Кот Марволо

Следующим утром, когда приближался рассвет, Гарри открыл глаза и выгнул ноги — после чего и руки — дугой. Мышцы приятно растянулись — ему нравилось это чувство именно при пробуждении. В комнате было светло; казалось, было как прежде — того и гляди, на него запрыгнет Марволо и станет в своей привычной манере требовать корма. Вдруг в голове предстали образы вчерашнего дня в совершенно сбивчивом порядке. Осознание вышибло дух, Гарри резко оторвал спину от кровати и сгорбил спину, глядя на свои сложенные на одеяле руки. Оно, выполненное в маленькую шотландскую клетку песочного оттенка и оттенка абрикосового льда, как и все остальные, было сшито его матерью. Спутанные волосы цвета древесины упали с макушки и шторой занавесили боковые стороны лица Гарри. Он понял: «Конечно. Это был не сон». Со знанием повернул голову влево и обнаружил Марволо, который спал, свернувшись клубком на матраце. Глаза были спрятаны в тени рук. Ночная рубашка собралась на талии множеством складок, а лоскутное одеяло было отброшено в угол у шкафа. Весь прошлый день, с тех пор как этот злобный кот перевоплотился в человека, он до поздней ночи предпринимал бесчисленное количество попыток сесть на колени. В конце концов, у Марволо получилось научиться уверенно сидеть, чтобы не крениться в стороны. Поглощённый усталостью, он лишь подполз к расстеленной на половицах лежанке и в следующую же секунду заснул. Словно ощутив наблюдение, он зашевелился и открыл глаза. Гарри усмехнулся тому, что увидел. Сначала Марволо завозился от неудобства одежды, потянул шею и широко зевнул, после чего высунул розовый треугольник языка и, явно намереваясь вылизать шерсть, оставил длинный след слюны на рубашке. Тотчас опомнился и зашарил глазами по комнате, после чего нашел взгляд Гарри и зло на него зыркнул. Гарри не стал испытывать его терпение: привстав на коленях, он сполз с кровати и машинально схватил палочку. Лили всегда учила его порядку, и первое, что Гарри делал по утрам, — заправлял за собой постель. Поттер произвёл один взмах палочки, после чего с любопытством посмотрел на Марволо. Тот, подобно младшему брату Гарри, с энтузиазмом наблюдал за превращением хаоса в порядок. Прошло не больше пяти секунд, прежде чем кровать была приведена в идеальное состояние: смятая простынь разгладилась, хлопок в подушке равномерно распределился, а взмывшее было в воздух одеяло сложилось пополам и растелилось по всей поверхности матраца. Гордость за свои умения и восхищение в глазах Марволо внезапно прервал серьёзный голос отца, раздавшийся в его разуме: «Статут о Секретности категорически запрещает любое проявление магии в присутствии магглов, даже самое минимальное. Нарушение Статута влечёт за собой немедленное уведомление Министерства магии, а нарушителю грозит судебное разбирательство, Гарри». Он опустил глаза на выглядывающие из-за длинных штанин пальцы ног, невольно вспомнив, как дремал во время этой лекции. Вместе с осознанием своей провинности тревога каплей за каплей разливалась в его жилах. Подняв голову, он обнаружил Марволо, расположившегося сбоку на заправленной кровати. Чёлка была смята во сне, пижама перекручена, а в лице читалась заспанность. Но ясные, как белый день, глаза Марволо глядели с угрозой. Гарри, почувствовав влагу на ладонях, подобно просочившейся через кожу тревоге, попятился назад. — Что? — спросил он в панике. — Ты никому не скажешь! — и решительно добавил, воинственно заглянув в самую пучину насмехающихся глаз. Губы Марволо задвигались. «А то что?» — с ужасом понял Гарри и почувствовал, как волосы защекотали затылок. Он сжал палочку в своей руке, после чего тремя уверенными шагами пересёк расстояние до двери и буднично бросил: — Ах так. Тогда мне придётся рассказать всё отцу, — и в последний раз взглянул на Марволо, который растерянно смотрел на него через плечо. Гарри, произнеся эти слова, опустил ладонь на стальную ручку двери и дёрнул. Однако дверь, будто заклинившая, не поддалась. Несколько попыток — всё безрезультатно: дверь упорно отказывалась открываться. Палочка была уже направлена на дверь, но Гарри, опасаясь снова нарушить Статут о Секретности на глазах у Марволо, заколебался. В этот момент он заметил, что Марволо успел перебраться на другую сторону кровати, находящуюся ближе к нему. И тогда всё встало на свои места. В памяти всплыли обрывки воспоминаний, и все они были о том, как Гарри многократно пользовался магией перед Марволо, когда тот находился в обличии кота и внимательно следил за его волшебством. Как скоро к нему должно было нагрянуть письмо с приглашением в суд? Каждый ли маггл мог обратиться в животное? — Это всё фарс! Я раскусил тебя, Марволо! Ты тоже волшебник, волшебник, как и я! — выкрикнул Гарри, не поверив своим словам. В этот момент светлый антураж комнаты неожиданно заслонился тёмным силуэтом. Это был Марволо, который под стать кошке прыгнул на Гарри, вытянулся во весь рост со сложенными на груди руками, после чего оттолкнулся ногами и поджал их к коленям. Солнечный свет пробивался из-за силуэта, делая и без того мрачное лицо Марволо ещё темнее, словно грозовая туча в летний день. В ту же секунду Гарри почувствовал удар под дых, его мир закружился, а в голове раздался оглушительный грохот. Очнулся он уже на полу, придавленный Марволо. Из губ Гарри невольно вырвались слабые стоны — голова раскалывалась от боли. До ушей донеслось перелистывание бумаги и скрип пера. Он посмотрел прямо перед собой и увидел кружащийся потолок, и тогда в поле его зрения очутилось грозное, безумное лицо Марволо. Он шипел, приподняв верхнюю губу и обнажив острые клыки. В подрагивающих руках находился раскрытый блокнот Гарри, на страницах которого чернилами было выведено: Все три дня, пока я здесь остаюсь, ты держишь рот на замке, Поттер. В противном случае я найду способ, чтобы ты замолчал. Гарри судорожно сглотнул. — Хорошо, — просипел он. — Хорошо, ладно? Теперь слезь с меня, ты, тяжёлый придурок. На колкость Гарри Марволо отреагировал прямо противоположно ожиданиям первого: бешеная искра в его глазах погасла, грозный оскал сменился обворожительной улыбкой. Он с трудом чиркал в блокноте, обхватив перо сразу четырьмя пальцами и уткнувшись в бумагу носом. Закончив, повернул кисть, и тогда Гарри смог прочитать: Договорились.

