Запись 39. Маленький и глупый
29 августа 2025 г., 14:09
Громов разобрал часть двигателя и добрался до «свечей», гибридный двигатель. совмещавший системы внутреннего сгорания с электромагнитными вырабатывал энергии столько, что она приподнимала байк на небольшую высоту. Он зачистил от нагара систему воспламенения и взялся за регулировку подачи смеси, удивляясь про себя насколько архаичные, даже древние решения соседствуют тут со вполне нормальной электроникой.
Регулировка требовала точности и тут и всплыла проблема — регулировочные болты были повреждены, их понадобилось заменить, благо детали были. Зейн молча собрал движок, под вопросительные взгляды штатных механиков, уселся на безколесого монстра и завел его.
Раздался раскатистый рев двигателя, и вор довольно улыбнулся.
— Готово. Я еще увеличил зазор между… — тут он понял, что не знает, как тут называются эти детали, и ненадолго замолчал, поднявшись с седла и отходя в сторону. На его место тут же уселся один из механиков. — Ну, в общем, теперь обороты не будут сами по себе проседать.
Куро встал одним текучим движением и подошел ближе, глядя на поднявшийся над землей байк, и положил руку на затылок, чуть склонив голову на бок. Он рассматривал агрегат, держа в зубах очередную сигарету, гоняя в голове немного абстрактные мысли, например, то, как он не задумываясь назвал Зейна в баре, или то, что сказал ему после. Другой мыслью было то, что он вообще зря потащил сюда Громова. Могли бы и трансляцию посмотреть, в конце концов.
Зейн проследил, как байк полетел, устремляясь в горы, и как к главарю подошел один из механиков, самый старший по виду, а сам вернулся к Тье и, вытащив изо рта задумчивого парня сигарету, затянулся и, прикрыв глаза, выпустил дым.
Несмотря на обстоятельства, вор был доволен проделанной работой. Любимый рядом, он занялся ремонтом в мастерской, что навевало воспоминания, и, может, по большей части они не были приятными, но начиналось все неплохо… Еще раз затянувшись, вор глянул на Кая.
— Знаешь, я начинал как механик, — последний раз втянув сигарету, Зейн вернул ее Куро, — и я даже тогда думал, что у меня есть друзья, — он хохотнул и спрятал руки в карманы брюк. — Но работать было неплохо… Благодаря тебе мы тут, а благодаря мне… Я вновь занялся ремонтом. Все не так плохо… О чем задумался? А то у тебя какой-то взгляд отстраненный, что ли…
— Да, ты упоминал как-то… — Кай вынырнул из задумчивости, — да. Не важно, так, просто мысли про то, что стресс интересные вещи делает, и так, по мелочи. Не важно… — он тоже спрятал руки в карманы. — Знаешь… Может, нам стоит сделать тебе мастерскую на «Серой стреле»? Я вижу, как тебе нравится это дело, а дома ты как неприкаянный порой, с тех пор как там все привели в порядок. Купим оборудование, какое скажешь, а там… Может соберешь багги с нуля или будешь восстанавливать раритет какой-нибудь?
— Думаешь, так от меня станет меньше неприятностей? — хохотнул Громов. В это время мотоцикл вернулся, и водитель тоже подошел к главарю. — Я не знаю… Ты же понимаешь, что в таком случае придется часть склада отгородить, и мы им пользоваться не сможем? Каюта для этого не подойдет…
— Думаю, это сделает тебя счастливее. — синтет приобнял Зейна за плечо. — А склад все равно пустует, наш корабль рассчитан на большую команду из трехметровых симарийцев, а не пару малявок, как мы, так что места хватит, я уверен.
Кай прислушался к разговору вернувшегося здоровяка с рыбомордым. И тот рассказал, что байк стал резвее, быстрее набирает обороты и разгоняется. Главарь довольно кивнул и встал с места. Он направился к своим пленникам и внимательно посмотрел вначале на одного, затем на второго и улыбнулся.
