Тот случай в кровати

- Выбирай. Я коснусь тебя или ты потрогаешь себя.       Стайлз уверен, что вот-вот помрет от сердечного приступа. Он только что забил на домашку, переоделся в пижаму и, даже не почистив зубы, завалился в кровать. Борьба со сверхъестественным ужасно изматывает. Стайлз уже наполовину спал, когда чья-то рука обвила его за талию.       Чья-то очень крепкая, очень мужская рука.       Распахнув глаза, Стайлз в шоке замирает. Он может поклясться, что его сердце пропускает по крайней мере два удара, прежде чем сорваться в бешеный ритм, и, возможно, он только что обгадился в штаны.       Слушайте. Не осуждайте его. Он в своей собственной постели. Ничего страшного не должно происходить в собственной постели, уж точно не обнимашки с Питером Хейлом, этим поехавшим чудилой, который продолжает кошмарить его друзей (ладно, вряд ли Лидия согласится с тем, что они друзья) вместо того, чтобы пройти реабилитацию после комы, найти работу, купить уже наконец пальто получше или типа того, чем там занимаются все обычные люди. Уж точно не залазят в кровать к старшекласснику, не издав ни единого скрипа, господи боже.       Первые секунды Питер ничем не выдает себя, но Стайлз понимает, что это он, на каком-то инстинктивном уровне.       Питер прижимается к его спине, и по шее Стайлза в ужасе разбегаются мурашки от ощущения дыхания на коже. Он вцепляется в чужое запястье, но Питер, типа, отшвырнул Дерека, будто пушинку, куда уж с ним тягаться Стайлзу.       Он очень громко сглатывает в тишине.       Затем Питер говорит это свое криповое дерьмо. - Ты и так касаешься меня, - возмущается Стайлз, но он все еще не отошел от испуга, так что скорее выдавливает из себя слова, чем ведет с Питером полноценную перепалку.       Питер хмыкает ему на ухо. Его рука без усилий соскальзывает с живота, но останавливается, когда Стайлз съеживается под ним, пытаясь сползти ниже, чтобы избежать контакта.       Не то чтобы это к чему-то приводит.       Какого хрена этот мужик вообще делает? Разве он не должен носиться по городу в своей жуткой эмо-фазе оборотня и убивать местных жителей? - Да ладно, Стайлз, - цокает Питер этим своим дурацким голосом. - Не притворяйся, будто не понял.       Ага. Круто. Да. Питер Хейл предлагает ему подрочить, а после, вероятно, вырвет Стайлзу сердце из груди, или что там делают оборотни после обнимашек. - Вау. Ну, я, э-э, - Стайлз судорожно извивается, но добивается только того, что Питер подминает его под себя еще больше. - Разве это не идея хотя бы для второго свидания? Эй, мы даже не целовались, чувак, я думал, ты за старомодную романтику и все тако...       Разочарованно вздохнув за его спиной, Питер снова опускает ладонь ниже, почти что накрывая его пах, и Стайлз умоляюще задыхается: - Эй, стой-стой-стой-стой, - Питер в самом деле останавливается, снова, и какое-то время Стайлз молча пялится перед собой в темноту комнаты, стараясь унять скакнувшую панику.       Этот псих собрался изнасиловать его.       Стайлз чувствует, что терпение Питера вот-вот лопнет, хотя тот не шевелится, прижатый к его спине с ног до головы. Вряд ли это кончится чем-то хорошим, у этого мужика с головой явно не все в порядке, не стоит его провоцировать, блин, не сейчас, когда ситуация... такая.       Черт возьми.       С трудом собравшись с мыслями, Стайлз признается дрожащим шепотом: - Слушай, чувак, не могу поверить, что говорю это, но у меня не встанет. Клянусь. Я вот-вот навалю от страха.       Ладно. Пожалуй, не стоило говорить последнее.       