Реквием

***

«Сероглазый король».      

Слава тебе, безысходная боль!

Умер вчера сероглазый король.

Вечер осенний был душен и ал,

Муж мой, вернувшись, спокойно сказал:

«Знаешь, с охоты его принесли,

Тело у старого дуба нашли.

Жаль королеву. Такой молодой!..

За ночь одну она стала седой».

Трубку свою на камине нашел

И на работу ночную ушел.

Дочку мою я сейчас разбужу,

В серые глазки ее погляжу.

А за окном шелестят тополя:

«Нет на земле твоего короля…»

— А. Ахматова, 1910 г.

***

      Аннигиляция Солнца завершилась с былым размахом, но не сказать чтобы этот впечатляющий финал произвёл нужное впечатление на Лань Ванцзи. Казалось бы, это событие донельзя знаменательно — конец страху за себя и за близких и кровавым распрям; воцарение мира. Теперь Лань Ванцзи ни к чему было беспокоиться о судьбе Поднебесной и Облачных Глубин. Теперь Лань Ванцзи мог без единого угрызения совести сосредоточиться на себе и на Вэй Ине, на том, чтобы привести их уже к своему долгожданному финалу. Однако он не чувствовал того облегчения, которое приписывал будущему себе в начале пути. Вместо радужных настроений Лань Ванцзи ощущал себя так, словно с завершением войны пошёл обратный отсчёт. До чего именно — трудно сказать. Иррациональную тревогу, набравшую размах, нельзя было с чем-то сравнить. Она напоминала тугой клубок ершистого нечто, что спряталось в нутре и начало неустанно крутиться, царапая хрупкие стенки своими шипами. Ощущение чего-то ужасного и неотвратимого следовало за Лань Ванцзи по пятам и ни на миг не отпускало.              Поначалу Лань Ванцзи списывал своё изменившееся восприятие мира на духа. Потом — на усталость, вызванную войной и постоянным беспокойством за Вэй Ина и его воспоминания. Теперь всё спуталось, и Лань Ванцзи совсем не понимал, что считать правдой. Собственные ощущения? Вечная сумятица. Окружение? Очередная фальшь. Духу очень нравилось выводить его на негативные эмоции ради своего благополучия — на данном поприще Лань Ванцзи усвоил урок. Вот только почему-то призрак не оправдывал возложенных на него ожиданий.              Тогда, когда Лань Ванцзи не ждал и безоговорочно доверял, дух без единого промедления напал и тем самым выбил из колеи. Тогда, когда Лань Ванцзи ослаб настолько, что не мог даже при большом желании оказать какое бы то ни было сопротивление, и появился реальный шанс добить, дух внезапно исчез. Это чувство покинутости изредка всплывало на поверхность и провоцировало волну недоумения. Ведь и раньше Лань Ванцзи не ощущал чужого присутствия. После того как произошли неведомые метаморфозы, знание о постороннем внимании держалось на плаву сугубо благодаря мнению Лань Ванцзи. Никаких доказательств — ни подтверждающих, ни опровергающих. Мужчина просто верил, и всё. С окончанием Аннигиляции Солнца не случилось ничего, что дало бы основание для того, чтобы изменить мировоззрение. Однако именно это Лань Ванцзи и сделал. Он не мог объясниться ни перед самим собой, ни перед кем-либо ещё. Просто в какой-то момент Лань Ванцзи поймал себя на мысли, что чувствует гнетущее одиночество, непривычное уединение; пустоту, в которой не слышно постороннего звука. Только ты, и больше никого и ничего. Лань Ванцзи пробовал звать духа: вслух и в мыслях. Как и всегда, он не получал ответа, вот только сейчас это доставляло некоторое беспокойство.              «Я предполагал, что впоследствии дух обретёт материальность. Что, если моё изменившееся ощущение связано с этим? Что, если дух в обход моего внимания просто-напросто обрёл плоть и теперь независим от меня? Он вполне мог стать таким же человеком, как и я, и исчезнуть из моей жизни, — Лань Ванцзи нахмурился, чувствуя, как понемногу начинали ныть виски. Пробуждение только-только снизошло на него, а надоедливая боль уже пыталась забрать его в свои лапы. — Сложно. Прошло столько времени, но я ни разу не заметил наводящих знаков. На протяжении всего совместного пути мне в глаза бросался ряд аналитических сигналов, на основе которых я делал соответствующие выводы. Произойди что-то похожее, я бы заметил. Непременно заметил. Но пока что всё указывает именно на то, что нечто важное вопреки всему ускользнуло от моих глаз, — мужчина набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. — Вот только что?..»              В последнее время происходило великое множество странностей. С учётом продолжительности данного периода Лань Ванцзи следовало бы привыкнуть и перестать обращать на тех своё драгоценное внимание. Ничего не помешало ему сделать так же в отношении плоскости. Чем же новые причуды отличались от предыдущих? И тем не менее никак не удавалось закрыть на них глаза.              «Почему мне так часто снятся луга с горечавками? — эхом протянул Лань Ванцзи. — Сегодня они снова привиделись мне. Раньше я не встречал с теми снов. Во всяком случае, таких, которых бы запомнил. Но в последнее время я помню, притом отчётливо. Эти светлые края теряются далеко за горизонтом и навеивают тревожные чувства. Я… Постоянно ищу кого-то в тех просторах, но… Почему-то не нахожу».              Лань Ванцзи с силой зажмурился и перевернулся на другой бок. Очевидно, час подъёма понемногу наступал, но желания подняться и уважить новый день не появлялось. Ломота сковывала тело, равно как и непосильная тяжесть. Самочувствие напоминало собой последствия избиения: мышцы скручивало, как от мелких разрядов тока; они ныли по всему периметру — даже на голове. В такие моменты Лань Ванцзи особенно понимал кошек, которые любили ёрзать мордочками по поверхностям, ведь, как выяснилось, подобные махинации были донельзя приятны и ненадолго приносили облегчение. Создавалось впечатление, будто тело вытесняло его душу. Да не просто вытесняло — выдавливало со всей присущей неведомой силе жестокостью.              «До чего опротивело это нескончаемое «почему». Претит не отвечать ни на один вопрос. Некогда у меня случались прояснения, но теперь я неустанно фланирую в тупике. Какой бы поворот я ни сделал, так или иначе натыкаюсь на обрыв или возвращаюсь в отправную точку. Замкнутый круг, — головная боль увеличила свой размах, и Лань Ванцзи бросил попытки ей сопротивляться. Стало ясно, что покорность не поможет уменьшить её, поэтому мужчина продолжил думать над волнующим без капли угрызения совести. — Вэй Ин… Меня донельзя беспокоит твоё поведение. Что-то в тебе, некоторая мелочь, вызывает недюжинную тревогу. В тебе точно так же что-то переменилось. И дело отнюдь не в забвении. Ведь раньше я успешно справлялся с ним. Почему же теперь перестал? Никак не отпускает твоя реакция на меня. Тебя словно подменили, избавили от сознательности, и теперь ты как заведённая кукла. Повторяешь слово в слово всё то, чем награждал меня в прошлой жизни, вне зависимости от того, к месту это или нет».              Лань Ванцзи перевернулся уже на другой бок, потому как лежать на прежнем стало невыносимо. Со стороны окна показывались первые рассветные лучи, а это значило, что время отдыха подходило к концу. Сегодня надлежит выполнить много дел: важных и не очень. Как бы то ни было, вне зависимости от степени значимости, мужчина был обязан прекратить витать в облаках, предаваясь возвышенным думам, и наконец открыть глаза.              «Даже золотое ядро Цзян Ваньиня уже нисколько не затрагивает моего сердца. Его странность кажется мне самой безынтересной из тех, что имею. Вэй Ин, прошу тебя, подари мне подсказку, как делал это всегда. Мне… Очень не хватает помощи. Кажется, в моём арсенале больше не осталось неизведанных поворотов. Все развилки использованы, а новых ходов не открыто. Как мне быть? Как подступиться к тебе, если ты совсем перестал меня слышать? — грудь кольнуло, и Лань Ванцзи с силой зажмурился от наплыва досады и глубокой печали. Одной рукой стиснув кулон, а второй подушку, мужчина зарылся в неё лицом и потёрся его половиной о гладкую поверхность наволочки. Предполагалось, что это несколько уменьшит боль. Помогло, и вправду, но не так эффективно, как и прежде. — Твоё непоколебимое отчуждение в глазах выбивает почву из-под ног. Что с тобой происходит? Как мне догнать тебя, чтобы всё прояснить? Ты совсем не терпишь моего общества, даже если у меня нет намерения ругаться с тобой. Что бы я ни говорил, ты неизменно недоволен».              Прокрутив в голове все столкновения после случившегося забытья, Лань Ванцзи пришёл к выводу, что отнюдь не события в жизни Вэй Ина и его нрав привели к тому, что тот не желал его знать. Всегда, стоило Лань Ванцзи повести себя не так, как прежде, Вэй Ин реагировал совершенно иначе. Вследствие этого случалось продвижение с мёртвой точки. Раз Лань Ванцзи внезапно терпел поражение после череды уверенных побед, объявлялся повод плотно задуматься над этим и найти правильную лазейку, кардинально изменить подход.              «Простой разговор не помогает. Но в нём ли проблема? Быть может, виноваты условия, при которых он случается? Не события. Именно условия. Раньше было неважно, когда я подходил к Вэй Ину с очевидным намерением, — Лань Ванцзи нахмурился и раздельно повторил, дабы донести до своего просыпающегося сознания захваченный нюанс: — Не события, а условия. Виновата не усталость Вэй Ина, вызванная битвами. Дело не в том, что я появляюсь «не вовремя». Что-то… Мешает ему отреагировать на мои слова, — Лань Ванцзи похолодел, да так, что окончательно пробудился. — «Вэй Ин глух». Что… Если он и вправду слышит иначе? И потому никакого вклада нет?»              Обоснование показалось одновременно дельным и бредовым. Как бы Вэй Ин слышал его иначе? Только если плоскость изменила функционал. Но если так, то всё было совсем плохо.              «И что мне тогда делать? — проскрежетал мрачный Лань Ванцзи. Начало мутить из-за головы, поэтому пришлось отринуть мысли о продолжении валяния в кровати. Разлепить глаза казалось чем-то невыполнимым, но и лежать уже не находилось терпения. Мужчина для начала приоткрыл глаза наполовину. — Что же…»              Лань Ванцзи испуганно ахнул и едва не отшатнулся. На краю кровати кто-то сидел. Покрывало ресниц и полумрак комнаты скрадывали подробности, но тень отчётливо различалась. Ногами не ощущалось препятствия, а чутьё заклинателя и вовсе молчало: никого, кроме него, по всем очевидным признакам не присутствовало в комнате. И всё же там определённо кто-то был.              Игнорируя сковывающие тело ощущения, Лань Ванцзи порывисто сел на кровати и отскочил к стене. Тяжело дыша, он бегло протёр веки и во все глаза уставился на то место, где только что сидел неизвестный человек. Теперь же там никого не виднелось, и вправду. Темнота, скопившая перед глазами из-за чересчур быстрого подъёма, расступилась, и Лань Ванцзи прояснил взор. Теперь очертания покоев выступали без единого изъяна, позволяли увидеть каждый свой угол, даже самый дальний. Неподвижно просидев несколько минут и так и не обнаружив никаких странностей, Лань Ванцзи поник плечами и с задушенным хрипом опустошил лёгкие.              «Что это было? — растерянно пробормотал он. Не с первой попытки отыскав сердце, мужчина плотно прижал к груди руку. — Как быстро бьётся… И не понять, то ли я сам себя напугал, то ли кто-то сделал это, — глаза не отрывались от того места, где привиделась чья-то фигура. Находиться в кровати стало невыносимо. Недюжинный иррациональный ужас подтолкнул Лань Ванцзи, не отстраняя спины от стены, медленно сползти на пол. Продолжая следить за опустевшим клочком простыни, мужчина осторожно стянул с прикроватной тумбы Бичэнь. Вызволив его из ножен, он несколько успокоился и по дуге крадучись приблизился к «очагу паранормального». — Я не чувствую чьего-либо присутствия, но интуиция заклинателя не раз подводила меня в отношении духа. Бесполезно доверять ей безоговорочно, — внимательно осмотрев простынь и не найдя признаков постороннего вмешательства, Лань Ванцзи неохотно расслабился и недоумённо нахмурился. — Я точно видел кого-то, — голос надломился, и в него просочилась неуверенность: — Видел же?..»              