Затаив дыхание

      Кусок мяса, зацепленный ранее столовым прибором, возвращается назад на край тарелки. В холодном отражении гладкой поверхности можно увидеть размытый силуэт, периодически скрываемый бликами приглушённого света.       Рот слегка приоткрыт, но слова вязнут в горле. Ногти врезаются в ладони, оставляя на коже красные полумесяцы. Давящая тишина за столом ощущается почти физически, заполняя пространство плотным, давящим воздухом. Каждый, даже самый незначительный звук — лязганье посуды, тихий скрип стула или прерывистое дыхание, — воспринимается оглушительно громко, болезненно сковывая осторожные движения. Казалось, прошла целая вечность с того момента, как юноша набил свои лёгкие запахом ржавчины и затхлой плесени, в то время как на самом деле сменилось лишь несколько рассветов.

Еда остывала.

      Тэхён стеснённо сидел на краю жёсткого стула, изредка бросая тревожный взгляд на поблескивающий нож в руках сталкера, которым тот неторопливо разрезал стейк. На мужчине сидела идеально отглаженная белоснежная рубашка с перламутровыми запонками, а также чёрные классические брюки, из-за чего, стоило юноше увидеть его, стало тут же ясно: он не так давно переступил порог дома.       Действия мужчины точны и полностью контролируемы за столом, плечи расправлены, в то время как сам Тэхён не находит себе места, то и дело беспокойно перебирая пальцами край футболки. Не осознавая, периодически касается воротника, снова и снова оттягивая его в сторону. Он чувствует, как задыхается из-за застрявших в горле слов, что встали поперёк, подобно крупной рыбной кости, нарывающей изнутри.       Он ужинал, обедал, но всегда отказывался от завтрака. Ел понемногу и даже пил чай с душистыми травами, однако, когда Сокджина не было в доме. В комнату, которую он ужасался называть своей, ему приносила еду экономка на подносе, после чего также молчаливо закрывала ненавистную дверь. На ключ. Юноша пытался задавать ей вопросы в последние несколько дней, но она только и делала, что хмурилась, не произнося ни слова.       Юноша не мог не догадаться: брюнет в такие моменты уезжал, должно быть, в город, оставляя его под наблюдением зрелой и проницательной женщины. Несколько раз он даже слышал подтверждение своим догадкам: тяжёлый скрежет открывающихся ворот и низкий, насыщенный рокот двигателя.       Он запутался в днях и ночах, проведённых в этом месте, потому что никакой техники у него не было, ровно как и простого календаря. По подозрениям, вторая неделя уже подходила к концу, что вызывало не просто затаившееся беспокойство, а обнажённый во всей красе ужас, поглощающий с каждыми сутками всё сильнее. Жгучий гнев в груди вызывали телефонные звонки женщины, в которых она отчитывалась обо всём, что касалось его самого. Сокджину докладывали абсолютно всё: поел ли юноша, чем он занят в конкретное время и, разумеется, ещё множество того, что ему не удалось подслушать, прислонившись ухом к двери.       Мальчишка проводил время в одиночестве, без возможности выглянуть хотя бы в окно. Единственным его утешением в этой скуке стали несколько пожелтевших от времени книг с обветшалыми переплётами, три плохо заточенных карандаша и розовый блокнот, чей блеклый оттенок позволял сосредоточиться на своих мыслях.       Он много думал, прокручивая все произошедшее вновь. Возможности, к которой он мог прикоснуться хотя бы кончиком пальца, не было. На улице была зима. Он был заперт в неизвестной ему глуши человеком, о котором он почти ничего не знал. Снаружи периодически слышался лай, что пробирал до костей. Он чувствовал себя беззащитным ребёнком, который больше не управлял собственной жизнью. Разумеется, что-то из этого действительно было правдой.       Сейчас же они были только наедине. Сокджин, судя по всему, имел особую предвзятость к нахождению лишних людей в доме, из-за чего в его присутствии Тэхён не видел домработницу. Он вообще никого не видел, кроме него. Должно быть, её забирал водитель, о котором однажды упомянул брюнет в разговоре с ней.

Сил проглотить хотя бы кусочек спаржи не было.

