Акрос. Часть 1. Дневник Зейна Громова

      Серый даже сквозь системы иллюзиона чувствовал, как до него пытается дозваться Громов, и спустя некоторое время синтет выскользнул из устройства, оставив Отто одного исследовать темные глубины. Глубины, которые у дубликата вызывали восторженный интерес и совершенно хищную жажду добраться до каждого уголка, а вот самому Каю эта холодная мутная тьма внушала такой животный, отчаянный страх, что после этой самой миссии в воду он заходил каждый раз, борясь с собой — а уже столько лет прошло.       Эйден отключился, сняв шлем, потер лицо похолодевшими ладонями и покинул каюту Первого, быстрым шагом направившись к той, что сейчас занимали они с Зейном.       Громов шел по коридору взлохмаченный, с расфокусированным взглядом, он не сразу почувствовал, что морф вновь вышел на связь. Механизм ядра он толком так и не рассмотрел, а Хаган лишь раздразнил его своими ласками, и желание только сильнее усилилось, несмотря на умелый отсос. Было мало.       Хотелось еще, хотелось своего Малыша. Зейн был бы очень не против, если бы Кай присоединился к нему с Тоу, но понимал, что парень вряд ли согласится.       Серый поднял голову и увидел плетущегося в его сторону от лифтов любовника, на лицо сама собой наползла улыбка при виде такого зрелища.       Помятый, взъерошенный, взведенный…       Синтет пососал нижнюю губу и прибавил шаг.       Громов привычным жестом пальцами зачесал назад короткие волосы, оттянул ворот майки так, будто бы в коридоре было жарко, но тут его внимание привлекла приближающаяся фигура.       — Где ты был? — выпалил Зейн и в два шага подбежал к парню, впившись в губы.       Серый подхватил его на руки и тут же направился к их каюте, чувствуя, как возбужденный член прижался к животу.       — С Отто, мы были в одной из записей, которые я ему сделал. Мы плавали… Тени, какой ты горячий…       Он посмотрел на возлюбленного снизу вверх и припал губами к шее, целуя и кусая над ключицей.       «Ты пахнешь желанием, мой самый потрясающий…»       «Еще каким желанием… Ты так нужен, сейчас же…»       Громов обвил талию Кая ногами и вцепился руками в шею, подставляясь поцелуям. Изо рта вырывались стоны, глаза закатывались. Все тело горело.       «Все, что ты захочешь, и как тебе захочется, Красавчик»       Перед ними открылась дверь, и Эйден упал вместе с любовником в постель, только руку выставил, чтобы нависнуть, а не придавить того всем весом.       Морф с усилием оторвался от нежной кожи и стащил с Зейна штаны вместе с бельем и обувью, тут же стянул с себя верх и припал губами к любимому телу. Задрал на воре майку от живота и выше, чередуя ласки языком и укусы. Он упивался стройной фигурой и отзывчивостью Громова, хотелось ласкать и сжимать, хотелось оставлять на нем яркие отметки, помечая своим…       — Мой…       — Только твой… — Зейн выгибался и покрывался мурашками при каждом соприкосновении губ морфа с его кожей. Голова окончательно перестала соображать, а тело двигалось само по себе.       Возбужденная плоть упиралась в парня, хотелось почувствовать его обнаженным, и приподнявшись, мужчина стал стягивать одежду с любимого.       Понять, чего хочет вор, было несложно, и Кай помог ему раздеть себя.       Он сел на Зейна верхом и прижал его к постели, положив ладонь на грудь вора, а второй обхватил оба их члена, начав медленно, не спеша ласкать.       — Хочу полюбоваться тобой… — он облизал губы. — Ты просто безумно красив, когда шалеешь от похоти.       Громов поднял золотистые глаза с поволокой, повторил жест за Серым, обводя свои губы языком. Нежные и крепкие пальцы морфа прижимали их органы друг к другу. Мужчина заводился все сильнее, чувствуя, как твердеет плоть Кая, как венки наполняются кровью и начинают синхронно пульсировать вместе с членом вора, будто их сердца стали биться в унисон.       — Мой юу хуо …       — Соблазн — это то, что дразнит издалека, а я твоя осязаемая реальность, — Кай продолжал ласки, завороженно глядя на Зейна. То, что он видел перед собой, хотелось запомнить, каждую черточку оставить себе, так, чтобы нарисовать можно было с закрытыми глазами.       — Я до сих пор не верю, что ты мой… — вор поднял руку и положил ее на линию челюсти, нежно погладив большим пальцем, но очередное движение рукой вдоль ствола заставило его прикрыть глаза и с громким стоном выгнуть спину. Зейн произнес на выдохе, полушепотом: — Мое незаслуженное счастье. Я так тебя люблю…       — Любовь не надо заслуживать… — Кай поймал его палец губами и втянул, играя языком.       От слов, от стонов, от признаний все внутри трепетало, биение сердец сплелось в один ритм. В эти мгновения единения, когда они чувствовали друг друга, когда доставляли удовольствие, принадлежали друг другу, ничего больше не существовало вокруг.       — Надо, и заслуживать, и показывать, — вор закусил губу, видя, как морф обсасывает его палец, подав таз вперед, — это показывает, насколько ты особенный для меня. Я не могу и не хочу жить без тебя. Ты мой мир…       Внутри все бурлило, и наслаждение проходило по телу, отзываясь каждой клеточкой в теле. И так возбужденно, оказавшись в руках любимого, Громову уже сложно было сдерживаться.       — Поцелуй меня…       Кай не нашел слов, чтобы ответить, он склонился над партнером и накрыл его губы своими, проваливаясь в поцелуй.       Их чувства и ощущения смешивались, усиливая и подстегивая друг друга.       Зейн застонал сквозь поцелуй, излившись в руку парня. Он обнял Кая за шею одной рукой, а другой ласкал бархатную кожу.       «Я только твой…»       «Мой…»       Синтет разорвал поцелуй и отстранился, но только затем, чтобы слезть, перевернуть Зейна и рывком приподнять его задницу.       Он размазал семя по своему члену и резко вошел в неподготовленную попку, удерживая любовника за пояс.       — Мха-а-а… — взвыл от экстаза вор. Внутри все пульсировало, нутро заполнилось, и тело пробило током. Член, не успев упасть, тут же резко поднялся. Он прогнул поясницу.       Кай перехватил мужчину за руки, завел те за спину и стал ритмично вбиваться, оттягивая их.       Сильнее и сильнее, с каждым толчком будто стремясь быть еще глубже, с губ срывались стоны в такт движениям.       Так горячо и тесно… Как принимает это совершенное тело… Какие стоны и то, что это был он, именно он… Самый любимый. Единственный настоящий…       Зейн уткнулся головой в матрас и почувствовал небольшую боль от заломанных рук. Она прошла по всему телу, перетекая в удовольствие. Из члена выделился секрет, от резких толчков беспорядочно капающий на простынь.       Кай кончил, зажмурив глаза, и зарычал, но не остановился ни на секунду.       Внутри Зейна стало горячо… Семя парнера заполнило его и при движении выходило наружу. Он представлял до чего же сейчас пошло выглядел. Его затрясло от возбуждения.       «Еще, сильнее…»       Каждый толчок сопровождался упругим ударом паха о ягодицы, и звук частых влажных шлепков заполнил комнату, благо звукоизоляции было достаточно, чтобы этот шум доходил только до ушей уединившейся парочки…