***

Весь день Гарри не давал покоя Марволо. Тот, научившийся сидеть на коленях, теперь с упрямством больного пытался встать на ноги. Из-за стены, оклеенной бежевыми обоями, доносились хрипы и задушенные стенания, перемежаемые ударами о дощатые полы. Гарри порывался было помочь, но каждый раз останавливался, глуша порыв в «Учебнике по колдомедицине для юных волшебников». Сосредоточение не приходило, строки расплывались в образы родителей. Гарри кусал губы, обещая себе рассказать Лили и Джеймсу, какой злобной сущностью оказался их милый кот. «С милым, возможно, я поторопился», — подумал он, вспомнив жгучую боль от укусов Марволо за пальцы или то, как тот однажды хлестанул его по лицу хвостом, когда хотел есть. Однако Гарри был знаком с Марволо уже достаточно долго, чтобы знать о его отвратительном характере. Именно из-за дрянного характера он и ненавидел саму мысль о том, что, возможно, ему в самом деле нравилось жить с Марволо. Быть может, он слишком быстро привязался к коту, когда впервые начал его кормить. Марволо в силу своей юной комплекции и голодной жизни на улице не мог есть большие порции. Если он был перекормлен, корм сразу выходил обратно. Гарри долго подбирал режим питания для него, совершая ошибки, но Лили помогала лечить Марволо, одновременно демонстрируя ему действие лечебных заклинаний. Несмотря на вздорность Марволо, Гарри проводил с ним много времени. Бывало, кот даже ластился к нему. В один прекрасный день вместо того, чтобы поцарапать ладонь Гарри, Марволо подставился под неё и принял поглаживание, мурлыча от удовольствия. Вскоре стало ясно, что Гарри гораздо ближе к нему, чем Чарли. Младший брат постоянно пытался взять кота на руки, качать его, как младенца, или тянуть за полосатый хвост. Марволо, однако, всегда умудрялся убежать от Чарли. Тот расстраивался ненадолго, после чего, как и положено ребёнку его возраста, находил себе новую забаву. Каким бы непростым и отличным от сородичей ни был характер Марволо, Гарри никак не мог узнать в этом сварливом парне своего питомца. Поведение Марволо стало чуждым, словно он стал другим. Гарри чувствовал злую несправедливость, но вместо того, чтобы оплакивать старые времена, твёрдо решил не мириться с небрежным обращением по отношению к себе: теперь, лишенный своей кровати, он был вынужден спать на полу, когда Марволо властвовал на его большой тёплой кровати; более того, теперь в обязанности Гарри входило полное повиновение, будто бы он взаправду являлся вассалом Марволо. Гарри чувствовал себя униженным: как он мог позволить собственному коту так над собой издеваться? Но в то же время он понимал: если хотел избавиться от Марволо в ближайшее время, действовать нужно было незамедлительно. Пока тот был ограничен в движениях, сколько бы опасности он ни представлял, физически причинить Гарри вред он не мог. Наконец, образы отступили, растворившись в чернильных строках книги. Гарри с облегчением погрузился в чтение, проведя несколько страниц времени в тишине. Тогда он переложил на одну из них тканевую закладку с вышитым гербарием и нарочито громко захлопнул книгу с твёрдым переплётом. Марволо, утерев пот тыльной стороной ладони, с подозрением уставился на него. В ту же секунду Гарри, заметив усталый, измученный вид своего сожителя, сдержал полную предвкушения ухмылку и, улёгшись на пол, укрылся одеялом. Пришлось прождать не один час, когда Марволо свалится с ног на полуторную кровать. Он скоро погрузился в сон, и Гарри подумал, что ему несусветно повезло с тем, что его неприятный сожитель не имел при себе волшебной палочки. Бесшумно отодвинув одеяло, он встал на колени и ползком добрался до двери. Светлые бетонные стены коридора украшали разноцветные картины, купленные у уличных торговцев. Рамки разных размеров и материалов создавали абстрактную композицию на повороте к гостиной. В углу стояли два горшка с высокими растениями, больше похожими на маленькие деревья. Гарри, ступая по деревянным половицам и узорчатым коврам, дошёл до конца коридора и остановился. Коридор, заканчивающийся аркой, открывал вид на часть гостиной. Именно там, на диване напротив кирпичного камина, они когда-то исцеляли ухо Марволо. Гарри поджал губы от досады и, услышав активные разговоры с правой стороны, вышел из тени коридора. Лили и Джеймс, мгновенно заметив его, устремили на него испытующие взгляды. — Молодой человек, разве в такой поздний час вы не должны лежать в своей кровати? — с полуулыбкой произнесла Лили и пригубила чай с фарфоровой фактурной чашки. Джеймс покачал головой, но в его глазах Гарри угадал шутку. Расположив руку аккурат за спиной матери на спинку дивана, он с интересом следил за матчем его любимой сборной команды по квиддичу «Пушки Педдл» против «Сканторпских стрел». На фоне громогласно вещал комментатор матча. Гарри нервно переминался с ноги на ногу, не решаясь подойти к дивану. Наконец, воспрянув духом, он подошёл вплотную к родителям. Переносицу Джеймса тут же очертила глубокая морщинка. — Гарри? — спросил он, вглядываясь в сына. — Мам, пап… Вчера наш уличный кот стал человеком! Этот парень мне совсем не знаком, но, кажется, он действительно Марволо. Я не смог сообщить вам раньше, простите меня! — закончил Гарри, его голос дрожал от волнения. Джеймс мановением палочки отключил звук на телевизоре. Мгновением позже Гарри услышал взволнованный возглас матери: — Как? — спросила она, вскочив на ноги. — Ты не ранен? С тобой всё в порядке? Гарри помотал головой в отрицательном жесте. Джеймс, тоже приподнявшись, положил руку на её плечо, как делал всегда, когда хотел успокоить. — Дорогая, — начал было он, — здесь могло выйти недоразумение. Давайте все не будем делать резких выводов. — Будь по-твоему, Джей, — ответила Лили, её голос не терпел возражений. — Но мы сходим к нему сию минуту. Глубоко вздохнув, Джеймс согласился с предложением Лили, и они втроём отправились обратно в комнату Гарри. На обратном пути он, невольно сомневаясь в правильности своего решения, думал о том, не совершил ли ошибку. Проходя мимо знакомого поворота, Джеймс наткнулся на дверь комнаты старшего сына и, подняв указательный палец, первым зашёл внутрь с выставленной наперёд палочкой. Затем, оглядевшись, жестом пригласил Лили. Гарри же остался стоять в стороне: его не покидало неприятное предчувствие. В тишине и темноте комнаты раздался тихий разговор, и Гарри вздрогнул от неожиданности. Он уже готов был ударить себя по лбу — его родители явно не учли, что их шёпот мог разбудить Марволо. «Зря я их привёл, — подумал Гарри. — Нет, зря я его тогда подобрал!» Но больше всего его поразили вопросы, которые родители задавали самому Марволо. Гарри не выдержал тяготы ожидания и, поддавшись неуёмному любопытству, заглянул в дверной проём. Каково было его удивление, когда взору его предстал не кто иной, как Марволо. Он распластался на полу. Его глаза, полные благоговейного страха, были направлены на Лили и Джеймса. Тут его взгляд скользнул по Гарри, выглядывавшему из-за волевого стана его отца, и он готов был поклясться, что в нём мелькнула угроза. Отец с палочкой, направленной почти на самый нос Марволо, произнёс своим непоколебимым голосом: — Кто ты, и откуда взялся в комнате моего сына? Гарри, подавив страх, вошёл в комнату и затворил за собой дверь. Из палочки его отца струились всплески магии. Марволо безуспешно пытался что-то сказать, но из его рта вырывались лишь бессвязные звуки. — Ты и впрямь Том Марволо Реддл, — постановил Джеймс несколько секунд спустя. Лили, подперев подбородок рукой, задумчиво произнесла: — Он не может говорить? — Похоже на то, — ответил Джеймс. — Не бойся нас, Том. Ты идёшь с нами. С этими словами он проявил заклинание, часто используемое на службе с преступниками. Прозрачные нити обвились вокруг торса Тома, и он, медленно поднявшись в воздух, повис параллельно полу. Джеймс, не отводя палочки от Тома, вышел из комнаты. Парящий Марволо плыл за ним по воздуху. Лили посмотрела на Гарри с удивлением, нежно погладив его по волосам. — Он анимаг, милый, — сказала она. Ох. Гарри почувствовал, как его непослушные брови взмыли вверх, а в голове тотчас предстало изображение отца, перевоплощающегося в оленя. Это случилось лишь единожды, но Гарри корил себя за то, что упустил из виду такую важную деталь. Лили дёрнула за ручку двери, прямоугольник света проник в комнату. — Пошли. Таким образом, они остановились в гостиной. Джеймс расположился на кресле, напротив него, словно пленник, сидел на диване связанный Марволо. Лили села на красное кресло, расположенное слева от отца, оставив единственное свободное место рядом с Томом. Гарри не затруднял себя долгими размышлениями и уселся прямо на ковёр, после чего согнул колени к груди и сгорбился. Чёлка прикрывала глаза, руки покоились на голенях. Он изображал незаинтересованность, но неотрывно следил за Марволо. — Прости за такой приём. Позволь, я помогу тебе, — начал Джеймс, — и ты ответишь на несколько моих вопросов. Гарри с наслаждением наблюдал, как Марволо съёжился на диване. «Заслужил», — думал он с долей обиды. В самом деле вся спесь как будто пропала с лица Тома: оно сделалось ещё бледнее, чем обычно, а глаза виновато потупились. Джеймс проделал сразу несколько взмахов палочки подряд, после чего тот округлил глаза и попробовал заговорить: — Что?.. — только и успел что пробормотать он. Гарри округлил глаза и прислушался. Он впервые слышал внятную речь Марволо. — Отлично, — с усмешкой произнёс Джеймс. — Начнём с первого вопроса. Откуда ты, Том? — Из приюта Вула для сирот, сэр. Холодный баритон одновременно завораживал и отталкивал, гладкий тембр погружал в пучину жизни. Выяснилось, что родители Тома погибли, когда он был совсем молод, — даже года не исполнилось. Всю свою сознательную жизнь он провёл в стенах приюта Вула: волей судьбы они с Чарли оказались возле него, когда забрели в злополучный квартал. Джеймс размеренным тоном задавал вопросы, быть может, немного перебарщивая, но Марволо бесперебойно рассказывал о своём детстве. Лицо его было напряжённым, он описывал чёрно-белую плитку, пресную еду, миссис Коул и её помощниц. Крылья носа раздулись, когда Марволо обозначил самым большим испытанием страшные бомбардировки, нередко выпадавшие на долю Лондона; несправедливую ненависть других детей по отношению к нему. Голос был сиплым — голосовые связки с непривычки перенапрягались. «Дэнни, главарь банды хулиганов, безжалостно издевался надо мной и другими слабыми мальчишками, превращал их дни в ад в тени от глаз смотрительниц. За то, что я был другим, за мою непохожесть на них. Однажды в погоне за мной Дэнни и его приспешники загнали меня в угол приютского коридора. Мне было страшно как никогда. Я думал, что умру от страха, и тогда моё тело начало сжиматься, а кости — ломаться. Забежав за угол, я превратился в кота, и банда Дэнни потеряла меня из виду. Хотел спрятаться, но голод грыз изнутри. Некоторые дети проявляли жалость ко мне, подкармливали тайком, и всё же сотрудники Вула скоро прознали о появлении животного в стенах приюта. Как поймали, так и выгнали на холодные улицы». Под конец изречения Реддла его голос уже совсем хрипел, и Джеймс больше не стал настаивать на продолжении разговора. Лили, как ей было характерно, прониклась историей и молчала, приложив платок к носу. Рот Гарри невольно открылся от изумления: «Если это правда, — подумал он, — то мне его жаль…» Несмотря на приглушённый алым абажуром свет, льющийся из торшеров, вдруг в гостиную проскользнул сквозняк. Гарри поёжился. — Уже час ночи, — заметила Лили, — пора бы ложиться спать. Том, ты сегодня переночуешь здесь. — Спасибо, миссис Поттер, вы очень добры, — ответил Том. Гарри хотелось взвыть от бессилия: почему Марволо не мог всегда быть таким вежливым и послушным, как все остальные дети? Лили вернулась в гостиную, принеся одеяло, а Джеймс колдовал палочкой. Отец редко произносил заклинания вслух, а если и произносил, то очень тихо. Гарри решил, что обязательно расспросит его об этом позже. — Спокойной ночи, Том, — бросила Лили, удаляясь. — Пойдём, Гарри. — Да, мам, — пробормотал Гарри, в упор взглянув на Марволо. Тот уже расположился на диване, укрывшись одеялом до носа и опустив голову на подлокотник. Родительские шаги затихли, и Гарри понял, что Лили и Джеймс поднялись в свою спальню. Он больше не боялся: отец предпринял меры, чтобы Марволо не мог причинить ему вреда. Заняв место отца, Гарри обратился к Тому: — Я хотел узнать… Почему ты так зол на меня? Я что-то тебе сделал, Марволо? Том хранил долгое молчание. — Нет, — ответил он наконец. То ли из-за хриплого голоса, то ли Реддл в самом деле хотел добавить что-то ещё, но предложение звучало незаконченным. Обеспокоенный Гарри подождал ещё некоторое время. Тогда он понял, что большего от Тома не услышит, встал, развернулся и ушёл в свою спальню. И, забравшись в холодную кровать, окончил свой день тревожным сном.