      Его мутило лишь от одного проникновенного взгляда, которым мужчина наделял его на протяжении всего ужина. Тэхёну мешает это дышать. Создаётся ощущение, словно ещё немного, и юноша прикоснётся к оголённому проводу мокрыми руками. — Не ёрзай. Ешь. — спокойный обыденный тон для Тэхёна стал созвучен с пушечным выстрелом, направленным в его сторону.       Прежняя храбрость, что присутствовала в нём первые несколько дней нахождения в глухом лесу, улетучилась, уступая место скачущим мыслям, которые только усиливали страх с каждой проведённой наедине секундой. — Может ты бы и мог просить о таком, если бы не похитил и запер свободного человека в чёртовой глуши, — юноша блуждал взглядом по тарелке, так и не собравшись с духом, чтобы посмотреть в глаза напротив. Спина ощутимо взмокла, а ресницы затрепетали.       Резкий взгляд упал на юношеские губы, которым не оставалось ничего, кроме как раскидываться обвинениями. Мужчина видел, как тот старался храбриться, выплёвывать язвительные фразы и кидаться обвинениями, однако глаза, затопленные нескончаемым смятением и паникой, выдавали мальчишку, даже не фокусируясь на напряжённых ладонях и поверхностном дыхании.       Тэхён замолчал. Его веки дрогнули, а сам он инстинктивно отклонился назад, жалея о собственной несдержанности. Однако изменить что-то уже было поздно.       Это не было глупой попыткой вывести мужчину из себя, ровно как желанием снова испытать на себе чужой гнев. А вдруг этот сумасшедший снова повредит ему ладонь? Острая, пронзающая и давящая боль — он боялся её. Но сильнее его тело покрывалось мурашками от того, что сидящий напротив мужчина, с нездоровым блеском в глазах, мог закопать его на заднем дворе у старого, никому не нужного сарая, и никто и никогда не узнает, что с ним на самом деле произошло.       Юноша ответил так не из-за упрямства и точно не из-за присущей его возрасту заносчивости. Внутри него поселился страх, и это не было большим, чем отчаянная попытка неосознанной защиты. Словесный плевок. Тем не менее, со стороны это, должно быть, выглядело столь жалко и ничтожно, что мужчина решил не придавать этому значения. — Это была не просьба, Тэхён-а, — безапелляционно подмечает мужчина, на лице которого скользнула полуулыбка. — К слову о последнем: ты перестал быть свободным с того самого момента, как мы впервые встретились. Внутри стало тошно.

Они виделись до этого. Это правда или над ним издеваются?

