Горе от ума

      За окном была тёмная ночь почти без звёзд, с месяцем, заволоченным тучами. Ночную тишину разрезали смех и музыка с первого этажа борделя, весёлые голоса девушек и пьяные голоса мужчин. Пока местные обыватели тешили душу с работницами заведения, в дорогих покоях постоялого двора творилась история. — Не пойми меня неправильно, друг мой, но твоё упрямство нам в деле не помогает, — как всегда шёлково упрекнул товарища Дийкстра, сложив руки в замок на столе. — Или, как сказал бы наш общий товарищ, «встало нам сраной костью поперёк горла». — Если бы не моё упрямство, я бы здесь сейчас не стоял, — отрезал Роше, провалившись плечом к стенке. — К слову о товарище.       Из приоткрывшейся двери сильнее послышались звуки музыки, а за ней и звонкий хрипловатый голос. Гость заливисто смеялся и, уже входя в дверь, умудрился хлопнуть ладонью по заднице работницу борделя, что провела его наверх. — Вот так сервис, едрить его колотить! А то я, кажись, в лесу этом опаршивел, — мужчина вразвалочку вошёл в покои, разведя в стороны руки. — А вот и они, сукины дети, сидят, вино распивают, а Радовид всё ещё не убитый. Наш криминальный жирдяй и шут в синюю полоску. Как я рад вас видеть, ребята!       Роше с Сиги одновременно, будто по команде, вздохнули: Вернон устало, а Ройвен тучно, с одышкой. — Талер, наш аристократичный друг, как всегда вежлив, — поздоровался Дийкстра, пожав подошедшему шпиону руку. — Доехал с ветерком?       Талер усмехнулся, похлопывая Роше по плечу в очень уж фамильярном, но искреннем объятии. — Ты шутишь что ли? Да меня местные тролли чуть не нашинковали, — Талер упал на недешевый бархатный диван и откинул голову на спинку. — Чую, если бы не моё красноречие и немного, совсем капля Геральтовой помощи, сидел бы я сейчас в котле. — Никто б тебя не съел, Талер, — вздохнул Дийкстра, покачав головой. — Они бы отравились.       Мероприятие не сулило ничего результативного — Роше с Дийкстрой слишком уж расходились характерами и методами. Как оказалось, цели у них тоже были во многом разные. Дийкстру наглость и излишняя самостоятельность Роше раздражали, он привык к беспрекословному подчинению ему как начальству, а независимость среди его шпионов была не в чести. — Ты всегда был ужасно принципиальным, Роше, — продолжал корить его Ройвен, когда Талер успешно уселся поедать рябчиков и пить вино. — Но иногда нужно проглотить свои принципы ради общего блага и довериться друзьям.       Вернон, с присущей ему мнительностью, усмехнулся, сложив руки на груди. — А мы с тобой теперь друзья? — Сидим вместе, пьём Фьорано, — театрально удивился Ройвен и взмахнул рукой над накрытым Талеру столом. — Мой охранник осмотрел тебя всего два раза. Чем тебе не друзья? — Вот так честь.       Бернард рядом с Сиги вдруг откашлялся, хрипло, как и полагается заядлому курильщику, на удивление вежливо вытер платком вымоченные в томатном соусе губы. — А в чём, собственно, дело, парни?       Дийкстра с вызовом кивнул Роше, мол, «ты и объясняй». Вернон объясняться явно не хотел, только с раздражением опустил глаза в пол. Ройвен на это пожал плечами, выпрямил тянущую от ревматизма спину, и осел вперёд, уложив локти на колени. — Наш с тобой партнёр, Талер, продолжает витать в облаках. Он вновь завел свою шарманку о честном слове Эмгыра и независимости вашей священной Темерии. Не хочет даже слышать о защите остального Севера. — Дийкстра за всё время разговора так ни разу и не отвёл глаз от пылающего недовольством Вернона. — Мечтать не вредно, когда ты наивный ребёнок, Роше. Но не когда тебе стукнул сорокет и ты решаешь судьбы людей.       