Затаив дыхание

      Гнилостный холод не оставлял это место даже с наступлением первых весенних дней. Давящий своими стенами, одиноко стоящий в лесу дом, казалось, насквозь пропитался зловонным запахом удушья. Каждый час, проведенный внутри стен, каждая минута невыносимо тянулась в этой оторванной от прочего мира местности, погружая юный разум в душное болото уныния, невольно высекая изнутри яростное, бьющее наружу желание сопротивления.       Ещё не прогретая, влажная земля забивала углы дома запахом сырости, застоявшейся воды и прелой древесины. Отвращение, поднимающее внутреннюю тошноту, Тэхён испытывал всё чаще. Прикосновение, вызывающее отторжение — отталкивающее, непозволительное и просто грязное, — всё ещё блуждало по языку, преследуя его и заставляя снова и снова всплывать в памяти. Это невозможно было сплюнуть. Недостаточно было умыться и прополоскать рот. Внутри тела разливалась удручающая тяжесть.       Всё словно сдвинулось с мертвой точки, подстёгивая холодный, липкий страх намертво приклеиться к спине, покрытой мурашками. Это было отвратительно — даже просто неосознанно касаться губ и мимолётно переживать вспышки эмоций. Тэхёну было тошно, точно также, когда случайно падаешь в светлых и чистых, только недавно выстиранных брюках, прямо в растёкшуюся, влажную на улице грязь.       Он всё ещё пребывал в потрясении. Парень искренне не понимал, как какой-то незнакомец мог — посмел — исступленно впиться в его губы, вводя этим в глубокий ужас. Жесткое, подавляющее действие не было безжалостной попыткой понравится, ровно, как и не имело ничего общего с простым человеческим достижением желаемого. В чужих крепких ладонях, сковывающих и не дающих отстраниться, искрило больное, не поддающееся логике…помешательство. Почему?       У Тэхёна не было ответов. И он понимал, что, скорее всего, у него их не будет. Это послужило сильным толчком к тому, чтобы прояснить ум и проглотить бьющую уже который день дрожь от навязчивых мыслей. Поскольку он много наблюдал и в силу своего понимания старался анализировать все то, что окружало его на протяжение всего заточения, Тэхён трезво и определённо точно уяснил для себя — лучшего момента, чтобы сбежать не будет. Его не существует. Его не спасут. Никто его не найдет.       Несколько дней, среди которых он был вынужден часто быть на глазах у сумасшедшего ублюдка, в голове Тэхён откидывал варианты того, как ему оказаться снаружи. Он понимал, что если вновь заговорит о прогулке в ближайшее время, то это может привести к тому, что его мотивы раскроют раньше времени. Ему нужно было действовать быстро настолько, насколько мог, чтобы он мог исчезнуть прежде, чем тот поймёт, что происходит.       В один из вечеров, когда юноша поднимался вслед по лестнице за Джехвой, ему, должно быть, просто чудом удалось вытащить из ее кармана ключ от комнаты, который в этот день она решила положить в самый боковой кармашек. Его тело бил мандраж на протяжение всего времени, пока они шли до комнаты, и в тот момент, когда заветный ключ оказался среди его пальцев, зажатый в кулак так, чтобы она не увидела его в следующие секунды, женщина, будто почувствовав шевеление, обернулась на него со свойственным ей придирчивым взглядом. Она подозрительно всматривалась в лицо побледневшего юноши, пока её лоб покрывался морщинами недоумения. — Что с тобой? Тебе плохо? — голос её звучал натянуто, в нем прорезались нотки раздражения от того, что она снова отвлекается от работы, смешанные с неведомым чувством тревоги. Она сделала шаг вперед, намереваясь коснуться его лба, чтобы проверить температуру, но её рука замерла в воздухе, заметив, как юноша непроизвольно отшатнулся. — Всё…в порядке. — голос напряжённо звякнул, оставляя за собой колкую взвинченность.       Когда он был вне комнаты, дверь в неё оставалась открытой. Он подметил это практически сразу, как только ему выдалось хоть какое-то человеческое право в этом доме — находится не только в запертой маленькой комнате, но и на этаже ниже.       