Neil Loves Dinosaurs

Сигарета догорела до фильтра в его руке. Другая рука находится во рту, он кусает пальцы. Зажигать сигарету только для того, чтобы перед глазами встал образ горящего тела матери, — это саморазрушение, но он все равно делает это. Даже после того, как измучил себя подавлением. Отсюда и пальцы во рту. Он смотрит на звезды, которые мерцают над ним. Иногда мир становится слишком тяжелым для Нила. Далеким, слишком далеким. Особенно слишком громким. В наушниках на повторе звучат три любимые песни его матери. Они успокаивают его так же, как и пальцы во рту. Если бы в детстве ему не поставили диагноз аутизм, он бы не смог этого объяснить. Он знает, что не должен кусать пальцы, но ничего не может с собой поделать. Его голова поворачивается к двери в раздевалку, когда свет проникает сквозь нее, заслоняя некоторые звезды. Он тянется вниз и подтягивает к себе спортивную сумку, вытирая руки о джинсы. Это всего лишь тренер Эрнандес, но это не мешает ему быть на взводе. Приоткрыв дверь, он направляется к Нилу. Он протягивает руку за сигаретой. Тот тушит ее, а Нил достает наушники. Он засовывает их в карман вместе с MP3-плеером. — Не заметил на игре твоих родителей. — Они в отъезде, — сказал Нил. Лжец скривился, он заставил свое тело сидеть спокойно, не раскачиваться взад-вперед. — Все еще или снова? — спрашивает тренер Эрнандес. Нил переводит взгляд на поле перед ними, которое разбирают на части. Затяжной запах дыма вызывает в памяти образ его матери. Она мертва, а его отец сидит в тюрьме. Честный ответ на вопрос Эрнанадеса — да. Прежде чем Нил успевает ответить ему ложью, Эрнанадес говорит: — Думал, сегодня они сделают исключение. Нил смотрит, как мужчины снимают оргстекло. Его улыбка грустна. — Кто же знал, что эта игра будет последняя. Это была первая честная фраза из его уст с тех пор, как тренер сел к нему. — Позвоню им позже, сообщу счет. Они пропустили не так много, — врет Нил. Команда соперника уничтожила их. — Пока, может, и нет. Здесь есть кое-кто, кто хочет тебя видеть. У Нила включается режим «бей или беги». Он вскакивает на ноги, перекидывает сумку через плечо, но понимает, что уже слишком поздно. В дверях раздевалки стоит покрытый татуировками мужчина в майке-безрукавке. В одной руке он держит толстую папку. В душе поселяется ужас. — Я… Я вас не знаю, — в панике вымолвил Нил. Иногда слова давались ему с трудом. Мама научила его языку жестов, но что толку, если тебя никто не понимает? — Он из университета. Он пришел посмотреть, как ты сегодня играешь, — объясняет Эрнандес. — Чушь, — говорит Нил, не отрывая глаз от пола. Ему приходится напрягаться, чтобы произнести эти слова. Для него это не имеет смысла. — Никто не набирает новобранцев из Милпорта. Никто не знает, где он находится. И…— его голос срывается. — Никто не вербует таких, как я. — Каких? Быстрых и полных потенциала? — спрашивает мужчина. Нил переводит взгляд с Эрнандеса на другого мужчину. Никто не знал. Он быстро отвел взгляд. Никто не должен был знать. Так людям его отца было проще его найти. — Никто не знает, где находится Милпорт, — повторил Нил. Ему не хотелось объяснять, если тот не знал. — Есть такая штука, как карта, — говорит человек из университета. Эрнандес вздыхает. — Он здесь, потому что я отправил ему твое досье. Он написал, что ему не хватает нападающего, и я решил, что стоит попробовать. Я не сказал тебе, потому что не знал, получится ли из этого что-нибудь, и не хотел обнадеживать тебя. Нил был зол. Он доверял Эрнандесу. Никому не доверяй, всегда предупреждала его мать. Она была права. — Что вы сделали? — Я пытался связаться с твоими родителями, когда он попросил о личной встрече сегодня вечером, но они не отвечали на мои сообщения. Ты сказал, что они постараются