Вернон громко и протяжно выдохнул, отвернувшись от обоих, глядя куда-то в стену. — Я предлагаю закончить войну мирным договором с Нильфгаардом, это выгодное предложение. Заметь, я никогда и не обещал вступиться за Север, у нас и в Темерии проблем навалом.       Дийкстра лишь взмахнул на это рукой, глядя на Талера с немым «видишь, о чём говорю». Бернард на это обреченно закивал. Пару раз обсосал птичью ножку с неприятным хлюпающим звуком, и кинул косточку на тарелку, прежде чем повернуть корпус к Вернону. — Роше, ты послушай. Я сам, конечно, никакой не космополит, за Темерию горой, ты же знаешь, — шпион поднял руки в жесте «сдаюсь». — Мне Фольтест, земля ему пухом, как отец родной был. Но толстяк ведь прав. Нильфы наверняка попытаются напасть ещё раз, и никогда, мать их за ногу, не остановятся. Если мы хотим защитить Темерию долгосрочно, нам нужны сильные союзники, а не жалкие псы, пляшущие под дудку чёрных. — Послушай своего поэтичного друга, Роше, — поддакнул ему Дийкстра, подливая Талеру ещё вина. — С сильной Реданией, Новиградом, с мощными Каэдвеном и Аэдирном, с Лирией и Ривией у нас гораздо больше шансов вытолкнуть нильфов с вашей Родины. Все они будут нашим щитом, преградой. Надо только создать централизованное строгое управление.       Вернон ухмыльнулся уголком губ. Дерзкое поведение капитана выводило Дийкстру всё больше и больше. Роше повезло оказаться в этой компании, по мнению Ройвена, и он не показывал должной благодарности от слова совсем. Вернон покачал головой. — И кто же будет этим централизованным и строгим управленцем, Дийкстра, ты?       Сигизмунд развёл руками по сторонам, пожал губами. — Как вариант, да. Я бы смог наладить связи с соседними государствами и выстроить крепкий рубеж с Югом. Тем более, когда у меня такие… — он обвёл Талера с Роше ладонью, —… патриотичные союзники в Темерии.       Роше с явной агрессией в глазах сделал шаг к дивану, на котором расселся Ройвен. — Да хрена с два, ты нам не доверяешь. — А ты-то у нас само доверие, Вернон, — отсёк Сиги и указал Роше на пояс. — И кинжал ты всё время держишь под рукой из чистой любви к нам с Талером. Не тебе говорить о доверии, мой безотцовый друг.       Дийкстра и сам не знал, что потянуло его выдать подобное. Иногда нужные слова вырывались сами собой, но Ройвен решил, что так всё и должно было быть. Рука Роше на самом деле сжалась на эфесе кинжала. — Ах ты сука… — прошипел он, прежде чем двинуться на Дийкстру с яростным выражением лица и горящими глазами.       Талер вжался между ними, своими тонкими руками ему удалось растащить их и отвести Вернона в сторону. — А ну, дамы, так мы каши не сварим. Цапаетесь тут, как бабы из-за зассатого покрывала на прачке, честное слово, смотреть тошно. А у нас здесь, между прочим, дела государственной важности, чтоб их драли! — запричитал шпион, смотря то на одного, то на другого. — Тут творится история, а вы кусаетесь друг с другом, как псы за сучку.       Мужчины посмотрели друг на друга с нескрываемым отвращением, но чтобы набить Роше морду, Дийкстре пришлось бы вставать. Да и хотя скромность Сигизмунду не пристала, воином он не был, и тем более не сумел бы противостоять кому-то вроде Роше. Дрался вояка хорошо, ничего не скажешь. Сиги грузно вздохнул, попытался отпустить накатывающую ярость. — Талер прав. Послушай меня, Роше, — начал он, уверенно жестикулируя руками. — Твой план строится только лишь на уверенности, что император Эмгыр сдержит своё слово. А слово Эмгыра, как мы знаем, яйца выеденного не стоит, как и его договоры с печатями. Спроси об этом свою ручную белку и его тридцать убитых офицеров, они точно знают, как верен Нильфгаард своим договорам. Эльфы ещё лет сто будут шугаться чёрных.       