***

Несколько дней тянулись в мирном затишье. Марволо временно поселился в гостиной. Вместо того, чтобы досаждать Гарри, он проводил много времени, беседуя с его родителями. Но даже так Поттер не испытывал радости при виде Тома в их доме и, поддерживая инициативу Чарли гулять во дворе, до вечера дышал свежим воздухом. Они с братом придумали играть с искусственными моделями волшебных мётел. И всё равно, бросив случайный взгляд на окно, Гарри увидел Тома поблизости с его отцом и с раздражением отвернулся. — Будем с тобой вместе летать потом, — пообещал Гарри Чарли. Среди кустарников и высокой травы порхали бабочки. Чарли, держа в руках стеклянную прямоугольную банку, пытался поймать хотя бы одну и радостно прыгал по всему периметру двора. В таком ленивом темпе прошёл час. Гарри практически не вспоминал о Томе, мысли о котором расстраивали его, и целенаправленно уделял всё внимание Чарли. Вместе братья даже сумели словить бабочку с ярко-голубыми крыльями. Она билась о стенки стеклянной банки, пока Гарри не уговорил Чарли отпустить её. Ничего не предвещало беды до тех пор, пока в Чарли не проснулось любопытство. — А где котик? — спросил он. — И мальчик в нашем доме — это твой длуг, Гал-ли? Поттер растерялся, судорожно пытаясь придумать отговорку. Чарли был ещё ребёнком, и Гарри понимал, как сильно он расстроится, узнав, что котик больше не вернётся. — Не совсем, — ответил он на последний вопрос. — Прости, Чарли, мы отпустили кота. Его хозяева нашлись. — Жаль, — просто сказал Чарли и скорчил мину. — Я свожу тебя в магический зоопарк следующим летом, — предложил Гарри, лицо брата посветлело. — А Марволо было суждено найти свой дом, — добавил он уже почти шёпотом больше для себя, чем для Чарли, попрощавшись с воспоминаниями. Солнце было высоко в зените, когда Лили, выглянув из окна, подозвала их на обед рукой. Гарри любил жизнь в Годриковой Впадине: тишина, зелень и полуденное небо приводили его в чувство. Под аккомпанемент мелодичного пения птиц они прошествовали через гостиную на кухню. Гарри подождал, пока сядет Чарли, после чего уселся рядом с ним и пододвинул стул ближе к столу. Однако напротив него оказался не Джеймс, как обычно, а Том. В этот момент отец расположился во главе стола, а Лили — напротив него, в конце. На обед в роли горячего подавался пастуший пирог, а в роли десерта — черничный пудинг с карамельным соусом. За столом царила уютная атмосфера. Лили и Джеймс вели непринуждённую беседу, Чарли напевал себе под нос, а Марволо и Гарри молча ели. У Гарри пропал аппетит, пюре не лезло в горло. Марволо же ел аккуратно, даже слишком аккуратно, словно и не был котом целый год. Плечи его были расправлены, и было видно, что он уже научился контролировать своё тело. «Как быстро», — подумал Гарри с лёгким раздражением. В этот момент заговорил Джеймс. — Гарри, Чарли, — начал он, и Гарри нервно проглотил ложку пюре. — Мы с Лили о многом говорили сегодня и приняли важное решение. Мы надеемся, что вы поддержите нас в нём, — и сделал паузу. — Мы решили усыновить Тома. — А если мы не хоти… — Я хочу! Ещё один блатик, — перебил Чарли. Гарри сжал челюсти до боли. — Гарри, послушай своего брата. У Тома тяжёлая судьба, а у нас есть средства, чтобы подарить ему то детство, которого он был лишён. — Вы меня даже не выслушаете? — прошипел Гарри, слова вырывались из него с горечью. — Гарри Поттер, следи за своим тоном. Пойми, Том уже прижился в нашем доме… И потом, разве вы не ладили? — Это вы меня поймите! — воскликнул Гарри. — Он опасен, и я не хочу его даже видеть! Джеймс разочарованно произнёс: — Вот уж чего мы не ожидали, так это то, что ты будешь таким капризным, Гарри… Ты ещё совсем ребёнок. Гарри больше не мог выдерживать этого фарса. Он вскочил, оставив недоеденное пюре, и бросился на второй этаж, громко стуча по ступеням. — Позже ты поймёшь… Прости, Том, Гарри обычно не ведёт себя так… — доносилось ему вслед, но он заткнул уши ладонями, не желая никого и ничего слышать.