Простояв так некоторое время, Лань Ванцзи сошёлся на мнении, что спросонья мог не так истолковать тень, брошенную занавеской либо ещё чем. Вполне вероятно, что измученный тревогами и думами разум сыграл с ним злую шутку.              «Я подсознательно ожидаю нападения духа, и потому начинаю искать подвох там, где его нет, — разведя занавески и настежь распахнув окно, Лань Ванцзи ненадолго прикрыл глаза и подставился солнечным лучам, набирающим интенсивность. В комнате порядком посветлело, отчего беспокойства понемногу растворились. — Возможно, я и впрямь что-то увидел. Но не факт, что это имело место быть в реальности».              Лань Ванцзи потёр лицо и беспомощно признал:              «Как бы то ни было, до правды я не могу докопаться сейчас. Галлюцинации, настоящее паранормальное явление – у меня нет возможности верно определить природу случившегося. А раз так, то ни к чему ломать голову. Если справедливо первое, мой рассудок не в себе. Сделанные выводы в большинстве своём окажутся ошибочны... Вернусь к этому позже», — чтобы не забыть об отложенном сломе мозгов, Лань Ванцзи бегло записал в книжку тезис и взялся за сборы.              После неохотного завтрака Лань Ванцзи вынужденно вышел в общество. Постепенно погода разгулялась, и повсюду сновал люд: в городе, в лагере, где бы то ни было ещё. Улочки забились до отказа, в том числе и горная глушь. Куда ни глянь, везде стояли различного рода шатры и слышались многообразные ароматы. Пёстрые наряды кланов атаковали глаза, и от них совсем не существовало спасения. Немудрено — ночная охота, на которую пригласили абсолютно всех. Мероприятие поражало своим размахом, отчего на точке сбора яблоку негде было упасть. Ожидание витало в воздухе и загрязняло его не хуже солнечного жара. Сбежав ото всех под боковой навес некоего шатра и тень неизвестного дерева, Лань Ванцзи вознамерился было восполнить запас физических и моральных сил за короткой полумедитацией, однако посторонние шумы то и дело прорывались сквозь его ментальный барьер.              — …Это первое соревнование заклинателей после окончания Аннигиляции Солнца… — заносчивым тоном поучал своего товарища некоторый культиватор в нескольких чи от укрытия Лань Ванцзи. Мужчина неприязненно стиснул зубы и попробовал сосредоточиться на шелесте листвы вместо чужих сплетен. На какое-то время это помогло, а после горячий разговор насильно окутал собой Лань Ванцзи, ибо голос говорившего на два тона повысился: — …Ой, и не напоминай! Этот Вэй Усянь совсем распоясался. Недавно я слышал, как он унизил молодого господина Цзинь. Кто давал ему такое право? Он же сын слуги!              — Сын слуги, а силы немерено. А сила, как известно, меняет порядки, — возразили ему. — Вспомни, как Вэй Усянь бесстрашно руководил своим марионеточным войском во время битв. Ты, может, был вдалеке, а вот я — совсем рядом, — говоривший показательно передёрнулся всем телом. — До сих пор снедает дрожь. Такая мощь. Ей равных нет. Свист его призрачной флейты Чэньцин и по сей день преследует меня в кошмарах. Что говорить об адептах ордена Цишань Вэнь…              — Заканчивай уже! — буркнул адепт. — Все мы давно поняли, что ты восхищён силой Вэй Усяня настолько, что готов простить ему обиду, нанесённую нашему молодому господину. Цзинь Цзысюань куда лучше этого выскочки. Как минимум, он не отступник, подобно ему! — пренебрежительно сплюнув, мужчина воскликнул: — А ты всё равно засматриваешься на этого отщепенца. Или что, настолько устрашён его могуществом, что готов льстить, лишь бы не впасть в его немилость?              Очевидно, собеседника столь резкие слова задели:              — Следи за языком! Я что, не способен выразить своё мнение? Положительное отношение никак не связано с их конфликтом и желанием «выслужиться». Я всего лишь оцениваю умения, вот и всё. Чужие перебранки не моя забота. Это тебе должно быть стыдно! Полагаешь, молодой господин Цзинь нуждается в твоей защите?              — Как сказать нечего, так сразу в кусты. Бесчестно — не встать на сторону своего шисюна. Обида, нанесённая ему, всё равно что нанесена мне лично. Странно, что это не так для тебя, раз это «не твоя забота».              В разгоревшуюся перепалку вклинился третий:              — Господа, давайте обойдёмся без ссор. Как вы заметили ранее, молодой господин Му, сегодня первая мирная ночная охота. Она организована, чтобы сплотить ордены и поднять общий моральный дух. Давайте не будем о плохом, — вопреки собственной просьбе прекратить развитие скользких тем, адепт нашёл возможность вставить своё слово: — Молодой господин Цзи прав: это не наша забота. Молодой господин Цзинь достаточно умён, чтобы постоять за себя. Вдобавок он достаточно воспитан и благороден, чтобы не держать обиды на сына слуги. Он выше этого, — мужчина неуверенно запнулся на последнем слове, отчего получилось уловить нотку некоей неискренности в его голосе. Недавние спорщики напустились уже на него:              — И что ты там бормочешь? Говори уже, что хотел! Или молчи вовсе!              — Я просто-напросто посчитал, что мне не следует произносить это, — признался адепт. — Это всего-навсего моё мнение, за справедливость которого не ручаюсь… — он замолчал, но после выпалил, очевидно сдавшись под возникшим моральным давлением: — Молодой господин Цзинь тоже был не совсем прав! — предвещая возмущения сторон, адепт развил мысль: — Я слышал, что он серьёзно оскорбил шицзе Вэй Усяня, а тот лишь заступился за неё. Пусть и не совсем так, как следовало. Вэй Усянь возомнил себя не иначе как небожителем, раз настолько распустил свой язык и кулаки. Он перешёл все границы, и ему нет оправдания. Но и молодому господину Цзинь впредь стоит быть осмотрительнее. Обидеть девушку, притом сестру главы именитого ордена, — так себе заслуга.              Молодой господин Му едко фыркнул:              — То есть ты считаешь, что виноваты оба? — и тут же взорвался: — Смеешь ставить их на одну ступень?!              — Я всего лишь рассуждаю здраво… Сын слуги не имеет права тявкать на господина, но он имеет обязанность защищать свою госпожу. Это простая логика! Не то чтобы я кого-то выгораживал.              — …Ладно, — вздохнул молодой господин Цзи и потёр лоб. — Старина Лю, ты прав: закроем тему. Такой солнечный день стоит, а мероприятие скоро начнётся. От споров голова пухнет.              Молодой господин Му что-то ответил, но Лань Ванцзи уже не слушал. Разговор не отличался от других, где фигурировал Вэй Ин, и потому не заслуживал интереса. Подобные пересуды являлись обыденностью, к которой привыкли уши ещё в прошлом воплощении, и всё же Лань Ванцзи не смог остаться равнодушным. Грудь жгло желанием сорваться с места и осадить сплетников. Тем не менее, несмотря на пыл, он не встревал. Лань Ванцзи понимал, что если подойдёт и обругает тех, то даст понять, что подслушивал и нарушал правила собственного ордена. От этого никому не будет толку. Произойди всё непосредственно подле него, мужчина вполне мог бы одёрнуть. Но так как спорщики стояли довольно далеко, то его руки были связаны. Лань Ванцзи усмирил гнев и пришёл к компромиссу с самим собой:              «Если им не достанется добычи, может, задумаются о том, чтобы развивать свои собственные навыки, а не оценивать чужие, — мужчина едко отбрил: — Тоже мне, судьи».              И без того понурое настроение упало ниже пола. Лань Ванцзи досадливо поджал губы и решил сменить место отдыха. На удивление обнаружился подходящий закуток, докуда голоса долетали не с такой громкостью, как в других участках площади: с самого края, возле пирамиды из деревянных ящиков неизвестного предназначения и скопления ещё не занятых шатров. Обычно знатным господам чуждо находиться рядом с чем-то настолько непривлекательным. Запах леса перебивался слабо воняющим содержимым тех ящиков. Не то чтобы критично, но даже такого тусклого зловония хватало, чтобы отвратить Лань Ванцзи. Тем не менее тот предпочёл остаться здесь, нежели вернуться в скопление хаоса. Небольшой дискомфорт казался меньшим из зол.              «Обстановка накаляется быстро. Так же распространяются слухи. Чем дольше Вэй Ин подвержен Тёмному Пути, тем выше риск для него. Необходимо как можно скорее понять, как наладить с ним контакт. Своему ордену я ничем не обязан. А Цзян Ваньинь прекрасно справится без Вэй Ина. Надо всего лишь… Достучаться до него. А после забрать… И спрятать…»              Нагрянул порыв ветра, разметавший волосы. Лань Ванцзи зажмурился от щекочущих ощущений и вжал голову в плечи. Едва первоначальный дискомфорт спал, он приоткрыл глаза наполовину и боковым зрением заметил до боли знакомую фигуру. Покрывало ресниц скрадывало её силуэт, и всё же оно не позволило ошибиться. Лань Ванцзи интуитивно дёрнулся и уставился в нужную сторону. Толпа в том направлении сновала так же густо и скоро, как и всегда. Взгляд запрыгал по головам, надеясь отыскать нужную. В один миг показалось, что получилось найти, но уже в следующий её очертания потонули в общем ворохе других. Проморгавшись и приглядевшись, Лань Ванцзи не без сожаления понял, что ему в очередной раз померещилось.              «А сердце так и колотится… — мужчина гулко сглотнул и потупился. — Глупая голова и не менее глупое сердце».              Состязание орденов проходило на безынтересной горе Чжуцзы. Лань Ванцзи помнил, что здесь их с Вэй Ином пути не пересекались. Тогда Лань Ванцзи был слишком увлечён мероприятием и злостью на «безрассудство и отчуждение» Вэй Ина, и потому избегал встречи с ним. Впрочем, тот всецело разделял его настроения. Казалось бы, сегодняшний день не планировал чем-то отличиться от предыдущих и подарить новые возможности. Однако Лань Ванцзи разглядел иной путь. Утром он пришёл к выводу, что Вэй Ин обзавёлся привычкой говорить с ним теми же фразами, что и в прошлой жизни, вне зависимости от вносимых изменений. Под руководством эволюционировавшей плоскости сценарий неукоснительно соблюдался, не отклоняясь от эталона, и потому ни о каких нововведениях не могло идти и речи. А раз так, то для достижения результата необходимо было использовать «бреши», то есть те участки хронологии, в которых Лань Ванцзи и Вэй Усянь не контактировали. Заготовленного сценария не существовало, и потому появлялся шанс что-то предпринять.              «Если мои рассуждения верны, то Вэй Ин сможет на какой-то день стать прежним, независимым от влияния реальности. Даже если воспоминания исчезнут уже на следующий день, у меня будет возможность хоть что-то узнать».              Нет ничего превратного в том, чтобы проявить инициативу. Вероятное равнодушие Вэй Ина и нежелание разговаривать с ним нисколько не пугали Лань Ванцзи. По крайней мере, в том случае, когда они были искренними, а не продиктованными наваждением. В прошлой жизни — в частности, в детстве — Вэй Усянь только и делал, что искал с ним встречи и мастерски игнорировал недружелюбие Лань Ванцзи. Мужчина считал, что настал уже его черёд пропускать мимо ушей холод и неприязнь и искать способ растопить чужое сердце.              «Моё ты растопил. А значит, и я растоплю твоё».              