Роше сжал губы, ему явно было нечего ответить. Он шумно выпустил воздух из груди. — Ну хорошо, что ты предлагаешь? Объединить весь доступный север в одно государство, в одну армию? И как это будет называться? Дийкстрастан?       Наступившая тишина была развеяна кашлем сжавшегося на стуле от неловкости Талера. Дийкстра сделал глоток вина из бокала со стола. — Не шути больше, Роше, воевать у тебя выходит гораздо лучше, — Ройвен оставил бокал и нагнулся глубже, глядя на Вернона исподлобья. — Я не хочу править миром, я хочу собрать ослабленные, ни на что не годные и молящие о помощи государства вместе, дать им помощь, о которой они просят. Аэдирн с Каэдвеном никогда по отдельности не выстоят перед Нильфгаардом. Ты собираешься пожертвовать половиной Севера ради своей дрожащей Темерии — это очень патриотично, не спорю, но и жестоко, тебе так не кажется?       Роше заходил по комнате, стал шагать из стороны в сторону, неспешно, но напряжённо. — И как ты собираешься «собрать север вместе»? Создать Северный Союз? Мы тысячи лет пытаемся сотрудничать, и до сих пор у нас ничего не вышло. Правители не готовы делиться властью, суверенитетом. Дийкстра улыбнулся в ответ ощерившемуся на него Талеру, и кивнул. — В этом Нильфгаард нам, сам того не осознавая, помог. Эмгыр не понимает, как горе влияет на людей. Война прошлась по северянам, как чума, люди просто хотят, чтобы всё наконец закончилось, и пойдут ради этого на всё. Половина северных королей мертвы, в оставшихся государствах хаос и голод. Я не думаю, что кто-то откажется сотрудничать с нами ради общего блага, общей свободы. — А если всё-таки откажется? — поднял бровь Роше, остановившись посреди комнаты. — Тогда мы возьмём за пример единственное адекватное решение моего душевнобольного короля, — Дийкстра развёл по сторонам зудящие от неудобства ноги. — Радовиду ничего не стоило войти в умирающий Каэдвен. Объединив наши силы, мы сможем заставить сотрудничать любого строптивого монарха на Севере.       Несколько секунд Роше глядел на Дийкстру, похоже, думая о чём-то, прежде чем цокнуть языком и покачать головой. — Не нравится мне это. — Я знаю, что твоё чуткое либеральное сердце не терпит даже мысли о военных походах и насилии, Роше, — поспешил надавить Ройвен, положив ладонь себе на грудь. — Скоя’таэлей ты, наверное, тоже проповедями и лекциям о свободе укрощал, а не мечами и голодом.       Роше еле заметно закатил глаза. — Ближе к делу, Дийкстра. — Если появится нужда, мы заставим Северные Королевства объединиться, — докончил Ройвен, наконец, поднявшись с дивана, чтобы посмотреть на Вернона сверху вниз. — Я понимаю, что тебе не нравится такая идея, и знаю, как искренне ты переживал за покорённый Реданией Каэдвен, но насколько мне известно, плевал ты на Север с высокой колокольни.       На это ответа Сигизмунд не получил. Роше замолк, глядя на Талера искоса, а тот, кивнул ему, не переставая макать хлеб в растопленное сливочное масло с чесноком. Видя чужие сомнения, Дийкстра поспешил добавить: — На крайний случай, можно выделить землицы, тысяч шестьдесят дворов в богами забытом Велене, и отдать эльфам за помощь против Нильфгаарда. Скоя’таэли чёрных ненавидят, знаешь ведь. Ты же собственноручно вешал эльфских офицеров в Дракенборге.       