прийти. Нил сделал движение, словно собирался разжать руки. Вместо этого он сжал их. — Они пытались. Они не смогли, — сказал он, повторяя свою прежнюю ложь. — Я не могу их ждать, — сказал мужчина, придвигаясь ближе к Эрнандесу. — Я знаю, что уже поздно приходить сюда, но у меня возникли технические трудности с моим последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, что ты до сих пор не выбрал университет на следующий год. Все складывается как нельзя лучше. Не так ли? Нет, совсем нет. — Мне нужен нападающий, а тебе нужна команда. Все, что тебе нужно сделать, — это подписать контракт, и ты мой на пять лет. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Вы не можете говорить это серьезно. — Очень серьезно и очень тороплюсь, — сказал он. Он бросил папку на скамейку. Нил подумал, нет ли там чего-нибудь об аутизме Нила. Скорее всего, нет. Он боролся с желанием открыть папку и почитать о Ниле. В конце концов, он был ненастоящим. Мама заставила его пообещать, что он больше никогда не будет играть. Играть в Милпорте было рискованно. А играть в университете первого дивизиона — вообще исключено. Он поднимает глаза на мужчину. — Пожалуйста, уходите. — Мне нужен ответ сегодня вечером. Комитет донимает меня с тех пор, как Джейни посадили в психушку. У Нила на секунду белеет в глазах. Сердце гулко стучит в груди. Оно щелкает. Тренер Ваймак. «Лисы». Государственный университет Пальметто. Ногти впиваются в ладони, и он уже близок к тому, чтобы встряхнуть руки. — Думаю, ты видел новости, — сказал он. Кевин Дэй недавно подписал контракт с «Пальметто». Это был худший кошмар его матери, ставший явью. Он сделал шаг назад. — Вы не можете быть здесь. — И все же я здесь. Нужна ручка? — спросил Ваймак. — Нет. Я не буду играть за вас, — сказал он. Ваймак не выглядит счастливым. — Я ослышался. — Вы подписали контракт с Кевином, — тупо сказал он. — И Кевин выбрал тебя… Нил протиснулся мимо него. Он сделал единственное, что умел делать. Он побежал. Нет, не Нил. Он не мог быть Нилом. Нил был слишком медленным. Он был недостаточно быстр. И тут что-то сильно ударило его. Он падает, дыхание перехватывает. Он хрипит на полу. — Черт побери, Миньярд, — жалуется Ваймак. — Вот почему у нас не может быть приличных людей. Миньярд. Эндрю Миньярд. — Ох, тренер, — говорит голос, предположительно Эндрю, — Если бы он был приличным, он бы не был нам полезен, не так ли? Нил закашлялся, его легкие вспомнили о своем предназначении. Он резко вдохнул, и мир снова обрел четкость. — Он не будет нам полезен, если ты его сломаешь. — Вы бы предпочли, чтобы я его отпустил? Наклейте на него пластырь, и будет как новенький. Нил поднял на него глаза. Впервые видит его по-настоящему. Светловолосого карлика, который отказал Эдгару Аллану. Его сердце сжалось. Рико, должно быть, был в ярости. Эндрю был лучшим вратарем в игре, он видел его игру. Его двоюродный брат и брат-близнец тоже были приглашены. Николас Хеммик и Аарон Миньярд. Оба защитники. На одной линии с Кевином Дэем. Кевином Дэем, который недавно получил травму руки, заставившую его покинуть «Воронов». Эндрю пристально посмотрел на Нила. Тот приложил два пальца к виску и отсалютовал ему. — Повезет в следующий раз. — Пошел нахуй, — сказал Нил, пытаясь подавить свой гнев. — Чью ракетку ты украл? — Одолжил, — сказал Эндрю. Он бросил Нилу желтую ракетку. Она не принадлежала Нилу. Это была ракетка его товарища по команде. — Держи. Ракетка упала на пол. Нил просто уставился на Эндрю. Эрнандес двинулся, чтобы помочь Нилу подняться. Нил, обычно не любящий, когда к нему прикасаются, позволил ему это сделать. — Господи, ты в порядке, парень? — У Эндрю не очень хорошие манеры, — сказал Ваймак, не извиняясь. — Он что-нибудь сломал? Он передвигается так, чтобы встать