Воспрянувший духом Лань Ванцзи бросил идею прятаться от всего мира и, наступая себе на хвост, вернулся в гущу событий. В отличие от него, Вэй Ин не искал тихих мест и неизменно оставался на виду у всех. Злоба и ненависть окружающих нисколько не смущали, не вынуждали желать забраться в тёмный уголок, подальше от чужих глаз. Вэй Ин с радостью и безо всякого труда отвечал на нападки и, казалось, получал от этого истинное удовольствие.              «Если хочу поговорить с тобой, придётся вместе с тобой оказаться у всех на виду, — Лань Ванцзи обречённо вздохнул и слился с толпой. Кружа в ней и выискивая облачённый в чёрное силуэт, мужчина пытался построить примерный план беседы, чтобы не понадобилось импровизировать. К столь редкому шансу нужно подходить ответственно. — Не начну говорить про Тёмный Путь — Вэй Ин не взбеленится. Сейчас он должен быть спокойнее. Тогда, когда мы контактировали в прошлой жизни и беседовали на отвлечённые темы, наше взаимодействие можно было назвать мирным. Моя главная задача не спугнуть. Сначала приближусь, установлю доверительные отношения. И только потом начну мягко прощупывать почву».              — …Почему ты опять не взял с собой меч? — послышался поодаль знакомый голос. Его недовольные нравоучения, подобно скрипу металла о металл, взвились к небу и рухнули на темя Лань Ванцзи. Услышав их, мужчина весь подобрался и мастерски состряпал отрешённый вид, после чего начал незаметно пробираться сквозь людскую массу им навстречу. — В последнее время все только и говорят про тебя. Мол, Вэй Усянь из Юньмэн Цзян не знает элементарного воспитания и мало того, что спорит со всеми подряд, так ещё и не носит с собой оружие, — Цзян Ваньинь воскликнул: — Ночная охота, а ты без меча!              Вэй Ин, Лань Ванцзи мог поклясться, закатил глаза:              — Флейта — вот моё оружие. А меч никоим образом мне не послужит. Так зачем его носить? Бесполезный хлам.              — Тише! — возмущённо шикнул Цзян Ваньинь. В этот момент Лань Ванцзи как раз увидел их с краю площади, и потому смог заметить, как мужчина суматошно заозирался, проверяя общественную реакцию. Наверняка все услышали, что сказал Вэй Ин, однако, стоит отдать зевакам должное, продолжили заниматься своими делами как ни в чём не бывало. Сей факт несколько успокоил Цзян Ваньиня, но от новых порицаний Вэй Ина не избавил: — Что ты такое говоришь? Следи за языком! Будешь болтать подобную дурость – я тебе ноги переломаю! Что значит «бесполезный хлам»? Это твой клинок! У него есть душа! Ты…              — Да-да, — небрежно пропел Вэй Ин, после чего поднял ладонь на уровень багрового лица Цзян Ваньиня и закачал ею, имитируя болтовню: — Бла-бла-бла. Я помню, Чэн-Чэн. Не надо мне по десять раз повторять одно и то же. У меня… — он фыркнул. — …С воспитанием проблемы, а не со слухом или с памятью.              — А мне кажется, со всем на свете! — буркнул Цзян Ваньинь и, взвившись не хуже кобры, спрятал «говорящую» ладонь Вэй Ина в своём кулаке. — Хватит паясничать. Сегодня важное мероприятие, а ты снова позоришь меня. Веди себя прилично!              Вэй Ин вырвал руку и нарочито равнодушно бросил:              — Не звали бы меня тогда. Думаю, без моей важной персоны мероприятие не застопорилось бы.              — Ты совершил множество подвигов. К тому же ты мой помощник. Как тебя не позвать? — ткнув Вэй Ина в бок и вынудив поморщиться, Цзян Ваньинь не без сожаления велел: — Стой смирно. Мне нужно отойти. Проверю, как там адепты. Из-за тебя им пришлось прийти пораньше и отдельно, чтобы без нервотрёпки завершить приготовления, — сурово зыркнув на него, мужчина отчеканил: — Будь уверен: издалека я на тебя смотрю. Вздумаешь с кем-то ругаться…              — Катись уже, — отмахнулся Вэй Ин и, отвернувшись от друга, как от назойливой мухи, скрестил руки на груди. От его порывистого разворота Чэньцин тоже дёрнулась, и красная кисточка на конце инструмента закачалась, точно маятник. Лань Ванцзи засмотрелся на неё, а Цзян Ваньинь тем временем потихоньку поверил в послушные заверения и всё же ушёл.              Едва сапоги Цзян Ваньиня наконец обратились в противоположном от Вэй Ина направлении, Лань Ванцзи весь подобрался и на всех парах припустил к ещё нагретому месту. Опасаясь, что Вэй Ина перехватит кто-то другой или тот куда-то испарится, несмотря на обещания, Лань Ванцзи не позволял себе медлить. Казалось, в воздухе ещё висел последний холодный приказ Цзян Ваньиня, когда Лань Ванцзи вырос возле скучающего Вэй Ина.              — Вэй Ин.              — Ай-я!.. — игравший с флейтой мужчина подпрыгнул на месте и скривился в грозной эмоции. Пару мгновений он тупо пялился на невозмутимое лицо напротив и упирал в него Чэньцин, после чего наконец узнал в появившемся человеке Лань Ванцзи. Вэй Ин неловко опустил оружие и эхом констатировал: — Лань Чжань. И ты здесь, — немного погодя он цыкнул и, оправив сбившийся вбок ворот, куда более осознанным тоном буркнул: — Напугал меня.              — Прости, — Лань Ванцзи осёкся, поняв, что прозвучал не вполне искренне. Перед осадой Пристани Лотоса, в те короткие мирные дни, им очень полюбилось так играть друг с другом, показываясь из ниоткуда и тем самым «случайно» пугая. Пустые слова извинений вошли в привычку, которую Лань Ванцзи ещё не успел искоренить. Сейчас она была совершенно неуместна. Сгорающий от смущения мужчина потоптался на месте, подбирая правильные слова, способные сгладить обострившиеся углы, но уже спустя секунду решил не тратить драгоценное время попусту. Болтать всё, что только придёт в голову, — лучше, чем просто стоять и молчать. — Готов к ночной охоте?              Абстрагировавшийся Вэй Ин отреагировал на вопрос не сразу. Он успел возобновить баловство с флейтой и забыть об окружающих. Перекручивая Чэньцин между пальцами и совсем не смотря на Лань Ванцзи, Вэй Ин с некоторым промедлением слегка изогнул угол губ и с дерзкой ноткой в голосе хмыкнул:              — Я всегда готов.              — Хорошо, — Лань Ванцзи присмотрелся к выражению лица напротив и, найдя его сколь бы то ни было расслабленным, отважился ступить на шутливую линию беседы: — Приятно знать, что моя победа будет заслуженной.              Вэй Ин покивал, словно не до конца слушал, что он говорил, — а Лань Ванцзи нисколько не сомневался, что это было именно так, ибо взгляд мужчины бессовестным образом созерцал пустоту и отражал блуждающие в беспорядке мысли. Понадобилось несколько мгновений тишины, чтобы сознание Вэй Ина распознало что-то другое, не вписывающееся в привычную картину мира. Сонливые глаза наконец перестали фланировать по округе и недоумённо встали. Помедлив, Вэй Ин с силой зажмурился и, озадаченно кривя брови, соизволил-таки посмотреть на него искоса:              — Твоя победа? — обдумав его фразу, мужчина коротко хохотнул. — Я не ослышался? Лань Чжань уже считает себя победителем?              — Истинно так, — ровным тоном ответил Лань Ванцзи и сложил перед собой руки. Теперь рукава развевались, точно флаги, и придавали его облику большую важность. Раньше Вэй Ин постоянно говорил, что такая поза донельзя забавна и что с ней можно было без зазрения совести нести несусветную чушь. Никто и ни за что не заметит подвоха. — Участники только и говорят, что о выпивке и ночных развлечениях. Едва ли кто-то из них способен стать мне достойным соперником.              Брови Вэй Ина взлетели так высоко, что практически пробили линию роста волос. Он уставился на него так, словно впервые увидел, и на пару долгих секунд лишился дара речи. Таковая реакция внушила надежду, вследствие чего Лань Ванцзи порядком осмелел. Какая разница, если нёс околесицу и выглядел глупо, если в глазах напротив понемногу разгорались смешинки?              — Вот это да, — чуть потеплевшим тоном выдохнул Вэй Ин.              — Что?              — Не думал, что когда-нибудь услышу от тебя нечто настолько высокомерное, — Вэй Ин сощурился. — Или это злобный дух принял обличье достопочтенного Ханьгуан-Цзюня и теперь подшучивает надо мной? — он подбоченился. — Тогда странно, что я не почувствовал его тёмной ауры.              Лань Ванцзи отзеркалил положение его тела и невозмутимо произнёс:              — Мне не нужно быть злым духом, чтобы подшучивать над тобой, — не дав Вэй Ину осознать сказанное, мужчина добавил: — В моих словах нет ничего высокомерного. Тот, кто отлынивает от самосовершенствования и отдаёт предпочтение разгульному образу жизни, не сможет выстоять против дисциплины и усердного труда.              Вэй Ин фыркнул, причём вроде бы свободно и поддерживая шутку, но Лань Ванцзи безошибочно уловил, как похолодел его тон:              — Я тоже отдаю предпочтение разгульному образу жизни. Что, получается, и мне не выстоять против тебя?              — Вэй Ин сказал, что готов. А значит, сможет попробовать сбить с меня спесь, — предложение прозвучало как вызов, но именно этого Лань Ванцзи и добивался: игры. Вэй Ину было важно понять, что он пришёл не для того, чтобы в чём-то поучать или за что-то укорять; что он всего лишь дразнился, говоря с ним на его языке дружбы. — К тому же сегодня он пришёл без меча. Разве что флейта его помощница. А раз так, то Вэй Ин уверен в собственных силах настолько же, насколько и в возможности выйти победителем из соревнования. Или мои слова смогли поколебать его убеждённость?              — …Нет, — с некоторым промедлением ответил поглаженный по шёрстке Вэй Ин. Он медленно сощурился, словно что-то вызывало у него сомнение, и с посветлевшими настроениями во флюидах отчеканил: — Нет, не смогли.              — В таком случае от всего сердца желаю удачи, — с оттенком улыбки в голосе произнёс Лань Ванцзи. — Пусть твою убеждённость не сломает ничто. Даже возможное поражение.              Вэй Ин спрятал флейту за пазуху и скрестил руки на груди. Он шутливо нахмурился, как бы выражая недовольство, и протянул:              — Эй. То, что ты у нас затворник и трудяга, ещё не значит, что ты сильнее всех на свете. Между прочим, я первый ученик своего ордена!.. — Вэй Ин осёкся и отвернул голову, после чего нарочито небрежно фыркнул: — Что это я перед тобой оправдываюсь? Исход состязания всё расставит по своим местам.              — И что произойдёт, если я всё же окажусь неправ? — подчёркнуто спокойно поинтересовался Лань Ванцзи. Последовав примеру Вэй Ина, он оторвал жадный взгляд от изумительного профиля и устремил его поверх снующих туда-сюда голов. Созерцая переливы ясного неба, мужчина проговорил: — Или же Вэй Ин? За свои слова надобно отвечать.              — Что я слышу? Лань Чжань в самом деле предлагает мне спор? — половину лица защекотало заинтригованным любопытством. — В Облачных Глубинах, насколько мне помнится, запрещён азарт.              — Мы не в Облачных Глубинах, — отмахнулся Лань Ванцзи. А когда не прозвучало взаимной реплики на столь смелый ответ, то мужчина не выдержал и повернулся. Выражение лица Вэй Ина определённо стоило того, чтобы сказать нечто настолько провокационное. Мужчина оторопело хлопал глазами и точно так же молчал, вовсю рассматривая его и выискивая подвох. Должно быть, он всё никак не мог взять в толк, откуда в голове Лань Ванцзи родились его собственные слова. Наконец Вэй Ин приподнял угол губ в намёке на ошеломлённую улыбку и медленно протянул:              — И чего Лань Чжань хочет в случае победы?              С языка чуть не сорвалось: «Свидание», — но Лань Ванцзи вовремя остановил себя. Пожалуй, настолько смелые заигрывания стоило придержать для более тёплых отношений. Вместе с тем придерживаться приличий и дистанции, добросовестно изображая приятеля, мужчина категорически не желал.              — Ни разу не пробовал суп «Будда прыгает через стену», — Лань Ванцзи чуть наклонился. Он приблизился совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы взволновать личное пространство своим ненавязчивым вмешательством. Наверняка кожу закололо, когда лицо Лань Ванцзи оказалось не так далеко от его собственного. Мужчина заметил, как ресницы Вэй Ина дрогнули, глаза чуть свелись к переносице, чтобы не разорвать зрительного контакта, а дыхание на миг потерялось. Губы мимолётно поджались и вернулись в исходное положение. Всего секунда, но даже так они без труда привлекли к себе полное и безоговорочное внимание Лань Ванцзи. Он проводил их метания пристальным взглядом и кое-как заставил себя перевести его на ожидающее лицо. Выдержав многозначительную тишину, Лань Ванцзи всё же вынес своё требование как победителя: — Я хочу, чтобы ты составил мне компанию.              Вэй Ин быстро заморгал, и между бровей пролегла лёгкая задумчивая складка. Отклонив голову и подняв глаза к небу, он, очевидно, принялся вспоминать, что это за блюдо. Лань Ванцзи не удивился, что мужчина не сразу нашёлся с нужной ассоциацией, ведь Вэй Ин всегда любил мясное и стойко игнорировал всё, что было его лишено. Когда недостающие частицы головоломки наконец встали на свои места, он подавился воздухом и, уже совсем не ощущая неловкости из-за короткой дистанции между ними, порывисто повернулся к нему лицом:              — Оно же стоит как весь я целиком!              — Не настолько дорого, — простодушно возразил Лань Ванцзи. — Итак? — заметив чужие сомнения, мужчина бессовестно подлил масло в огонь: — Получается, Вэй Ин берёт свои слова назад? Забываем о споре? — словно идя ему навстречу, герольд объявил о скором начале соревнования и попросил участников пройти на свои места. Скользнув глазами к ответственному человеку, Лань Ванцзи изобразил на лице лёгкое сожаление и «виновато» вздохнул: — Прости. Не хотел ставить тебя в неловкое положение, — он притворился, что собирается прощаться. — Хорошей охоты.              Сказав, мужчина в самом деле развернулся к шеренге своих адептов и, разумеется, тем самым выдернул Вэй Ина из задумчивости. Так как именно на такую реакцию Лань Ванцзи и рассчитывал, он отнюдь не удивился, что Вэй Ин, едва увидел его удаляющуюся спину, выскочил перед ним и бойко выпалил:              — Хорошо! Как скажешь. Сводить тебя поесть супа, так сводить. Для меня что, проблема угостить тебя? — Вэй Ин протянул ему руку, чтобы закрепить договорённость, и скривился в ехидной эмоции. — А если выиграю я, то уже ты будешь угощать меня. Причём в том заведении, которое выберу я. Идёт?              Лань Ванцзи просветлел и охотно согласился:              — Хорошо, — но вместо того, чтобы ответить на рукопожатие, он протянул Вэй Ину кулак. Тот не сообразил, чего именно Лань Ванцзи добивался, однако недопонимание не стало проблемой. Забывший о стеснении мужчина вылепил из расслабленной ладони кулак и прижал к нему собственный, тем самым закрепив договорённость. Пару долгих мгновений Вэй Ин тупо пялился на опустевшее пространство возле своей руки, после чего эхом произнёс:              — Жест дружелюбия?..              — Мгм.              Растерянные брови слабо нахмурились, а покрывшиеся туманом радужки тускло блеснули, точно эта сцена что-то Вэй Ину напомнила. Но дымка наваждения была настолько эфемерна и темна, что в ней не получалось что-либо разглядеть. Лань Ванцзи не заострил на малейшем отклике своё внимание, но запрятал его поглубже в сердце.              — Откуда ты?.. — пробормотал Вэй Ин, рыская по непроницаемому лицу Лань Ванцзи глазами, лишёнными узнавания. Его неуверенный, искажённый сумятицей голос был настолько тих, что терялся на фоне взбудораженных обсуждений и суеты. Но Лань Ванцзи без труда услышал каждое слово, притом отчётливо и ярко, как если бы Вэй Ин кричал ему прямо в ухо. Хотя нет… Даже так он бы, скорее, шептал: ласково, вкрадчиво – так, как часто любил делать. Он бы мурлыкал ему на ухо, периодически дуя на кожу и пуская по ней волну мурашек.              Как бы то ни было, на вопрос Лань Ванцзи было нечем ответить. Разве что горькая правда крутилась на языке. А для той ещё не наступило часа. И потому срочно нужно было уйти, но всё же сказать хоть что-то напоследок, чтобы не вернуться к теме снова. Лань Ванцзи знал, что не выстоит, если Вэй Ин вновь спросит его об этом. Глядя на него своими большими красивыми глазами, в которых с лёгкостью возможно утонуть, Вэй Ин побудит Лань Ванцзи раскрыть все свои секреты. И он сделает это, пусть и пожалеет впоследствии.              Сейчас в этих радужках отражалось солнце. Они незатейливо блестели, обрамляя тонкие точки зрачков. В них не угасал вопрос. Лань Ванцзи понимал, что если позволит себе уйти молча, то Вэй Ин ни за что не отпустит его. Даже если их обступит целая толпа, он схватит его за рукав и прикажет признаться.              Откуда тебе известен жест дружелюбия? Мой жест дружелюбия?              Сердце защемило и предательски смягчилось. Подушечки пальцев закололо от навязчивого желания дотронуться до бархата щеки, осторожно очертить её изгиб и спровоцировать появление улыбчивой ямочки. Отказаться от этой идеи становилось всё сложнее. Чем дольше Лань Ванцзи молчал, не находясь с достойным объяснением; чем яростнее их поторапливали, тем нестерпимее была жажда запретного прикосновения. По неведомой причине Лань Ванцзи был абсолютно уверен, что если сдастся, то Вэй Ин ни за что не отпрянет. «Этот» Вэй Ин — ни за что. Даже если правила мудрёной игры без единого предисловия изменились, «этот» Вэй Ин не подчинится им. Он не поймёт почему, не различит кричащих слов, закованных в глазах Лань Ванцзи, однако прильнёт щекой к шершавой ладони, после чего, возможно, всё же отстранится с долей озадаченного испуга. Но Лань Ванцзи не тревожился. Ведь чувство, взбудораженное мимолётным иль долгим касанием, рано или поздно непременно поднимет со дна сознания все воспоминания о них.              «Ты столько раз возвращался ко мне. Я… Обещал, что буду достигать твоего сердца всегда, когда дверца снова закроется. Не волнуйся, и этот раз не стал исключением, — к ним подошёл тот самый герольд и что-то произнёс. Кажется, поинтересовался, почему они не на своих местах и задерживали остальных. Возмутительно — как он смеет обвинять их, если далеко не все заняли свои позиции? Вэй Ин точно так же не оторвал глаз от Лань Ванцзи и проигнорировал негодующего мужчину. — И этот раз точно станет последним. Вэй Ин, мы убежим с тобой, когда ты позволишь мне. Мы будем вместе. Всегда. И никакое забвение впредь не осквернит нашу любовь».               Лань Ванцзи почувствовал, как растаял собственный взгляд. Ресницы Вэй Ина слегка дрогнули в удивлении — вероятно, он тоже заметил перемены, приключившиеся во взоре напротив. Аура чужого давила, нарушала интимный момент. Об откровениях можно было смело забыть, и оба это понимали. Лань Ванцзи не смог бы и при большом желании поведать, откуда ему известен чужой язык дружбы. В последний раз огладив глазами нежное лицо Вэй Ина, Лань Ванцзи коротко произнёс:              — Удачной ночной охоты, — отвернувшись, он уколол заиндевевшим взглядом герольда и направился к своему лесному коридору. Его и вправду уже заждались. Мужчина, так некстати потревоживший их уединение, хмыкнул и напомнил Вэй Ину, что ему тоже следовало идти. Когда его снова проигнорировали, он сердито взмахнул рукавами и удалился в неизвестном направлении. Из-за спины раздался небрежный громкий голос:              — Смотри только не заплачь, когда проиграешь, — подумавший было, что разговор окончен, Лань Ванцзи встал и послушно обернулся с немым вопросом в чертах и жестах. Их разделяло несколько чжанов, но создавалось впечатление, будто они остались на прежних местах. Вэй Ин продолжал пялиться на него со странным выражением глаз, но теперь к ошеломлённой задумчивости прибавилось ещё и нарочитое нахальство. Должно быть, Вэй Ин пытался в срочном порядке привести себя в чувство и спрятать растерянные настроения, схожие с ощущением, будто тебя ударили обухом по голове. — Хотя, что это я? Лань Чжань холоден, как лёд, и горд, как гора. Если уж согласился на спор, примет поражение с поднятой головой. За свои слова надобно отвечать, н-да?              — Н-да.              Наигранное самодовольство Вэй Ина покрылось трещинами. Он кашлянул, точно подавился воздухом, и застыл с такой миной, будто так и не понял, какую эмоцию лучше всего использовать. За ним показался Цзян Ваньинь, которого, очевидно, поставил в известность герольд, и сердито зашагал в их сторону. Вероятно, Вэй Ин понял, что у него больше нет возможности просто стоять и глазеть на Лань Ванцзи. Он открыл и закрыл рот, словно хотел что-то сказать, но вдруг передумал. Вэй Ин наставил на него палец, после чего сжал руку в кулак и сомкнул челюсти до разгула желваков. В конце концов переборов себя, мужчина нехотя устроил руку вдоль тела и, уходя, отрывисто бросил:              — Встретимся здесь.              Смотря вслед Вэй Ину, уходящему с Цзян Ваньинем и изредка оборачивающемуся, Лань Ванцзи тепло повторил одними губами:              — Встретимся здесь.              Всё состязание Лань Ванцзи не мог найти себе места. Он умерщвлял нечисть одну за другой с невиданным рвением. Пыл вовлечённости бил через края и обращал на него посторонние взгляды, но мужчине было всё равно. Маленькая победа возносила до девятых Небес, отчего итог игры совсем не имел значения. Лань Ванцзи был настолько вне себя от радости, что совсем забыл о своём недавнем обещании «ободрать до нитки» тех адептов, которые посмели в дурном ключе обсуждать Вэй Ина. Впрочем, он всё равно так или иначе избавил множество кланов от добычи. Можно было смело считать, что мужчина цели добился.              От воодушевления мурашки бегали по телу, и щёки сводило от навязчивого желания улыбнуться. Ежели быть честным, Лань Ванцзи не то чтобы волновало, кто в итоге выйдет победителем в их маленьком споре. В конкретном распределении ролей не имелось принципиальной разницы, ведь они всё равно пойдут вместе ужинать. Лань Ванцзи даже рад был проиграть, ибо появился бы повод поухаживать за Вэй Ином. Отягощать того тратами не хотелось, равно как и обижать «уступками».              Иногда они виделись в лесу. Лань Ванцзи замечал Вэй Ина ещё издали и замирал в надежде поймать его хитрый, азартный взгляд. Но, поворачиваясь, мужчина почему-то не смотрел на него. А если и находил глаза Лань Ванцзи своими, то отчего-то сразу же отворачивался. Отторжение происходило быстро, и даже так растерянному мужчине удавалось заметить, каким холодом полнились серо-голубые радужки. После пары таких пересечений Лань Ванцзи растерял всё весёлое настроение и преисполнился привычной тревоги. В конце концов он не выдержал и целенаправленно отправился на поиски Вэй Ина, позабыв об игре, вот только, как и всегда, мужчины уже и след простыл. Словно Лань Ванцзи всеми силами избегали.              Результат получился именно таким, каким его хотел видеть Лань Ванцзи: орден Гусу Лань и орден Юньмэн Цзян разделяла пара единиц, а между Лань Ванцзи и Вэй Ином так и вовсе числилась всего одна навка. Вэй Ин победил, а это значило, что Лань Ванцзи причиталось исполнение их договора. Лань Ванцзи, как и было обещано, прибыл на последнее место мирной встречи и в беспокойном предвкушении замер под тусклым светом фонарей.              День ещё не успел растаять, сумерки сгущались неохотно. Мимо ожидающей фигуры в нежно-голубом проходили толпы, постепенно редеющие. Когда даже слуги отправились отдыхать, на площадке, кроме Лань Ванцзи, никого не осталось. Ночь накрыла лагеря и позволил фонарям разбросать по дорожкам свои мягкие лучи.              На место встречи так никто и не пришёл.