Стоило переступить порог, как челюсть сжалась в тиски, заскрежетав зубами. Нужно было решаться. Стоило только оказаться в нескольких шагах от прохода, он сразу же развернулся на пятках, натягивая на лицо удивлённое выражение. Приоткрывая губы будто в удивлении, юноша легонько коснулся рукава формы экономки, указывая пальцем на дверь в душевую, преподнося прислуге заранее заготовленную ложь.       Он ещё раз взглянул на неё, стараясь не выдавать нервозность, которая насквозь пронзила его с головы до пят, с замирающим дыханием ловя её нерешительный и настороженный взгляд, в котором где-то глубоко на дне зрачков плескалось что-то похожее на чуткость. С детства мать разоблачала его сразу же, стоило ему лишь поднять на неё своё лицо, чтобы она мгновенно всё поняла. С возрастом, кажется, ничего не изменилось, отчего он всячески пытался сделать вид, что случайно, прикрывает волосами свои покрасневшие от стыда уши.       Женщина, всё ещё озадаченная, прошла вглубь комнаты, двигаясь в сторону душевой, чтобы проверить, отчего там может протекать вода, чтобы потом сообщить господину. Впервые за долгое время округляет в растерянности глаза, когда юноша в считанные секунды оказывается за её спиной и запоздало понимает суть тогда, когда парень хлопает дверью, проворачивая замочную скважину. — …Извините меня, аджума!       В голове билась паника, накрывая всё тело холодным потом. Запирая дверь и подперев её ещё близстоящей тумбой, он сломя голову побежал по коридору, оказываясь почти сразу на первом этаже дома. Подбегая к кухне, Тэхён, не теряя ни мгновения, дергал ручки всех ближайших ящиков, но механизм отсеков, где могло храниться что-то острое, были намертво заперты. Паника нарастала с каждой секундой, отбивая скорыми ударами сердца. Ему отчаянно нужен был нож, чтобы в противном случае отбиться от свирепого животного, если тот настигнет его, или хотя бы как предмет обороны. Без возможного оружия он чувствовал себя абсолютно беззащитным, но времени на жалость к себе и страх у него совсем не было. Он уже знал, что прислуга наверняка долбит по окну, в попытке хоть как-то обратить на себя внимание владельца дома, который разговаривал по телефону на боковой стороне территории.       Тэхён знал, что не сможет пройти незамеченным.       Кухня меньше, чем за полминуты превратилась в хаос: некоторые ящики были выдвинуты, а их содержимое валялось на полу. Тэхён, за неимением необходимого, как воздух, времени, рванул в коридор и замер в ужасе, увидев пустое место на полке: его новых ботинок не было, аккуратно стояли лишь громоздкие туфли мужчины и тесная, стоптанная обувь женщины. Он с ужасом осознал, что упустил момент, когда они исчезли и не подумал об этом заранее. Не имея выбора, он сунул ноги в жмущие сиреневые ботинки, наскоро накинул куртку поверх тонкой футболки и, не обращая внимание на сдавленные пальцы, бросился к двери.       Вечер сгущался, когда Тэхён стоял у порога. Дверь обычно запирали на ключ, но сегодня мужчина был дома, и экономка, уверенная в его контроле над ситуацией, оставила её лишь на щеколде для недолгого проветривания. Этой ошибкой юноша и собирался воспользоваться. Он рванул засов, но тот заклинило. У него не было ни секунды, поэтому Тэхён со всей силы ударил по металлу ребром ладони. Щеколда с треском вылетела, но острый край глубоко рассек кожу, окрасив руку кровью.       Боль пронзила руку, но металлический лязг прозвучал в тишине дома как выстрел. Ледяной воздух мгновенно обжег легкие.       На улице мужчина резко обернулся на металлический звук. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось от неверия: брови жестко сошлись на переносице, лоб прорезали глубокие вертикальные морщины, а рот криво дернулся в гримасе немого вопроса. Он не ожидал этого; его глаза расширились, фиксируя детали — свою куртку на Тэхёне, тесную обувь, окровавленную руку беглеца. В чужом взгляде недоумение тут же сменилось холодной яростью.       Воздух свистел в ушах, смешиваясь с собственным хриплым дыханием, а каждый шаг в чужой, сдавливающей обуви грозил падением, но дикий, животный страх гнал вперед, заставляя игнорировать дискомфорт.       