      Юноша теребит края одежды, постоянно потирая взмокшие ладони. Его взгляд блуждает по столу, но не сталкивается с чужим лихорадочным огнём в глазах. Желудок сжался, заставляя почувствовать рвотные позывы. Он был настолько шокирован, что пропустил другие слова мимо ушей. — Нет, я никогда не видел тебя прежде… Я уверен, иначе я бы запомнил, — «такого как ты» — пробормотал на выдохе, чувствуя пульсирующую головную боль в висках.       Тэхён не смог бы забыть эту жуткую, давящую черноту в глазах, которая поглощала всё светлое, что попадало в поле зрения. Мужчина был красив, однако гнетущее чувство, которое появлялось лишь из-за его мрачности и манеры речи, однозначно, отпугнули бы любого, кто захотел с ним познакомиться. Только при взгляде на Сокджина у Тэхёна бы появилась мысль, что он… не такой. Что-то с этим мужчиной не так. — Стоит ли мне обидеться на тебя из-за этого? — брови сдвигаются в переносице, однако чужие уголки губ приподнялись почти дразняще. Юноша на секунду испугался от того, что тот умеет читать мысли. Тут же придя в себя, он сразу понял о чём тот говорит. — Скажи мне, когда это было. — фигура Тэхёна излучала напряжение. Губы сжались в тонкую линию, и он поднял взгляд в ответ на чужой — казалось, воздух заискрился. — Ты мог перепутать меня с кем-то!       Тэхёну нужна была эта информация. Хоть какая-нибудь мелочь, чтобы понять, как ему следует действовать дальше. На что ему необходимо обратить внимание, чтобы появился хотя бы крошечный шанс избавиться от этого больного ублюдка. Он осознавал, что само знание того, как произошла их встреча, не приведёт его к выходу. Однако, он также не мог отрицать, что в тот день могла произойти какая-то деталь, которая и подтолкнула психопата к тому, что произошло.       Судя по всему, Тэхён был вежлив с ним. Возможно, он был даже слишком добродушен с этим человеком, раз всё превратилось в нечто отвратительное. — Не думаешь, что стоит хорошо себя вести, прежде чем просить о чём-то? — категорично подмечает мужчина, поднимаясь и откладывая столовые приборы в сторону. Неконтролируемая злость охватила всё сознание. Ладонь стиснула край стола. Да как он смеет? — Сволочь… Ты вздумал торговаться со мной? — дыхание Тэхёна становится рваным, когда мужчина сокращает между ними расстояние в пару шагов. Юноша не остаётся с ответом и тоже встаёт с места, едва ли не швырнув стул в сторону. Внутри всё сжималось и холодело только лишь от мысли, что ему придётся защищать себя. Тот был обязан сказать ему. Из-за того дня он оказался в этом месте. Самого гнилого в его жизни. — Я никогда не предпринимал даже попытки, учитывая, что всё находящееся в этом доме принадлежит мне. И ты, в том числе. — низкий голос говорит вкрадчиво, ладони осторожно цепляют похудевшие руки, несмотря на искрящее напряжение. Мужчина в успокаивающем, простом жесте расслабленно касается приятной кожи, когда его грубо отпихивают в грудь.       Кажется, всё лицо юноши больше напоминало вспыхнувшее пламя, когда он шагнул в сторону, лишь бы избежать слишком интимных для них двоих прикосновений. Тело полностью стало натянутым канатом, готовое в любой момент порваться от внутренних чувств, с которыми сложно было совладать. — Ты самый настоящий урод, знаешь об этом? — в этот момент голос Тэхёна сорвался, обжигая горло.       Брюнет, судя по его реакции, нисколько не был смущён резкими действиями. Тёмный взгляд был полностью прикован к его объекту влечения. В тёмных зрачках можно было прочесть потакание. — Не смей прикасаться ко мне больше! У тебя нет ни единого преставления о том, как люди существуют в социуме друг с другом. Ты не можешь просто забрать человека, который тебе понравился, ломая ему жизнь. Просто больной…       Длинные пальцы Сокджина постукивали по столу в нескольких сантиметрах от тарелки, пока сам он рассматривал нетронутое блюдо, слушая чужую сбивчивую речь. Он бы выглядел так, точно ему это наскучило, однако мелкие детали в его выражении лица кричали о том, что юноша обнажил что-то сочащееся гноем. — Неужели? По всей видимости, я могу, раз уж ты здесь, — один из них владел ситуацией, в то время как всё, что мог другой — стоять напротив с потерянным видом. — Такого объяснения тебе достаточно? — мягкий тон выдавал небрежность, однако в холодном взгляде отчётливо было видно то, что мужчина серьёзен.       Этот голос, которым Сокджин позволял себе разговаривать с Тэхёном, обескураживал, поскольку не придавал значения тому, что ему пытался донести юноша. Брюнет был спокоен, однако слова, исходящие от него, были просто оскорбительны. — Чего ты добиваешься?! — загнанные глаза смотрят так очаровательно, а кровь, выступающая на губах, столь соблазнительно, отчего Сокджин несколько секунд пристально смотрит на него в той же молчаливой манере, как и всегда. — Кто бы ты ни был, ты не заслуживаешь того, чтобы хотя бы понравиться кому-либо! Из-за тебя я едва ли не лишился близкого друга!       Тэхён видел, как после последних слов мужчина расправил плечи, став ещё выше. Слегка склонив голову набок, брюнет, словно, о чём-то задумался, пока тёмный взгляд блуждал где-то за спиной мальчишки, точно пытался отравить всё, на что он падал.       Каждый раз, стоило юноше заговорить о ком-то другом, внутри мужчины всё закипало. В особенности, когда речь шла об этом ничтожестве. Стоило передавить ему горло ещё раньше. И чтобы сразу наверняка. — Ты действительно не знаешь меры, — решительный голос ударил по ушам. — Мне казалось, я проявил достаточно…любви, когда сохранил ему жизнь. — Закрой свой поганый рот! — грудь наполнилась кислородом, однако из-за рваного дыхания юноша задыхался. — Заткнись! Как тебе хватает наглости прямо говорить мне это в лицо? Как ты смеешь говорить так о нём, ублюдок?! — он схватил Сокджина за ворот рубашки, сжимая в ладонях и оставляя на ней сильные вмятины. Взгляд, что стал больше похож на нож, скользил по юношескому лицу, оставляя на нём ложные раны. — Разве я не предупреждал о том, чтобы ты больше не упоминал об этом сброде? Хочешь, чтобы я убил его? — интонация стала жуткой, шутливо скрывающей под собой настоящую угрозу. — Тебе не стоит сомневаться в том, что я смогу это сделать. Слышишь меня? — крепкая ладонь легла на плечо, слегка встряхивая, чтобы Тэхён посмотрел на него.       Сначала на его лице застыло выражение крайней злости, однако уже в следующую секунду всё изменилось. Юноша тут же отпустил чужую одежду, да так резко, словно отбросил её прочь. Холодная волна испуга окатила его со спины. Стараясь выровнять дыхание, он бросил встревоженный взгляд на сжатые челюсти брюнета и холодный взгляд, в котором мелькали неизвестные эмоции. — Нет! — неожиданно громко отвечает юноша, когда видит ожидание мужчины напротив. Тэхён пропустил удар сердца, когда у него не осталось выбора, кроме того, как посмотреть на чёрные неподвижные зрачки. Брюнет смотрел на него пронизывающе, что усиливало ощущение всепоглощающего давления. — О чём ты говоришь?! Зачем ты… — голос дрогнул. Юноше на мгновение померещилось, как будто его горло обмотали цепями — настолько ему стало трудно дышать.       Глядя на мальчишку, чьи глаза слегка слезились, мужчина сжал его плечо крепче, потянув с силой к себе. Не ожидая подобного, юноша на мгновение потерял равновесие и сделал небольшой шажок вперёд, едва ли не уткнувшись носом в чужую шею. Чувствуя ухом тёплое дыхание, Тэхён занервничал, продолжая, как вкопанный стоять на месте. — Почему ты не можешь понять мои чувства?       Дыхание замерло. Кусая губы и не чувствуя боли, так как все внимание было направлено на брюнета, он испытывал эмоции, которые проникали в каждую клеточку его тела, оставляя после себя потерянность. — Ты серьёзно сейчас?.. — выражение растерянности маской замерло на лице, а голос сорвался на полушёпот. — Ни один человек в здравом уме не поступит так, как поступаешь ты! Выпусти меня отсюда, я и так пробыл здесь достаточно, чтобы мне хватило на всю свою, чёрт возьми, жизнь!       Брови Сокджина чуть нахмурились, а сам он рассматривал юношу оценивающим взглядом. Казалось, будто мужчина задавался вопросом, почему тот до сих пор не может понять его мотивов. — Как долго ещё собираешься говорить об этом? — бесстрастный голос заставил дёрнуться Тэхёна, как от пощёчины. — Откровенно говоря, мне нелегко в полной мере понять, что значит «любовь» конкретно для тебя, однако лично я ненавижу, когда прикасаются к моим вещам. Я и так терпел довольно долго. Поэтому, чтобы ты ни делал теперь, ты не выйдешь отсюда.       Чужая уверенность в своих словах ломала юношу напополам. Он слышал речь брюнета, которую тот произносил без каких-либо колебаний. Быстро вздымающуюся грудь сдавило непрошенными слезами, однако он сцепил зубы, не позволяя себе эти эмоции. Бешено бьющееся сердце почти болело, а руки судорожно тряслись из-за осознания, что он взаправду ничего не может сделать. Перед глазами возникает мысль выбраться из проклятого дома, чудом проскочить мимо псины и босиком просто мчаться по промозглой земле, пока его лёгкие не откажут от холода.