***

      От продолжительного неподвижного состояния онемели ноги. Они совсем не гнулись, и потому Лань Ванцзи шёл как на костылях. Невидящим взглядом рыская по округе, он пытался найти торопящуюся фигуру и из раза в раз терпел поражение. Прошло столько времени, но Вэй Ин так и не пришёл. Подыскать этому причину Лань Ванцзи неоднократно пытался. Сколько стоял там, столько и пытался. Но остановиться на одной конкретной так и не сумел. Лань Ванцзи перебрал великое множество вариантов, объясняющих, почему Вэй Ин не явился, хотя обещал; успел задуматься над тем, чтобы самолично отправиться искать его, а затем справедливо рассудить, что так увеличится риск разминуться, и потому остаться ждать в оговоренном месте. Лишь тогда, когда надежда окончательно растаяла, а голос разума уговорил идти домой, Лань Ванцзи покинул площадь.              Желудок тянуло, но, скорее, от тошноты, нежели от желания поесть. Беготня по лесам и пропущенный ужин напомнили о себе уже давно, а от упорного отрицания плавно перетекли в отвращение. Теперь Лань Ванцзи даже помыслить не мог о еде, не то что в самом деле запихнуть что-то в себя.              Подавленный Лань Ванцзи брёл к лагерю ордена Гусу Лань и не думал ни о чём. В любой другой день он бы непременно взялся за построение тысячи гипотез, способных найти обоснование произошедшему. Но к настоящему моменту Лань Ванцзи настолько устал, что не мог держать глаза открытыми или хотя бы дышать.              Оставив тонущую в объятиях холодной ночи безлюдную улицу, Лань Ванцзи ступил на территорию резиденции. В коридоре наружного дома половицы податливо проминались под сапогами и отзывались протяжным скрипом, звуча особенно громко в пространстве, лишённом каких-либо звуков. Оно и ясно, ведь отбой давным-давно наступил. Если Лань Ванцзи продолжит двигаться в том же направлении, своими шагами разбудит только уснувших слуг. Подумав об этом, мужчина совестливо поджал губы и на последнем издыхании обратился к цингуну. Лань Ванцзи миновал длинный коридор, вышел на небольшую квадратную площадь и, как в забытьи, пересёк её; проплыл через лунные ворота и наконец оказался в своём и брата крыле. Пройдя по наружному коридору и точно так же не издав ни шороха, Лань Ванцзи наконец оказался в своих покоях.              Встав посреди комнаты как деревянная кукла, Лань Ванцзи пусто уставился на некоторую точку. Глаза, покрытые бессознательной пеленой, буравили её так долго, но в конечном счёте так и не поняли, что именно с невиданным увлечением рассматривали. Наконец Лань Ванцзи пошевелил онемевшей шеей и случайным образом перевёл взгляд на давно остывший ужин. Несказанно удивившись его наличию, мужчина шатко приблизился к низкому столу.              Чай покрылся матовой плёнкой-сеткой и оставил чёрные ободки на белом фарфоре. Не нуждающиеся в разогреве овощи выглядели довольно прилично, но всё же несколько сухо и, по мнению Лань Ванцзи, не то чтобы притягательно. Тофу покрылся трещинками, из-за чего казалось, будто на вкус он как бумага. Баоцзы точно так же утратили свой лоск в результате морального износа.              По приходе Лань Ванцзи таращился невесть куда, теперь же — на еду. Несмотря на очевидное требование тела восполнить силы, он не совершал каких-либо решительных поползновений. В голове не проносилось ни мысли, и неясно, что именно служило тому причиной: усталость или исключительно подавленное настроение. Возможно, всё вместе.              В конце концов Лань Ванцзи всё же сел на подушку и дрожащими руками, ощущающимися как плети, взялся за палочки. Однако удержать их не смог. Деревянные пальцы выронили их, и астеничная бронза полетела на пол. Раздался оглушительный стук, от которого Лань Ванцзи даже не поморщился — настолько оказался измождён. Поглазев на них немного, мужчина безропотно склонился и подобрал их, после чего без единого признака омерзения принялся есть.              Ужин дался с трудом и принёс столько же страданий, сколько и линчи. Сухая, холодная еда царапала горло и вставала поперёк него невероятно искусно. Протолкнуть её в желудок и, что самое главное, удержать её там оказалось гораздо сложнее, чем собрать всю свою решимость в кулак и всё же сесть за стол. Кое-как расправившись с ужином, Лань Ванцзи не без сожаления заключил, что если прямо сейчас поднимется и продолжит как ни в чём не бывало готовиться ко сну, то непременно вывернет съеденное на пол и рядом же уляжется. Чтобы дать телу возможность прийти в подобие равновесия, Лань Ванцзи прикрыл глаза.              Сколько он так просидел — трудно сказать. Может, у него получилось уснуть, а может, то отречение от яви являлось чем-то вроде медитации. Как бы то ни было, добрый кусок реальности оказался выброшен вон. Когда Лань Ванцзи пришёл в себя, то почувствовал, что способен приемлемо функционировать. Мужчина быстро заморгал, чтобы глаза сбросили с себя оковы мути и привыкли к темноте, и тяжело поднялся. В покоях царила мгла, и в такой обстановке омываться Лань Ванцзи категорически не желал. Как бы ни было хорошо зрение, ни к чему испытывать его на прочность. При помощи талисмана Лань Ванцзи зажёг свечи, расставленные по периметру комнаты, и наконец задумался над тем, чтобы нагреть себе воды. Но в конечном счёте так и не двинулся с места, ибо восприятие играючи царапнуло что-то.              Вмиг заостривший внимание Лань Ванцзи медленно попятился и инстинктивно сомкнул руку на Бичэне. Точечные огоньки свечей одновременно заморгали, затухая то ненадолго, то насовсем. Ночная тишина забивала дыхательные пути. Пресловутое удушье угнетало, не давая сопротивляться ему, и мешало искать причину возникновения странного чувства опасности и тревоги.              Комната тонула в густом полумраке, обостряя интуитивный страх. Несмотря на появление внушительного количества маленьких источников света, тени нисколько не ослабли. Напротив, они окрепли, сгустились, причём так, что скрыли всё, что Лань Ванцзи мог беспрепятственно видеть ещё вчера. Причудливые свет и тень, дрожь в глубине живота будоражили кровь и кричали о том, что происходило что-то выходящее из ряда вон. Обстановка в покоях выглядела обычной. Не будь глубинного беспокойства и набирающего обороты страха, Лань Ванцзи непременно списал бы свои наблюдения на усталость. Честно говоря, ему и сейчас казалось, что, как и утром, всё выдумывал. И всё же Лань Ванцзи не позволил себе пустить ситуацию на самотёк. Путём недолгих, но ёмких размышлений он пришёл к выводу, что микроизменения в окружении всё-таки имели место быть. Пусть и малозаметные, но были. В покои Лань Ванцзи, определённо, кто-то вторгся без приглашения.              «Неужели какая тварь пробралась? — подумал было Лань Ванцзи и сильнее сжал Бичэнь. Оружие незамедлительно заразило его уверенностью и незыблемым ощущением собственной безопасности. — Нет… Как бы простая тварь пробралась сюда, в лагерь заклинателей? Всё слишком странно, чтобы быть правдой. Неужели… Дух? — данное предположение показалось наиболее вероятным, и потому Лань Ванцзи решил принять его за истину. В прошлый раз призрак проявил себя аналогичным образом: напал, когда в душе царила крайняя уязвимость и глубокая печаль. Сейчас он точно так же, если не сильнее, разбит. Отнюдь не удивительно, что дух сделал свой ход. Подумав об этом, Лань Ванцзи загорелся от гнева. — Убожество… Крайнее убожество!..»              Поймав себя на том, что начинал терять себя от злости, Лань Ванцзи тряхнул головой. Первое правило, которому их учили ещё в детстве: не поддавайся эмоциям на ночной охоте. Твари жаждали растерянности и страха своих жертв. Паникой проще руководить. Панику гораздо проще победить. Не желая быть лёгкой добычей, Лань Ванцзи длинно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, заставив себя успокоиться, и обвёл напряжённым взглядом затаившуюся комнату.              Кроме того, что стены не освещались свечами, всё выглядело так же, как и обычно: лаконичная кровать, идеально застеленная им самим ещё утром; шторы, не скрывающие окна и вида из него; не слишком вычурные предметы мебели: низкий столик для гуциня, на котором замер в ожидании вечерней игры «Ванцзи», шкаф неподалёку от кровати и несколько тумб и кушеток. Шторы, разделяющие части комнаты вместо ширм, визуально утяжеляли убранство комнаты. Данный факт смущал и при свете дня, но сейчас — особенно. Глубокой ночью из-за своего материала они создавали стойкое впечатление, будто вещей в комнате чересчур много. Из-за этого при продолжительном пребывании внутри нарастало ощущение тесноты и духоты. Атмосфера во враждебно молчавших покоях понемногу начала не на шутку напрягать.              «Быть может, я себя накручиваю?..»              Сегодняшнее и прошлое нападение, определённо, чем-то важным отличались друг от друга. Лань Ванцзи пока не мог объяснить, чем именно, но предельно чётко ощущал эту разницу. Голова, как ни странно, была предельно ясна. Ни крупицы энергии инь не витало в воздухе, а звенящие уединение и тишина наверняка являлись плодом его богатого воображения. На основании этого напрашивался один-единственный вывод: у него обострилась паранойя.              Чтобы полностью развеять страхи, Лань Ванцзи решил ещё раз удостовериться и приблизился к ближайшей тумбочке, так как стоявшие на ней свечи погасли. Воск, очевидно, был свежим и помещён слугами недавно: расплавилось всего ничего — лишь верхушка слегка просела. Это показалось странным Лань Ванцзи: почему в таком случае они затухли, раз совсем-совсем новые?       Лань Ванцзи выудил из кармана цянькунь новый огненный талисман. Чтобы поджечь его, требовалось исключительно мало энергии. Тем не менее бумага не вспыхнула, когда на неё подействовали при помощи ци. Нахмурившийся Лань Ванцзи предпринял ещё несколько попыток извлечь огонь и преуспел лишь на восьмой раз. Не зацикливаясь на специфичных трудностях, уставший после изнурительного дня Лань Ванцзи потянулся к подставке, чтобы заново зажечь свечи, но замер на полпути. Зрачки резко сузились, заметив на периферии то, чего не должно было быть. Лань Ванцзи порывисто вскинул голову и поднёс талисман поближе к стене.              Штор в комнате висело много, даже чересчур. Они служили не только ширмами, но и бессмысленными элементами декора. Лань Ванцзи сильнее нахмурился, когда понял, что загадочной странностью являлась надпись, которая выглядывала из-за одной из них и которой ни за что не должно было быть. Отодвинув в сторону бархатную занавесь, будто вставшую колом, Лань Ванцзи окаменел. На белой-белой стене нарочито явно выделялись в меру крупно написанные иероглифы. Они отличались каллиграфичной аккуратностью, вот только, несмотря на старания автора, подтёки всё равно образовались, из-за чего слова смотрелись небрежно. Лань Ванцзи поднёс огонь вплотную к ним и скривился в омерзении, потому как заметил, что заменой чернил выступала кровь.              «Стоило оно того?» — гласила надпись.              Лань Ванцзи отпрянул и решительно направился к двери, чтобы разбудить доверенных слуг и допросить их. Подобное походило на глупую шутку, мириться с которой он категорически не желал. Но что-то удержало его от порывистого ухода. На всякий случай Лань Ванцзи осмотрел и другие ниши, имевшиеся в комнате, дабы оценить размах причинённого ущерба. Если надписи только в одном месте, то он отложит вопрос до утра. Если нет, то разберётся с ним незамедлительно.              Там, где стояли свечи, Лань Ванцзи обнаружил точно такие же надписи. Тщательно осмотрев все ниши, мужчина пришёл к выводу, что послания находились только там, и больше нигде, но впоследствии понял, что ошибся. Едва развернулся к двери, Лань Ванцзи обнаружил, что и голая стена точно так же пострадала.              Белое пространство, походившее на холст, полностью покрылось одними и теми же фразами. Их тоже начертили кровью, неизвестно какого происхождения. Черты иероглифов потекли. В отличие от мелких надписей, эти, размашистые, смотрелись донельзя жутко, в какой-то степени даже истерично. Если там Лань Ванцзи, читая, воспринимал слова как тихий, вкрадчивый вопрос, то здесь создавалось ощущение, будто на него кричали, пробирая звучностью голоса до костей:              «СТОИЛО ОНО ТОГО?»              Перебрав воспоминания последних дней, Лань Ванцзи пришёл к выводу, что ни с кем не конфликтовал. Чем он заслужил балаган в своих покоях? Одновременно с этим всё больше и больше начинало казаться, что данное «творение» не имело ничего общего с рукой человека. Но даже так причастность духа Лань Ванцзи не рассматривал, поскольку тот нападал на него сразу, едва появлялась благоприятная возможность. Он не нуждался в кровавом антураже. Но если рассуждать в этом направлении, то ситуация складывалась довольно удручающая, ведь не оставалось ни одной кандидатуры в виновники.              Лань Ванцзи вплотную приблизился к «кричащей» стене, тщательно рассматривая надписи. Приглядевшись, он понял, что кровь почти высохла, а значит, её нанесли, если не днём, то с утра, сразу после его ухода. Вот только загвоздка заключалась в том, что стена, которую Лань Ванцзи сейчас изучал, находилась со стороны входной двери. Заходя внутрь, он непременно должен был заметить краем глаза неладное. Вполне возможно, что из-за усталости всё же пропустил что-то. К тому же в потёмках! Попробуй с ходу разгляди. Тем не менее Лань Ванцзи был твёрдо убеждён: такое не получится не заметить. Он отчётливо помнил, что в момент возвращения домой стена белела. Теперь же не находилось ни одного чистого клочка. Розовый и тёмно-красный перекрыли собой всё.              