Одним словом, романтика.

3:23. 24 октября. Вторник. На улице простаивает непроглядная ночь. В небе, за тучами, вовсе не видно ни луны, ни звёзд. Кажется, возможен дождь. Единственные источники света — это уличные фонари. Город спит. Будние дни. Всем рано вставать на работу. Жители, как и город, дремлют вполне себе спокойным сном. На улице можно слышать лишь лёгкий вой ветра, который гуляет не заметной тенью по городу. На парковку въезжает чёрный «Gelendvagen». Лаковое покрытие машины отбивает приглушённый свет лампочек подземной парковки. Ни единого человека по близости, присутствуют только ряды машин самых разных марок. Из, уже припарковавшегося внедорожника, выходит двое мужчин: один из них нажимает на кнопку и машина блокирует двери. Спрятав ключи в карман джинс, разворачивается и направляется к лифту. Другой же парень находится уже подле него, дожидаясь первого. Подойдя ближе, прямо перед Масленниковым открываются двери лифта. Он заходит первым, а прямиком за ним заходит и следующий, сразу же нажимая кнопку под цифрой «девять». Брюнет опирается на стенку лифта спиной, осоловело глядя в пол. Сил совершенно ни на что не было. Серая субстанция в черепной коробке скоро превратится в густую жижу. Эмильен чувствует плечом слабое тепло, и, не обращая внимания ни на что, карие глаза начинают потихоньку закрываться. Совершенно неожиданно на виске появляется приятное теплое дыхание и нежный поцелуй. Юноша переводит перепуганный и потерянный взгляд на мужчину постарше, после чего глаза бегают по родному лицу напротив. — Ты меня напугал… — Прости, родной, не хотел. Просто я увидел как ты засыпаешь и решил чуть тебя взбодрить. — совсем тихий шёпот, где-то в области виска, после него идёт новый, такой же мягкий поцелуй. В ответ доносится тихое мычание. Кареглазый отталкивается от стены и дверки лифта разъезжаются. Он смотрит на Диму, который вторит действия парня. Блогеры выходят в подъезд, и, уже открыв двери, Дмитрий пропускает супруга внутрь первым. Только повесив куртку на крючок, кудрявый обнимает мужчину и утыкается холодным носом в шею. — Хочу в душ и простоять там не меньше трёх часов… И тебя рядом хочется... — младшего обнимают в ответ и слышится едва слышный смешок. — Чего ты смеёшься? — непонимающе смотрит на мужчину Эмиль, подняв голову. — Просто ты у меня уж слишком милый... — Дима утыкается лбом о лоб мужа, слишком устало улыбаясь, но так счастливо. — Можешь идти в душ. Я принесу тебе вещи и полотенце, лучик. — Люблю тебя, Ди… В этот момент Масленников-младший чувствует на лбу поцелуй, не успев договорить. И через пару минут отлипает от мужчины, неспешным шагом направляясь в ванну. Зайдя в небольшую комнатку, Эмильен включает свет. На пол полетело уютное и теплое худи, после, подле толстовки, приземлились штаны, как и нижнее белье. Зайдя в кабинку душа, кареглазый включает воду, предварительно отступив на «слепую зону», дожидаясь горячего напора. Через пару секунд на ладонях растирался шампунь: пальцы зарылись в мокрые кудри, массажируя кожу головы. Мысли полностью исчезают, буквально испаряясь из головы. Тот склоняет голову и вся пена смывается. Глаза прикрыты. Так Эмиль и замирает на пару минут. Тело окутывает клуб пара, и становится до безумия хорошо от понимания, что тебе не надо думать… Что-то решать… Продумывать каждое действие… Кажется, ты как и пар, растворишься где-то в потолке, оседая влажными каплями воды. Бывшего Иманова заставляет «проснутся», а после коротко вздрогнуть, холодок, который пробежался по его телу, и чуть прохладные руки на талии, кои нежно обнимали и прижимали к себе. Ладони сначала огладили торс, а после бока, в конце поднимаясь к рёбрам. Губы целовали плечи, неспешно перетекая к шее. Уста не оставляли следов, просто трепетные поцелуи и опаляющее дыхание, что вызывало мурашки по всему обнажённому телу. Губы внезапно появляются на затылке, чуть прикусывая за холку, вызывая этим действием удивлённый вздох. Кареглазый постепенно расслабляется под махинациями мужа; через пару минут Дима просто обнимает кудрявого и утыкается лбом в его макушку Младший оборачивается, попадая в его объятия, и нежно прикасается к губам напротив своими, — Масленников углубляет поцелуй. Тут ладони сероглазого спускаются к аппетитному