Тэхён даже не повернул головы в его сторону. Позади нарастал сухой, дробный стук когтей по мерзлой земле — псина неслась по пятам, сокращая дистанцию с пугающей скоростью. Места для паники не было, ведь сейчас весь он был олицетворением дикого, зловонного страха. Юноша бежал на пределе своих возможностей, и эти считанные секунды, отрывающие его от леса за забором, казались ему чудовищной вечностью.       В эти секунды перед глазами вспыхивали страшные картины будущего, если он не успеет убежать: острые клыки вопьются в сухожилия ног, обездвиживая его, он рухнет вниз, испытывая ужасающую боль от того, как животное будет раздирать его плоть до костей, пока сверху не нависнет фигура мужчины. «Только бы не споткнуться. Только добежать…», — кровь била по вискам, его рваное дыхание заходилось. Это была борьба без второго шанса.       Забор вырос перед ним мрачной стеной. Тэхён не замедлил шага, и одним рывком он оттолкнулся от земли, пальцы судорожно вцепились в холодный верхний край, ногти заскрипели по металлу. Сырая поверхность скользнула, острый край с треском распорол ткань домашних штанов у колена, но он уже переваливался через ограду.       В ушах звенело от яростных криков мужчины, доносившихся с той стороны забора, но Тэхён уже вскакивал на ноги.       Брюнет стремительно сокращал путь до забора и произносил слова ровно и жестко, с расстановкой. Юноша вздрогнул — он еще никогда прежде не слышал его голос таким злым и ледяным. — Беги, Тэхён! Это твой последний шанс!       Он поскользнулся, едва не упав снова, судорожно коснулся испачкавшейся щеки, игнорируя жжение в ободранных ладонях, бросился бежать. На той стороне мужчина, осознав, что ключи от ворот остались в автомобиле, стоявшем у дома, с проклятием развернулся и двинулся к машине. Тэхён не видел этого — мир сжался до узкой полосы леса перед глазами и собственного хриплого дыхания. Страх парализовал разум: он понимал, что если сейчас начнется погоня на машине, лесная тропа станет смертельной ловушкой.       Ужас перед дикими зверями, которые могли скрываться в этой темноте, бледнел по сравнению с животным страхом быть пойманным тем ублюдком. Поэтому, вместо того чтобы мчаться по относительно ровной дороге, Тэхён резко свернул в сторону, ломая ветки и проваливаясь по колено в мокрую листву, уходя, казалось, в самую глушь леса. Каждый шаг давался с трудом в чужой, болтающейся обуви, но он бежал, словно за ним гналась сама смерть, зная, что только густые заросли могут скрыть его следы от фар автомобиля.       Он совершенно не знал этой местности, не имел ни малейшего представления о том, как далеко успел удалиться от дома, когда тишину ночи разорвал приглушённый, нарастающий рев автомобильного двигателя. Этот звук стал для него красной тряпкой. Охваченный нечеловеческим испугом, Тэхён истерично рванул вперёд, чувствуя, как адреналин впрыскивает в мышцы новую, судорожную порцию сил, заставляя сердце колотиться о рёбра так сильно, что перехватывало дыхание.       Высокие деревья, которые должны были стать его спасением и укрытием, превратились в бесконечную полосу препятствий. Ветви хлестали по лицу, оставляя горящие царапины, заставляли инстинктивно жмуриться и бежать почти наугад, спотыкаясь о скрытые во мраке корни и выступы. Темнота была абсолютной, густой и давящей, скрывающей ямы и овраги, в любой из которых он мог сломать шею. Чужие ботинки, слишком тесные и жесткие, безжалостно терли кожу; каждый шаг отдавался острой болью в ступнях, будто он наступал на битое стекло, но остановиться означало погибнуть. Он слышал, как обувь хлюпает в грязи, издавая предательские звуки, которые, казалось, должны были выдать его местоположение преследователю.       