Чтобы проверить, сухость и текстуру надписей, Лань Ванцзи достал белоснежный платок из кармана ворота и осторожно притронулся к слову «стоило». На ткани тотчас отпечатался крупный след — такой, что создавалось впечатление, будто кровь ещё свежая, только-только нанесённая. Лань Ванцзи нахмурился в непонимании.              «Определённо, она выглядит застаревшей. Мазки местами потрескались. В таком случае... Почему отпечатывается?»              Лань Ванцзи скрипнул зубами и чистой стороной платка притронулся ещё раз, но уже к другому слову: тот же эффект. Неизвестно почему, но мужчиной внезапно овладело чувство дребезжащей беспомощности. С каждой секундой он начинал всё более остервенело тереть иероглифы и вдыхать тухлый запах, исходящий от них.              «Почему, сколько бы я ни тёр, слова не смазываются? Почему они такие чёткие, если кровь отпечатывается на платке?!»              Сердито отбросив от себя безнадёжно испачканную ткань, Лань Ванцзи вооружился рукавом, которого очень скоро постигла та же участь. Затем испортился и второй. За неимением иного выбора в ход пошли уже ладони, в считанные мгновения уподобившиеся своим предшественникам. Но даже запятнав всю чистую ткань и все доступные участки тела, Лань Ванцзи не перестал лихорадочно тереть ужасающие надписи в надежде изгнать их со стены.              Кровь по своей консистенции была липкой, чрезвычайно неприятной. Хотелось передёргиваться даже после мимолётного прикосновения к ней. Лань Ванцзи же, казалось, не замечал тошнотворных ощущений, несмотря на мизофобию. Он тёр, тёр, тёр... Ровно до того момента, пока ладони не заныли из-за содранного слоя кожи.              С губ срывались свистящие выдохи, которые Лань Ванцзи уже не мог контролировать. Он абсолютно точно не спал, не пребывал в пространстве иллюзий, вот только всё выглядело до того абсурдно, что приписать происходящий бред к яви было вопиющим кощунством.              Кинувшись к другой стене и продавив тыльной стороной ладони нетронутую надпись, Лань Ванцзи в очередной раз убедился: его потуги не имели смысла. Сгорая от злости, он с короткого замаха ударил по стене кулаком, напитанным духовной ци. Но это не только не избавило от набивших оскомину слов, но и не оставило ни вмятины на гладкой поверхности. Сколь бы прочным ни был материал, из которого она состояла, для такого выдающегося заклинателя, как он, проще простого проделать в стене дыру. Однако…              Подошвы оглушительно громко скрипнули, проехавшись по половицам. Лань Ванцзи почувствовал, что не справляется в борьбе с неведомым врагом и что его начала захлёстывать паника, и потому без единого сомнения кинулся в коридор, чтобы обрести поддержку и защиту в лице брата. Собственная слабость злила до дрожи, но страх глубже увязнуть в ловушке и пострадать превысил хрупкое самолюбие.              Коридор, по которому доселе свободно ходил, неожиданно показался Лань Ванцзи чересчур узким. Стены давили, словно грозились расплющить, и лишали драгоценного воздуха. Сердце скакало всё быстрее и быстрее, будто взаправду опасалось, что границы коридора перемещались и в какой-то момент должны были соприкоснуться. Несмотря на то что с окна падали косые лунные лучи, освещая дорогу, Лань Ванцзи то и дело спотыкался. Конечно, вина лежала не на плохой видимости. Ведь ноги мужчины позорно путались, а внимание ускользало, сосредотачиваясь не на пути, а на продолжающих преследовать его таинственных надписях:              «Стоило оно того?! Ответь же, стоило?!»              Чем дальше Лань Ванцзи удалялся от своих покоев, тем больше странностей замечал. Коридор становился всё уже и уже и к тому же, казалось, петлял. По мере удаления от начальной точки надписей становилось гораздо больше, равно как и слов в них.              «СКАЖИ ЖЕ, СКАЖИ, ДОВОЛЕН ЛИ ТЫ? ДОВОЛЕН? СЧАСТЛИВ ЛИ ТЫ? СЧАСТЛИВ?!»              С каждым прочитанным словом Лань Ванцзи невольно ускорял шаг и теснее сжимал кулаки. Теперь сердце ухало не только в груди, но и в горле, и в висках, не давая расслышать какой бы то ни было шорох.              Поняв, что идти дальше бесполезно, Лань Ванцзи обернулся, чтобы отправиться назад, но обнаружил, что за спиной находилась молчаливая дверь. Та самая дверь его покоев.              «СТОИЛООНОТОГОСТОИЛО?!!»              Оглушённый, Лань Ванцзи с силой зажмурился и потёр ладонями лицо, надеясь прояснить сознание. В глазах рябило, а иероглифы сливались в одну бесформенную кучу. Постепенно начинало казаться, что Лань Ванцзи взаправду слышал голос их автора, который кричал так громко, будто хотел разорвать его барабанные перепонки. Кожа вмиг стала липкой, сальной: лишь тогда Лань Ванцзи вспомнил, что руки были испачканы в крови.              Круто развернувшись на носках, дабы метнуться в обратном направлении — прочь от страшной двери, — Лань Ванцзи наткнулся на её отражение. Не поворачивая корпуса, мужчина оглянулся поверх плеча и увидел всю ту же дверь. Так как по бокам простирался коридор, Лань Ванцзи вильнул влево: в ту сторону, в которую он ещё, по его мнению, не ходил. Но решил заранее посмотреть назад и не прогадал: теперь там имелось три одинаковые двери.              Побег в единственно возможном направлении ничего не дал. В конечном итоге Лань Ванцзи вновь оказался напротив двери в свои покои. Вдобавок, что усугубляло положение, отныне не существовало каких-либо путей отхода. Он оказался заперт в крошечном пространстве — чи на чи, — которое опоясывало четыре двери, располагавшиеся друг напротив друга. Откуда-то попадал свет, но Лань Ванцзи, как бы ни старался, не мог отыскать его источник. Пнув каждую из дверей и тем самым вынудив открыться, Лань Ванцзи удостоверился: каждая из них вела в одну и ту же комнату. Устав бегать кругами, мужчина вошёл внутрь и твёрдо зашагал к окну.              «Раз двери приводят меня к одной и той же комнате, значит, окно послужит выходом из петли!»              С грохотом распахнув ставни, Лань Ванцзи моментально растерял уверенность в правильности своего заключения. От бессильной злости внутренности заклокотали. Из окна виднелись перипетия всё того же коридора. Правда, кое-какое отличие всё же нашлось. Им являлась надпись, украсившая собою пол:              «ДУМАЕШЬ, ЧТО СМОЖЕШЬ ИЗБЕЖАТЬ? СМОЖЕШЬ СБЕЖАТЬ? НО РАЗВЕ ЭТО НЕ ОБМАН? РАЗВЕ ВСЁ ЭТО — ИСТИНА?!»              Лань Ванцзи стиснул зубы и упрямо перелез через раму, намереваясь исследовать это пространство. Стоило ногам коснуться пола, он обернулся, в каком-то смысле даже желая того, чтобы позади оказалась дверь.              «И снова ты! — со всей силы пнув её, он влетел в свои покои и покрутил головой, раздумывая над дальнейшим путём. Радовало то, что здесь ему удавалось, сколь угодно ни крутись, оставлять окружение в неизменном виде. — Все дороги ведут лишь к одному: сюда. Значит, именно в отправном пункте я смогу разорвать петлю».              Забрав гуцинь, терпеливо ждавший его на столике, Лань Ванцзи ущипнул струны и тем самым извлёк из-под пальцев мелодию, способную помочь удержать в узде смущённый разум и чувство. Звук выдался тихим, слабым. Впрочем, его хватило, чтобы мужчина обрёл смутное равновесие.              Свернув налево и заглянув за шторы, в другую часть комнаты, он обнаружил лишь купальню. Никаких других путей отхода: ни окон, ни дверей. Только надпись большими иероглифами зияла на стене напротив:              «А БЫЛ ЛИ ИЗНАЧАЛЬНО ЭТОТ ВЫХОД?»              С бесстрастным выражением лица Лань Ванцзи отступил и ушёл направо. Резким движением одёрнув штору, мужчина обомлел. Там, где раньше можно было отыскать подобие кухни, на фоне пустоты стояло, ни на что не опираясь, прямоугольное с закруглёнными углами зеркало с его рост: грязное и потёртое. Его окислившаяся рама, некогда блиставшая своей изысканностью, местами обвалилась и испортилась так, что силуэты орхидей с трудом удавалось различить. Помимо зеркала, больше ничего не виднелось. Точно так же: ни окон, ни дверей.              Как и в ситуации с обступившими его дверьми, из ниоткуда падал свет, от которого на полу таинственно мерцал средних размеров круг. Лань Ванцзи сделал два неуверенных шага по направлению к зеркалу и задрал голову, пытаясь разглядеть источник серебристых лучей. Над ним простирался потолок, лишённый фонарей. Как выяснилось, свет пробивался именно сквозь тонкие зазоры между досками, а не откуда-либо ещё. Мужчина немало озадачился: почему в таком случае на полу неведомой комнаты блуждал настолько плотный кружок света? Непохоже, чтобы лучи, бывшие толщиной с бечёвку, собирались воедино и образовывали нечто целостное.              По наитию подобравшись вплотную к зеркалу, Лань Ванцзи резко отшатнулся и выпрямился: так, словно в спину вонзили штырь. Он шумно вдохнул, но забыл выдохнуть, оставшись натянутым, точно струна, и молчаливым, точно статуя. Зрачки сузились до размера маленьких точек. Позвонки лизнул озноб.              Ожидаемо, на него из зеркала смотрел он сам, пусть и со значительными отличиями от того, что Лань Ванцзи наблюдал последние годы. Несомненно, это было его собственное отражение, разве что из той жизни, а не нынешней. Не кто иной, как тридцатипятилетний Лань Ванцзи, таращился на своё перерождение с пустым выражением на осунувшемся белом лице; с пронзительными стеклянными глазами, без прикрас являвшими разруху, что так долго господствовала в душе. Несмотря на то что на том Лань Ванцзи, что замер напротив зеркала, присутствовали голубые одежды клана Лань, на другом, запертом в поверхности замызганного металла, сидели белоснежные — траурные.              Бездонные глаза, лишившиеся жизненного блеска, пронизывали Лань Ванцзи собой. Отражение ничего не говорило и не двигалось: проще говоря, следовало его примеру. Однако Лань Ванцзи досконально знал, что застывший в бронзе силуэт был независим от него.              В спину играючи подул сквозняк. Он ощущался так, словно не ветер коснулся его, а выдох, сорвавшийся с едко кривящихся губ: столь же шершаво, зло. Вместе с ним пришёл и вкрадчивый шелест смутно знакомого голоса:              — Стоило оно того, Лань Ванцзи?..              — Не понимаю, о чём ты, — холодно отчеканил Лань Ванцзи, ужесточив взгляд. Стоило узнать манеру говорившего, все сомнения исчезли, оставив после себя только ледяное спокойствие. Лань Ванцзи не стал оборачиваться и выискивать глазами того, кто внезапно пожелал начать с ним беседовать. Вместо бессмысленных телодвижений мужчина поддерживал зрительный контакт со своим отражением, подсознательно подозревая в этом должный смысл.              — Понимаешь, — возразил тем временем дух. — Прекрасно понимаешь. Вот только не желаешь признавать. Как долго ты будешь прятаться за завесой жалкой иллюзии? Как долго ты будешь упиваться глупыми грёзами, тоской по давно ушедшему прошлому? Неужели ты настолько отчаялся, что готов поставить на кон всё? — он хрипло рассмеялся: — Ах да, забыл. Ты уже поставил. Пусть и проиграл в конечном счёте. Твоя несбывшаяся мечта так и осталась не больше чем фантазией, а возложенные на алтарь богатства обернулись не чем иным, как пеплом. В том числе и ты сам. Взгляни.              — Взглянул, — коротко ответил хмурый Лань Ванцзи.              — До чего же ты смешон, — скрывающийся во мраке как будто покачал головой. — Облачился в голубые одеяния. Думаешь... — понизил он голос. — Это скроет то, какой ты внутри? Скроет твои траурные одежды? Нет. Скорбь уже давно въелась в тебя по самые кости. В конечном итоге она и свела тебя в могилу! Ты, погрязший в унынии, погрязший в своих сожалениях. Вот она, твоя реальность! Сон, который ты так отчаянно называешь про себя явью, всё равно обречён обрушиться, но ты хватаешься за него, как за последнее, что у тебя осталось, — скрипучие, ядовитые слова призрака засквозили безжалостным оскалом и обидно протянули: — Впрочем, так оно и есть на самом-то деле. Ты продал жизнь, а взамен получил пребывание в грёзах. И как оно? Стоил обмен той цены, которую понадобилось заплатить, дабы обрести желаемое? Стоило оно того?              Только сейчас Лань Ванцзи наконец осознал, в чём заключался истинный смысл тех повсеместно разбросанных надписей. Он сжал кулаки и процедил:              — Я не выбирал смерть. Меня настигло искажение ци! То простая лишь случайность. Отказаться от тоски по Вэй Ину я не мог в силу своей любви. Что, по-твоему, я должен был сделать? Забыть того, кого любил больше себя самого, и продолжить жить припеваючи как ни в чём не бывало?!..              — Ты выбрал любить, — равнодушно отозвался дух. — А так как твой возлюбленный мёртв, то и ты тем самым выбрал смерть. Лань Ванцзи, Лань Ванцзи... Ты же отрицаешь ложь? Так почему врёшь? Даже сейчас, даже в такой мелочи, как это откровение. Весь ты — с головы до пят — соткан изо лжи: липкой и противной, как та кровь, в которой ты столь недостойным образом извозился. Где тот Ханьгуан-Цзюнь, гордость клана Лань? Всем примерам пример? Всем умницам умница?              Лань Ванцзи отрезал:              — Он умер.              Вопреки тому, что своим ответом мужчина надеялся вывести духа на негативные эмоции, тот остался доволен им в конечном итоге. В противно тянущемся голосе зазвучала улыбка, пусть и полная желчи:              — Да. Именно. Он умер. Ты умер, Лань Ванцзи.              Буравя темнеющим взглядом белые одежды с утончённой россыпью алого на вороте и рукавах отражения, Лань Ванцзи всё сильнее сжимал челюсти. В конце концов ему надоела пустая болтовня. Он резко развернулся, отчего волосы хлестнули по лицу:              — Покажись!..              