***

      «Не вытаскивай член, обожаю, когда ты внутри остаешься…»       Синтет завалился на бок, продолжая прижимать к себе партнера, оставаясь внутри, в идеальной горячей сцепке. Он уткнулся губами в плечо вора и слизал выступивший пот.       — Я так люблю тебя, что готов просто сожрать, — тихий шепот коснулся уха.       — И может, это не такая плохая идея… — Зейн закусил губу, наслаждаясь спокойствием и умиротворением. Было так хорошо, спокойно. Он прикрыл глаза, тихонько хохотнув: — Если однажды сожрешь меня, то сопротивляться не буду. Так я точно останусь с тобой…       — Я… Я не знаю даже, что ответить, — Кай явно смутился.       Плоть постепенно опала и выскользнула из узкого местечка, но синтет не разжимал объятий, хотелось подольше побыть вот так, просто греясь от тепла Громова.       — Я не смог тебя удержать… — опечалено хихикнул вор, обняв руками любимого за плечи и поглаживая большим пальчиком кожу. — Там в реакторе… Я тебя чувствовал, но почему-то не мог дозваться. Что это были за помехи?       — Это иллюзион, он перекрыл собой доступ вовне, вероятно. Я чувствовал, что ты ко мне обращаешься, но только это, потому и вышел, Первый там остался еще. — Кай говорил негромко, рядом с ухом. — Я вспомнил там кое-что… Что-то, из-за чего я, кажется, боюсь воды. И это было так странно… Странно рядом с ним — Отто не боялся.       — Это нормально, — Зейн развернулся в объятьях и, положив в этот раз руку на грудь, начал ее поглаживать. — Мозг так устроен, что негативный опыт забывается, но подсознательное неприятие остается… Правда, в твоем случае тебе просто могли стереть память… Вероятно, — вор только сейчас понял, что он толком и не знает, что происходило в жизни Кая за те немногие двадцать с небольшим лет, кроме каких-то отдельных эпизодов. Да и морф про его жизнь не знает. Но выспрашивать Громов не собирался, захочет — расскажет, а нет — значит нет. О боли всегда тяжело говорить, а учитывая, сколько на любимом шрамов, то ее было предостаточно. Мужчина с нежностью посмотрел в глаза, осторожно спросив: — Так почему ты боишься воды?       — Мы были с Герри, и я потерялся. Это был наш первый вылет, первый буквально. Было так интересно, нас ждали на платформе в море… — Кай посмотрел на вора с грустью. — Мы переоблачились в спрутов и направились вниз. Ничего сложного, просто спуститься и обследовать дно. Ни крупных хищников, ни чего-то опасного, просто осмотреться и поднять что-то, если найдем. Там были руины города… Я заигрался и потерял напарника, забрался в лабиринт в кромешной темноте. Меня звали, но я заблудился и не мог выбраться. Я так перепугался, что потерял форму, и на меня стала давить вода, не хватало воздуха, а собраться и снова стать кем-то, кому хватало воды, я не мог…       В голове вора тут же возникло воспоминание, которое он тщательно старался забыть. Как его ребенком скидывают в болото. Он руками шлепает и барахтается по поверхности, его утягивает под воду, он выныривает и хватает ртом воздух. Хохот пошутивших «друзей», который становился все тише и тише, пока не исчез окончательно. Ушли. Оставив его.       Зейн рукой, не видя ничего, нашел опору и схватился за палку всеми конечностями. Вода не холодная, но и теплой ее назвать можно было с натяжкой, окутывала по уши. Громов поднимал голову, чтобы не захлебнуться, и пытался подтянуться выше, но соскальзывал и снова нырял с головой. Вновь выныривал и держался. Наконец, сдавшись, перестал дергаться и только висел на ветке, держа только нос и рот над водой, и хватал воздух.       