03 Father
10 апреля 2025 г., 21:16
Для Вайпера слово «отец» долгое время не имело никакого значения.
Его детские воспоминания были скудны — не потому, что он их утратил, а потому, что они казались чересчур скучными. До усыновления всё его прошлое представляло собой лишь вязкую тьму. Больше всего его жизнь сводилась к тому, что его тесно загоняли в маленький грузовой ящик вместе с прочим «товаром». Тогда у него не было имени — его существование обозначалось лишь холодным серийным номером.
Будучи Эвольвером класса Serpens, 2961 обладал генами, родственными змеиному ДНК, подобными тем, что встречаются у представителей семейства Viperidae. Эти гены дарили ему удивительные способности: он мог регенерировать ткани и производить яд.
Сначала 2961 продавался на улицах как обычный ребёнок. Но однажды покупатель случайно порезал палец, и на глазах у всех рана зажила — кожа и сосуды начали чудесным образом восстанавливаться. С тех пор он стал главным аттракционом Торговой базы Эвольверов.
«Как выгодно! Отрубление ноги утроит цену билета», — восклицают одни,
«Оставь немного на потом. Отрезай по кусочку, мы сможем использовать его неоднократно», — добавляют другие. Владелец даже придумал «пакетные предложения», позволяющие зрителям доплачивать за возможность выбрать, какую часть тела отрубить. Самыми популярными оказались пальцы — они были нежными, легко ломались, а их нервные окончания дрожали более десяти минут во время регенерации, словно маленький театральный спектакль. Отрубленные части заживали быстро, но никогда не восстанавливались полностью, и под звуки смеха и крики зрителей 2961 постепенно терял отрывки своего «я»: сначала пропали ноги, затем левая рука…
Боль поразила 2961 до глубины души. Он хотел умолять о пощаде, но когда агония становилась невыносимой, даже крик был роскошью… Постоянные муки окончательно прекратились, когда появился Отец.
Его рука нежно прижалась к стеклу, и линии на ладони смягчили кровавый отблеск Вайпера, словно тонкая иллюзия.
«Сэр, здесь всё неисправно и готово к списанию. У нас есть более качественный, премиальный товар», — произносили ему.
«Я хочу этого ребёнка. Он идеален — ему нужно лишь время, чтобы превратиться во что-то большее», — сказал он, обращаясь к 2961: «Иди со мной. Мы станем семьёй, и ты возродишься. Отныне я буду твоим отцом».
Но что означало слово «отец»? Были ли это глаза, что наблюдали его через стекло, или тот, кто нёс в реестре пометку «распродажа»?
«Семья — это те, кто никогда не предаст тебя», — сказал Отец.
С тех пор 2961 получил своё имя. Отец назвал его «Вайпером» и привёл в свою лабораторию, где зашил его гнойные раны и заменил изуродованные конечности на механические протезы.
Во время продолжительной оцепенения Вайпер впервые ощутил иной вид тепла — до этого он знал лишь холод смерти.
«Ты станешь моим самым совершенным ребёнком», — сказал профессор Люций, устремив взгляд на экран с данными. — «Вайпер, ты ближе всех к идеалу человека».
«С такими высокими показателями совместимости тела, Калеба станет нашим идеальным шедевром!»
В лаборатории исследователь с воодушевлением оглашал результаты, сверяя записи, и в тот же миг бледная рука схватила его за горло, не дав ему продолжить. Безэмоционально Вайпер усилил хватку, поднял человека над головой, и из его горла вырвались отчаянные звуки удушья.
«Отпусти его, Вайпер», — раздался голос профессора Люция позади. Вайпер с небрежной насмешкой фыркнул, но подчинился, и прежде чем бросить испуганного исследователя на землю, оголил клыки, пристально всматриваясь в его паническое лицо.
Уняв суматоху, Люций обратил внимание на чемодан, принесённый Вайпером. Он был открыт — внутри свернулась маленькая девочка, озадаченно оглядывающаяся вокруг.
«Не бойся. Теперь ты в безопасности», — тихо произнёс Люций.
Профессор наклонился, протянул руку, собираясь помочь ей встать, но девочка, словно поражённая электрическим током, взмахнула рукой, чтобы оттолкнуть его.
Вайпер сужает глаза, и ледяным голосом произносит: «Если тебе не нужна эта рука, можем отрубить её».
Под его взглядом девочка содрогается и тут же перестаёт плакать, испуганно прижимаясь к себе.
Удовлетворённо фыркнув, Вайпер оборачивается к Люцию, словно ожидая похвалы, но его лицо омрачается, когда он понимает, что его приемный отец не обращает на него внимания. Тот снова наклоняется, чтобы помочь девочке.
«Добро пожаловать домой, мое дитя», — произносит Люций.
Под его нежными словами девочка постепенно успокаивается, поднимает взгляд на пожилого человека, и в её глазах мелькает смутное недоумение.
»…Дом?»
«Верно. Отныне мы станем твоей семьёй», — добавляет Люций, как настоящий добрый отец, осторожно вытирая пятно с лица ребёнка.
Наблюдая за малышкой в объятиях профессора, Вайпер улыбается, и его улыбка полна затаённой злобности: «Давай посмотрим, выживет ли она. Это определит, принадлежит ли она к семье».
«Вайпер», — хрипло произносит ребёнок, и Вайпер мгновенно отводит взгляд, оставаясь молчаливым.
«Прежде чем ты встретишь всех остальных, — говорит Люций, — тебе нужно отдохнуть. Сегодняшние испытания окончены. Отнеси ребёнка вниз для отдыха», — мягко указывает он.
Руки исследователей уже опустели, и Люций достаёт шёлковый носовой платок из кармана, тщательно вытирает пальцы, а затем небрежно бросает этот бесценный кусочек роскоши в мусор.
Наконец, Люций поворачивается к Вайперу:
«Садись в операционное кресло».
«Хорошо».
