02 Dreams
1 июня 2025 г., 19:11
Среди четверых, деливших одну комнату в общежитии, Казума оставался словно сам по себе — будто тень среди чужого света.
Сын пилота, он уверенно блистал на теории, стабильно набирая максимум баллов. Но на практике… всё рушилось. Пилотирование, балансировка, перегрузки — всё давалось тяжелее, чем остальным.
Калеба он недолюбливал.
Когда кто-то называл Калеба «будущей звездой», а разговоры в его присутствии переходили на шёпот, Казума чувствовал, как внутри поднимается горькая волна. Хотел он этого или нет, сравнение вспыхивало само собой.
И всякий раз ответ был один — безоговорочное поражение.
Проигрывать день за днём тяжело. Со временем он сам убедил себя: не стоит воспринимать это всерьёз.
Так появилось утешение — хрупкое, почти игрушечное, но единственное, что спасало остатки его достоинства.
Поздним вечером он вышел из третьей подряд тренировки в центрифуге. Подкашиваясь, держась за живот, едва дыша, добрёл до комнаты отдыха — и замер.
На стеллаже, с порцией питательной еды в руках, стоял Калеб. Тот самый, кого видеть хотелось меньше всего.
— Калеб?.. Ты что тут забыл?
Он стоял в полурасстёгнутом гермокостюме, с обычной безвкусной пайкой, где вкус приносили в жертву химическому балансу.
Калеб протянул бутылку с электролитами.
— Меня вызвали на психосеанс. Решил перед этим перекусить. Будешь?
— …Нет, — ответил Казума, хоть сам не до конца был в этом уверен.
Калеб не настаивал.
— При твоём Эволе — ты всё равно на вес золота, — заметил он спокойно. — У тебя ведь гравитация.
Казума ощутил, как голос у него невольно срывается:
— Но если ты провалишь экзамен, считай, и нам конец.
Помолчал, потом с раздражённой искренностью:
— Ты ведь вообще не выглядишь как человек, которого что-то волнует. Зачем тебе это всё? Почему ты стал пилотом?
Калеб сел на край стола, облокотился на руки и посмотрел в потолок.
— Мечта детства, — признался он просто. — Самолёт может преодолеть всё. Лететь туда, куда хочется. Хоть куда.
— И всё? — скептично спросил Казума. — Как сочинение второклассника.
Калеб усмехнулся:
— Может. Но это моё.
Он положил подбородок на ладонь и уставился в ночное небо за окном.
— Даже если всё снова рухнет, как после Разрыва Неба… я сяду в кабину и найду, где выжить.
Ни бравады, ни пафоса — только уверенность. Спокойная, ясная. И именно в этом спокойствии Казума чувствовал, как что-то внутри болезненно ёкает.
Наверное, это было раздражение. Или… зависть?
Калеб мог говорить о мечте вслух. Просто — потому что знал: у него получится. А Казуме это казалось чем-то запретным. Такими словами имеют право бросаться только те, кто уверен, что долетит. Даже если упадёт — поднимется снова.
Калеб — как солнце.
Казума — ничем не выделялся. Ни герой, ни ас. Просто очередной.
Солнце греет не всех. Оно ослепляет. И тем, кто привык к тени, порой хочется отвернуться.
Но как бы там ни было, солнце остаётся солнцем.
— А ты? Чего хочешь ты? — вдруг спросил Калеб, выпрямившись.
Казума не сразу понял, что вопрос — к нему. Ответил первое, что пришло в голову:
— Отец — бывший пилот. Стандартная история. Подумал, продолжу династию. А не получится — останусь тут преподавать. Или вернусь домой.
— Правда? — Калеб прищурился. — Тогда почему ты ни разу не нажал «Прервать» в кабине?
Казума молчал.
Калеб встал.
— Пошли. Тренажёр открыт. Прогоним маршрут вместе?
Тот резко отшатнулся, как от ожога. Рванул дверь:
— Нет. Я… Я спать пошёл.
***
Прошла неделя. Наступил день экзамена. В зале наблюдения — гробовая тишина. Все уставились в экран с трансляцией. Калеб — первый. Люк захлопнулся. Сигнальные огни на корпусе вспыхнули. Шум ветра за бортом перекрывался в наушниках монотонным гулом — только лёгкое потрескивание помех. Он кивнул. Затем коротко коснулся губами металлического кулона — перед каждым полётом он так делал. Начался отсчёт. Калеб опустил визор. Информация о погоде, направлении, векторах — побежала цифрами по экрану перед глазами. Он сжал штурвал. Ни дрожи. Ни колебаний. Зал затаил дыхание. — Система шумоподавления активна. — До старта — 10 секунд. — 5… — 3… — 2… 1…