Попытавшись закричать, услышал рычание и вой диких зверей. В тот момент у него из головы вылетело, что он на территории города под защитным куполом, и к нему не смогут подобраться. Но тогда он замер и затих, продолжая часто шевелить ртом как рыбка. В тишине Зейн стал лишь отчетливей слышать животных. Время шло, вода становилась холоднее, темнело, рев зверей, казалось, становился ближе. Сколько прошло времени, он не знал, и все это время его трясло от страха и холода. Боль, одиночество, испуг… В конце концов, держаться сил не осталось, надежды выбраться тоже. И в последний момент он увидел свет от фонаря галовизора и мат Аско…       Воспоминания из детства уже поблекли, и, возможно, часть из них мужчина не помнил, например, то, как Аско довел его домой. Хотя некоторые моменты врезались в память. К примеру, что мать была на вахте, и он остался дома один, забившись в угол на полу и обхватив колени. Зейн просидел так, пока она не вернулась и не застала уже ослабевшего сына. Громов, еще совсем дитя, видел, как мать вкалывала, чтобы прокормить их, и решил не обременять ее лишними заботами. Поэтому сказал, что просто заболел…       Зейн крепко обнял Кая, уткнувшись ему в шею. Надеясь, что тот не успел увидеть возникшую в его голове картину. Добавлять своих малоприятных воспоминаний не хотелось, парня и так трясло.       — Все хорошо, Малыш, — вор начал покрывать шею и плечи легкими поцелуями. — Как ты выбрался?       — Я не помню, я сознание потерял, а очнулся уже на «Серенити», меня как-то нашли и вытащили, наверное, — синтет прикрыл глаза и поднял подбородок, подставляясь ласке. — Но за тобой я нырнул не думая, знаешь… Я вообще с тобой гораздо сильнее и увереннее… Ты как будто… Я даже не знаю… — он охнул и тихо застонал, когда Громов тронул особенно чувствительное место над ключицей, — Ты делаешь меня лучше.       — Это не так, но чертовски приятно слышать, — вор продолжил целовать любимого, пальчики начали проходиться по восхитительным изгибам тела, наслаждаясь осязанием бархатной кожи.— Не хочу подниматься, пока за нами не придут, предлагаю творить непотребства… Если ты не устал, конечно…       — Не устал, просто хочется немного понежиться, — Кай провел ладонями по спине любимого, легко корябая кожу короткими ногтями, — И не знаю насчет непотребств, но заниматься с тобой любовью я готов сколько угодно…       — Заниматься любовью… — хихикнув, повторил Громов, с улыбкой вновь поцеловал плечо: — Мой неисправимый романтик…       — Будешь дразниться, начну дарить цветы и сладости, а вместо секса придется слушать, как я рассказываю унылые стихи при луне, — рассмеялся Эйден в ответ и перевернулся на спину, раскинув руки в стороны. — Но сейчас я настроен тебя ублажать. Может быть, ты хотел бы что-то особенное?       — Я не дразню… — Зейн перевернулся на живот и, облокотив руки на грудь Кая, положил на них голову. — Цветы — ненужная показушность, сладости не люблю, а вот стихи я бы послушал, — улыбнулся вор.       Серый положил ладонь мужчине на затылок и запустил пальцы в короткие волосы, помолчал, а потом… Запел. Тихо, глубоким низким голосом.       — Темно-синие звездные очи Смотрят на нас с небес. Тихо вздохнув в складках ночи, Тенью крылатой исчез. Ветер, что песню нам шепчет О том, чьи следы в пыли Остались. Время залечит Раны лица земли. И, разлетевшись по белому свету, Откроют нам птицы глаза. И, поминая дурную примету, Заплачет в ту ночь гроза. Слушай, брат семикрылый, Как тихо шепчет вода…       Громов закусил губу и прикрыл глаза, слушая мелодичный голос любимого. Казалось, будто музыка сопровождает пение. Это был один из самых прекраснейших моментов в его жизни. Так умиротворяюще, нежно, интимно… И даже не было этого навязчивого и мучащего чувства, что такие хорошие моменты не могут длиться долго. Он просто лежал, ни о чем не думая, и слушал самый красивый голос, который, казалось, с каждой нотой все сильнее проникал в сердце и душу.       Песня закончилась, и Кай просто напевал мотив, продолжая поглаживать Зейна по волосам.       Было хорошо, очень хорошо.       На самом деле, до встречи с этим человеком синтет и не думал, что такое бывает.