— Парни говорят, ты вполне себе справился. — Он протянул руку для рукопожатия: — Добро пожаловать в команду.
— Гонки из первых рук, — улыбнулся вор, пожав в ответ руку, кивнул главарю. — Я могу взглянуть на машину?
«Билеты могли не брать…»
«На память оставлю…» — Серый поджал губы в полуулыбке.
***
Тье и Тони отвезли на место гонок, их провели к гаражам с новорожденной тачкой — семиметровый монстр цвета синего металлика с широкой черной линией посередине и хромированными дисками сейчас был перед глазами пары. Над ней корпели двое механиков, один казался вполне обычным человеком среднего роста, а второй оказался похож на богомола: у него было восемь конечностей — две пары рук и две пары ног и длинной брюшко, насекомоподобное тело было затянуто в униформу с эмблемами команды и спонсоров по самое горло. — Торен, ты кого привел? — спросил рыбоголового «богомол», мельком глянув на гостей и вновь скрывшись головой в движке. — Это те самые, которые угробили Цкитру? Он, конечно, еще той мразью был, но перед гонками такое делать — это пиздец… — Один из них механик и починил байк, — проговорил Торен, — Так что прошу любить и жаловать. Твой новый подчиненный… — Чего? — голова вновь показалась из-под капота. Механик, прищурившись, подошел к паре, посмотрев вначале на одного, потом на другого, густые брови сошлись на тяжелой переносице, а под усами, густыми и глинными, невозможно было разглядеть рта. — Наат вас будет ненавидеть… Особенно тебя. — он указал на желтоглазого брюнета, громов до сих пор сохранил часть маскировки, — Так кто из вас механик? — Я, — вздернул брови Громов, протянув руку, — Тони. Ему тут же в руку упал ключ. — Проверь рулевое, а я посмотрю как ты работаешь, — новый начальник посмотрел на Тье, одна из лап залезла в карман кофты, достав сигарету, другой мужчина залез в карман брюк и прикурил. — А ты сделай-ка всем кофе. Как к тебе обращаться? — Серый, — морф смерил многорукого взглядом, — Наата я могу понять в целом, но если Тони был причиной ссоры, то пулей, убившей этого синего, был я, пусть и сделал это ненамеренно. Где тут кофе, скажи, пожалуйста? — Могура, — представился ксенос и указал на стойку с кофемашиной позади: — Кофе там, сигареты здесь, — улыбаясь, похлопал он карман с пачкой, — но их сначала заслужить надо, — он посмотрел на Громова, который, пока Тье беседовал с Могурой, уже осматривал машину: — Хм… Уже неплохо. Энтузиазм есть. — Он развернулся, семеня лапками и вернулся к болиду. — Кофе? Кофе? — Тье вопросительно обратился к остальным и, получив пару кивков, потопал к кофемашине. Без труда разобравшись с громоздким агрегатом, синтет взял из стопки пластиковые стаканчики и сделал первую порцию. Попробовал, покачав головой — было неплохо, но ничего особенного, агрегат требовал чистки, но сейчас он этим заниматься не собирался. Сейчас он хотел убить кого-нибудь или что-то сломать. Кай сделал несколько стаканов, отнес напиток сначала рыбоголовому и его охране, а потом Могуре и Зейну. Громов, принимая стаканчик, провел пальцами по тыльной стороне ладони любовника. Он видел, что с Тье сейчас явно не все в порядке. — Спасибо, — посмотрев в глаза, проговорил вор и, отпив, прищурился, — долго на меня злиться намерен? — Я не злюсь на тебя, — серые глаза посмотрели немного исподлобья, — Ты хочешь прямо сейчас поговорить со мной про это? — голос парня звучал мягко и как будто бы немного глухо. Морф отошел и уселся на пол, подперев спиной стену гаража, и сложил локти на колени, сцепив ладони в замок. Потока эмоций от Кая Зейн не чувствовал. «Ага… Оно и видно… Не злится…» — вздохнул Громов, не