между Нилом и Эндрю. Блондин выглядит слишком незаинтересованным, несмотря на маниакальную улыбку, чтобы пытаться сделать что-то еще. Нил прижал руку к боку. Он качает головой. У Нила и раньше были сломаны ребра, но сейчас с ними все в порядке. Может, ушиб. — Я в порядке, — выдавил из себя Нил. — Тренер, я ухожу. Отпустите меня. — Мы еще не закончили, — настаивает Ваймак. — Тренер Ваймак, — говорит Эрнандес, готовый отправить его прочь. — Дайте нам минуту, — предлагает Ваймак. Эрнандес смотрит на Нила, потом снова на Ваймака. — Я скоро вернусь. Когда тот уходил, Нил смотрел в пол, чувствуя себя преданным. Дверь за ним закрылась. Он стучит ногой по полу. Держи себя под контролем. Не позволяй им увидеть. Когда дверь полностью закрылась, он достаточно успокоился, чтобы сказать: — Я уже дал вам свой ответ. Я не подпишу с вами контракт. — Ты не выслушал все мое предложение. Если я заплатил за перелет трех человек, чтобы встретиться с тобой, то, по крайней мере, ты мог бы уделить мне пять минут, не так ли? Три. Мир накренился под его ногами. Он отступил назад, его рука потянулась ко рту. Он заставил ее опуститься, чувствуя, что его может вырвать. В ушах стоял звон. Он проглотил желчь и поднял на него глаза. — Вы же не привели его сюда. — Это проблема? Да. Это может стоить ему жизни. Он представил себе свое надгробие. — Я недостаточно хорош, чтобы играть на одном корте с чемпионом, — сказал он, пытаясь успокоиться. Его руки дергались по бокам. Эндрю поднял бровь, глядя на его руки. Нил засунул их в карманы, стараясь не привлекать к себе внимания. — Верно, но это не имеет отношения к делу, — произнес голос. Все тело Нила словно горело. Он слегка покачивался на пятках, потрясенный. Он чувствовал, как под ним рушится все, ради чего умерла его мать. Несмотря на это, он повернулся. Ему стало стыдно за то, что он не понял этого раньше. Кевин Дэй никогда никуда не ходил один. Именно поэтому Эндрю был здесь. И вот он тут. На его лице была навсегда выгравирована цифра два. Когда он видел его в последний раз, она была нарисована маркером. Теперь он всегда будет вторым после Рико, короля корта. Когда он видел его в последний раз, его отец на их глазах разрубил человека на куски. Они были детьми. Конечно, Кевин помнил. Помнил его. На этом все и закончилось. Будущего после этого не было. Так он и умер. Его руки двигались первыми, показывая слова. Он сделал это, не задумываясь, настолько онемел от шока. Кевин в замешательстве посмотрел на Ваймака. Нил прочистил горло. — Что ты здесь делаешь? — Почему ты убегаешь? — спросил он. — Я первый спросил. — Тренер уже ответил на этот вопрос, — сказал он с нарастающим нетерпением. — Мы ждем, когда ты подпишешь контракт. Хватит тратить наше время. — Нет, — сказал Нил. — Есть тысяча нападающих, которые с радостью согласились бы играть с тобой. Почему бы тебе не побеспокоить их? Уходите. Уходите. — Мы видели их досье, — сказал Ваймак. — Мы выбрали тебя. Они решили казнить его. — Я не буду играть с Кевином. — Будешь. — Может, ты не заметил, — сказал Ваймак, — но мы не уйдем отсюда, пока ты не скажешь «да». Кевин говорит, что ты должен быть у нас, и он прав. Кевин шагнул вперед. Нил попятился назад. — Мы должны были выбросить письмо твоего тренера, как только открыли его. Твое досье плачевно, и я не хочу, чтобы кто-то с твоей неопытностью был на нашем корте. Это противоречит всему, что мы пытаемся сделать с «Лисами» в этом году. К счастью для тебя, твой тренер знал, что не стоит присылать нам твою статистику. Он прислал нам запись, чтобы мы могли увидеть тебя в действии. Ты играешь так, будто тебе есть что терять. Он уже все потерял. Он играл так, будто это все, что у него осталось, а так оно и было. Он уставился на Кевина, гадая, узнает ли тот