***

В глубине души Гарри надеялся, что забастовка, которую он объявил, заперевшись в своей комнате, заставит родителей одуматься. Он представлял, как спустя время они все вместе посмеялись бы над этой шуткой. Лили несколько раз заглядывала к нему, интересуясь его самочувствием. «Ты, правда, так расстроен?» — спрашивала она. Но к тому моменту Гарри уже отказался от идеи убедить родителей в своей правоте. Конечно, он был рассержен их решением, принятым без его ведома, однако больше всего его расстраивало то, что родители выбрали Тома, а не его. В таком случае, раз Лили и Джеймс так отчаянно желали взять бедного бродяжку под опеку, — воля их. Однако его деланное равнодушие длилось недолго. На следующий день, будто поставив точку в своём намерении, родители объявили, что стали официальными приёмными родителями Тома. Хуже этой новости была только другая: теперь Гарри снова должен был жить с Марволо. Ведь свободных комнат в доме больше не было, а селить нового члена семьи в гостиной никто не хотел. В и без того крошечную комнатушку Гарри поставили вторую кровать, принадлежащую Тому. Глядя на неё, он представлял кровожадное лицо Марволо в духе американских хорроров и свою безрадостную кончину. Было в этом всём и нечто утешительное для Гарри. В одну из ссор, которые стали случаться всё чаще в доме Поттеров, когда он напрочь отказывался жить с Марволо, заявляя: «Я лучше с Чарли поживу» — Джеймс предложил обучить его некоторым защитным заклинаниям. — Чарли нужно пространство, он ещё маленький, — сказала Лили решительно. — А Тому тоже десять, как и тебе. Вы же мальчишки, непременно подружитесь. Гарри слушал лекцию Джеймса с необычайным вниманием, записывая каждое заклинание в свой искорёженный блокнот. Он жаждал освоить их все уже сегодня. Многие заклятия оказались непростыми, требовали большего мастерства во владении магией. По итогу Гарри удалось лишь наложить чары неприкосновенности на свой сундук. Отец, видя его старания, закончил остальную работу над его комнатой и пообещал предоставить для следующей тренировки новый реквизит. Ещё одна ночь прошла в тревожном ожидании, и Гарри не сомкнул глаз в лунном свете, ожидая нападения. Однако оно всё не приходило. Минула неделя. То ли Марволо прятал коварные планы, то ли не собирался воплощать свои угрозы в явь. Он вёл себя угодливо и наигранно ребячески перед родителями, а в их отсутствие становился угрюмым. В один день, когда Гарри снова не спалось, он услышал ворочание со стороны Тома и перевернулся с одного бок на другой, чтобы увидеть источник звука. В следующий момент он закричал и забился в воздухе, как сумасшедший. Гарри тотчас вскочил, запутавшись в складках одеяла, и оказался возле Тома. — Отпустите, — судорожно шептал тот, движения не прекращались ни на секунду. Лоб был покрыт испариной, брови, словно в большом страдании, были сложены домиком. Гарри быстро наполнил кружку водой и поставил её на пол. Он положил руки на плечи Тома и начал его трясти. — Марволо, — шептал он громче, — Марволо! Кулак Тома пролетел мимо лица Гарри. Наконец, он очнулся, его грудная клетка вздымалась в бешеном ритме. Мурашки пробежали по коже Гарри от страха, предчувствуя, что произойдёт, когда Марволо полностью придёт в себя. Он подал Тому кружку, из которой тот сделал несколько глотков. К удивлению Гарри, Том, словно не предполагая, кто перед ним стоял, уткнулся лицом в его живот. Дрожь в теле постепенно стихла, и он снова погрузился в беспамятство. Гарри посмотрел вниз. Лицо Марволо, прижавшееся к его ночной рубашке, было умиротворённым. Ровное дыхание отпечатывалось на коже. Гарри осторожно отцепил его руки и поторопился вернуться к своему спальному месту.