Питер задумчиво мычит, притираясь носом к его затылку, будто он весь такой, блин, милашка и вовсе не доводит Стайлза до нервного срыва. - Я чувствую, как заходится твое сердце, - о вау, правда, что ли? - Расслабься, Стайлз. Я не собираюсь делать ничего ужасного. - Сказал парень, который незаконно пробрался в чужой дом и домогается меня. И? Ах да, убил кучу народа.       Хватка Питера, до того просто крепкая, усиливается до карающей. Стайлз перестает дышать, впитывая предупреждение. - А теперь подумай хорошенько, лапа, - тихо говорит Питер. - Пока что ты мне просто симпатичен и я предлагаю мирно побаловаться в твоей кроватке и разойтись. Не испытывай мое терпение. Ничего не помешает мне сделать с тобой то, что я хочу. И для всех будет лучше, чтобы я хотел приласкать тебя, а не свернуть тебе шею. Как считаешь?       Стайлз целую секунду размышляет над тем, чтобы закричать во все горло. Затем он представляет, как к нему в комнату врывается ничего не понимающей спросонья отец, и Питер выпускает ему кишки наружу, везде кровь, стоны, и жизнь стремительно вытекает из отцовских глаз.       Побледнев, Стайлз с натянутым согласием мычит: - Мм-хм.       Питер выжидает еще мгновение, ощущая грудью его трепещущее сердце, прежде чем его хватка слабеет до относительно приемлемой. - Питер, - Стайлз нерешительно повторяет: - У меня правда не встанет. - О, - воркует Питер, словно по щелчку сменив гнев на милость. - Не беспокойся, Стайлз, дорогой. Я очень хорошо о тебе позабочусь.       Стайлз не уверен, издевается над ним Питер или нет. Этот говнюк вечно весь такой самодовольный и насмехающийся, когда он в хорошем настроении, а сейчас у него определенно прекрасное настроение.       Он содрогается, когда Питер одним ловким движением оттягивает резинку его пижамных штанов вниз. Ох, блин. Честно говоря, Стайлз представлял себе это иначе. Уж точно его фантазии не включали в себя сценарий, где его лапает озабоченный бездомный оборотень.       Запустив руку ему в трусы, Питер нежно обхватывает ладонью его сжавшиеся в страхе причиндалы, прежде чем вытащить их наружу, все еще сжимая. Воздух на обнаженной коже резко прохладный. Стайлз пытается отрешиться от происходящего, но получается не так чтобы очень хорошо, к тому же Питер продолжает обнимать его второй рукой. - Мм, - удовлетворенно мычит Питер, как какой-нибудь старый извращенец; Стайлз молится, чтобы он просто не выращивал эти свои жуткие когти оборотня, пока держит его бедный член. - Ах, какой ты маленький, пока мягкий.       Стайлз чувствует себя уязвленным. В раздражении он даже осмеливается пихнуть Питера локтем, но не то чтобы тот вообще это замечает, продолжая мягко сжимать и разжимать пальцы, массируя его, и, черт, только не вздумай встать, только не вздумай встать. - Уверен, ты знаешь, как работают члены, - огрызается Стайлз. - Я не маленький.       Слушайте, что вы вообще от него хотите? Стайлз гребаный старшеклассник, конечно, его задевает, когда кто-то говорит ему, что у него мелкий ущербный член.       Особенно Питер Хейл, этот горячий мачо-мужик с этими его дурацкими ресничками и наверняка мужицкой волосатой грудью и здоровым хером, потому что он гребаный оборотень.       Стайлз вздрагивает, когда Питер беззлобно хлопает его по промежности. - Будь послушным мальчиком, - предупреждает он и, как будто всего этого мало, зарывается носом ему в шею и вдыхает. - Помолчи немного.       Помолчи немного? - Ну простите, не каждый день меня лапают в собственной постели, - тут же выпаливает Стайлз, потому что он, наверное, самоубийца.       