позволив этой мысли долететь до Кая. Сейчас и правда было не время и не место. Он почти залпом допил кофе и вернулся к работе. Так прошло несколько часов, за это время рыболиций, сделав деловой вид, ушел вместе со своими телохранителями, оставив новых работников в окружении механиков. Кай сидел на месте, не путался под ногами и ни с кем особенно не контактировал, да и на него никто не обращал внимания, только Могура еще пару раз сгонял его за кофе, после чего отвязался. Они закончили уже ближе к утру, и, проверив выполненные задачи, главный механик удовлетворенно хмыкнул. — Очень неплохо, — Могура пожал руку Тони, который, чуть улыбнувшись, кивнул, — удивлен. Через несколько часов придет Наат, чтобы проверить тачку, а заезд днем, — он покосился на Тье и вновь посмотрел на вора: — Торен вас определил в дальней комнате и велел вас закрыть. Насколько знаю, еще должен кто-то из охраны припереться, но не факт. Так что звиняйте… Тье одним резким движением встал и неслышно подошел, остановившись за спиной у Зейна. — В той комнате хотя бы мебель есть? Или нам грозит карцер? — заговорил он с усмешкой. Могура достал очередную сигарету и предложил ее Тье, но Зейн перехватил. Четырехрукий покачал головой от такой наглости, но все-таки дал прикурить, а для тье достал еще сигарету. — Там есть диван и холодильник, — проговорил Могура, — но не обольщайтесь — это все равно карцер. Громов закурил, отошел немного от гаража и, усевшись на землю в позе лотоса, затянулся. — Ну что ж… — Серый уселся рядом с Зейном, снова сложив локти на колени и пуская дым перед собой. Он снова молчал. На самом деле, ему было что сказать, слова рвались из груди, полные обиды и непонимания, обвиняющие. Но синтет сомневался, стоит ли их говорить любимому человеку, имеет ли он на это право, ведь Зейн просто делал то, что считает правильным. И вор это почувствовал. — Давай уже, говори, — спокойно проговорил Громов, глядя перед собой и затянувшись, — а то ты почти не смотришь на меня, что последние несколько часов, что сейчас… Будто хочешь либо заплакать, либо накричать… — он повернул голову и посмотрел на Тье, вновь затянувшись: — Это мне тяжело даются чувства и их проявление, я плохой пример для подражания. Поэтому если есть что сказать — говори, не держи в себе. — Ой да, завали, — фыркнул синтет, переходя на русский, чтобы его слов не поняли механики, — тяжело ему дается, как же. Ты одно из самых эмпатичных существ, с которыми мне вообще доводилось встречаться. Какая падла вдолбила в твою голову это все, а? Вот эту всю чушь, что мы мразь, что бесчувственный, что танцевать не умеешь и все остальное? Тэссил? Кай прикрыл глаза ладонью и с минуту молчал, гася эту вспышку и решаясь высказать то, что кипело внутри. — Просто… Мне больно и обидно. — он шмыгнул госом, — Просто вот… Ну представь, что мы поменялись, а? Вот представь, что это я на кого-то глазел и из-за этого на меня напали, а потом я стал на тебя огрызаться за то, что ты вступился и не дал мне разобраться самому, — он шмыгнул носом и посмотрел на возлюбленного. — Представь, что это ты бы заподозрил, что я что-то сделал, чтобы защитить нас, и я из-за этого обиделся бы и ушел, запретив идти следом. Причем ушел туда, где меня могут поймать и снять голову, и закрылся. Что, если бы я подставился и попытался заставить тебя остаться, пока меня увозят в ебанное хуй знает куда? Что, если бы я требовал дать разобраться сам, как будто бы то, что со мной сделают, это не твое дело и нет никаких «мы»? От фразы «нет никаких «мы» сигарета задрожала в руках вора, а по телу прошел озноб. Даже представить это было