На эту просьбу призрак лишь расхохотался и ядовито сплюнул:              — Для чего? Что это изменит? Да и к тому же. Неужели ты взаправду полагаешь, что в пространстве твоего разума я имею место быть? Нет. Лишь ты один здесь настоящий. Лишь ты один имеешь право находиться здесь, — некоторая эмоция скользнула в стихший голос: — …Да и не могу я предстать перед тобой сейчас, — он выделил: — Хочу. Но не могу.              — Вздор!.. — зашипел Лань Ванцзи, будто не слыша искренности в чужих словах. Он лихорадочно выискивал глазами хотя бы смутный силуэт и всё повторял: — Вздор, вздор, вздор!..              — Забавно видеть, как в смерти ты являешь своё истинное нутро, — холодно протянул дух, не тронутый его эмоциями. — Тот, кто при жизни блистал ярче всех от своего великолепия и возвышенной праведности, обернулся жалким шутом, развлекающим себя сопливыми мечтами напоследок. Вроде как ты всегда презирал тех, кто упивался побегом от действительности. Почему тогда сам стал из их числа?              — Кто сказал, что я уподобился им? Кто сказал, что «это» — ложь? Кто сказал, что всё вокруг не по-настоящему?!              Казалось, в тоне духа промелькнула усталая нотка ненаигранного сочувствия:              — Открой глаза, Лань Ванцзи. Ты, как никто другой, должен понимать, что сделанного не воротишь, а мёртвых не воскресишь. Ты как был утопающим, так и остался им. Вопрос лишь в том, что ты достиг точки невозврата и увяз в этих топях настолько прочно, что теперь ни за что и никогда не выберешься. Иного пути нет. Как бы ты ни бежал, как бы ни петлял, ты всё равно будешь возвращаться к одной и той же двери. У тебя лишь один пункт назначения, и изменить его ты не в силах.              Лань Ванцзи сорвался на истеричный крик, отрывисто взмахнув шелестящими рукавами:              — Кто ты такой?! Почему преследуешь меня?! Что желаешь своими нахальными речами сказать?! Что тебе нужно от меня?! — он рявкнул: — Проясни уже хоть что-нибудь наконец!.. Хватит говорить загадками или не говорить вовсе!              Лаконичный ответ духа прозвучал отчуждённо:              — Правда.              Лишённое эмоций слово — всего одно! — больно ударило под дых и похитило из лёгких воздух. Лань Ванцзи закашлялся, после чего сошёл на свистящие вдохи и выдохи и схватился за грудь, которую натуго перетянуло спазмом. Только лишь благодаря этому мужчина наконец заметил, что сердце его на самом деле не билось.              Дух говорил с ощутимым безразличием в голосе, что резко контрастировало с тем, как на повышенных тонах излагал свои мысли Лань Ванцзи, утративший хладнокровие от напряжения и, стоит признать, страха. Подобная разница между ними вынуждала мужчину чувствовать себя ребёнком, отважившимся спорить со взрослым, который с тихой улыбкой наблюдал за попыткой несмышлёного дитя сделать всё по-своему, наплевав на подсказанную мудрость. Едва Лань Ванцзи затих, призрак устало вздохнул:              — Чем дальше, тем хуже, Лань Ванцзи. С последних месяцев твоей жизни было так. Наверняка эти нравоучения набили оскомину, да? А знаешь, что самое печальное? Что даже с учётом бесконечного повторения их, ты всё равно так и остался глух. Каков дурак. Лань Ванцзи, ты с юных лет поражал своим умом, но на смертном одре предпочёл демонстрировать исключительную глупость — такую, какую невозможно простить. Чего ты намереваешься добиться этим?              — Я в самом деле возвратился в прошлое… — звенящим от натуги голосом процедил Лань Ванцзи. — Я в самом деле получил шанс на то, чтобы всё исправить!.. Правда получил!.. Вэй Ин… Вэй Ин жив! Я ещё могу его спасти!              — Ну и как? — грубо выпалил дух. — Получается?              На это Лань Ванцзи было нечего сказать. Он прикусил язык и понуро замолчал. Возразить всё равно нечем. Чего понапрасну глотку надрывать? Все его старания и вправду обращались пеплом — всё, как и сказал дух. И точно так же все его пути сходились в одной конкретной точке: у одной-единственной двери. Разом обессилевший Лань Ванцзи замолчал и беспомощно повернулся обратно к зеркалу, снова уставившись на свою болезненную физиономию.              — Открой глаза, Лань Ванцзи, — раздался за спиной ровный голос, вынудивший Лань Ванцзи резко обернуться. Стоило ему сделать это, глазами упёрлись в размытый мраком утончённый стан, что стоял всего в нескольких шагах от него. Остатки света, доходившие дотуда, позволили заметить краешек чёрного подола. Дух тем временем невозмутимо продолжал:              — Это сон. Даже хуже, чем сон. Тебе необходимо очнуться. Несмотря на то что ты уже переступил роковую черту и спешка отныне не имеет резона, пребывание в данном пространстве – слишком жестокая участь для тебя, — возможно, Лань Ванцзи показалось, и тем не менее он мог поклясться, что голос призрака надломился: — Неужели тебе так нравится себя истязать? Неужели из-за какого-то миража ты готов терпеть все эти бессмысленные страдания? Неужели всё это кажется тебе лучше нахождения в мире, где есть те, кому ты нужен и кем ты любим?              — Вэй Ин не мираж.              — Но он – призрак! — надрывно прогрохотал дух. — Мертвец. Душа, ушедшая далеко-далеко! Вспомни, сколько лет ты искал его. Вспомни его к тебе отношение. Вспомни зло, которое он совершил не только в твою сторону, но и в сторону бесчисленного множества невинных. Неужели он по-прежнему стоит того?              — Стоит, — оставался всё так же непреклонен Лань Ванцзи.              — Даже если в конечном итоге потеряешь себя?..              — Ты говоришь, что в том мире меня ещё любят, что в том мире я ещё нужен, — медленно проговорил Лань Ванцзи, сверля упрямо горящими глазами словно остолбеневшую фигуру. — Вот только для меня в том мире не существует того, кого я люблю, в ком я нуждаюсь. Он существует здесь, и нигде больше. Ты спрашиваешь, почему во имя грёз я отказался от всего. Я скажу тебе. Это не грёзы. Это то, ради чего, невзирая на всё, стоит бороться. Вэй Ин – тот, ради кого мне не страшно шагнуть за, как ты выразился, роковую черту. Я докажу, что способен, несмотря на наличие лишь одного пути, отыскать другой! Я непременно отыщу вторую дверь! — костяшки на руках от прикладываемых усилий щёлкнули. Лань Ванцзи утробно прогудел: — Но если снова не получится… То я обращу свой взор на стены! Понадобится — я и их проломлю!              — Каков упрямец, — эхом протянул дух. Он практически неслышно цокнул и злее отбрил: — Каков идиот.              Сказав, призрак колыхнулся, развернулся на носках и без единого слова двинулся прочь. Точно у него лопнуло терпение и вконец иссяк запас сил для продолжения истощающей демагогии. Подол его развевался, зловеще блестя в темноте. Сердитые, тяжёлые шаги не слышались, но инстинктивно угадывались. В очередной раз павший перед натиском дежавю Лань Ванцзи вскричал:              — Стой! — в глубине души понимая, что его не послушают; что, несмотря на всё, уйдут, мужчина стремглав бросился за уходящим в пустоту человеком.              Темнота поглотила его так быстро, что Лань Ванцзи не успел даже вздохнуть. Вокруг не виднелось ни зги, но мужчина и не нуждался в зрении, чтобы бежать. Под ногами ощущалась непоколебимая твёрдость, а большего ему и не надо. Устойчивость позволяла не отвлекаться на восстановление равновесия, и Лань Ванцзи знал, что ни за что не позволит этому таинственному силуэту исчезнуть просто так.              Плечи зудели от того, как стены коридора чересчур резко сузились. Они находились так близко, что едва касались их, но тем самым пускали по коже разряды тока. Несмотря на то что в этом кошмаре Лань Ванцзи не испытывал потребности в кислороде, лёгкие неистово горели.              Лань Ванцзи ускорил бег, но вместо того, чтобы наконец коснуться той загадочной тени, неожиданно вырвался на улицу. Освещённая фонарями площадка неприятно ужалила глаза. Мужчина, точно налетев на невидимое препятствие, остановился и тяжело задышал. Внезапно забившееся сердце едва не согнуло пополам. В горле пересохло, засаднило от отчаянного забега. В изнеможении Лань Ванцзи схватился за грудь и затравленным, диким взглядом осмотрелся.              Вокруг рокотало ночное спокойствие. Вдалеке запевали свои песни цикады, шелестела листва, журчала где-то текущая в разрозненном ритме вода. Казалось, слух обострился настолько, что Лань Ванцзи мог слышать, даже как в резиденциях других орденов слышались чокающиеся чарки и пьяные голоса, не устающие шутить и свистеть.              «Что это было? Где… Я?..»              Как и ожидалось, дух испарился без следа. В погоне за ним Лань Ванцзи совсем не заметил, как тот исчез и в очередной раз оставил его в дураках. Петля наконец разомкнулась, и он смог выбраться на волю. Вот только не прибыло вместе с долгожданным освобождением чувства удовлетворения и расслабления.              «Куда он запропастился? Он… — руки тряслись, но Лань Ванцзи не обращал внимания на тремор. Схватившись за голову, мужчина потерянно уставился на носки своих сапог и вдруг испытал необходимость вспомнить, что только что делал и кого так усердно искал. — В голове так пусто. Что… Происходило?»              — Ванцзи?.. — окликнул его сонный Лань Сичэнь, беззвучно приблизившийся со спины. Он осторожно коснулся плеча Лань Ванцзи: — Что за шум?.. Что ты здесь делаешь? Тебе нездоровится?              Повернувшись вполоборота к брату и несколько мгновений помедлив, Лань Ванцзи растерянно выдохнул:              — …Не знаю.              — Ты бледный, — Лань Сичэнь подобрался к нему вплотную и пригладил распушившиеся пряди. — И взъерошенный, — он слегка вытянул лицо: — Ты что, бежал?              — Я… — начал было Лань Ванцзи и уронил глаза на свои рукава. Невесть по какой причине он задержал на них внимание и удивился их чистоте.              «Почему меня так поражает сей факт? — перебрав пальцами воздух и ощупав гладкую кожу ладоней, Лань Ванцзи поднёс руки к лицу и точно так же уставился на них. — Они тоже чистые. Но почему… Такое чувство, будто они невероятно грязные? Даже липкие».              — Похоже, ты и впрямь устал, Ванцзи, — приобнял его за плечи Лань Сичэнь. — Ничего страшного. Сегодня был тяжёлый день. Тебе следует отдохнуть. Идём, я провожу тебя в покои.              — Мгм, — бегло ответил Лань Ванцзи, нечитаемым взглядом проводив ладонь, которую заботливо заключили в свою. Лань Сичэнь потянул его в сторону лаконичного дома, а всё в нём так и воспротивилось. Словно дом являлся не крепостью, а обителью зла, из которой ещё мгновением ранее так хотелось сбежать. Лань Ванцзи обернул губы белой линией и низко опустил голову, всё же позволив брату вести себя. Голова раскалывалась, но не только от боли. Неожиданно память перевернулась вверх дном и теперь представляла собой клубок возмутительного беспорядка. Линии хронологии спутались, и теперь невозможно было отличить правду от лжи.              В покоях было всё так же тихо, как и всегда. Лань Ванцзи озирался по сторонам, словно пытался что-то найти. Глаза прыгали по стенам, но не находили ничего примечательного. В глубинном интересе определённо имелся некоторый знак, но Лань Ванцзи настолько ослаб, что едва стоял на ногах. Как бы ни хотелось ему разгадать приключившуюся с собой странность, он справедливо осознавал, что её придётся отложить на потом.              Лань Сичэнь нахмурился, осматривая его, и осторожно усадил на край кровати, после чего достал платок и медленно вытер лицо.              — Как давно ты вернулся?              — …Не помню, — с некоторым промедлением ответил Лань Ванцзи, не препятствуя заботе. После вмешательства Лань Сичэня ему и вправду стало лучше. Он снова задумался, чтобы не оставлять брата без объяснений, но так и не вспомнил: ни как вернулся, ни во сколько, ни чем перед их встречей был занят. — Не помню, — повторил он, как заведённый.              В глазах Лань Сичэня отразилось недюжинное беспокойство. И всё же, несмотря на явное желание завалить его дюжиной вопросов, он проявил чувство такта. По всей видимости, к совести воззвал донельзя жалкий и побитый вид Лань Ванцзи. Раз тот забыл что-то настолько тривиальное, как собственная траектория, определённо приключилось нечто невероятно ужасное. А если так, то ни к чему наседать. Лучше позволить ему отдохнуть и только потом разобраться в проблеме. Окинув изучающим взглядом пребывающего в прострации Лань Ванцзи, Лань Сичэнь осторожно произнёс:              — Ты не успел омыться? — когда ответа так и не дождался, он понятливо мыкнул и исчез в купальне. Лань Ванцзи не успел потерять его, как Лань Сичэнь уже вернулся с небольшим тазом воды и полотенцем. — Сними ленту, Ванцзи, я тебя умою, — дождавшись, пока до Лань Ванцзи дойдёт, о чём его просили, и он освободит кожу, Лань Сичэнь неторопливо, предельно аккуратно и бережно прошёлся полотенцем по отрешённому лицу. Удовлетворившись результатом, он затронул ещё и шею, после чего отстранился. — Полностью омоешься с утра. Сейчас уже слишком поздно, — когда Лань Ванцзи снова промолчал и никоим образом не отреагировал, продолжив изображать собой живую куклу, Лань Сичэнь тяжело вздохнул и уложил его на постель; стянул сапоги и укрыл одеялом, не забыв подоткнуть его, чтобы никакой сквозняк не побеспокоил. — Отдыхай, Ванцзи. По расписанию не вставай, позволь себе поспать подольше, — немного помявшись в нерешительности, Лань Сичэнь всё же протянул руку и погладил его по голове. — Всё хорошо, слышишь? Если что, я совсем рядом, — опустив ресницы, мужчина бесшумно поднялся и уже в дверях прошептал: — Доброй ночи.