***

      — Ну прости… — заныл Тоу и сделал самый жалобный взгляд, на который был способен, когда совершенно не чувствовал себя виноватым.       — Иди на хер, — спокойно ответил дубликат, продолжая мониторить экраны.       — Ну пожалуйста, — напарник облокотился на спинку кресла, в котором сидел первый пилот, и тот недовольно зарычал.       — Одна единственная просьба — не трахаться на корабле…       — Так мы и не трахались! — моментально возмутился Тоу, а потом тише добавил, вспоминая, с какими сладкими стонами Зейн кончил ему в глотку, вцепившись в затылок. — Просто… Баловались.       — Ага… — проворчал Отто. — Из-за твоей выходки у нас слияние подскочило на три процента.       — Пф, всего-то!       Первый зыркнул через плечо, и Хаган закрыл рот. Второй и сам прекрасно понимал: они были в разных частях корабля, один сожрал подавитель, а другой ушел в иллюзион, и все равно слияние сдвинулось. Возможно, это произошло до того, как подавитель подействовал, но все же.       — Я понял, — Тоу провел рукой по своим коротким волосам и потер лицо. — Больше не будем… Но это сложно, чтоб ты знал!       — Сложно потерпеть до станции?       — Да не будет никакой станции! — Второй снова возмущенно засопел. — Мы уже почти на месте, и на этой свалке может быть что угодно, но только не жилая станция! А потом парни наверняка улетят… Когда переберутся на новый корабль.       Так вот оно что.       — Им еще чинить это ведро, «Скат» вряд ли на ходу, — Отто развернулся вместе с креслом, и напарнику пришлось убрать руки со спинки и отступить. — Успеем куда-нибудь заскочить.       Ну и что это такое? Дубликат окинул взглядом понурую физиономию Тоу и вздохнул. Кажется, кто-то успел привязаться к парням настолько, что не горел желанием провожать их. Вот только предложить им остаться он не мог, все же это корабль Отто, а у дубликата были другие планы, в которые не вписывалось пополнение команды.       — Они не из тех, кто уйдет не попрощавшись.       — Знаю. — Тоу тяжело вздохнул и отступил к кровати, садясь на край. — Просто я буду скучать.       На пару секунд в каюте первого пилота повисла тишина.       Отто приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но тут за спиной раздался частый писк, и правый экран замигал.       — Есть совпадение, — оповестил динамик Сирены. — Обнаружены следы действующего ядра.       — Нашли! — Тоу чуть не навернулся с кровати и подскочил. — Охренеть, нашли!       — Сам скажешь? — Отто крутнулся обратно к экранам.       — А то! Хочу видеть эти мордахи!       Дубликат проводил взглядом радостного напарника и вернулся к изучению следа ядра, который, несомненно, приведет их к пропавшему кораблю.

***

      Парней Хаган обнаружил в грузовом отсеке, стремясь найти себе более-менее продуктивное занятие. Они вернулись к своему солнечно-желтому багги с корявой надписью на переднем левом крыле, Громов занялся проверкой ходовой, и уже сейчас вокруг его торчащих из-под брюха агрегата ног были рассыпаны куски земли вперемешку с сухой желтой травой, которые набились во время последней поездки под крылья, да так и не были вычищены. Хали собирал куски подсохшей грязи и складывал их в ровный ряд из аккуратных кучек.       Кай полусидел рядом, сложив ноги на ящик, что-то увлеченно строчил в маленький наладонник с сенсорным дисплеем и трепался, изображая из себя радио, пока его спутник работал.       — А потом мы залезли в эту херобору, и оказалось, что она изнутри управляется, никакого ИИ, никакой сложной механики, даже никакой системы для дистанционки, тупо внутри сидит какой-нибудь доходяга и рычаги двигает. Это было… — синтет хмыкнул, — Разочаровательно, если не сказать больше. Ну хотя бы трупа не было, и то хорошо…       — Аха-ха-ха… — послышался смех из-под багги, — Экономвариант… Да тьфу… — Громов поспешно вылез, стряхивая землю с лица: — Вуа дан нажрался, — сплюнул землю на пол. Подняв взгляд, увидел Второго, и улыбка наползла на лицо. Зейн облизнул губы и, сморщившись, вновь сплюнул. Замер и показал на срач из земли и слюней: — Я все уберу, не волнуйся.       — А я и не волнуюсь, — мурлыкнул Тоу, выглядя при этом очень взволнованным. Он присел перед парнями, разглядывая то одного, то другого. — Загадка: три слова, и все в восторге, что это?       — Я в прошлый раз у тебя такую физиономию видел только, когда цветы приволок, и ты с ними разговаривал, объясняя, какие мы с Отто идиоты, хотя точную формулировку я не очень помню, — синтет оторвался от записей и поднял большие серые глаза на пилота: — Вряд ли тут где-то болтается еще один «Улей». Так что… Вероятно, это другой заброшенный корабль, подходящий под наши хотелки?       Второй хохотнул и часто закивал, раскинув руки, приглашая обоих в объятия.       Зейн отряхнул лицо, уставившись на Хагана, и ему в голову пришли совершенно другие три слова, от которых все пришли бы в восторг, но благо Кай заговорил раньше, чем он успел ляпнуть про групповушку.       — Эй… это ланг ши , — вор привстал. Новость была потрясающая. Неужели у них появится корабль с таким же сферическим термоядерным реактором? Он собрался обнять в Второго, но замер: — Я не очень чистый, ничего?       — Ничего, в крайнем случае он потащит тебя с собой в душ, — Кай хмыкнул и первым сунулся под руку, обнимая рослого пилота. — Отличные новости. А где Отто? Он тебя послал, пока сам копается в данных и выводит «Ската» на цель?       — Не искушай, — проскулил вор и прильнул к парням, автоматически погладив пальчиками обоих по спинам.       — Прав по всем пунктам! — Хаган сильней прижал обоих и встал, поднимая парней за собой. — Кроме душа… Отто меня до сих пор отчитывает за тот раз. Так что пришлось пообещать, что до ближайшей станции буду вести себя хорошо.       Пилот чмокнул их по очереди в макушку и опустил на пол, размыкая объятия.       — А… ты разбиваешь мне сердечко, — вернул Зейн и отряхнул одежду. — Через сколько мы прибудем, уже известно? Просто чтобы знать, — он показал на багги, — Я этого жеребца в таком виде не оставлю, поэтому должен знать, сколько у меня времени. Очень хотел бы посмотреть на сам корабль во время сближения.       — Оу… За этой информацией лучше к Отто, он наверняка сейчас этим и занимается, — Хаган кивнул в сторону каюты напарника, и под потолком щелкнул динамик, привлекая внимание — все трое подняли головы.       Короткий вдох, после которого раздался слегка заебанный, но довольный голос первого пилота.       — Тоу, давай за «руль», дальше придется смотреть на дорогу, вся навигационка сбоит. Кай, вы с Зейном можете с ним или в смотровую, там сейчас есть на что взглянуть… Такого я даже вокруг четвертого сектора не видел.