Вернон поднял на него округлившиеся от удивления глаза. Вздёрнул брови. Рука его соскользнула с кинжала от недоумения. — Да ты утопист, Дийкстра, — усмехнулся Роше, наклонив голову вбок. — И как, ты полагаешь, мы сможем договориться с эльфами? Пошлём им курьера с цветами? Сам сходишь?       Дийкстра помотал головой и поднял руки. — У меня с эльфами никаких сношений нет и не было. Они меня не знают и доверять мне не будут, так что просить нужно не меня.       Роше с Дийкстрой одновременно посмотрели на Талера, и тот хрипло усмехнулся. — Ну уж нет, у меня от этих эльфов под лопаткой свербит. Раздражают меня, сукины дети, своей заносчивостью. Я и минуты переговоров не выдержу — застрелят меня или сам застрелюсь.       На сей раз Дийкстра с Талером вместе взглянули на Роше, что до этого раздумывал на проблемой, а заметив их взгляд, замотал головой. — Нет, точно нет. Абсолютно исключено.       Вытерев смоченные в жиру губы салфеткой, Талер встал на ноги и подошел к Вернону. — Да ладно, Роше, ты же этих говнюков лучше нас с Дийкстрой знаешь. Сколько лет уже с ними возишься. — Сколько лет я с ними борюсь, ты хотел сказать? — Ну, ненависть лучше равнодушия.       Дийкстра взял Талера за плечо, немного отодвинул его назад. — Талер прав, Роше, ты эльфов хорошо знаешь. В курсе, чего они хотят, и как с ними договориться. — Чего они хотят, так это мой труп, начинённый стрелами, как ёжик, — не унимался Вернон, и Сиги уже начинал уставать от его упрямства. — Тебе ничего не стоит сходить в лес и поболтать со своим давним товарищем — эльфским предводителем Иорветом по прозвищу Лис.       Услышав имя, Роше изменился в лице. Оно стало более беспокойным. Ройвен поспешил запомнить эту интересную деталь. — Давним товарищем? Ты издеваешься? — Я наводил справки, Иорвет уже несколько месяцев сидит в лесах под Новиградом, — Сигизмунд указал на висящую на стене карту Севера. — Нет, Дийкстра, это мёртвый след.       Вернон хотел уже было, по-видимому, уйти, или сесть на диван, как Ройвен предпринял последнюю попытку. — Что, Роше, неужто ты размяк? — улыбнувшись блестящими от масла губами, начал заискивать Дийкстра. — Эльфы ведь лет десять пугали своих детишек твоим именем. Ты вырезал отряды скоя’таэлей, одного за другим. Но я понимаю, годы идут, ты не молодеешь. Любой меч рано или поздно затупится, даже самый острый и крепкий.       Талер рядом заинтересованно поднял брови, да так, что пенсне чуть не упало на пол. Роше с подозрением обернулся к нему, глядя из-под ресниц. — К чему ты ведёшь? — Ни к чему особенному, — легко кинул Ройвен и пошел к дивану, с трудом и скрипом опустившись на него. — Я не буду тебя винить за то, что ты решил повесить меч на гвоздь. Ты больше не можешь противостоять своему заклятому врагу, понимаю. У самого такое было. Иногда у мужчины такое случается, по разным причинам. Иногда просто холодно.       Оба мужчины замолкли. Уставились друг на друга, и все в комнате могли чувствовать напряжение, которое висло в воздухе. Талер пытался не издавать ни звука, только чтобы не стать целью для огня. Роше пару раз моргнул со стиснутыми крепко-накрепко губами, прежде чем со слишком сильной уверенностью поднять подбородок. — Если так выглядят твои манипуляции, то я не понимаю, как ты стал главой разведки, — сказал он, подошел к противоположной стене с картой Севера, мельком бросил на неё взгляд, взял в руки меч и отправился на выход.       