Эта идея пугала его не столь сильно, как необходимость находиться с этим человеком под одной крышей.

      Тэхён чувствовал головную боль от роя мыслей внутри, однако достойного решения так и не приходило. Словно никакого выхода и не было.       Пытаясь отстраниться, он рискнул отдёрнуть себя чужие ладони, лишь делая себе хуже, так как пальцы ещё сильнее надавили на тонкую кожу, оставляя на ней красные следы. Несмотря на то, что руки мужчины крепко стиснули его, сама его поза была расслабленной. В чётких действиях читалась решительность и безоговорочное следование своим личным интересам.       Тэхён же едва ли не захлёбывался от обиды и отчаяния, что именно он оказался здесь! Ему и так всегда не везло, так почему только с ним всегда происходит самое ужасное? Его одолевал стыд за этот склизкий животный страх, который обвил все его внутренности, разъедая по кусочкам изнутри.       Чувствуя позади себя стол, Тэхён опустил ладони, не в силах прикрыть веки, чтобы прийти в себя. Пальцы, что бил тремор, легли на шероховатую поверхность. Всё его тело потряхивало, отчего складывалось ощущение, будто он до смерти замёрз, хотя на самом деле каждая часть его тела, что соприкасалась с чужой кожей, болезненно горела. «Господи…» Ощущая в мозгу туман, пальцы наткнулись на что-то твёрдое и гладкое — это был притупившийся нож. Разумеется. Сокджин не доверял ему. Он не был тем, кого можно было легко обмануть. Сокджин бы не позволил взять юноше в руки хорошо наточенное лезвие.

«А ведь я до сих пор почти ничего не знаю о нём…»

— Разве тебе не нужна семья? — слабый голос звучал так отчаянно. — Ты сможешь встретить человека, который захочет быть с тобой, поэтому просто не разрушай мою жизнь, я прошу тебя, — он слышал, как нелепо звучат его слова для мужчины, чьи уголки губ насмешкой приподнялись, стоило Тэхёну договорить до конца. Красноватые загнанные глаза кричали о том, что юноша готов сказать всё, что угодно, лишь бы убедить этого сумасшедшего отпустить его.       Замерев на мгновение, убедившись, что брюнет не заметил его действий, он подцепил рукоять, медленно подтягивая предмет ближе к себе, чтобы обхватить столовый прибор. Уверенней он себя не почувствовал. Наоборот — ему стало ещё страшнее. — Было бы действительно забавно, если бы я сейчас согласился с тобой и позволил уйти. Ты взаправду рассчитываешь на это? — лёгкий смех брюнета заставил мальчишку почувствовать горечь на языке.       Блестящие от слёз ресницы широко распахнулись, и линия губ искривилась, после чего подбородок задрожал, пытаясь не принимать слова мужчины слишком близко к сердцу. Во влажном взгляде читалась горькая досада.       Тиканье часов действовало на нервы. В ладони сверкало лезвие. Ядерная смесь внутренней злости и бесконтрольного страха. Медовые глаза стали ещё ярче, словно в них попали лучи солнца, хотя в комнате становилось всё темнее с каждой минутой. «Я и впрямь собираюсь напасть на него?» «Нет. Я просто буду защищать себя…»       Лицо стало едва ли не прозрачным. Губы подрагивали, однако не мог решиться расслабить ладонь и сбросить нож. Он продолжал сжимать его в руке, глядя на возвышающегося брюнета, который находился слишком близко к нему. Плотный контакт вызывал дрожь.       Тэхён издал прерывистый вздох, точно лёгким не хватало воздуха. Бледный и растерянный, он молчал. Язык отказывался поворачиваться. Да, в какой-то момент он поверил, что разговорами всё же можно что-то решить. Он всегда был такой — глупый, совсем не разбирающийся в людях. Юноша чувствовал себя так, словно ему за шиворот вылили ведро ледяной воды, выставляя на всеобщее зрение. Посмешище.