***

Гарри ещё не раз становился свидетелем ночных кошмаров Марволо и, будучи не в силах сопротивляться своей привязанности, спешил успокоить его. В конце концов, он осознал свои сложные чувства к сводному брату и смирился с ними. А Марволо, в свою очередь, тихо наблюдал за ним, не предпринимая ни нападений, ни попыток к сближению. Ссоры в доме прекратились, между Гарри и родителями воцарилось прежнее взаимопонимание. Лето подходило к концу, дождливое первое сентября открывало осень. Марволо восстановил способность ходить, но в его движениях сохранялся особый стиль. Лили часто шутила: «Мне бы твою кошачью грацию, Том», — на что Джеймс, смеясь, отвечал: «Ты и так прекрасна, дорогая». Появление Тома в их доме будто снова раздуло пламя страсти между Лили и Джеймсом, которое было особенно ярким в их школьные годы. Гарри, анализируя прошедшее лето, понял, что оно действительно выдалось интересным. С началом осени Джеймс с воодушевлением занялся обучением Гарри, привлекая к процессу Чарли, когда они повторяли уже изученные, простые заклинания. Кроме того, теперь и Марволо учился магии. В один октябрьский вечер Гарри, Джеймс и Марволо отправились на Косую Аллею. Хэллоуин был уже на носу, поэтому все маги в остроконечных шляпах вышли на улицу. Всю узкую мощёную дорогу между магазинами украшали треугольные гирлянды с чередованием чёрного и оранжевого цветов. На стенах висели факелы, словно сошедшие со страниц средневековых книг. Палочка, которую выбрал Марволо, удивительным образом оказалась родственной Гарри. Длиной тринадцать с половиной дюймов, она была сделана из тиса с сердцевиной из пера феникса. Занимаясь с Марволо, Гарри наконец понял, как тот так быстро обрёл контроль над своим телом. Он был настоящим перфекционистом, если не сказать педантом в вопросе обучения. Но, несмотря на это, он спокойно относился к своим ошибкам, и Гарри больше не пугало его поведение. Часто в перерывах между уроками Гарри видел, как Марволо и Джеймс беседовали за чаем. Хоть Марволо и умел строить чарующую идиллию в общении с людьми, Гарри больше не казалось, будто он притворялся. Казалось, Том обрёл, если не счастье, то спокойную жизнь, свободную от бомб и детских нападок. День, когда выпал первый снег, ознаменовался поразительными успехами Марволо в анимагии. Гарри не сомневался, что в душе Марволо всё ещё таился страх после того годичного превращения, и всё же он смог пересилить свои страхи и выпустить когти из рук. Снег тонкой вуалью покрывал дороги, тая на коже и оставляя приятную прохладу. Снежинки растворялись на коже. Нос Гарри покраснел от холода, но на аристократическом лице Марволо сияла счастливая улыбка. Скоро наступил день рождения Тома. Он скрывал свою дату, отмахиваясь от расспросов, но всё же спустя несколько месяцев проговорился. К несчастью для Гарри, план Лили по выяснению этой даты был реализован через него. «Не будет никаких подозрений, если именно ты спросишь у Тома про его день рождения — вы особо не общаетесь. Стой, почему вы до сих пор не общаетесь?..» — вспоминал Гарри слова матери. Гарри пришлось не только выпытывать у Марволо дату его рождения, когда тот уже почти метал молнии из глаз, но и выбрать достойный подарок. Проведя два часа в раздумьях, он остановился на змее, которую вручил ему в тот же день. Сначала Марволо, казалось, не оценил подарок. Однако со временем стал проводить много времени со змеёй, дав ей имя Нагини. Взаимоотношения между Гарри и Марволо стали чуточку теплее, но оставалось ещё много над чем работать. Гарри стремился понять Марволо, когда тот почему-то избегал его. В тот же день, когда Том получил своё письмо в Хогвартс, он, никому его не показывая, зачитал его за завтраком. Затем поделился радостью с Чарли, а потом многократно перечитывал письмо Лили и, возможно, себе самому. В любом случае больше никто не видел этого письма. Тем не менее, когда настало тридцать первое июля — день рождения Гарри, — он весь день прождал своего письма. Оно сильно задержалось, придя только под вечер, и страх, что Том поедет в Хогвартс, а он останется дома, не раз посещал его. Прошёл почти год со знакомства Гарри и Марволо. Конечно, официальное знакомство состоялось чуть позже и было совсем не таким, каким он мог бы себе когда-нибудь представить. Тем не менее он ни на что не жаловался, с гордостью приняв подарок судьбы в виде сводного брата. Тогда Том преподнёс ему свой гигантский подарок, которым оказалась белоснежная полярная сова. Гарри, застыв от её чарующей красоты, немедленно назвал её первым именем, пришедшим на ум, но казавшимся таким подходящим. — Хедвиг, — сказал он. Перед отъездом в Хогвартс Гарри и Марволо вновь посетили Косую Аллею, чтобы докупить необходимые школьные принадлежности. Оказалось, что за период их негласной подготовки к школе они полностью освоили программу первого курса, поэтому Лили и Джеймс решили купить учебники и для второго курса тоже. На платформе среди толп провожавших друг друга волшебников Чарли долго не хотел отлипать от Гарри, но тот, опустившись на корточки и глядя ему в глаза, пообещал привезти из Хогсмида вкусные угощения. Гарри знал, что ученикам его возраста не разрешено посещать деревню, но кто сказал, что он достанет сладости своими руками? Марволо хмыкнул на его слова и первым направился к красному, окутанному дымом паровозу. Толпы студентов и заполненные наполовину купе разъединили их. Гарри занял ближайшее свободное купе, где уже сидели рыжий высокий мальчик и девушка с пышными волосами, напоминающими еловые ветви. Гарри был рад наконец-то поговорить с другими волшебниками. Рон и Гермиона удивились магическим познаниям Гарри, когда тот смог за несколько минут отыскать Тревора, лягушку Невилла Лонгботтома, в пространстве длинного поезда. К моменту, когда первокурсники добрались до древних стен Хогвартса, украшенных тяжеловесными картинами, Гарри уже обрёл некоторую известность. Краем глаза он отметил, что Марволо тоже обзавёлся новыми знакомыми: белобрысый мальчик и два пухлых, похожих друг на друга студента стояли рядом с ним. Прежде, чем Марволо смог бы уличить его внимание, он отвлёкся на подозрительно знакомые рыжие головы, которые выглянули из-за стола, как он сразу узнал, Гриффиндора. Тогда профессор Макгонагалл сопроводила их в Большой зал и стала спустя длинную торжественную речь директора Альбуса Дамблдора по очереди вызывать первокурсников на табурет. Разные факультеты ни чуть не огорчили Гарри. Более того, он предполагал, что они с Марволо никак не смогут попасть в один дом, и втайне радовался этому — уж слишком непохожими они были и вряд ли смогли бы когда-нибудь найти общий язык.

***

Гриффиндор встретил Гарри бурей радостных аплодисментов. Харизматичный и уверенный в себе, он быстро завоевал авторитет на факультете, очаровал сокурсниц и нашёл единомышленников. Ещё даже не подозревая, что эти первые знакомства перерастут в неразлучную дружбу, которая пройдёт через все таинственные закоулки замка. Внезапно, вопреки строгому уставу, Гарри попал в сборную Гриффиндора по квиддичу. Его неожиданный талант, проявившийся в роли ловца, привлёк к нему ещё больше внимания — как к учащемуся на первом курсе и сыну охотника Джеймса Поттера, чьи заслуги были отмечены особой наградой в Зале Наград. Гарри был объектом восхищения и зависти, и он пользовался своей популярностью: девушки кокетничали с ним, а соперники с других факультетов были вынуждены молча завидовать. Проводя хулиганские будни, полные безделья, вместе с Роном и Гермионой, Гарри, конечно, не забывал и об учёбе, но всегда находил способ отвлечь подругу от её учебника по Чарам. Первый матч — Гриффиндор против Слизерина — обещал стать легендарным. Против Гарри на позиции ловца выступил четверокурсник Теренс Хиггс, ловкий и быстрый игрок, чья слава задолго предшествовала Гарри. В тот ясный день, когда солнце не омрачало ни единое облако, трибуны переполнились, и студенты с волнением ожидали начала битвы. Споры и ставки о предстоящем матче звучали из каждого тёмного уголка замка накануне, и теперь вся их концентрация собралась в одном месте. Соревноваться с Хиггсом оказалось непросто — Гарри никогда прежде не играл в полноценный квиддич. Прошло всего три командные тренировки, и он только недавно освоил свою тактику. В конце концов, когда Хиггс стал стремительно догонять снитч, окутанный порывом ветра, Гарри осознал: чтобы победить, понадобится проявить хитрость и смекалку. Золотой шар озарял небо и стремительно летел вдаль, завлекая Гарри за собой. Он ринулся в погоню, пронзая воздух над трибунами и лавируя между деревянных балок. Хитрость сработала — снитч, разгоняясь с бешеной скоростью, сшибал балки на своем пути. Гарри, увеличивая скорость в арифмантической прогрессии, опередил Хиггса, которому теперь пришлось повторять весь его зигзагообразный маршрут. Не успел он обрадоваться, схватив снитч, как под шум ликующей толпы потерял управление и проехал древком прямо по газону. Метла стала разбиваться в щепки, и к моменту, когда от неё ничего не осталось, Гарри уже вращался кубарем по полю. Красные шарфы Гриффиндора и зелёные Слизерина колыхались в едином порыве, и, быть может, матч был поистине захватывающим: даже змеи, забывшись, начали аплодировать победителю. Гарри не мог по-настоящему насладиться победой — чудовищная боль распространялась по его ноге и окутывала всё тело. Когда он потерял сознание, оказалось, что его нога была сломана. Проснувшись в стенах больничного крыла, Гарри испытал смешанные чувства. Боль была мучительной, но его окружали любовь и забота. Тумбочка была завалена подарками, на ней едва хватало места, а до самых дверей тянулась дорожка из красно-розовых валентинок. Морщась от боли, он поднялся и взглянул на гипс на своей ноге. — Ну и ну, — раздался знакомый голос. — Кто проснулся. Летать аккуратнее не учили? Гарри резко обернулся. Марволо, сложив руки на груди, стоял у окна, закрывая его собой и опираясь плечом о стену. — Какая тебе разница? — бросил Гарри, его настроение было испорчено. — Завидуешь, что не твой факультет победил? В последний раз пусть и вынужденно, но они общались около двух месяцев назад. Возможно, его попытки найти точки соприкосновения с Томом были несколько наивны, но раньше Гарри искренне стремился понять его. В конце концов, он не хотел иметь дела с тем, кто, похоже, никогда не воспринимал его всерьёз. Гарри знал, что факультет змей был полон тайн и сплетен столь запутанных, что волшебник, не вовлечённый в них, никогда не распутал бы эту паутину лжи. Тем не менее Том не отставал от него: он мгновенно взлетел на вершину рейтинга лучших волшебников на потоке, обойдя даже всезнающую Гермиону. Хорошо, что никто не знал о том, что Гарри — сводный брат Марволо. В противном случае ему наверняка приклеили бы ярлык «ленивого спортсмена», а может даже хуже. «Если не уже», — мелькнула мрачная мысль в голове Гарри. Марволо скептически изогнул бровь и монотонно произнёс: — Всего лишь беспокоюсь за Драко. Он ждёт реванша, так что потребовалось проверить, живой ли ты. «Уже Драко?» — подумал он. Губы Гарри скривились в злой усмешке. — Вали туда, откуда пришёл, — отрезал он, демонстративно закрыв глаза. Гарри не ожидал, что в следующий момент о высокие белые стены больничного крыла отразится эхо твёрдых шагов, направляющихся к выходу в коридор замка. Он даже приоткрыл глаз, но силуэт Марволо растворился в дверном проёме. На следующий день, едва мадам Помфри разрешила Гарри покинуть больничное крыло, как вместе со славой на него обрушились первые неприятели. Как на зло, первой парой поставили Зельеварение, а профессор Снейп по неясным причинам невзлюбил его с самого начала года. — Гарри, опаздывать на такой важный предмет — преступление, — поторапливала его Гермиона. Потому он, не успев толком позавтракать, спешно заворачивал сэндвичи в салфетки и складывал их в сумку. Последний сэндвич он запихнул прямо в рот и зажал его зубами. Именно в этот момент к нему подошёл Малфой вместе со своими прихвостнями. — Ты ведёшь себя по-плебейски, Поттер. Что и следовало ожидать от неправильно выбранной компании, — процедил он, высокомерно оглянув Рона и Гермиону. Слова Малфоя, очевидно, направленные на то, чтобы задеть Гарри, достигли свою цель. Он намеревался было грубо ему ответить, но вдруг вспомнил вчерашний день и украдкой бросил взгляд на стол Слизерина. Все обладатели зелёных галстуков наблюдали за стычкой двух домов, в том числе и сам Марволо. Гарри поймал его взгляд и неприязненно сощурил глаза, всё ещё держа сэндвич с тунцом во рту. — Посторонись, — решительно сказал Рон, заметив затруднительное положение Гарри, и буквально пробился сквозь трёх слизеринцев. Гермиона схватила Гарри за руку, и их троица быстро покинула Большой зал.