его. Нил, конечно, не забыл о матче, прерванном убийством человека. — Вот в чем дело. — Только с такими нападающими стоит играть, — сказал Кевин. Нил задрожал. Даже если Кевин не узнал его, он помнил о риске. Он помнил, за что погибла его мать. Он слишком долго оставался Нилом Джостеном. — То, что ты отсюда, — объясняет Ваймак, прерывая его мысли, — на самом деле работает нам на руку. Никто, кроме нашей команды и университетского совета, даже не знает, что мы здесь. Мы не хотим, чтобы твое лицо попало в новости этим летом. У нас и так слишком много дел, и мы не хотим втягивать тебя в этот бардак, пока ты не окажешься в безопасности и не освоишься в кампусе. В твоем контракте есть пункт о конфиденциальности, согласно которому ты никому не должен рассказывать об этом до начала сезона в августе. Да кому он вообще может рассказать? Нил посмотрел на Кевина. — Это плохая идея. По многим причинам. — Твое мнение было принято к сведению и отклонено, — сказал Ваймак, махнув рукой. — Что-нибудь еще, или ты собираешься начать подписывать контракт? Нил подумывал о побеге. «Лисы» проводят много времени в центре внимания. Если он присоединится к ним, то подпишет себе смертный приговор. Если он уйдет и сбежит, это будет просто новое имя и еще больше опасностей. А без матери жить было еще труднее. Мир был жесток, и ему не нравилось сталкиваться с ним в одиночку. Он посмотрел на ракетку, которой его ударил Эндрю. Он не хотел отказываться от экси. Он хотел освоить его. Присоединение к «Лисам» могло решить обе его дилеммы. Компания и шанс овладеть спортом. Даже если в контракте было прописано пять лет… он не обязан был оставаться там так долго. — Ну? Он боролся сам с собой из-за этого. Он так хотел этого, но слышал крики матери, умолявшей его бежать. — Я должен спросить маму. — Зачем? Ты ведь совершеннолетний, не так ли? В твоем личном деле написано, что тебе девятнадцать. На самом деле ему было восемнадцать. Он был ложью во всех аспектах. — Мне все равно нужно спросить. — Она будет рада за тебя. — Может быть, — соврал Нил. Точно нет. — Я поговорю с ней вечером. — Мы можем подвезти тебя домой. — Я в порядке. — Идите, подождите в машине, — сказал Ваймак, обращаясь на этот раз к Кевину и Эндрю. Когда они ушли, Ваймак повернулся к Нилу. — Тебе нужно, чтобы один из нас поговорил с твоими родителями. — Я в порядке, — повторяет Нил. — Они причинили тебе боль? Нил просто уставился на него. Он не знал, что ответить. Он не знал, как они оказались такой ситуации, и его терпение уже истощилось. Он уже начал выходить из себя. — Давай попробуем еще раз, — сказал Ваймак, уловив его замешательство. — Я спрашиваю потому, что тренер Эрнандес предполагает, что ты проводишь здесь несколько ночей в неделю. Он считает, что что-то происходит, поскольку ты не переодеваешься вместе с остальными и не позволяешь никому знакомиться с твоими родителями. Вот почему он предложил тебя мне; он считает, что ты подходишь под мои требования. Ты ведь знаешь, что это значит? Ты знаешь, кого я ищу. Не знаю, прав ли он, но что-то подсказывает мне, что он не так уж и далек от истины. Ты не сможешь приходить сюда летом. Если твои родители для тебя проблема, мы перевезем тебя в Южную Каролину пораньше. — Перевезете меня в Южную Каролину пораньше, — удивленно повторил Нил. — Компания Эндрю остается в городе на летние каникулы, — объясняет Ваймак. — Они живут у Эбби, медсестры нашей команды. Ее жилье занято, но ты можешь пожить у меня, пока общежитие не откроется в июне. Моя квартира не рассчитана на двоих, но у меня есть диван, который чуть мягче камня. Мы скажем всем, что ты пришел на условно раннюю тренировку. Есть шанс, что половина из них в это поверит. Остальных обмануть не удастся, но это неважно. Лисы — это Лисы не просто