Логика подсказывала страшное: если фары выхватят его силуэт из темноты, если машина настигнет его на этом месте — он труп. Никакого разговора и вопросов, только конец. Страх быть пойманным затмил всё: боль в натёртых до крови ногах, ледяной ветер, обжигающий лёгкие, и даже угрозу дикой среды. Безумная тварь была куда страшнее любого волка. Он бежал, ломая ветки, падая, поднимаясь снова, понимая, что единственное, что отделяет его от свободы, — это несколько километров темного леса и способность двигаться быстрее, чем едет автомобиль по бездорожью.       Рев мотора становился всё громче, приближаясь, и этот звук преследовал его, как навязчивая мысль о том, что его обнаружат. Несмотря на то, что из-за движений его могли выцепить, ноги, уже стёртые в мозоли, отказывались останавливаться даже на секунду.       Звук двигателя внезапно оборвался, сменившись давящими шорохами леса. Сердце пропустило удар. Неужели тот выпустил собаку? Тэхён молился всем богам, которых мог вспомнить, лишь бы не услышать лая, но в ушах звенело только от собственного пульса. Пролетали секунды, но звука, похожего на рычание, не было. Он не останавливался, продолжая метаться между деревьями, спотыкаясь о корни и хлеща себя ветками по лицу. Холод пробирал до костей, становясь невыносимым. Изорванные в клочья штаны были слишком тонкими для этой промозглой ночи; ткань промокла насквозь, пронизывая ознобом до костей: он в самом деле умрет не от клыков или чужих рук, а от банальной пневмонии, замерзнув в этом лесу как бродячая собака?       Силы таяли с каждой минутой. Ноги стали ватными, дыхание превратилось в хриплый стон. Он уже не контролировал путь, просто переставлял ноги механически, пока вдруг носок тесного ботинка не ударился о что-то твердое и ровное. Тропа. Он случайно наткнулся на едва заметную лесную тропу, утоптанную зверями или лесничими, и, не осознавая этого, свернул на неё, продолжая брести вперед почти на автомате.       Время потеряло всякий смысл. Прошел час, два или четыре? Он не знал. Зубы стучали, а боль в ногах становилась более невыносимой. Когда он наконец поднял голову, небо над верхушками деревьев уже серело, разбавляя чернильную тьму бледным, леденящим светом рассвета. Лес редел, деревья расступались, и вдруг, сам этого не ожидая, под ногами захрустел гравий. Он вышел на пустующую одинокую дорогу, которая тянулась вдаль, словно серая лента. Ни машин, ни людей, ни признаков жизни.       Он споткнулся об какой-то выпирающий камень и, не в силах удержать равновесие, рухнул вперед, больно ударившись ладонями о жесткую проезжую часть. Лежа на холодном асфальте, он дрожал всем телом, отказываясь верить, что каким-то чудом выбрался из этого кромешного ада. Он мог остаться там навсегда: заблудиться в бесконечных сумерках, стать добычей дикого животного или просто свалиться в овраг, переломав себе все конечности. Но сейчас под его руками была твердая земля дороги — пустой, словно мертвой, но все же внушающей хрупкий луч надежды.       Прошло не меньше десяти минут, прежде чем он смог заставить себя подняться. Глубоко вдыхая обжигающий воздух, он игнорировал ломоту в каждом суставе и острую боль в натертых ступнях. Холод был повсюду, пронизывая до мозга костей, превращая дыхание в клубы пара, но заставил себя сделать шаг, затем другой. Он отошел ближе к кромке леса, сливаясь с тенями деревьев, и продолжил движение вдоль обочины, постоянно косясь на дорогу в ожидании хоть одной машины.       Страх сковал сердце холодной иглой: а вдруг это будет его машина? Преследователь, который теперь рыщет где-то рядом? Но тело было настолько обессилено, что на новый виток паники просто не осталось сил. Страх притупился, сменившись апатичным ожиданием конца. Ему оставалось лишь брести вперед, надеясь на лучшее.       Он брел вперед, уже не чувствуя окоченевшие пальцы ног. Губы посинели и мелко дрожали, когда вдруг тишину разорвал нарастающий гул двигателя. Тэхён вздрогнул, инстинктивно вытянув шею навстречу звуку: на предрассветном горизонте вынырнул старый, потертый оранжевый пикап, ползущий на удивление, слишком медленно.       