***

Возможно, реши Гарри разобраться с Малфоем с самого начала, сейчас он не испытывал бы большие затруднения от его высокомерных заскоков. Будучи глубоко убеждённым, что виной всему был Том, он не имел возможности предъявить брату за устроенную было травлю, так как с эпизода в больничном крыле они больше ни разу не оставались наедине. Приходили письма от родителей, в которых мелькали беспокойства за его травмы, поздравления с победами в матчах, просьбы одеваться теплее и неизменное «передавай привет Тому». Гарри не сомневался в том, что Лили отправляла письма и Марволо, в которых наверняка писала «передавай привет Гарри» или что-то в этом духе. Когда ожидания родителей об их дружбе рухнули, они словно с новой силой стали пытаться подружить их. Кубок школы, сияющий золотом, стоял на преподавательском столе и напоминал гриффиндорцам о своём триумфе. Прощальный пир, наполненный смехом и шутками, был последним аккордом первого года в Хогвартсе. Гарри, Рон и Гермиона, перешедшие на второй курс, с ностальгией вспоминали шумные уроки, забавные проделки и нелепые промахи. — Знаешь, Гарри, сначала ты показался мне немного хвастливым, — признался Рон, — но потом я понял, что ты добродушный простак. Гермиона сказала: — О, Рон. А вспомни, как на второй Травологии ты увидел крошечного паучка и завопил на всю оранжерею, как девчонка, — и рассмеялась. — Гермиона! — покраснел было Рон и забегал глазами вправо-влево. — Не было такого. — Ещё как было… Марволо, став лучшим учеником первого курса однажды, будто бы вцепился в это звание и не отпускал его до самого конца. Директор не забыл прокомментировать его заслугу, подчеркнув исключительное упорство Тома, после чего, обратившись ко всем студентам, посоветовал не расслабляться — ведь впереди их ждали только большие приключения. Лето в Годриковой Впадине прошло мимолётно. Гарри погрузился в работу, с головой уйдя в написание эссе и оттачивание заклинаний, которые предстояло освоить на втором курсе. Джеймс, занятый делами Министерства, больше не обучал их, и у Гарри пропал повод лишний раз пересечься с Марволо. Их встречи ограничились лишь общими трапезами, и каждый держался строго на своей территории.