Время беспощадно уходило.

— Тебе лучше не делать этого, Тэхён-а, ведь моё настроение тоже может испортиться, — мальчишка не знал, что стало ключевым — то, каким тоном произнёс эти слова Сокджин или же внезапный вой собаки, но что-то всё же спровоцировало его дёрнуться и отскочить в сторону, выставляя перед собой нож. Дистанция между ними всё ещё была небольшой, однако появилось место для манёвра. Тэхён весь напрягся, побледневшими пальцами сжимая оружие. — Думаешь угрожать мне? — с вызовом обращаясь к Сокджину, юноша почувствовал, как в доме стало намного холоднее. Казалось, будто промозглый ветер просачивается внутрь сквозь невидимые щели. Как бы он ни пытался контролировать ситуацию, даже будучи с оружием в руках, он всё ещё был загнан в угол, из-за чего не прекращал открыто проявлять агрессию, глазами постоянно следуя за чужими движениями. — Я ещё даже не начинал, — сталкер положил ладонь на стол, поглаживая ткань. — Положи его туда, где он лежал, и у нас не возникнет проблем. — О каких «нас» идёт речь? — голос одного из них становится всё громче и резче.       На секунду он почувствовал, как все его органы внутри «онемели», стоило брюнету сделать шаг вперёд. Белки глаз юноши покраснели. Щуплый парень, обеспокоенный чужими движениями, попятился, начиная обходить стол по кругу, до боли сдавливая пальцами металлическую рукоятку. Место когда-то свежего пореза пульсировало. — Не собираешься слушать, что я тебе говорю? — все эти претензионные слова, что произносил мужчина, оглушали юношу, терзали и почти причиняли физическую боль. Чужая уверенность подкашивала ноги, и Тэхёну порой становилось до такой степени не по себе, что он даже терялся в мыслях и начинал думать, что он и вправду останется навсегда в этом покинутом Богом месте наедине с этим ублюдком. Продолжая медленно отходить в сторону коридора, юноша затаил дыхание. — Какая жалость. — последние слова отдавали почти искренним, неподдельным сожалением, однако в чужих глазах не было ни злости, ни даже показного сочувствия. Они были мёртвыми, не выражающими в себе ничего, хотя брови всё же слегка съехали к переносице.       Брюнет не спускал с мальчишки глаз ещё мгновение, после чего уверенно начал обходить стол по кругу, прямо по направлению к нему, который, в свою очередь, инстинктивно стал пятиться назад, боясь хоть на секунду потерять того из виду. Точно также, если бы Тэхён закрыл глаза, а после, распахнув ресницы, обнаружил бы перед собой пасть ядовитой змеи.       Упёршись спиной об косяк, юноша вздрагивает, после чего молниеносно подрывается к лестнице, едва ли успевая прежде, чем мужчина схватит его за шиворот. Перепрыгивая через ступеньки, его дыхание сбивается, когда он в спешке проскальзывает по древесине ступнёй, едва ли не падая на грудину. Почему его сердце ещё не остановилось, если оно буквально разбивается об рёбра?       Позади себя он слышит тяжёлые шаги преследователя. Юноша прикусывает губы, а всё тело источает сковывающее мышцы напряжение, когда он бежит сломя голову по темному коридору. Свет был выключен, и от этого подсознание вырисовывало картины того, чего обычно боятся дети под кроватями. Однако вымышленных чудовищ в этом доме явно не было, потому что было что-то пострашнее.       Грудь рвано вздымается, и он почти спотыкается об выступившую от старости половицу, но рывком всё же удерживает равновесие. Он понимает, что в коридоре на втором этаже спрятаться совсем негде, и, кроме этого, Тэхён понятия не имел, какие комнаты могут оказаться закрыты.

Паника. Паника. Паника.