Этого хватило, чтобы затмить его разум. Мальчишка шатко выбрался на дорогу, беспомощно раскинув руки, моля остановиться. Водитель резко ударил по тормозам. Шины заскрипели по гравию, прежде чем машина, дернувшись, замерла всего в паре метров от него. Двигатель заглох, оставляя после себя лишь лязг остывающего металла и грубую ругань из кабины. Тэхён, шатаясь, подошел вплотную к пассажирскому окну и заглянул внутрь. На него смотрел хмурый парень, лицо которого искажала злость и недоумение, а за рулём — не менее рассерженная девушка. — Ты кто такой?! — рявкнуа она, опуская стекло ещё ниже с раздражающим скрежетом. — Ненормальный под колеса кидаться?!       Дрожащие, окоченевшие пальцы впились в холодный металл двери, оставляя на ней грязные следы. Потрескавшиеся до крови губы с трудом разомкнулись, выпуская хриплый шёпот: — Прошу… отвезите меня в город. В Сеул. Пожалуйста! Помогите мне...       Незнакомка сначала смотрела на него растерянно, моргая слишком часто, словно пытаясь сфокусировать взгляд на грязном лице. Но затем её глаза расширились, и недоумение мгновенно сменилось ужасом: она заметила засохшую корку крови на его руке, разорванную ткань штанов и безумный, стеклянный взгляд. Её рука дрогнула, пальцы судорожно нажали кнопку, и послышался щелчок разблокированных дверей.       Парень на переднем пассажирском сиденье, дерзко осматривая проходимца, взвился: — Ты с ума сошла? — он вытаращил большие глаза, а лицо исказила гримаса возмущения. — Ты его даже не знаешь! Нахрена ты открыла двери? Он может быть кем угодно!       На заднем сиденье, в тени, притаился третий — молодой человек постарше. Он не издал ни звука, лишь медленно, оценивающе оглядел Тэхёна с ног до головы, его взгляд был тяжелым и подозрительным, будто он судорожно обдумывал что-то. — Он, в первую очередь, человек, Хёну! Посмотри на него, с ним произошла какая-то беда! Тэхён уже не слышал их перепалки. Игнорируя протесты пассажира, он рывком открыл дверь и рухнул внутрь салона, поджав ноги и крепко обхватывая себя руками, пытаясь согреть хоть частичку тела. Запах старой ткани и машинного масла ударил в нос, вызывая головокружение.       Девушка, всё ещё бледная от шока, медленно перевела взгляд с возмущенного друга на съежившегося незнакомца. Её брови были сведены в болезненной складке, а руки крепко сжимали руль до побелевших костяшек. — Откуда ты, парень? — голос её звучал неуверенно, срывающимся на вскрик. Она украдкой бросила взгляд в зеркало заднего вида, встречаясь глазами, судя по всему, со старшим среди них, который молча кивнул. Его темные глаза не отрывались от окровавленной ладони Тэхёна. — Что с тобой случилось? Почему ты одет так легко? Это рана у тебя на ладони, да?       Тэхён судорожно сглотнул, его зубы продолжали выбивать дробь от холода. — Я всё расскажу… только поезжайте, — просипел он, вжимаясь в сиденье. — Мне нужно срочно уехать отсюда, прошу вас! — Никуда мы не поедем, пока ты не объяснишь, кто ты и что натворил, — резко оборвал его, как выяснилось, Хёну, сидящий спереди, и его голос был низким и угрожающим.       Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине зрачков читалась холодная настороженность и обеспокоенность.       Девушка, однако, уже не слушала споров: её руки нервно дернули рычаг коробки передач. Мотор снова взревел, и пикап рванул с места, вызывая у парня спереди тихое, злобное шипение.       Пассажир спереди обернулся, его лицо исказила гримаса беспокойства и немой укор в адрес водительницы. Тэхён крепко поджал побелевшие губы, чувствуя, как сознание начинает плыть от тепла салона.       Внезапно, сидящий рядом молодой человек снял свою тяжелую куртку и перекинул её через спинку сиденья, накидывая на дрожащие плечи беглеца. Та, что была на Тэхёне в момент побега, уже изрядно потрепалась.       Кожа пахла табаком и дешевым дезодорантом, но она мгновенно обволокла тело спасительным теплом. — Я вижу, что ты не представляешь угрозы, но ты обязан объясниться, — произнес он, и в его тоне не было жалости, лишь мелькавшая суровость. — Откуда мы знаем, вдруг ты вор или ещё чего хуже? Говори, пока мы едем. Тебе повезло, что нам нужно в тот же город, что и тебе.       