Питер усмехается ему в затылок, а затем его пальцы нежно оттягивают Стайлзу яйца, и боже правый. - Взволнован немного, м? - комментирует Питер в ответ на дрожь его тела и снова делает нечто чудесное своими пальцами. - Неудивительно, одному из нас все еще нет сорока, - пыхтит Стайлз в подушку и вжимает голову в плечи, но Питер лишь хмыкает и притискивает его к себе сильнее, продолжая лениво поглаживать большим пальцем основание его члена, который, о нет, предатель, начинает набухать. - Послушай, Пи-угх-Питер. Это как бы немного не мое расписание, ладно? Я обычно мастурбирую утром, а сейчас мне нужно поспать, хорошо? - Мм, - мычит Питер, утыкаясь носом ему за ухо, и доверительно шепчет: - Знаешь, Стайлз, я ведь в курсе, что ты не обходишься без вечернего просмотра порно перед сном. Может быть, твой отец не способен услышать стоны в наушниках, но только не я. О, ты так стараешься быть тихим каждый раз, верно? Даже не вынимаешь член из трусов. Но я слышу, как сбивается твое дыхание, когда ты близко.       О, вау, думает Стайлз. Криповое сталкерское дерьмо. - Я знаю, что ты спишь, слипшийся от собственной спермы, - продолжает Питер слегка укоризненным, урчащим тоном и крепко поглаживает его дернувшийся член. - Вся кровать провоняла тобой.       Стайлз не может удержать этот крошечный судорожный вздох, который непроизвольно вырывается, когда бедра Питера перекатываются напротив его задницы, будто это жутко его заводит. От напряжения у Стайлза каменеет зад, но, по крайней мере, он не чувствует чужого стояка, спасибо, блин, большое, его и так только что уличили в том, что он противный, мерзкий и в самом деле спит в грязных трусах после того, как накончает в них. - Заткнись, - цедит он сквозь зубы, комкая постельное белье под собой. - Ты громкий. - Что такое, Стайлз? - нежничает Питер. - Боишься разбудить папочку? О, он ведь очень чутко спит, верно. Так чутко, что его даже может разбудить это.       Словно в насмешку, Питер шумно сплевывает в ладонь и возвращает ее обратно на член, принимаясь за него всерьез. Звук дрочки становится таким громким, что Стайлз готов умереть. Отцовская спальня расположена прямо через стенку, а стены в их доме настолько тонкие, что в ночной тишине Стайлз, бывает, слышит, как его отец ворочается во сне.       Пытаясь подавить дрожь, Стайлз снова вцепляется в запястье Питера, но тот даже не замедляется. Его кулак сосредотачивается на чувствительной головке, заставляя Стайлза выгнуться.       Говнюк, думает он, становясь твердым в бескомпромиссной хватке Питера. - Прекрати, - шипит Стайлз, с легкой паникой понимая, что в самом деле может кончить вот так, потому что Питер Хейл дрочит ему, смазав собственной слюной; господи, не смей наслаждаться этим, просто не смей. - Меня не привлекают парни.       Он брыкается, но Питер прижимает его ноги своим мясистым крепким бедром. - Правда? - мурчит тот, прикасаясь губами к его шее. - Но я чувствую, как тебя потряхивает от возбуждения. Ты пахнешь так, будто вот-вот кончишь. - Это потому что ты трогаешь меня, кретин, - сердито пыхтит Стайлз, но позорно скулит, когда кулак Питера в самом деле отрывается от его члена, головка которого поблескивает даже в полутьме комнаты. - Ну-ну, - насмешливо утешает его Питер, залезая освободившейся ладонью ему под футболку, поглаживая кожу вплоть до самой груди, где заполошно стучит сердце; его ладонь влажная от предэякулята Стайлза и горячая. - Неужели ты никогда не фантазировал о мужчине, Стайлз? Ах да, ты же влюблен в эту девчонку, как же ее там звали... Лидия, точно.       Стайлз стискивает зубы в негодовании. Член вхолостую дергается, полностью проигнорированный. - Скажи-ка, ты думаешь о Лидии, когда трогаешь себя? О, конечно, ты думаешь о ней, - поддразнивает Питер, стискивая руки на его ребрах, - ты ведь влюблен в нее, это вполне естественно. Но твоя любимая фантазия не такая, как у других мальчиков, верно? Я слышу, какое порно ты смотришь, знаю, какой момент твой любимый, тот, на котором ты доводишь себя до оргазма чаще всего.       