***

Гарри, казалось, по-настоящему любил лето. Каждый год он стремился сделать его незабываемым, перебирая в памяти прошлые приключения и выдумывая новые. На конец его пятого года обучения, когда золотое трио стало шестикурсниками, у него впервые возникло иррациональное чувство тоски по родным каменным стенам. «С чего бы?» — недоумевал он, ведь всё ещё являлся учеником Школы Чародейства и Волшебства. Однако мысль о том, что осталось всего два года, прежде чем ему так или иначе пришлось бы покинуть Хогвартс, давила тяжёлым камнем на сердце. Жаркий июль только начался, когда Гарри уже переписывался с друзьями. В своём письме он поделился странной тоской по ним, его лучшим друзьям, и Хогвартсу. Ответное письмо Рона, не заставившее себя долго ждать, как нельзя сильно обрадовало его. Гениальный друг, отличавшийся стратегическим мышлением, придумал, как убить двух зайцев одним выстрелом. — Поезжай в «Нору», — прочитал Гарри шёпотом и улыбнулся. — В Хогвартсе устраивают прощальный пир, а мы — прощальную вечеринку. Я отошёл спросить у Джинни, и да, друг, она согласилась. Сказала, что попробует уговорить Симуса. Герми очень переживает за поступление в академию ментальных искусств, но не волнуйся, мы сможем договориться. Эх, Гарри, знал бы ты, чего мне это стоит. Будь готов, что, возможно, в следующем году я не смогу слоняться с тобой без дела у заброшенного трактира «Кабанья голова». Гарри без единого сомнения настрочил согласие, после чего вручил письмо Хедвиг, которая тут же вспорхнула крыльями и улетела. Он спрятал перо и склянку с чернилами в выдвижной ящик стола, встал из-за него и посмотрел на себя в зеркало. Густые волосы на затылке торчали в разные стороны. Попытавшись привести их в порядок, Гарри вдруг увидел перед собой образ Джинни: длинные рыжие волосы и круглые светло-карие глаза. «Джинни…» — прошептал он, сжав кулак от досады. Он отправил Патронус, в котором сообщал о предложении лучшего друга погостить в «Норе», и дождался ответной Лани матери. «Конечно, Гарри! Повеселись, только смотри там, без сливочного пива!» Гарри неловко почесал затылок — зная Рона и близнецов, он был уверен, что сливочное пиво будет в изобилии. Август выдался необычайно жарким, и Гарри пришлось переодеться в широкую бордовую футболку и чёрные спортивные шорты. Пользуясь отсутствием Марволо, который предпочитал занимать большую кладовку, куда даже Чарли не заходил, он спокойно завершил свои сборы и спустился к камину. Там Гарри, неожиданно встретившись со взглядом Тома, резко выпрямился и прошествовал к камину. Взяв горсть Летучего пороха из чёрной чашки с золотой каймой, он произнёс: — Нора, — и, распылив порох, исчез в зелёном пламени. В следующее мгновение Гарри оказался перед домом семейства Уизли, с крыльца которого выбежал Рон и поприветствовал его. Впервые он побывал в гостях у Рона ещё на первых рождественских каникулах, после чего не упускал возможности навестить друга каждое лето. Он полюбил несколько неряшливые, но уютные коридоры, которые пестрели красными и рыжими цветами. Когда Рон отвёл его в свою комнату, где Гарри всегда ночевал, когда приезжал гостить, из комнаты поблизости вышли Гермиона и Джинни. Гарри, поздоровавшись с подругами, подмигнул Джинни, которая моментально залилась краской. Рон небрежно толкнул его в бок и беззлобно сказал: — Эй, моя сестра ещё слишком молода, друг! Чердак «Норы», обычно служивший местом проведения шумных вечеринок, сейчас пустовал. Каждый в Хогвартсе, кто имел глаза и уши, знал: самые лучшие тусовки устраивались Фредом и Джорджем Уизли. Будучи признанными весельчаками, но безнадёжными разгильдяями, они часто валяли дурака на парах и устраивали над всеми подряд розыгрыши. Преподаватели прощали выходки близнецов за незабываемые праздники, которые те организовывали. Гарри, заглянув за угол, встретился с широкими улыбками Фреда и Джорджа. — Привет, Гарри! — хором прокричали близнецы. — Привет, Фред. Привет, Джордж, — ответил Гарри, хитро прищурившись. — Какая программа развлечений на сегодня? — О, наши секреты мы не раскрываем! — хором засмеялись близнецы и скрылись за поворотом. Гарри спустился вниз, где его уже ждали Молли и Артур Уизли. Тёплая атмосфера дома окутывала его, как уютный плед. Молли, засияв, обняла Гарри, а Артур тепло пожал ему руку. — Гарри, дорогой, как мы рады тебя видеть! — воскликнула Молли. — Присаживайся, Гарри, — сказал Артур, указав на стул. — Обед уже готов. Мать Рона, как ей было свойственно, накрыла целое застолье к его приходу. Гарри испытал некоторую неловкость, но отвлечённые разговоры, наполненные смехом, и ароматный запах жареной курицы заставили его расслабиться и почувствовать себя как дома. Фреда и Джорджа не было — они наверняка готовились к вечеринке. Как всегда, близнецы не позволили никому помочь, желая устроить настоящий сюрприз. Никакие просьбы не могли сломить их решимость сохранить тайну. За окном темнело, в доме горел жёлтый свет. Стрелки часов приближались к девяти вечера, и гостиная начала оживать. Среди приглашённых уже сидела Джинни, одетая в алое платье с блестящими пайетками, и, к вящему неудовольствию Гарри, её приятель Симус Финниган, облачённый в клетчатую рубашку и джинсы. Рон и Гермиона весело шутили и разговаривали. Его подруга просто блистала в этом изумрудном платье с закрученными в пучок волосами. Гарри был благодарен своему лучшему другу за то, что тот любой ценой был готов и смог уговорить Гермиону. В это время Фред и Джордж, неизменно одетые в костюмы, больше похожие на аляпистые мантии Дамблдора, уже успели разыграть парочку гостей. В один момент Гарри потерял Рона из виду. Когда рыжая макушка снова показалась в двери, в гостиной повисла тишина: за ним следовало три фигуры. Дафна Гринграсс в изящном чёрном платье с глубоким декольте, Драко Малфой в строгом костюме тёмно-синего цвета и… Том Реддл, одетый в классическую белую рубашку и чёрный приталенный жилет. Никто не смел нарушить воцарившееся было неловкое молчание. — Гарри… — пискнул Рон, лицо его было белее обычного. — Мне пришлось… — Где музыка, где сливочное пиво? — перебила его Дафна, с едва заметной усмешкой подправив макияж губ. — Это и есть знаменитые вечеринки Уизелов? — Что они здесь забыли… — прошептала Гермиона, спрятав рот за ладонью. — Понятия не имею, — сказал Гарри, нахмурившись. — Очень интересно. В этот момент заговорили близнецы, голоса их слились в один, почти неразличимый. — Все гости собрались… — Значит, вечеринка начинается! По щелчку пальца Джорджа старинная люстра, висевшая над столом, превратилась в диско-шар, осыпав стены разноцветными световыми кругами. Фред со смехом включил радио, из которого полилась чарующая мелодия «In the Mood» Гленна Миллера. После чего стянул со стола скатерть, за которой чудесным образом появились закуски: хлеб с маслом, пикули и картофельные чипсы. Отдельно стояли бутылки сливочного пива. Вскоре Рон неуверенной походкой вернулся к Гарри и Гермионе. — Простите, — пробормотал он, еще раз бросив взгляд на слизеринцев. — Это всё дела Фреда и Джорджа, а я в них обычно не суюсь. — Ничего страшного, Рон, — успокоила его Гермиона и, наклонившись к нему, улыбнулась. Гарри перевёл глаза на танцующую толпу. Его внимание было сильно расфокусировано, а мелодия проходила мимо ушей. В надежде отыскать среди нарядных волшебниц и волшебников Джинни его взгляд цеплялся за Марволо. Тот вёл разговор с Малфоем, лицо его было непроницаемым. — Рон, — шепнул Гарри, не отрывая взгляда от спины Марволо. — Пойдём за пивом. — Уже за пивом? Ребята, — упрекнула их Гермиона, растянув последнюю гласную. — Ладно, тогда я с вами. Просто прослежу, чтобы вы не напились. — Всё будет хорошо, Гермиона. Мы же отдыхаем. Учебники остались дома, а в «Норе» существует только отдых и хорошая музыка. — У Фреда и Джорджа действительно хороший вкус… — ответила она. У стола с закусками Гарри взял бумажный стакан в красный горошек и щедро налил сливочного пива, после чего разом опрокинул в себя. Его родители не пили алкоголь, не курили магические специи, поэтому Гарри не был склонен к вредным привычкам и пить по большому счету не любил. В спальной комнате Гриффиндора часто прятали заначки, быть может, как и в общежитии любого другого дома. Даже так Гарри лишь единожды выпивал с Роном, когда адреналин от нарушенных правил бурлил в крови. К тому моменту, когда они спорили с тем, какая команда по квиддичу победит в предстоящем международном матче, прошло не меньше