Но тут юноша в панике рванулся вперед, почти касаясь лицом спинки переднего сиденья, отчего незнакомец инстинктивно шарахнулся назад, широко распахнув глаза. — Мы что, настолько далеко от Сеула?! — выкрикнул Тэхён, и его голос прозвучал как сдавленный вопль.       Водительница бросила быстрый взгляд на навигатор, её пальцы нервно забарабанили по рулю. — Развилка… Мы сейчас между Пусаном и Сеулом, — произнесла она, и в её голосе проскользнуло искреннее сожаление. — До столицы еще час ехать, если не больше.       Парень на переднем сиденье, Хёну, обернулся, окидывая Тэхёна оценивающим, но уже менее враждебным взглядом. — Ты такой, черт возьми, бледный! Как ледышка, — пробормотал он, протягивая руку, чтобы потрогать лоб Тэхёна, но юноша отстранился, уходя от прикосновения. — Смотря на тебя, мне самому становится холодно. — Хёну, прекрати так себя вести и допрашивать его, видно же, что парень в беде! — резко одернула его девушка, добавляя газу, чтобы быстрее выехать на основную трассу.       Молодой человек на заднем сиденье, убедившись, что юноша совершенно не опасен, медленно выдохнул и расслабленно расположился на своем месте. Это недоверие было почти приятно, словно юноша действительно мог быть не только тем, кто убегает. — Ладно, раз мы уже едем в сторону города, говори имя, — его голос стал тише, но требовательнее. — И почему ты вылез из леса?       Девушка рассерженно бросила взгляд на спросившего парня, но Тэхён лишь кивнул, раскрывая сухие губы. — Меня зовут Тэхён, — прошептал он, открывая глаза и встречаясь взглядом с шатеном. — За мной… за мной гнался человек.       Хёну присвистнул, откидываясь со вздохом: — Слышала? — парень скривил губы, и задал еще вопрос следом, но уже не ей. — Ты натворил дел, да? Признавайся! — Нет! — крикнул Тэхён так громко, что все трое вздрогнули. — я ничего не сделал! Он… я не понимаю, что ему нужно! У него дом в лесу, он привёз меня туда и угрожал! Просто отвезите меня в безопасное место, пожалуйста...       Девушка крепче сжала руль, её лицо побледнело, но она кивнула, глядя прямо на дорогу. — Хорошо, — сказала она твердо. — Это звучит чертовски странно, парень, но я хочу верить тебе. Где тебя высадить в Сеуле? У полицейского участка?       Тэхёна передернуло, словно от удара током. Полицейский участок? Нет, это ловушка. Если Сокджин действительно влиятелен, как он опасался, то формальности его не остановят. Конечно, там будет относительно безопасно, но он также станет уязвимым, и чокнутому ничего не будет стоить, чтобы выследить его. В голове продолжали крутиться чужие слова. Ему просто нужно было затаиться и через несколько дней покинуть город. — Нет… пожалуйста, — его голос сорвался на шёпот, полный мольбы. — Там меня найдут…он с-сможет добраться до меня даже там. Мне нужно…       В голове лихорадочно мелькнул образ дома — теперь это первое место, куда направится этот ненормальный. Ко всему прочему, у Тэхёна больше не было ключей. Оставался только один вариант, рискованный, но единственный реальный шанс скрыться. — Отвезите меня к подруге, — выдавил он, диктуя адрес в старом районе на окраине Сеула. — Просто оставьте меня там у подъезда, я скажу вам адрес. Я не хочу впутывать вас.       Хёну скептически хмыкнул, оглядывая его через зеркало: — «Впутывать»? Ты уже впутал нас, заставив остановиться своей истерикой! Но ладно, едем к твоей подружке, надеюсь, она не такая проблемная.       Девушка молча свернула на съезд к Сеулу, её лицо было сосредоточенным, но в уголках губ читалось напряжение. Она верила ему, по взгляду примерно прикидывая, что могло произойти.       Машина ревела на пределе своих возможностей, двигатель натужно гудел, вибрируя всем кузовом, пока в один момент не заглох посреди пустой трассы. Тишина, наступившая внезапно, показалась Тэхёну оглушительной: он инстинктивно сжался в комок, втянув голову в плечи, ожидая обвинений в том, что это из-за него сломался автомобиль. Но вместо упреков послышалось лишь раздраженное бормотание Хёну и лязг открываемого капота. Через пару минут мотор снова зарычал, и они вновь тронулись.       