Стайлз приглушенно стонет, кошмарно смущенный и раздосадованный, потому что - да ладно, блин, - пусть Питер лучше убьет его, чем говорит об этом. - Тебе очень нравится смотреть, как чью-то киску съедают, - изгибающиеся губы Питера прикасаются к его ушной раковине. - Ты думал об этом? Как отлизываешь Лидии, пока она корчится под тобой? Ты когда-нибудь ел киску, Стайлз? Ох, о чем это я, конечно, ты этого не делал. - Заткнись. - О-о, - в притворном сочувствии протягивает Питер. - Тебе бы хватило этого, правда? Такой преданный щенок, ты бы даже не стал уговаривать ее отсосать тебе. - Боже, - бормочет Стайлз и все-таки, зажмурившись, сжимает себя, просто чтобы не кончить, проклятье. - Ты такой придурок.       Питер залазит языком ему в ухо, и это должно быть противно, но вместо этого бедра Стайлза подпрыгивают, и он невольно проводит рукой по пульсирующему члену. - Я просто озвучиваю то, о чем ты думаешь, засунув руку в трусы. Знаешь, о чем думаю я, Стайлз? - Питер шепчет так тихо, что Стайлз больше сосредоточен на том, как дыхание щекочет его кожу, отчего возбуждение прошивает основание позвоночника, и рука сама по себе набирает быстрый ритм на члене, чавкая мокрой головкой в кулаке. - Я думаю, что Лидия ни в жизнь не дала бы тебе даже облизать пальцы на ногах. Ты же видишь, кого она предпочитает, все эти мускулистые парни с их квадратными челюстями, ты просто им не ровня. Ох, лапушка, ты что, кончаешь?       Вытянувшийся в струну Стайлз содрогается, и, кошмар, он в самом деле кончает.       Питер проводит ладонями по его груди и животу, пока Стайлз гладит себя сквозь оргазм. Его член дергается еще пару раз, выталкивая веревки спермы, прежде чем Стайлз наконец может выдохнуть.       Обмякнув, он едва обращает внимание на то, чем занят Питер, пока тот не засовывает его грязные пальцы в рот, с довольным гудением вылизывая их. - О боже, - сдавленно бормочет Стайлз, откидываясь головой на крепкое плечо от накативших ощущений.       Никто никогда не вылизывал ему пальцы, это приятно, черт возьми.       Член Стайлза предпринимает храбрую попытку дернуться вновь, но даже ему нужна минутка-другая, чтобы прийти в себя.       И - эй! - он не собирается кончать в руках Питера дважды.       Питер игриво прикусывает костяшки, посасывая, и Стайлз вздрагивает. Словно вспомнив, кто именно держит его, он принимается отбиваться. - Ты собираешься отлипнуть или как? Я кончил, как ты и хотел, отвали теперь, серьезно.       Питер со вздохом выпускает его пальцы изо рта, и это звучит так пошло, что Стайлз мгновенно прибирает этот момент в отдельный закуток своей памяти, к которому он обращается, когда под рукой нет подходящей порнушки. - Ой, твои уши покраснели, как мило, - комментирует Питер и спихивает Стайлза с себя так, будто не ластился к нему все это время.       Прежде чем Стайлз успевает пнуть его напоследок, Питер ловит его за лодыжку и оставляет широкий мазок языком на тыльной стороне стопы. - Фу, - говорит Стайлз больше от шока, чем от отвращения, потому что теперь он может видеть глаза Питера, а это в сто крат хуже, чем когда тот шепчет ему всякие гадости на ухо. - Чувак, ты странный. Я не буду целовать тебя на прощание.       Брови Питера взлетают на лоб. - Ох, дорогуша, - говорит он озадаченно. - И это я-то странный?       И Питер, этот старый придурок-извращенец, просто отходит к окну и выскальзывает в него, будто это в порядке вещей.       Проследив за ним, Стайлз откидывается обратно на подушки, спрятав лицо в ладонях. Его вылизанная рука все еще влажная от слюны Питера.       Ради всего святого, что это только что было?