***

      Под покровом маленькой молодой туманности, оставшейся после буквально вчерашнего, по космическим меркам, взрыва сверхновой, пряталось много интересных вещей. Все еще расширяющееся плотное облако звездной пыли излучало радиацию, мешавшую сканированию, заставляло приборы сбоить, а навигационные системы отключаться, образуя то, что на далекой Земле назвали бы Бермудским треугольником.       И именно туда привел след.       Медленно пробираясь через скопления светящегося вещества и осколки небольшой, уничтоженной взрывом системы планет, вращавшихся в пространстве без орбиты, «Скат», прикрытый полупрозрачным пузырем щита, фиксировал настоящее кладбище кораблей.       Малые, большие и просто огромные, они попадали в эти сети и исчезали навсегда. Хотя, как отметила Сирена, все они были далеко не новыми, даже древними, по меркам цивилизации. Современные системы и защита, да и поутихшая со временем буря в туманности, делали это место не настолько смертельно опасным. Однако все еще закрытым, что объясняло, почему все эти богатства до сих пор не нашли и не растащили мародеры.       Их цель издалека можно было различить только по маркерам, которые выводила на экраны БоИИ, увидеть судно невооруженным глазом четверка искателей смогла лишь за несколько километров, а до того «Скат» был скрыт в скоплении пыли и обломков. И вот теперь, когда они были совсем рядом, в свете фар можно было рассмотреть, что потерянный корабль пребывает в не самом лучшем состоянии — корпус был весь иссечен небольшими отметинами, и сложно было понять — это результат его пребывания здесь, или перед предполагаемым прыжком корабль попал под обстрел.       — Святой Ньютон, — Громов смотрел в экраны на исколеченный корпус корабля и перевел горящий взгляд на Кая, — я хочу его. Он великолепен, — вор закусил губу, пожав плечиками. — Только от мысли, как я перебираю движок, у меня встает…       — Значит, пока посидишь тут вместе с Тоу, — хмыкнул первый пилот. — Надо бы забраться внутрь, уверен, что найдем там только пару трупов в креслах, но, возможно, у них был интересный груз…       — Да, мне нравится эта мысль, — Кай, не отрываясь, смотрел на корабль. — А потом пристыкуемся и посмотрим, насколько он цел. Надеюсь, корпус сохранил герметичность…       — А я надеюсь, что термоядерный реактор в стабильном состоянии и ему ничего не угрожает, — также не отводил взгляд Громов, рассматривая огромную махину, которая не уступала тому «Скату», на котором они сейчас находились. Все же эти размеры очень впечатляли.       Зейн хотел повозмущаться и напроситься пойти тоже, но решил, что это нерационально. А также посмотрел на Кая, задумавшись, чуть улыбнулся и перевел взгляд на Хагана.       «Возможно, он поможет…»       Думая, вор закрылся, но уши и затылок потеплели.       — Тогда идем собираться, — Отто кивнул синтету и развернулся к выходу, но чуть не врезался в напарника, который стоял прямо у него за спиной и даже не думал освобождать дорогу.       Вид у Хагана был более чем серьезный, в такие моменты он всегда становился похожим на взрослого человека.       — Снова полезете вдвоем на заброшенный корабль?       — Угу, ты в курсе, как действовать, если что-то пойдет не так.       — В курсе, — Хаган нахмурился, но продолжил прямо смотреть на дубля. — А ты в курсе, как не надо действовать?       Да чтоб тебя…       Отто вздохнул: напарник до сих пор припоминал ему эту фигню. Ну, не фигню, конечно… Но сколько можно?       — Микрофоны работают, сейчас узнаем номер корабля, найдем его в базе, и у нас будет карта. Вы даже сможете видеть, где мы.       — Хорошо, — Тоу сделал шаг в сторону, давая пройти, и совершенно очаровательно улыбнулся, вставая рядом с Зейном.       Кай же выглядел сейчас как нашкодивший школьник и предпочел промолчать. Не хватало еще, чтобы Тоу пояснил его любимому, за что он сейчас предъявляет напарнику. Синтет совершенно не помнил, рассказывал ли он Громову о небольшом нюансе их с дубликатом прошлой и единственной на данный момент вылазки. А даже если и рассказывал, то напоминать не стоит.       От шмыгнул вслед за Отто.       — Я так понимаю, что они прошлый раз не просто тебе цветов притащили? — Зейн посмотрел в след уходившим. Направил взгляд на Хагана, зависнув на соблазнительных губках. Всплыли воспоминания экскурсии к ядру, и в паху зашевелилось, и вор тоже улыбнулся, посмотрев в карие глаза: — У тебя очень соблазнительная улыбка… И у меня к тебе вопрос.       — Ага, в благодарность я даже зарядил Отто с правой и сломал себе два пальца, — посмеялся пилот и повернулся к вору. — А что за вопрос?       Громов опять посмотрел на проход, куда вышли Отто и Кай, зная, насколько у последнего острый слух, и потому не торопясь, подошел вплотную к парню. И наклонившись, спросил, решив, что тот отошел достаточно далеко:       — У тебя случайно нет устройства, чтобы делать гравировки? — прошептал он на ухо и, отодвинувшись, невинно посмотрел в глаза, закусив губу.       Тоу почесал затылок и задумчиво посмотрел в пол. В их мастерской были разные штуковины, о назначении которых пилот мог только догадываться. Единственное, что он кое-как освоил, это хрень, которая напоминала сварку, и то благодаря инструкции от Сирены.       — Может и есть, я не искал, но спросим у Сирены. А тебе зачем?       — Есть одна вещица, которую хотелось бы сделать памятной… — вздернул бровями Громов. Внешне он выглядел совершенно спокойно, но внутри весь напрягся от волнения. Ведь впервые за сорок два года он собирался сделать подарок и не просто, а такой, чтобы оставить о себе память. Не то чтобы мужчина был любителем оставлять о себе улики, но вор понимал, что в будущем у Кая от него останется только это.