кошмарно. При этом в лице Громов не изменился. На минуту зависнув, мужчина снова закурил и, выпустив дым, закусил губу. Нарисованная любимым картина, где парень был на его месте, пугала. — Я маленький и глупый, но даже я понимаю, что все, что с нами происходит, касается нас обоих. Мы так близко, что друг у друга под кожей. Но… Что я сделал, что ты стал закрываться от меня? — Кай с дрожью выдохнул, с трудом сдерживаясь, но голос дрожал, выдавая эмоции. — Никто мне не внушал, что я фу ча… — проговорил он после недолгого молчания. — Точнее, я сам себе это внушил. Фу ча живется проще… — он вновь ненадолго замолчал, закурив. — Спасибо, что пошел за мной, — вор, сглотнув, посмотрел на Тье: — Это не оправдание, но мне пока сложно перестроиться, что я не один. Мне кажется, в этом ты понимаешь больше меня… И ты точно не глупый, не наговаривай на себя. Я хотел бы обещать, что такого не повториться, но возможно, тебе еще придется меня осаживать и напоминать, что ты рядом, и я больше не один… — Громов опустил взгляд, закусив губу. — Прости меня за сегодня… и вообще за все… — Ты мне уже обещал, что не будешь так делать, помнишь? В том улье, когда Ленни нас подставила, — Кай потушил окурок об пол и обнял свои колени, положив на них подбородок, шмыгая носом и глядя в пол. — Я ни на секунду не сомневаюсь в твоем ко мне чувстве, можешь глазеть на кого хочешь, я и сам любитель полюбоваться на красивое, но понимаешь… Мне кажется, что я тебе мешаю в такие моменты, когда ты пытаешься оставить меня дожидаться. Зейн выкинул сигарету и, встав перед парнем на колени, обнял за голову. — Ты никогда не будешь мешать, — торопливо заговорил он, — никогда. Я изменю эту свою идиотскую черту, очень постараюсь… Малыш, я не представляю жизни без тебя. Не оставляй меня, даже если я говорю обратное. У меня дурной характер, я вскипел и через минуту остыну… Не хочу причинять тебе боль… Я очень постараюсь, чтобы такого не повторилось… Прости. Синтет развел колени и, обняв за пояс, затащил возлюбленного к себе на руки и уткнулся макушкой ему в шею, вцепившись ему в спину и комкая одежду в пальцах. — Я люблю тебя… Я не могу долго на тебя сердиться, — он прошептал ему в шею, шумно сопя, — пока мы вместе, мы со всем справимся… — Супружеское примирение, да? — над ними нависла тень охранника, разговора он не понял, но интонации, жесты и действия были более чем красноречивы. — Поднимайтесь, я вас провожу по комнаткам. — По комнатам? Отдельным? — вор повернул голову, не расцепляя объятия. — Без разницы, я все равно не дам нас запереть или вынесу дверь, — Кай все так же говорил на русском. — Что он там бормочет? — прогудел охранник. — Говорит, что у тебя глаза красивые. — Тони вздернул брови. — А может я просто по-тихому тут их всех вырежу, и мы пойдем домой? И никаких проблем… Хотя механик хороший малый, вроде бы, — он вздохнул, — Давай вставать… — Не хочу, чтобы из-за меня ты пропустил гонки, ради которых мы сюда приехали, — проговорил вор, поднявшись и подав руку, чтобы помочь Тье встать, а когда тот оказался на ногах, прильнул к нему телом и поцеловал в губы. Взяв за руку, погладил большим пальцем ладонь и повернулся к охраннику: — Веди нас, красивые глазки. Их развели по разным комнатам в дальней части ангара. Фактически это были небольшие каморки для персонала и не более того: несколько шкафчиков с вещами, не особенно чистый диванчик, холодильник, стол для обеда и пара стульев. Дверь запиралась снаружи на запор с замком, и изнутри никак нельзя было добраться до механизма. Заперли сначала Кая, а потом и Зейна, но, как только щелкнул замок на двери