заду Эмиля, сразу подхватывая его на руки и прижимая к себе. Тот вновь издаёт удивленный вздох, но не отрывается от поцелуя. Худые ноги обхватывают мужчину за талию, надёжнее цепляясь за чужую тушу. Вода в душе перекрывается и двое разгорячённых тел уже вваливаются в спальню. Брюнета опускают на кровать и старший нависает сверху. Вскоре Дима начал спускаться поцелуями вниз к бусинкам-соскам: горячее дыхание опаляло бархатистую кожу грудной клетки. Облизав сначала один сосок, после прикусывая, мужчина переключился на другой, который ранее крутил в пальцах и постукивал. Взяв выпуклую горошинку в рот, Дмитрий обвёл её языком, покусывая. Немного отстранившись, Масленников подул на блестящий, от влаги на нём, сосок, и снова взял его в рот, нежно посасывая. Правый напряжённый сосок скользил меж грубых подушечек пальцев, — сероглазый оттягивал и больно сжимал его. Нижний зарылся пальцами в коротко стриженные волосы и иногда сжимал их на моментах, когда ощущал приятную боль. Юноша выгибался в спине, а по комнате разливались томно-сладкие и тягучие, как карамель, стоны, которые приятно оседали на уши. Младший извивался на кровати, теряясь в ощущениях, граничащие с удовольствием и нестерпимой болью, ведь соски – самая чувствительная зона, на теле мальчика. Дмитрий чуть отстранился, оглаживая и сжимая бока нижнего; в свою очередь, тот заворожено смотрел на подтянутый торс со стекающими каплями пота, — от стоящей, какой уж день, жары, — и, кажется, возбуждался ещё больше. Увитый венками, с крупной тёмной головкой член, стоял колом и пачкал смазкой нижнюю часть живота. Бывший Иманов сглотнул. Такой завораживающе красивый... У подобного мужчины всё красиво и шикарно… Лучшее творение Афродиты... И с этим Эмиль соглашался с каждой секундой всё больше и больше. Шатен вновь оказался над мальчиком и потерся своим сочащимся смазкой членом о подтянутые половинки. — Чувствуешь как ты меня возбуждаешь, малыш? — горячий шёпот над ухом. Кадык нервно дёрнулся, дыхание участилось. Сердце начало биться быстрее и, кажется, скоро выскочит, тем самым пробив грудную клетку. Димина рука проскользила по одеялу и взяла рядом лежащую смазку. Выдавив небольшую горку смазки на пальцы, Дима отодвинул одну половинку и обвёл пульсирующую дырочку по кругу, оглаживая нежно розовые складочки. — Сейчас желательно расслабиться и не зажиматься. — протолкнув две фаланги полностью, сверху донёсся негромкий вскрик. Начав двигаться и поглаживая стенки анала, Дима параллельно кусал и оставлял космос из поцелуев на ключицах пассива. — Умница... Мой хороший… Такой сладкий... Просто чудесный мальчик... — хрипел как мантру актив. Руки сжимали плечи и царапали спину. Ему наверняка на утро попадет... Но это будет уже потом. А сейчас, Эмиль старался не словить приступ, и кое-как дышать через рот, выравнивая дыхание, тем самым давая лёгким воздух. Вторая рука верхнего гуляла по бархатистому и мягкому животику, сжимала бока, мяла ягодицы, поглаживала все доступные места. В тугое отверстие проникали четыре пальца, а стоны в комнате с каждым разом становились всё громче, и уже от наслаждения, а не от боли. В комнате почти нечем дышать: воздух спёртый и горячий, а также можно услышать запах пота. Это всё смешивается в единый аромат, а именно — секса. Так пахнет пылкая любовь. Пальцы выскользнули из младшего — сейчас можно было услышать немного разочарованный стон. Раздвинув ягодицы меж собой, Дмитрий заворожёно любовался призывно сжимающимся отверстием. Рука снова юркнула по одеялу и нашла презерватив. Всё так же держа одной рукой мягкую ягодицу, актив открыл зубами шелестящую упаковку и надел резинку на свой возбуждённый член. Взяв в руку крупный половой орган, он приставил его к аналу юноши, и, уже подавшись бёдрами вперёд, в парня вошла крупная головка. Сладкий стон разлился, будто красное сладкое вино, по комнате, оседая приятным осадком на душе. Одна рука придерживала за бёдра младшего, другая же упиралась рядом с кудрявой головой мальчишки. Бывший Иманов повернул голову в сторону, в очередной раз закатывая глаза. На глаза почти сразу попалась рука со вздутыми венами. Кажется, у кареглазого появился ещё один фетиш. Сантиметр за сантиметром медленно проникали в нутро Эмильена, и в какой-то момент