05 A One-Man Show
28 мая 2025 г., 19:48
Мальчик сидел один на каменной гряде, вполголоса напевая Песнь сирены.
Прибой окрашивал берег в тёмно-алый цвет, сливаясь с кровавым сиянием заходящего солнца за линией горизонта.
Те, кто его предал, давно уже смеялись на палубах тяжёлых кораблей, уходящих в открытое море.
Но Песнь сирены — не песня мести.
Это реквием, написанный для Лимурии.
Рафаэль резко мотнул головой, стряхивая капли с волос. Казалось, он всё ещё под водой, и где-то у самого уха звучит предсмертный стон его народа — словно заевшая старая пластинка трещит, проникая прямо в нервы и память.
Что-то внутри груди кричало: «Открой глаза. Отомсти за них».
Рафаэль попытался подняться.
Но в тот же миг ощутил, как его обвивает холодное течение. В темноте перед глазами всплывали лица тех, кого он сам обрёк на смерть. Они тянули его вниз, к самому дну.
Вода в ванне вдруг стала нестерпимо тяжёлой.
Словно две силы — одна из глубин, другая с небес — тянули его тело в противоположные стороны, будто намереваясь разорвать пополам.
«Не бойся», — среди хаоса он, казалось, услышал голос матери.
И тут память отозвалась образом прошедшей субботы.
Он толкал кресло с К., вывозя его из палаты навстречу морскому ветру.
— Не сдавайся. Я верну вас домой. Обещаю.
Но К. лишь покачал головой, не сводя взгляда с горизонта.
— Я уже не встану. Они сдирали с меня чешую. Откачивали кровь снова и снова. Я больше не лимуриец.
Позже дежурный врач прошептал Рафаэлю, что К. умирает у него на глазах — и никто не понимает, на чём ещё держится его воля к жизни.
Небо и земля, некогда мечта лимурийцев, стали для них бесконечным кошмаром.
Несколько уцелевших соплеменников пришли на прощание. Все согласились на церемонию Медузы — древний обряд ухода в море. И всё же сердце Рафаэля сжималось от боли.
Когда луна поднялась в зенит, они осторожно вытолкнули К. в глубину. Долго смотрели, как его тело сливается с толщей воды.
Перед тем как исчезнуть, К. обернулся и улыбнулся Рафаэлю. Его губы беззвучно произнесли:
— Не бойся.
А затем всплыло другое, почти стёртое воспоминание.
Он стоял за спиной матери, наблюдая, как та исполняет тот же обряд. Женщина мягко подвела его ближе, не отводя взгляда от ритуала, и прошептала:
— Не бойся…
Мир перед Рафаэлем медленно начинал возвращать очертания.
Он глубоко вдохнул, надел халат, босыми ногами ступил на ковёр и, не колеблясь, раскрыл папку с документами, переданную ему Танлей.