      Позади гулкие звуки становятся всё громче, словно ударяются об стены. Внутри Тэхёна бьёт адреналин и животный страх, когда он начинает импульсивно дёргать ручку неизвестной ему двери, и она не поддаётся. Выплюнув пару горьких слов, он бросает это дело и едва ли не вскрикивает от ужаса, когда чужое дыхание слышится позади его плеч.       Он заставляет себя продолжить петлять по коридору в бешеном темпе, когда понимает, что вот-вот он просто попадёт в тупик. Планировка дома была крайне непонятна. Кроме этого, он не имел возможности расхаживать здесь. Его потряхивало изнутри. В голове у него была только одна мысль в этот момент: спрятаться куда угодно, а обо всём остальном он подумает потом.       В какой-то момент спиной он почувствовал, что его вот-вот нагонят, когда он завернул за очередной угол, дёргая облезлую дверную ручку на себя. Слыша поскрипывание пола поблизости, мальчишка нервно, но как можно тише прикрывает за собой дверь, чтобы не выдать себя столь быстро и глупо. Он знал, что это была не простая погоня. Для одного из них это было не больше, чем временным развлечением.       В комнате были заколочены окна. Она была тёмной, сквозняк поглаживал каждую оголённую частичку тела. Внутри практически ничего не было, за исключением старой потрёпанной кровати, крупного письменного стола и пыльного, посеревшего со временем, ковра. Напуганный, он старался совладать со своими чувствами, лишь бы с губ не сорвалось ни единого звука. Он не шевелится, не дышит глубже, лишь стоит, не в силах сдвинуться с места. Его нижняя губа по-детски подрагивает, а из глаз брызгают слёзы, когда он слышит звук снаружи — шорох и очередной скрип, означающие то, что мужчина совсем рядом. Глаза метаются по комнате, и он не находит лучшего решения, кроме как спрятаться под стол, который бы закрыл его от прохода.       Поджав ноги, Тэхён прислушивался, нет ли у двери какого-нибудь движения или дыхания. Он готов был поклясться, что будь это так, то из-за собственного гулкого в ушах пульса и сильной отдышки всё равно не расслышал бы ничего. — Не нужно прятаться, Тэхён, — томный голос мужчины раздался совсем близко в коридоре, — Выйдешь сам или найду тебя я — результат всё равно будет один.       Каждый, совсем ненавязчивый звук, отдаются в груди бесконтрольными рыданиями, которые юноша сдерживает, затыкая себе рот ладонью, в то время как пальцы другой руки намертво сжимают одежду.       Стоило ему опустить взгляд, как он понял — ножа у него больше нет. Должно быть, он обронил его, пока пытался открыть другую дверь. Юноша прикрывает глаза в немом ожидании. Ему остаётся только надеяться на то, что Сокджин уйдёт в противоположное крыло дома, чтобы он в это время мог проскользнул на первый этаж.       Забившись в угол стола, он сжался, пытаясь стать меньше. Он не смеет шевелиться, когда дверь с мерзким скрипом приоткрывается. Ладони становятся влажными, а дрожь пробирает до позвонков, но не от холода. Юноша слышит звуки, слабое шуршание чужой одежды, и шаги, медленно блуждающие внутри комнаты. В какой-то момент Тэхёну показалось, будто брюнет замедлился, останавливаясь у выхода. Тишина становится мучительной, въедаясь во внутренности.       Тэхён не может избавится от всепоглощающего, душераздирающего чувства безнадёжности, которое заполонило желудок, образуя внутри огромный узел спазма. Мерцающие на глазах слёзы напоминали взращенный на глубинах океана жемчуг. В безмолвном ожидании внутри себя он чувствовал боль от понимания — помощи ждать не имеет смысла. Где же они все, когда он так в ней нуждается?       Ему казалось, точно прошла вечность прежде, чем послышались звуки прикрываемой двери. В комнате царило бы полное спокойствие, если бы он не продолжал сидеть и трястись под столом, от которого веяло затхлым запахом сырости. В носу першила горечь, когда Тэхён позволил себе всхлипнуть, беззвучно разрыдавшись себе в ладони.       Он всё ещё не мог испытывать облегчения, однако сам факт того, что сталкера в этой комнате не было, позволило утихомирить дрожь. Посидев так ещё с минуту, потому что времени терять было нельзя, Тэхён вытер ладонями глаза, делая глубокий вдох. Вылезая из укрытия, он отряхнул шорты, чувствуя лёгкую боль в затёкших ногах и спине. Глаза привыкли к темноте, очерчивая каждый силуэт в комнате. Веки слегка припухли. Выпрямляясь в полный рост, юноша застывает на месте, словно сейчас он двинется — и тысячи лезвий пронзят его тело. Бедное сердце почти остановилось, когда он увидел. Увидел в темноте брюнета, что всё это время прислонялся спиной к косяку, с безразличным выражением оглядывая его с головы до пят.       В чужих, пугающих ладонях чувствовалась сила, которой юноша не обладал. Даже поблёскивающий в руках нож оказался для него бесполезным. Дыхание замерло. Это было глупо. Всё, что он сделал сегодняшним вечером привело к тому, что он сейчас выглядит ещё более жалко. Его буквально загнали в угол, как животного. — Ты действительно надеялся на какой-то другой исход? — сверлит серьёзным взглядом, а после в пару шагов приближается к Тэхёну, который подскакивает и бросается в сторону заколоченного окна.       Он скребёт ногтями забитые гвозди и, должно быть, заносит себе занозы, когда мёртвой хваткой вцепляется в древесину, напрасно пытаясь отодрать её. Он готов был прыгнуть со второго этажа, голыми руками первым наброситься на псину, лишь бы только этот жуткий, ненормальный выродок пропал из его жизни навсегда.       Болезненный вскрик и последующий стон боли предательски вырываются из горла Тэхёна, когда он чувствует, как крепкая ладонь жёстко хватает его за волосы на затылке и тянет назад. Попытки удержаться руками за старый подоконник проваливаются, когда мужчина нависает над ним и разворачивает к себе лицом, опуская руки на тонкие предплечья. Он сжимал их с такой силой, словно ещё немного — и у Тэхёна в костях появятся трещины. Кожа в этих участках заметно покраснела, на следующий день обещая обозначить контуры синяков.       Сокджин держит его крепко и уверенно, вопреки тому, что юноша до последнего пытается вырываться, хотя уже будучи полностью выбившимся из сил. Грудь и плечи Тэхёна содрогаются, ногти скользят по ненавистной чужой светлой коже, стараясь оставить на ней хоть какой-то выделяющийся отпечаток.       