круглые бёдра толкнулись вперёд, полностью насаживаясь на возбужденную плоть старшего. – Котенок.. – Предупреждающий рокот. Над ухом раздался, кажется, совсем животный рык, а после совсем короткий стон. Масленников откровенно ловил кайф от узости внутри своего мальчика. Как такие мягкие стеночки приятно обволакивали его и сжимались вокруг массивного члена. Блуждающая рука сжалась на бёдрах, фиксируя, и тем самым не давая двигаться «котёнку». Если раньше Дима выходил по головку, сразу же погружаясь обратно на всю длину, то сейчас толчки размашистые и глубокие, резкие и до приятной боли ошеломительные. — Ди-и-и... я сей... Я сейчас кончу… — С большим трудом выговорил брюнет сковь стоны. — Нет, родной. Не сейчас. Рано... — Тихий хрип на ухо. Тембр голоса сохранял свое твердость и не приклонность. – Ди, ну пожалуйста.. – Сдавленая мольба вырывается из пухлых уст Эмиля. Спину гнет дугой, а одна из рук уже тянется к плоти, которая пачкала живот предэкуляром. — Ох... Милый... здесь я решаю, когда ты кончишь, и только с моего разрешения ты можешь прикасаться к себе, а я его не давал. Так что, котёнок, сделай одолжение... Не зли меня... — снова рык на ухом. После ещё нескольких толчков Эмиль начал натурально скулить, уже совершенно не сдерживаясь. Сознание покидало его с каждой секундой, проведённой в этом моменте. Грудная клетка резко и часто вздымалась, небльшой недостаток кислорода кружил голову. — Не издевайся, пожалуйста... — Выскулил младший с большим трудом. — Даже не думал об этом, — по голосу младший мог сказать точно, что актив оскалился. — Но понимаешь, мне нравится видеть тебя таким беспомощным и зависимым от каждого моего движения. — Он замедлил темп, давая нижнему ощутить всю полноту своей власти. — И чем больше ты просишь, тем больше я хочу продлить твои мучения, ведь так приятно находиться внутри тебя... Внутри твоей узости, чувствуя, как ты сходишь с ума от каждого моего толчка, — Актив едва заметно ускорился, наслаждаясь каждым сладким звуком, который издавал Эмиль. — Твои стоны — лучшее подтверждение того, что ты мой. И чем дольше я буду тянуть этот момент, тем слаще будет твоё освобождение... если я вообще позволю тебе его испытать. — Конец дополнил краткий и хриплый смешок. Проходит несколько минут и рука, пережимающая член, начинает надрачивать. — Кончай... — Где-то в зоне виска ощущается опаляющее дыхание. Командной манерой речи с лёгкой осиплостью был произнесен приказ. Бывший Иманов изливается себе на живот. Уже обмякшее тело Дмитрий втрахивает в матрас. Минута, другая, и старший изливается в презерватив, сразу же целуя нижнего. Небольшую комнатушку наполняют два тяжёлых дыхания. Кровать издаёт негромкий скрип от того, что тело Масленникова-старшего валится рядом с телом супруга. Грудная клетка ходит ходуном, в попытке наконец-то набрать вдоволь воздуха. Через пару минут дыхание выравнивается и сероглазый чувствует, как Эмиль кладёт свою голову на его грудь, рукой обнимая за торс. Губы дрогнули в слабой улыбке счастья. Рука ложится на поясницу любимого, поглаживая большим пальцем мягкую кожу. В этой тишине, заполненной только шёпотом дыхания и ритмичным стуком сердец, сероглазый аккуратно провёл пальцами по спине Эмильена, чувствуя каждое напряжение и расслабление его мышц. Он притянул любимого ближе, ощущая, как тот доверчиво тянется к нему, расслабляясь под мягким прикосновением. Губы сероглазого коснулись макушки Эмиля, шепча самые простые, но при этом говорящие многое слова. – Я так люблю тебя… — Дмитрий делает небольшую паузу в пару секунд, после продолжая. – Как себя чувствуешь? – Я тоже тебя люблю, Ди... Чувствую себя лучше всех. – На его пухлых губах дрогнуло совсем слабое подобие уставшей улыбки. – Ты действительно лучшее, что случилось в моей жизни. – Прошептав в копну кудряшек, Дима слышит тихое сопение супруга. Из Масленникова вырвался короткий тихий смешок. Каждый раз Эмиль слишком быстро устаёт, засыпая практически сразу, после акта любви. Слушая размеренное посапывание младшего, шатен будто влюбляется ещё больше. Выдыхая, в конец с полной грудью умиротворения, глаза смыкаются. День был жутко утомительным и парням требуется крепкий сон. Поэтому, следом за Эмильеном в сон погружается и уставшее сознание Дмитрия.