Дверь за ним захлопнулась. Сигизмунд обернулся к открывшему рот Талеру, что до этого момента смотрел на Вернона. Челюсть шпиона медленно поднялась обратно. Сиги недовольно хлопнул ладонью по столу, и на том подпрыгнули вилки. — И чем он Фольтеста зацепил? — проворчал Ройвен, плеснув себе целый бокал вина. — Дийкстра, ты тоже неправ, — ответил Талер, подставляя под бутылку свой стакан. — Пытаться манипулировать шпионом? Роше ведь тоже при дворе не тесто месил на кухне. — Несомненно, — буркнул Ройвен, прежде чем вылить в себя весь бокал. — Так теперь называется лизание задницы монарху? Месить тесто?       Талер покачал головой, в пример своему партнёру выпив стакан, но ему это явно пришлось труднее, чем Дийкстре. — Нет, Роше, конечно, говнюк, но за друзей своих в преисподнюю пойдёт. — Я слышал, что быть его другом может быть ещё хуже, чем врагом, — усмехнулся Дийкстра, взяв в руки кусок хлеба; есть ему уже не хотелось, и он положил его обратно. — Ну, не слишком хорошо, это да, — кивнул Талер, с удовольствием накладывая себе ещё жаркое. — Но прямо-таки хуже — не сказал бы. — Мне говорили, на тебя уже напала кучка головорезов со словами «этот работает на Роше!», и ты говоришь мне «не слишком хорошо». — Давай не будем об этом.

***

      Лиственный лес проржавел, порыжел. Наступала осень. Вернон пробирался сквозь ветви и тернии, что цеплялись за его одежду, царапали лицо и резали руки. Чем глубже в чащу шёл Роше, тем меньше и меньше солнца проклёвывалось через могучие кроны. Деревья шумели, хрустели и шелестели: дубы и клёны, все залились осенней медью. Пахло дождём, и Роше вдыхал грудью влагу.       Он наконец дошёл, едва ли не добежал, до поляны. На ней не было ни цветов, ни кустов, но кругом она была окрашена пожелтевшей рябиной с тяжелыми груздями алых ягод. Роше огляделся вокруг себя, быстро-быстро дыша, по виску стекла капля пота. Грудь вздымалась под акетоном. Глаза его спешно бегали туда-сюда, он ждал, когда появится истинный хозяин леса. Тот, кому подчинялись лесные звери, кого своими крупными ветвями закрывали деревья. Уставший Роше привалился лбом к жёсткой, скребущей кожу коре дуба, опёрся о толстый ствол ладонью, чтобы отдышаться. Запыхавшийся, он сосредоточился на вздохах, стал прислушиваться к стуку собственного сердца, пульсации крови в висках, и в ушах зашумело. Внутри, Роше был воодушевлён, восторжен, психически возбуждён. Сконцентрировавшись на себе, он не услышал хруста опавших листьев под ногами, и ничего не заметил, пока на плечо не легла тяжёлая рука в перчатке.       Его резко повернули спиной к дереву и жёстко прижали к стволу; даже через слои одежды он продолжал чувствовать острые щепки, что врезались в лопатки. Шею обжёг ледяной металл, к его горлу прижали нож. Прямо перед ним из ниоткуда возникло лицо Иорвета, его вечно нахмуренная бровь, прищуренный глаз и презрительный оскал. Лезвие ножа оказалось у Роше под кадыком, что дёрнулся и прошёлся прямо под ним, стоило Вернону сглотнуть. Пальцы Иорвета стиснули мужчине плечо. — Заявился в мой лес, — надменно прошипел эльф, глядя на Роше сверху.       Вернон задрал подбородок, стараясь избежать острого кинжала, и прижался затылком к стволу. Резко вдохнул воздух. — Дела не терпят отлагательств, — хрипло ответил он с пересохшим горлом. — Тогда тебе повезло, что тебя не подстрелили.       