Погруженный в полудрему, граничащую с бредом от холода и истощения, Тэхён очнулся лишь тогда, когда серая пелена леса начала редеть. Сначала показались одинокие фонари, затем редкие строения, которые быстро сменились сплошной стеной многоэтажек. Они въезжали в город. Бесконечная дорога не заканчивалась, но пейзаж менялся: грязь и деревья уступили место асфальту, бетону и вывескам. Солнце уже грело стылые улицы. Когда знакомые узкие улочки района мелькнули за окном, Тэхён позволил себе прижаться лбом к холодному стеклу, судорожно выдыхая. Ему не верилось. Неужели всего несколько часов назад он бежал по лесу, чувствуя липкий страх? Это казалось сном, галлюцинацией перегретого мозга, чем-то невозможным и безумным. Реальность города, спокойная и равнодушная, не сочеталась с ужасом, который он пережил.       Тишину салона нарушил негромкий, уставший голос девушки: — Здесь поворот, верно? Дальше направо? — под ее глазами залегли тени, но добрый взгляд нельзя было спрятать под скатившимся макияжем.       Тэхён моргнул, возвращаясь из своих мыслей, и кивнул, тыкая дрожащим пальцем вперед: — Да… дальше, до второго перекрестка. Там будет старый продуктовый магазин, сразу за ним будет арка. Нужно свернуть туда.       Молодой человек, до этого хранивший молчание сбоку от него, хмуро глянул в окно: — Почти приехали.       Девушка уверенно крутанула руль, заставляя пикап нырнуть в узкий зев переулка. Колеса зачавкали по лужам.       Тэхён уже взялся за ручку двери, но перед тем, как выйти, он замер. Он испытал внезапный приступ вины. Он медленно повернулся к троице, его взгляд скользнул по хмурому лицу Хёну, затем к спокойному, но настороженному парню на заднем сиденье и, наконец, остановился на девушке за рулем. — Спасибо, — его голос был тихим, едва слышным в салоне, но в нем звучала такая искренняя благодарность, что даже сидящий поблизости к нему перестал хмуриться. — Я… я не знаю, как вас отблагодарить. Вы спасли мне жизнь.       Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями: — Пожалуйста, забудьте всё, что видели сегодня. Забудьте моё лицо и этот разговор.       Девушка выключила двигатель, и тишина снова накрыла их, но больше не давила. Она обернулась, и в её глазах не было страха или раздражения, только сочувствие. — Мы ничего не скажем, парень. Нам ничего от тебя не нужно. Просто живи спокойно. И постарайся больше не попадать в такие переделки.       Хёну фыркнул, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть смягчившееся выражение лица: — Ага. И в следующий раз, прежде чем прыгать под колёса, убедись, что тебя не собьют. Тебе повезло, что за рулём была Ёна, а не я.       Внезапно тяжелая рука легла на плечо Тэхёна, крепко сжав часть куртки, с которой поделились с ним ранее. Юноша неловко заерзал. Он чуть не забыл отдать...! — Куртку оставь себе, — сказал тот, чьё имя так и не узнал, ровным голосом, не терпящим возражений. — Тебе она нужнее. И запомни: если обращаться в полицию не выход, то всегда есть люди, которые могут помочь. Если прижмёт совсем сильно… — он достал из кармана кусок помятой бумаги и попросил из бардачка огрызок карандаша, нацарапав номер. — Это контакт. Скажи, что тебя прислал «Уджин из Пусана». Но используй это только в самом крайнем случае.       Тэхён судорожно сжал бумажку, чувствуя шершавость под пальцами. Слезы, которые он сдерживал всю дорогу, наконец навернулись на глаза, но он моргнул, прогоняя их. — Я буду помнить о Вашей доброте. — Давай, выбирайся, пока нас никто не увидел, — мягко поторопила девушка, кивнув нервный взгляд на темный двор.       Тэхён кивнул, открыл дверь и шагнул в холодный воздух переулка. Тяжелая дверь пикапа захлопнулась за ним, отрезая тепло салона и голоса спасителей. Он постоял мгновение, слушая, как мотор снова взревел, и машина, развернувшись, быстро исчезла, оставляя его одного перед подъездом, который теперь казался воротами в новую, неизвестную жизнь.