***

      Серый заговорил, только когда они покинули кабину управления.       — Мне теперь можно давать оружие, если что, ну, в смысле, стрелковое. Зейн настроил мне глаза, и стало получаться достаточно сносно. Не в смысле, что я прошу ствол, у меня есть парочка своих.       — Это хорошо, — дубликат кивнул, в такой корабль точно лучше лезть с оружием. — Тогда бери. Пойдем, как в прошлый раз, в скафандрах.       Через пятнадцать минут сборов и упаковывания в защитные костюмы Кай и Отто уже стояли возле шаттлов. Сирена попросила в этот раз не нарушать герметичность, так как на борту уже два человека, которые могут закончиться от вмешательства посторонних веществ. Искатели приключений виновато покивали и наглухо застегнулись, хотя в интонации БоИИ не было слышно осуждающих ноток.       Шаттлы тихо плыли через облака мелких осколков, подсвечивающих им путь. До заветного корабля оставалось совсем немного, Отто покрутил голограмму «Ската», номер они все же разглядели и уже загрузили карту из базы данных: этот корабль пропал пятьдесят три года назад. Что совсем недолго по симарийским меркам, а значит, ядро точно должно быть в порядке.       — Вижу аварийный люк, попробуем через него. Возможно, стандартный.       Серого так и подмывало спросить про стандартный способ открывания ударом в специально установленное место, но он пока смолчал. Не то чтобы он сам опасался отхватить, просто сейчас шутки казались неуместными.       Живо вспомнилось то, что синтет успел увидеть на других потерянных кораблях, которых, если подумать, на его короткий век выпало как-то ну очень много, даже с учетом того, что искал их Двенадцатый по долгу службы целенаправленно.       — Я как-то позабыл спросить, все ли «Скаты» комплектуются охранными дубликатами, — только пробормотал он себе под нос, хотя в рацию было отлично слышно. Перспектива наткнуться на одуревшую в заточении, но еще живую и боеспособную копию Отто вдруг представилась очень живо.       — Насколько мне известно, — Отто притормозил возле люка, — пока что я единственный. А этот корабль пропал еще до того, как дубликатов обнаружили и признали разумными. — Он на секунду задумался и тихо хмыкнул в микрофон: — Если только симарийские пилоты не прикупили себе дубля через «Тень»… Но вряд ли.       — Ну уже неплохо, — синтет только головой покачал.       Было что-то в этом… Как будто предчувствие, что внутри засело что-то нехорошее, но такое смутное, что не разобрать.       Ладно, с этим они разберутся, любопытство все равно пересиливало чувство опасности, хотя в этот раз Кай не лез вперед, давая Первому разобраться с входным люком самому, просто потому, что тот должен был знать, что делать.       Отто знал. И корабль пустил их в свои молчаливые холодные недра.