От Иорвета пахло хвоей, табаком и чем-то травяным. За спиной не было лука. — Мы собираемся убить Радовида, вот уже скоро. Дийкстра, ублюдок, возомнил себя диктатором, — быстро и также хрипло заговорил Роше, стараясь успеть сказать как можно больше, проглатывая слова. — Хочет охватить весь Север. Но он не справится один, ему нужны мы. Я не могу позволить ему творить, что вздумается… — И причём здесь я? — перебил Иорвет, наклонившись к его лицу, глядя на Вернона сбоку, следя за его взмокшим лицом.       Он осматривал его, принюхивался, будто зверь, и также не сводил с него глаза, как ястреб с добычи. — Одному ему не хватит сил, но он убьёт меня, как только Радовид умрёт, — продолжал низко и спешно говорить Вернон, стараясь и самому не упускать эльфа из виду. — Ему нужны бойцы для его плана. Он заставит меня просить помощи у скоя’таэлей, послал меня говорить с тобой.       Иорвет наклонился совсем близко, прямо к его подбородку, и Роше даже не сразу заметил, как нож был убран от его лица. — Он не остановится, он безумен, ничем не лучше Радовида. Ему нужны эльфы для его плана, но я не могу позволить ему… — он проглотил свой вздох, когда чужие губы заткнули ему рот.       Последние слова были украдены. Иорвет крепко припал к его губам, почти больно, жадно, рьяно. Роше зажмурился, отвечая на поцелуй, когда эльф сильнее прижал его грудью к дереву. Ладонь в кожаной перчатке легла ему на щетинистую челюсть. Из глотки Вернона донёсся глухой стон и утонул в горле Иорвета. Роше придавил эльфа к себе за спину и талию, тот закрыл его собой, кусая его губы. Они целовались, широко раскрывая рты, неудержимо и ненасытно, будто пытаясь поглотить друг друга. Оба чувствовали это непреодолимое желание; они не виделись давно, слишком давно не касались друг друга. — Дийкстра может пойти к чёрту, — угрожающе огрызнулся Иорвет, стоило им оторваться друг от друга, прислонившись к Вернону носом, лбом. — Мои эльфы не пойдут умирать за его амбиции.       Вернон торопливо закивал, водя рукой Иорвету по скуле, и вновь поцеловал его, прижимая к себе за затылок. — К чертям Дийкстру, — поддержал Роше, когда губы Иорвета скользнули ему на челюсть. — Его бы убить, и всё на том, — Иорвет пошёл ниже, целуя ему край челюсти, и Вернон задрал голову вверх. — Да, убить, да, верно…

***

      Обустроенная под убежище пещера хорошо освещалась солнцем, в отличие от густого леса. Внутри было всё, что могло потребоваться; не хуже, чем комната в недорогом постоялом дворе: лежанка, несколько столов, верстак, склад засоленной пищи и оружия. Оба мужчины завалились на разложенные на земле одеяла, Иорвет навалился на Вернона сверху, не переставая целовать его в шею, за ухом, в подбородок. — Ты справишься с ним, ты умнее его.       Оба они знали, что это неправда — в стратегии Дийкстра мало кому уступал. Но Вернона эти слова невероятно возбуждали, он уже твердел только от голоса Иорвета, помимо руки, что скользила ему в штаны. — Он может закатать губу. Убьёшь его, и планам его конец.       Роше кивал, задыхался, пытаясь стянуть с Иорвета кольчугу, пока эльф лез ему за акетон. Никто уже даже не вздрагивал от шелеста веток снаружи, оба прекрасно знали, что никто из эльфов не посмеет зайти к командиру без спроса. Роше согнул ногу, чтобы колено упёрлось прямиком между чужих бёдер, и эльф тихо застонал. — Поможешь мне? — прошептал Роше, скидывая с себя акетон, и Иорвет стянул с себя кольчугу. — Конечно. Сделаем это вместе.       