Юноша продолжает биться в железной хватке, как рыба, выброшенная на берег. Тело дрожало от напряжения, и его бы стошнило, если бы он только на секунду остановился и увидел, с каким взглядом на него смотрят. Кровь хлестала внутри вен, однако в тот момент, когда чужие руки подавляли его попытки отстраниться и избавиться от пугающего внимания, он уже понимал, что не сможет победить силой. В глазах застыли неподдельный страх и немое отчаяние.       Пальцы похитителя бескомпромиссно обхватили его челюсть, приподнимая лицо таким образом, чтобы их взгляды были направлены лишь друг на друга. Этот требовательный, унизительный жест вселил последние силы в юношу, который несколько раз дёрнулся в сторону, чтобы смахнуть чужую руку с лица и избежать подобной близости. Веки зажмурились, но брюнет лишь слегка пошатнулся, а после сильнее сжал юношеские щёки до выступивших покраснений, вырезая на корню любую попытку отпрянуть вновь. Пальцы надавливают на губы, из-за чего Тэхён инстинктивно их поджимает. — Тебе страшно? Совсем недавно ты был смелым. — Отпусти! — столько эмоций в его словах, столько бесконтрольной паники, затухшей злости и пронзительного желания спрятаться. — Пожалуйста, хватит! — они стояли вплотную, из-за чего Тэхён улавливал всё: чужой запах, дыхание, требовательные жесты. Юноша смотрел замыленными глазами на лицо, которое, казалось, было каменным, и цеплялся за чужие крепкие руки, дрожащими ладонями пытаясь хоть немного ослабить хватку. — Слушай внимательно и запоминай то, что я тебе говорю. В тот день, когда я нёс твоё бессознательное тело, ни одна живая душа не попалась мне по дороге до автомобиля. Ни единого человека на лестничной клетке. Ты же умный мальчик и должен понимать, к чему я клоню, верно? — приглушённый голос Сокджина был слишком мягким для происходящего. — Ни пригодной уличной камеры у твоего жилья, ни единого фонаря в пределах нескольких соседних зданий. Даже дворовые собаки и то — сидели смирно с поджатыми хвостами. Район, действительно, был не самый удачный.       Тэхёну не хотелось слушать. Он бы предпочёл надеяться на то, что совсем скоро он вернётся домой. Что его ищут. Хочет думать и верить, что все беспокоятся о нём, однако каждое чужое слово отпечатывается в голове сомнениями. Тэхён не сделал за всю свою жизнь ничего столь ужасного, чтобы именно ему не повезло оказаться в таком месте с этим человеком. — Я ни за что не останусь здесь, — скрежет из сомкнутых губ давался юноше с трудом. — У меня никогда и ничего не будет общего с таким, как ты.       Кривая улыбка дрогнула, ожесточая черты лица. Инстинктивно Тэхён почувствовал, как тот немного вышел из себя. — Останешься или нет — решать мне. А я, как уже ранее сказал, не позволю тебе уйти, поэтому не трать наше время на подобные разговоры, — оглядывая юношу, которому последние слова отдались болью в голове, Сокджин склонился к нему, из-за чего их губы едва ли не соприкоснулись.       Так не должно быть. Слишком близко. Тэхёну не нравились эти прикосновения, однако разве кто-то сейчас собирался выслушивать о том, что ему нравилось?       Юноша почти не моргал. Слезы собирались в уголках глаз, однако он не мог избавиться от них. Не мог пошевелить даже пальцем. Только тяжесть в груди из-за учащённого сердцебиения говорила о том, что все это происходит взаправду. Щекочущее движение на шее отвлекло мальчишку от чужого лица. Пальцы Сокджина легли на его шею, отчерчивая бьющуюся на ней жилку. Нежное, почти невесомое прикосновение, словно он и Тэхён — это нечто взаимное. Его никогда так не трогали. В момент юноша ощетинился, с тягучим чувством обречённости начиная отпихивать настойчивые холодные ладони. Всё его тело охватывал мандраж. — Убери свои чёртовы руки от меня! — голос был тонкий и колеблющийся, точно вот-вот он сорвётся. — Сумасшедший выродок!       Будучи ослабленным из-за постоянно стресса и пропуска приёмов пищи, Тэхён смог вложить лишь часть своих сил, чтобы вырваться на мгновение, однако этого было достаточно, чтобы оставить красный след на чужой челюсти. Он не мог сказать, что испытывал внутреннее изнеможение, однако его движения были не такими ловкими и быстрыми как раньше, словно в теле разливался свинец.       Ощущая резкий прилив жара на коже, брюнет замирает на несколько секунд. Его губы сомкнулись ровной, неподвижной линией, словно их силуэт кто-то высек из камня. В глазах не вспыхнула ни злость, ни ярость, однако холодная сосредоточенность порождала те же чувства, когда смотришь на грозовое небо. Воздух был наэлектризован, однако молния ещё не показала себя.       Тэхён не издаёт ни единого звука. Юноша впервые за целый день держится прямо, ровным взглядом наблюдая за сменой эмоций на лице мужчины. Однако вся напущенная смелость пропадает, растворяется, словно ничего и не было, когда крепкая ладонь сжимает ткань футболки на его горле, заставляя приподняться на носочки. Разумеется, юноша тут же замахивается в чужую сторону, однако его руку перехватывают, выворачивая её под таким наклоном, что ему остаётся лишь пригнуться, резко выдыхая воздух из лёгких. — Боишься получить по лицу ещё раз? — юноша чувствует, как его запястье болезненно стискивают, точно тисками, из-за чего из горла всё же вырывается пара тяжёлых вздохов. — Все должно быть честно: твоё лицо должно быть также уродливо, как вся твоя сущность.       Мужчина в ответ лишь слегка пожал плечами, однако стало понятно — угрозы не производили на него никакого впечатления. — Как скажешь, Тэхён. Только перед тем, как ты решишь ещё хоть раз ударить меня, я должен предупредить. После следующего удара я не проявлю жалости.       Если бы Тэхён взглянул на этого мужчину при другом стечении обстоятельств, то, наверняка, он бы и поверил, что тот говорит о том чувстве, когда человек сочувствует другому. Юноша бы смотрел в этот мутный, отрешённый от всего мира взгляд, и решил, что этот человек просто зол и хорошо скрывает свои истинные эмоции.       Тем не менее, правда была другой. Этот ровный, без единых колебаний тон звучит неестественно. В голосе не присутствует и намёка на ту самую тяжесть, когда человек испытывает, говоря о таком глубоком чувстве. Лицо мужчины правильное, на нём отражены эмоции, однако что-то не так.