так, и они знают, что мы бы не заключили с тобой контракт, если бы ты не прошел по критериям. Но это не значит, что они что-то знают. Не мое дело спрашивать, и я, черт возьми, не собираюсь им говорить. Нил показал слова, не в силах его выговорить. Ваймак на мгновение уставился на него. — Почему? — догадался он. Нил удивленно моргнул и кивнул. — Ты думаешь, я сделал команду такой, какая она есть, потому что решил, что это будет хорошим рекламным трюком? Речь идет о втором шансе, Нил. Второй, третий, четвертый — неважно, лишь бы ты получил хотя бы на один больше, чем тебе хотел дать кто-то другой. Нил не знал, что сказать. Он был в шоке. — Твои родители будут проблемой? — повторил он. Нил кивнул. Большой проблемой, на самом деле. — По словам твоего тренера, церемония вручения дипломов состоится одиннадцатого мая. Мы попросим кого-нибудь забрать тебя из регионального аэропорта Апстейт в пятницу, двенадцатого. Нил открыл рот, чтобы сказать, что он никогда не говорил «да». Ваймак подтолкнул к нему бумаги. — Оставь бумаги сегодня у себя. Твой тренер пришлет мне подписанные копии по факсу в понедельник. Добро пожаловать в команду. Нил опустил глаза в пол. Ваймак оставил его, и он сломался. Он засунул палец в рот и стал кусать его, опустившись на пол. Он раскачивался взад-вперед. Он пытался быть тихим, пытался успокоиться. Он снова надел наушники и стал слушать «Should I Stay or Should I Go» на полную громкость. Он поскуливал. Его мама бы так разозлилась, если бы узнала, что он делает. Если бы она знала, как глупо он себя ведет. Он собирался покончить с собой. Нил сел на пол и дождался повтора «The Clash», после чего встал. Он ополоснул лицо водой и попытался успокоиться. По привычке он проверил свои корни. Никакой рыжины не проглядывалось. Зная это, он вздохнул немного спокойнее. — Университет, — тихо сказал он сам себе, словно это был драгоценный секрет. Это звучало как сон, а на вкус было как проклятие. Он взял себя в руки и положил бумаги в сумку. Он вышел на улицу и прошел мимо тренеров, ничего не сказав. Когда он проходил мимо Эндрю, блондин открыл заднюю дверь. — Слишком хорош, чтобы играть с нами, слишком хорош, чтобы ездить с нами? Нил ничего не ответил. Он побежал легкой трусцой. Он не мог не задаться вопросом, сколько времени у него осталось с контрактом в сумке, чтобы замедлить его. Наверняка недолго. В конце концов, это было его проклятие.

***

— Он ударил тебя экси ракеткой! — воскликнула Руби. — Так вот как вы познакомились? Генри выглядел скучающим рядом с Руби в постели, он уже слышал эту историю. Он посмотрел на Нила. — Можно мне пойти в свою комнату? — Нет, — сказала Руби, схватив его за руку. — Нил слишком драматизирует, — сказал Эндрю с порога. — Я не так уж сильно его ударил. — Тоже мне! Руби хихикнула от восторга. — Когда ты его поцеловал? Генри застонал, ссутулившись на своем месте. — Это на другой вечер, ладно? Тебе уже пора спать. — Я не хочу спать? Папа! Можно я не буду спать? — Руби умоляюще смотрела на Эндрю, зная, что Нил откажется. Генри фыркнул от смеха и встал, несмотря на протесты Руби. Эндрю занял его место и лег рядом с Руби. — Вот что я тебе скажу. Я останусь здесь и буду разговаривать с тобой, пока ты не заснешь, хорошо? Папочке и Генри пора спать. Руби колеблется, но кивает. Она поворачивается и целует Нила в щеку. Она крепко обнимает его. — Спокойной ночи, папочка! — Спокойной ночи, любимая. Спокойной ночи, Дрю. — Спокойной ночи, Кролик. Нил покраснел от такого прозвища. Он встал, выключив свет Руби. В ту ночь он лег в свою постель с улыбкой на губах. Он чувствовал себя таким далеким от того Нила, который встретил Эндрю. Тот, который так старался скрыть себя от мира. Тот, кто жил во лжи. Он никогда больше не будет жить во лжи.