Кафтан последовал за кольчугой, эльф помог Вернону избавиться полностью от акетона, расстегнул ему рубашку. Припал губами к груди, пониже ключицы. Роше пришёл к Иорвету не потому, что он испугался — совсем нет. Просто он ощутил какое-то странное обязательство сообщить об этом, так как это напрямую касалось самого эльфа. — Я и сам бы смог, — решил добавить Вернон, ожидая усмешки, но Иорвет слишком увлёкся пуговицами. — Смог. Но так ведь веселее.       Края рубашки распахнулись, эльф приник к чужому животу, двинулся ниже по линии пресса к паховым волосам, зацепился пальцами за петлю штанов. Язык прошёлся по солёной коже. — Ублюдок смел мне угрожать, — продолжал Роше, приподнимая бёдра, пытаясь найти трение. — Много о себе возомнил.       Штаны сползли вниз, сначала к коленям, потом к лодыжкам, пока их, наконец, не сняли вместе с нижним бельём. Иорвет потянулся к паху Вернона, взял в руки бёдра, и те обхватили его голову, сжали. Эльф издал сдавленный звук горлом, ему это странным образом нравилось. Вернону нравилось, когда у него брали в рот.       Спина его изогнулась. Цепкие пальцы крепко сжимали кожу на его бёдрах, когда эльф взял глубже. Роше не смог сдержать себя, чтобы не притянуть его голову к себе, насадить ещё глубже, взять за волосы. Ногти больно впились ему в таз. — Он может подавиться своей властью.       Если бы Иорвет мог разговаривать, он бы ответил, или хотя бы кивнул. В животе Вернона текло тепло, сворачивалось узлом, он постанывал, кусал щёки, дёргал эльфа за волосы. — Ещё хоть раз он… Твою ж мать! — он проглотил воздух, когда смазанный маслом палец оказался у него внутри. — Да, так!.. Если хоть раз он…       Ощущения накрыли его с ног до головы, руки слабели. Голова задралась вверх, кадык скакал туда-сюда. По тазу пошли спазмы. Стоны стали тоньше, протяжнее. — Ещё хоть раз…       Роше прижал чужую голову к себе так тесно, как только мог, и замер. По бёдрам пошли судороги, мужчина задрожал. Кажется, он даже вырвал клок волос Иорвета, потому что те остались в руке, когда его бёдра вновь коснулись лежанки. Вернон медленно выдохнул. Уже два скользких пальца двигались внутри, Иорвет оторвался от него, облизнул губы. Язык прошелся по влажному бедру. Эльф поднял на него помутневшие глаза.

***

      Вернон полноценно забылся в чувствах, в растяжке, в боли, в удовольствии, в касаниях, поцелуях. Его кусали, царапали, он и сам царапал ногтями чужую спину, пытаясь притянуть эльфа как можно ближе к себе, жал к себе бёдрами за пояс, руками за шею и спину. Губы распухли. Кожу жгло. Иорвет толкался в него, хватал за поясницу, укрывал лицо в шее и плечах. — Быстрее… — шипел Вернон, в очередной раз царапая Иорвету ногтями спину, и тот в ответ больно укусил его в плечо, близко к горлу. — Чёрт меня дери! — Чёрт тут не причём. Проси меня.       Останься в голове Роше хоть одна мысль, помимо страсти, он бы рассмеялся. В эльфе всегда была эта вот тяга к пафосу, и он наверняка посмеётся над ним после. Пока он только развёл ноги шире, чтобы Иорвет мог наклониться ещё ближе, расположиться прямо на Роше, чтобы они могли соприкоснуться грудью. Вернон обнял его вдоль талии, пальцами другой руки вцепился в ягодицу. — Только не останавливайся.       Иорвет перехватил его за бёдра покрепче, после чего прилёг, поставив предплечья по обе стороны от Вернона, взял руками голову, всосал кожу под ухом, не останавливая толчков внутри. — Этот идиот ни хрена не знает, — продолжал хрипеть Роше, подмахивая тазом навстречу. — У меня есть преимущество… — Прекрати думать о нём, — прервал его Иорвет, отняв лицо от его шеи, чтобы посмотреть напрямую. — Хочу слышать только своё имя.       