Что сталкер подразумевал под «жалостью»?

Что-то, у чего всё же есть контуры, однако расплывчатые, ускользающие из ладоней.       Тэхён не испытывает лёгкости в груди, когда его отпускают, хотя он больше не чувствует ничего, что бы удерживало его тело. Он выпрямляется, чувствуя пульсирующую боль в голове. Сталкиваясь с чужим взглядом, Тэхён едва сдерживает желание отпрянуть в сторону или хотя бы отшатнуться. Его испытывали. Он видел это по чужим зрачкам - сталкер сейчас давал ему возможность замахнуться. Тот знал, что после сказанного предупреждения юноша не рискнёт. Он был напуган.       Неосознанно, взгляд юноши переместился с собственных сжатых кулаков на проход позади мужчины. Мир сужается до одной единственной точки в комнате. Выход буквально был перед его носом, однако высокая фигура, стоящая перед ним, закрывает собой практически всё. — Разумеется, ты можешь попробовать сбежать, Тэхён-а, — чужой голос заполнил всё пространство вокруг. — Чудом выбраться из глухого леса и незнакомой тебе местности, а после — позвонить в полицию. И это доставит мне лишних хлопот. Но то, во что ты продолжаешь верить, этого не будет.       В карих глазах мелькнула боль, смешанная с горечью. Взгляд, наполненный тяжёлой тоской, извергает глубокую обиду. Мышцы лица подрагивают от сдерживаемых эмоций, потому что ему вовсе не хочется показывать, насколько он уязвлён сказанным. Глаза на пару секунд зажмуриваются, чтобы удержать остатки самообладания. Не помогает.