вора, раздался гулкий удар о металлическую дверь, потом еще и еще, в итоге с лязгом и грохотом синтет вырвал створку, молча с каменным лицом дошел до комнаты, где заперли Зейна, демонстративно сорвал замок вместе с проушиной засова и зашел к своему парню, захлопнув за собой дверь. — Эффектно, — улыбнулся вор, подойдя к Тье, и обнял за талию, — совершенно без меня не можешь… Я в восторге… Это очень плохо? — сделал невинные глазки мужчина. — Это похоже на зависимость… Не знаю, не хочу знать, мне все равно, — мягко проговорил синтет и поджал пухлые губы, влюбленно глядя в золотисто-желтые глаза, он приобнял вора одной рукой, а второй нежно погладил по щеке. — Просто каждый раз, когда мы разделяемся, происходит какое-то невообразимое дерьмо. — Ну, не каждый раз, — задумался Зейн, прищурившись, — или каждый?.. Надо будет провести эксперимент, — улыбнулся он, вздернув брови, и положил голову на грудь Тье. — Не повезло тебе со мной… Одни проблемы… — То, что я тебя нашел, было такой удачей, что на все остальное ее не осталось, — Куро положил подбородок на темную макушку и обнял, ласково прижимая любимого к себе, — Хотя у тебя последние несколько часов прошли вполне себе неплохо. Он поцеловал вора в волосы и прижался, не отрывая губы. — Давай попробуем уместиться на этом диванчике, а то завтра предстоит долгий день. — Я на тебя лягу, — отстранился вор и, ухватив Тье за ремень, потащил за собой, — и если я усну с твоим членом внутри, будет восхитительно.***
Шестилапый лупоглазый зверь проснулся от зудящего неприятного звука, разносившегося по всему телу большой крылатой рыбы, в чреве которой он жил со своими людьми. Он долго игнорировал назойливое гудение, но в конце концов терпение лопнуло, и Хали покинул свое логово, канув вниз из уютного обустроенного гнезда, и пошлепал по гладкому полу мягкими перепончатыми лапками. В голове летучей рыбы висел сплетенный из ярких светящихся лучей объемный рисунок, имитировавший ее саму, и на сытом пузе горело четыре мерцающих алым нарыва. Хали забрался на проекционный стол и попробовал тронуть картинку лапой, но коготки прошли насквозь, не задев. Еще несколько попыток подрать красные точки ни к чему не привели, и зверек только вздохнул. Больно тебе? Шестилапый соскочил на пол и побежал вниз, через салон, по коридорам и лестницам, в самое грузовое пузо. Он покрутился у двери и, поднявшись на задней паре лап, нажал большую круглую кнопку. С тихим гулом дверь погрузочного шлюза разошлась, и опустился трап. Снаружи было ранее свежее утро, полностью опустошившее окрестности, по которым катались разве что дроны-уборщики. Хали замер, прислушиваясь, принюхиваясь и присматриваясь. Тихо. И никаких отголосков его людей тоже не было, потому он длинной буро-зеленой рыбкой выбрался, цепляясь коготками за обшивку. Большой крылатой рыбе нужен чистильщик. На той части брюха, что была ниже всего к земле, шестилапый зверь нашел посторонние, дурнопахнущие плоские присоски, что едва-едва давали о себе знать небольшими желтоватыми огоньками. Так вот оно! Хали покрутился около ближайшей, царапая коготками, а потом вспомнил, как его человек открывал ему еду в жестком панцире, зацепился за край и потянул. Дернул раз, дернул два, дернул три… Присоска оторвалась и с лязгом свалилась на бетон портовой парковки. То же самое Хали проделал с остальными паразитами и все такой же юркой рыбкой ускользнул обратно и снова нажал на кнопку. И снова тишина и пустота раннего утра, и только автоматические уборщики неспешно собирали с земли весь хлам, планомерно грузили его в баки и вывозили на полигон для сбора отходов.