Он поцеловал его, не дав даже вдохнуть воздуха, заткнул своим ртом, как и в лесу, и отказывался отстраняться, пока Вернон не начал понемногу отталкивать его. Только эльф оторвался от Роше, как тот сделал резкий оборванный вздох; более сильный толчок внутрь заставил его вскинуть бёдра вверх, чтобы Иорвет мог схватить их руками, резко дёрнуть на себя, и Роше чуть не задохнулся. Он продолжал издавать тихие стоны, иногда всё же произнося имя эльфа на выдохе, хвататься за Иорвета, пока тот не начал долбиться в него, сбиваясь с ритма. Он мало что помнил из того туманного осеннего вечера. Помнил лишь животную страсть, поглотившую их обоих, и злобу самого Вернона что подстёгивала её. Иорвет выбивал из него мысли, как умел, как Роше нравилось. Вернон изначально собирался седлать его, попутно эротически обсуждая все те страшные вещи, что они сделают с Дийкстрой после, но для этого у мужчины слишком плохо работала голова, а Иорвет слишком хорошо толкался в него, выполняя всю работу. Когда эльф всё-таки сорвался и стал безумно вдалбливаться, у Роше не было сил даже держать его, или трогать себя, и он предпочел позволить эльфу делать всё, что вздумается, и поругать его за это после. Чужая рука тогда крепко сомкнулась на его собственном стволе — как бы он не старался, скакать на чужом члене для него было пока недостаточно, чтобы кончить. Он пытался, но возбуждение всё нарастало и нарастало, становилось больно, кровь продолжала приливать, но разрядка всё никак не наступала. Позволить эльфу трахать себя это одно, но он не обещал, что на этом они оба и закончат.

***

— Смерть Радовида обязательна?       Иорвет курил трубку, запах махорки забивался Роше в нос. Сам он махорки не курил. — Радовид свихнулся. Жжёт кого не попадя: эльфов, краснолюдов, низушков, — устало ответил Роше, вытирая полотенцем руки. — И я бы хер положил на них всех, но смерть Радовида это главное условие Нильфгаарда для прекращения войны.       Они лежали, привалившись головами к стене пещеры, к которой ранее был приколочен ковёр. Иорвет оглянулся на Роше и усмехнулся, забивая трубку махоркой. — Чего смешного? — нахмурился Вернон, и Иорвет покачал головой. — Собираешься стать убийцей королей? Иронично, — улыбаясь, ответил эльф, вдыхая дым и выпуская его перед собой. — Долго до этого додумывался?       Иорвет игриво пожал плечами. Протянул трубку Роше, но тот отказался. — Я знаю, Дийкстре тоже плевать на нелюдей, — продолжал Роше, вытирая влагу с бёдер. — Но пока у нас общая цель, а что потом? На кой ему я, живой кто, наместник Темерии? Губернатор Вызимы? Нет, он пришьёт меня в тот же день. — А ты собираешься стать политиком, барон Роше? — ухмыльнулся Иорвет, оттряхивая листочки с трубки, и Вернон сморщил нос. — Не собираюсь, но лучше живой барон Роше, чем мертвый капитан. — И не поспоришь.       Вернон откинул полотенце рядом с собой, взглянул на профиль Иорвета. В голове появилась непреодолимая мысль, как бывало, когда он проходил по мосту и смотрел вниз. Хотелось прыгнуть. Когда Иорвет вновь выпустил дым изо рта, Роше схватил трубку и прямо с рукой изумлённого эльфа поднёс к губам. Затянулся, дым расплылся по груди. Иорвет смотрел на него с поднятой бровью. Горло жгло. — Поможешь мне? — спросил Роше, стараясь не выдавать, как ему не нравился вкус во рту.       Иорвет некоторое время глядел на него не отрываясь, не двигался, хотя Вернон уже отпустил трубку. Затем закрыл рот, провел языком по нижней губе. Кивнул. — В Новиграде живёт много эльфов. Но не так много, как раньше. Радовид раздражал меня уже довольно давно.