шести песен. Перед глазами начинало плыть, и Рон, гораздо более опытный в вопросе алкоголя, отнял у него последний стакан. — С тебя довольно, дружище, — сказал он, — потом «спасибо» скажешь. Гарри не стал спорить — силы ушли, растворились в пьянящем тумане, оставив лишь пустоту. Ничего не радовало, ничто не зажигало искру, даже Джинни, которая всегда могла вернуть его к жизни, сейчас казалась далекой и недоступной, подобно луне. Она кружилась в танце, плечи волновались в такт музыке, а Финниган едва заметно проводил рукой по её талии. — А сейчас… — внезапно прозвучал голос Фреда через Сонорус. — Настало время игр! — закончил Джордж, надев розовые очки в форме жаб. — Итак, собирайтесь в круг. Да-да, все в круг. Мы с Фредом тоже скоро присоединимся. Из-за небольшого количества людей круг получился тесным. Слизеринцы с большой неохотой встали рядом с гриффиндоцами. Гермиона и Рон расположились по бокам от Гарри, что немного успокоило его — особенно тогда, когда напротив стоял Марволо. Гарри опустил взгляд в пол, задаваясь разными странными вопросами: интересно, насколько в этот момент были растрёпанными и некрасивыми его волосы, щёки пунцовыми, а глаза хмельными? Да и к тому же даже Рон щеголял в атласной мантии с рюшами, в то время как Гарри в одной футболке и шортах смотрелся явно неуместно. Тем временем близнецы спрыгнули со стульев и вклинились в круг. Казалось, все кроме Гарри с нетерпением ждали начала игры. На полу среди золотистого конфетти лежала гора пушистых подушек. Следуя указаниям близнецов, гости дружно сели на пол, устроившись на мягких подушках. Гарри выбрал для себя красную подушку, небрежно бросив её на пол. Он сел на один угол, скрестив ноги по-турецки, а противоположный угол подушки задумчиво крутил в руках. — Сегодня мы сыграем в старую добрую игру, в которую играли наши — и ваши — родители, — объявил Джордж с широкой улыбкой, продемонстрировав пустую бутылку из-под сливочного пива. — Она получила название «Бутылочка», потому что для неё нужны лишь люди и любая бутылка. Крутим по очереди, и тот, на кого покажет горлышко, должен поцеловать крутящего. До него не сразу дошёл смысл игры. Спустя долгую, молчаливую секунду, когда снова раздались громкие голоса, он бесконтрольно бросил взгляд на Марволо, который, как ни странно, тоже смотрел на него. «Мерлин! Как мне целоваться при этом… индюке!» — завопил голос в голове Гарри. Неподвижное лицо сводного брата больше всего выводило его из себя. Ни один мускул не дрогнет, скрывая за собой малейшее проявление эмоции. До такой степени, что злость Марволо стала благодатью, а редкая улыбка — драгоценным подарком. По правде, Гарри никогда не удавалось разгадать мысли Марволо. Ни сейчас, ни когда-либо. Он чувствовал себя ужасно, ужасно безнадёжным. Погружённый в мрачные раздумья, он очнулся лишь тогда, когда очередь дошла до него. Рон стирал с губ розовый пигмент, подозрительно похожий на помаду Гермионы. Гарри, сжав в руках коричневую бутылку, вспылил. «К мордредовой матери!» — подумал он и со всей силы раскрутил её по полу. Близнецы, словно комментаторы матча по квиддичу, с шумом принялись описывать каждый её поворот. Когда Гарри раскрыл глаза, он наткнулся на Джинни, которая смущённо ему улыбалась, заправляя медную прядь за ухо. Он нахмурился и, проследив траекторию движения бутылки, понял, что та определённо должна остановиться на сестре Рона. В этот момент она, словно подгоняемая призрачным порывом ветра, неожиданно для всех прокрутилась ещё раз. Гарри с волнением наблюдал за тем, на кого покажет горлышко. Бутылка остановилась, и Гарри, подняв поражённый взгляд на Марволо, в глазах которого плясали огни, выпалил: — Мы же оба парни. — Шутишь, что ли? В магическом мире всем всё равно. Целуйтесь, не задерживайте очередь, — сказал Джордж и хихикнул. В толпе поднялся шум. — Це-луй-тесь! — звучало отовсюду, и Гарри начинал потихоньку сходить с ума. Марволо с промедлением поднялся с синей подушки и опустился перед ним на колени. Гарри заглянул ему прямо в глаза, переливаемые разными оттенками диско-шара, и вдруг понял, что земля уходила у него из-под ног. Ресницы затрепетали, а губы непроизвольно раскрылись. Марволо положил бледную ладонь на скулу Гарри, нежно проследил пальцами путь до шеи и оставил её на затылке. Гарри приподнял голову, его рассредоточенный взгляд метался от глаз к губам Тома. — Мар… Ах… Тогда губы Марволо сомкнулись на его губах, не давая больше ни единому слову вырваться наружу. Охваченный жаром Гарри машинально сомкнул глаза и застонал в поцелуй. Марволо сминал сначала его верхнюю, потом нижнюю губу, и Гарри, наклонившись к нему, откинул голову назад. Рука щекотала чувствительный затылок, посылая искромётные мурашки от шеи вниз по позвонкам. Опираясь непослушными ладонями о пол, но не находя в нём опоры, Гарри словно оседал в сахарной вате, и это волнующее соединение губ было гораздо более пьянящим, чем сливочное пиво. К его разочарованию, поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Однако, похоже, никто из друзей даже не заметил этого. Стоило Марволо на несколько дюймов отстраниться, как Гарри, потеряв себя от удовольствия, недовольно насупил брови; скулы обдавало жаром. Он прослеживал уже знакомый путь от подёрнутых поволокой глаз до припухших губ. На бледной коже Марволо расцветал яркий румянец. — Прошу, — с трепетом прошептал Гарри, подавшись вперёд. Шорохи одежды и громкое дыхание смешались в вальсе музыки, Том сжал плечо Гарри второй рукой и чувственно провёл ладонью до самой поясницы. Гарри ахнул, широко раскрыв рот, и Том, проникнув в него языком, стал делать горячие поступательные движения навстречу его языку. Гарри затрясло, возбуждение скручивалось узлом в паху. Это всё превращалось в сладкую пытку. Когда Марволо оторвался от губ Гарри, его руки уже вовсю путешествовали по разгорячённому телу под футболкой. Тепло разливалось по тем местам, которых касались ладони Тома; кончиками пальцев он дразнил соски Гарри, заставляя его вздрагивать, и, опалив жарким дыханием ушную раковину, прикусил хрящик. — Милый, такой милый. И только мой, — промурлыкал Марволо на грани слышимости. Гарри был близок, так близок. Он чувствовал улыбку и клыки Тома, яростные поцелуи и нежные покусывания. В один момент он, издав постыдный, задушенный звук, выгнулся дугой. Долго копившееся удовольствие наконец высвободилось, прошив каждую клетку его тела. В следующую секунду Гарри обмяк в руках Тома. Вместе с тем, как он пытался отдышаться, к нему приходило осознание. Музыка снова зазвучала в ушах. «Что я натворил», — испугался Гарри. Он так и застыл, почти что лёжа на груди Тома. Между тем, как уши Гарри горели от стыда, руки Марволо разглаживали складки футболки на его спине. Решившись, Поттер откинул голову и внезапно осознал, что Том, по-видимому, всё это время смотрел на него. Его губы были изогнуты в улыбке, полной нежности; улыбке, на которую, как считал Гарри, Марволо был не способен. — Ах, я… Это всё я, — сказал Гарри вдруг, не найдя описания произошедшему. — Нет, дорогой, — хмыкнул Марволо и потрепал его по волосам, — не ты, мы. Гарри, постыдившись своей бурной реакции, приподнялся на руках и тихо зашептал: — А ты… — Да, — просто произнес он и добавил: — Твои друзья ушли в другой конец комнаты… мм… примерно с самого начала. Гарри выглянул из-за его плеча. В самом деле подушки лежали разбросанными по полу, лишённые своих владельцев. Вдалеке раздавались весёлые голоса. — Так это всё ты устроил, — догадался Гарри. Марволо взглянул на него с отчаянием. — Как я мог сдержаться? — сказал он внезапно. — Чтобы лицезреть твои лобызания с девчонкой Уизли? К тому же ты, дорогой мой Гарри, оказался влюблён в меня. Ну же, скажи, что я не прав. Гарри был зол. — Думаешь, что можешь руководствоваться моими чувствами, играть мной, как вздумается? Так знай, Реддл, ничего у тебя не выйдет!.. — вспылил он и отстранился. Тогда Марволо, крепко обняв Гарри за ноги, зашептал: — Прости, прости меня. Мордред, я влюблён в тебя, Гарри Поттер, просто катастрофически. Мог ли я надеяться, что когда-нибудь ты ответишь мне взаимностью?.. — Дурак! Я ещё даже ничего не ответил… — Я подожду, — сказал Марволо. Чёрные лоскуты волос и лицо, прижавшееся к футболке, так сильно напомнили ему первый ночной кошмар Марволо, который Гарри попытался разделить вместе с ним. Перебирая его волосы, гнев медленно проходил, а он думал о том, как же долго им пришлось ходить вокруг да около.