***

      Спал Лань Ванцзи беспокойно. В том загадочном туманном пространстве он от чего-то или кого-то убегал, после чего неизменно возвращался на светлый луг с горечавками. Лань Ванцзи не знал, почему пытался выбраться оттуда и не соглашался остаться там. Ведь там было так хорошо! И тихо. Ни одного тёмного угла, ни одной причины испугаться, опечалиться или взволноваться. В том пространстве он мог без зазрения совести позволить себе присесть и подумать о своём, и при этом не испытать негативного чувства. Любой бы уверенно заявил, что царство горечавок — явление Жёлтого источника.              Всякий раз, когда Лань Ванцзи пытался убежать и ступал на чужую территорию, его окутывал животный страх. Сердце колотилось, как бешеное, и норовило выпрыгнуть из груди. Ему повсеместно мерещился чей-то взгляд: одновременно беспокойный и злой, одинаково пронизывающий и не отстающий ни на шаг. Лань Ванцзи знал, что, куда бы ни пошёл, непременно будет сопровождаться его наблюдением. Но, как бы ни пытался найти того загадочного человека, никак не преуспевал в поставленной задаче.              В конце концов Лань Ванцзи выбрался из настигшего его кошмара и проснулся, ощущая себя разбитым. Сухие глаза еле открылись и тут же пострадали от атаки солнечных лучей. Они были столь интенсивны, что не возникало ни единого сомнения: уже полдень, далеко не раннее утро. Лань Ванцзи сонно заморгал, пытаясь вернуть себя себе, и испытал острую необходимость в том, чтобы ещё раз осмотреть комнату, в которой находился. Разумеется, ничего примечательного не обнаружилось им. Как и ночью, когда вместе с братом возвратился. Но что-то в нём всё никак не могло успокоиться.              Лань Ванцзи насилу сел на кровати. Он обвёл ещё сонливыми глазами просыпающиеся покои и, не отыскав ничьего присутствия, снова уставился на пальцы ног.              «Не даёт покоя забытое мной. Непохоже, чтобы это был сон. В прошлый раз дух напал на меня тогда, когда я бодрствовал. Что даёт основание полагать, будто в этот раз всё иначе? — застряв на данном тезисе на несколько минут, Лань Ванцзи неуверенно протянул: — Тот кошмар я запомнил в деталях. Выходит, сохранение памяти в невредимом состоянии целиком и полностью зависит от условий. Аналогично случаю Вэй Ина, — поразмыслив над этим секунду-другую, Лань Ванцзи пришёл к выводу, что не может сейчас чем-либо подтвердить или опровергнуть эти предположения. На всякий случай записав их в книжку и пролистав прошлые свои умозаключения, он потёр виски. — В разуме полный кавардак. Словно кто-то пронёсся по нему и перевернул структурированный «архив» вверх дном. Неудивительно, что я сам на себя не похож и ни в чём не могу быть уверен. Прошлая и настоящая жизни спутались, да настолько неразборчиво и прочно, что невозможно рассуждать наверняка об их раздельности и справедливости».              Лань Ванцзи тряхнул головой и, несмотря на волны боли, вернулся к началу своих записей. Куда тщательнее пролистав их и перечитав, мужчина заставил себя проговорить каждое слово, чтобы оно дошло до разбитого сознания и уложилось по полочкам. Практика пусть и слабо, но всё же помогла. Лань Ванцзи удалось сколь бы то ни было навести порядок в мыслях и понять, что это нападение духа, определённо, выходило за рамки всего того, что случалось прежде.              «Ему удалось оставить после себя такой хаос. Уму непостижимо. Сначала он заполучил доступ в мой разум, чтобы хоть и тихо, но всё же говорить со мной. После он смог дотянуться до предметов, научиться на них воздействовать, в том числе и на меня. Имеется в виду, физически. Но на этом не остановился. За короткие сроки дух перескочил через дюжину ступеней и, опираясь на моё моральное состояние, смог появиться передо мной, лишить сил — каких бы то ни было. Последнее время он совсем не показывался на глаза, и я даже перестал его чувствовать. Значит ли это, что чем незаметнее он, тем опаснее? — Лань Ванцзи ущипнул переносицу и уставился на свои последние гипотезы таким требовательным взглядом, словно они должны были испугаться и тут же выложить всю правду как на духу. — Всё может быть. Получается, каждый раз, когда достаёт до меня, призрак получает столько силы, что способен увеличить свою мощь в два, а то и в три раза».              Лань Ванцзи попытался воссоздать цепочку событий, которые предшествовали нарочито выделяющемуся пробелу. Он вспомнил, что провёл полдня на площади, дожидаясь Вэй Ина, который почему-то так и не пришёл. Вспомнил, что был исключительно подавлен и разбит по возвращении, да настолько, что напоминал собой безвольную куклу. Лань Ванцзи зацепился за момент, когда то ли уснул, то ли погрузился в прострацию, будучи за столом.              «И ведь неясно, проснулся я в самом деле или нет. Как бы то ни было, с того момента всё пошло наперекосяк. Воспоминания обрываются, но я чувствую, что что-то происходило. Я не был бессознателен. Не в тумане мучили меня, — зубы скрипнули. — Что самое страшное: моё физическое тело тоже перемещалось, пока я находился в кошмаре. Реальность отлична от сна. В отличие от грёз, где я могу беспрепятственно блуждать, где придётся, в яви со мной может произойти всё что угодно. Элементарно — упасть с высоты и разбиться! — Лань Ванцзи похолодел, стоило воображению живо нарисовать возможные перспективы. Обесценить все труды, потерять надежду и глупо умереть просто потому, что дух за что-то на тебя обозлился и теперь терзал... До чего ужасно! — Это перешло все границы. В следующий раз он может в самом деле убить меня. Нужно что-то предпринять. Но что? Я до сих пор не понимаю принцип его действия. Что уж там, я не совсем понимаю его природу. А если не могу установить природу, то не могу установить и свойства, и, следовательно, механизм воздействия на меня. Минувшая ночь показала – времени на раздумья больше нет. Необходимо срочно отыскать некий способ защиты, — Лань Ванцзи устало отложил книжку и потёр обеими ладонями лицо. — Мне просто нужно ещё немного времени. Хотя бы пара недель. Неделя! Хоть сколько-нибудь… Время, предел которого я чётко оценю».              Не в силах больше сидеть, Лань Ванцзи подскочил на ноги. От порывистости те подкосились и чуть не уронили его на пол. Но даже так мужчина не дал телу возможности перестроиться. Шанс что-то исправить таял не по дням, а по часам, отчего паника и отчаяние вскипятили кровь и обожгли меридианы. От одной мысли о том, чтобы сидеть и просто лишь думать, Лань Ванцзи хотелось выть и метаться по комнате, подобно раненому зверю в загоне.              «Ненавижу!.. Ненавижу! Проклятый дух! Чем же я так не угодил тебе, раз ты готов всё у меня отобрать?! — взъерошив волосы и обнаружив их сальность, Лань Ванцзи ошеломлённо осознал, насколько грязен. В таком виде идти к Вэй Ину ни в коем случае нельзя было. Но и тратить драгоценное время на то, чтобы нагреть воду, он не стал. Чтобы привести себя в порядок, необязательно выполнять сей пункт. — Вэй Ин должен помочь мне разобраться. Именно благодаря ему я сделал множество заключений. Неважно, запомнит он или нет. Я должен… Хотя бы к чему-то прийти. На данный момент это задача первостепенной важности».              Найти Вэй Ина оказалось трудно. Впрочем, как и всегда. В лагере ордена Юньмэн Цзян его не оказалось, а делиться с ним его местонахождением, разумеется, никто не посчитал нужным. Спорить у Лань Ванцзи не имелось ни возможности, ни свободного времени, поэтому он отправился в ближайший к тому лагерю город, дабы заглянуть во все алкогольные лавки и постоялые дворы. В прошлой жизни Вэй Ин то и дело прозябал в заведениях подобного рода в компании демониц, если не имелось нужды появиться в высшем обществе. Лань Ванцзи как никогда надеялся, что хотя бы здесь правила плоскости сыграют ему на руку. И не прогадал: в одном из постоялых дворов Вэй Ин в самом деле нашёлся. И в самом деле: в компании демониц.              Лань Ванцзи разглядел млеющего в солнышке мужчину на втором этаже вычурного здания. Полупрозрачные красные занавеси плыли по воздуху и то закрывали, то открывали обзор на безмятежное лицо. Вэй Ин полулежал на кушетке, закинув сапоги на перила балкончика, и, казалось, мурлыкал себе под нос некую мелодию. В расслабленной руке, свисающей с подлокотника, качался сосуд с вином. Красная бечёвка резко выделялась на чёрном фоне одежд и приковывала к себе взгляд. Бледные девушки приятной наружности кружили вокруг него и либо играли с волосами, либо обмахивали мужчину расшитыми веерами. И вправду, сегодня выдался на редкость жаркий день. В прошлой жизни Лань Ванцзи непременно возмутился бы подобной картине. Не столько потому, что Вэй Ина окружала нечисть, сколько потому, что он был в компании прелестных женщин.              Вэй Ин и не думал обращать на него внимание. Несмотря на прожигающий взгляд некоего человека, мужчина не пошевелился, чтобы приоткрыть хотя бы один глаз и утолить любопытство. Кому не станет интересно, кто так сильно тебя ненавидит, что стоит посреди улицы и вместо того, чтобы заниматься своими делами, таращится на твоё довольное лицо? Лань Ванцзи знал, что Вэй Ин как раз из таких: любопытных. А раз он не поспешил просветить себя, то напрашивался один-единственный вывод: Вэй Ин уже знал, кто именно на него смотрел. В таком случае перевешиваться через перила попросту не имелось смысла.              Лань Ванцзи дрогнул кончиком брови. Таковое поведение кричало: «Я не хочу тебя видеть». Мужчина не разглядел в этом ничего удивительного. В прошлой жизни они постоянно ругались, а сегодня такой погожий день: зачем омрачать его ненужными склоками? Иди, куда шёл, и всем будет счастье. Однако, на его беду, Лань Ванцзи бессовестно загнали в угол и довели до исступления, отчего сдаться на полпути и уважить уединение другого не представлялось возможным. Он столько усилий приложил, чтобы найти его. А теперь принять чужое нежелание разговаривать и просто лишь исчезнуть?              «Как Вэй Ин скажет: «Нет уж, дудки», — Лань Ванцзи сощурился и ещё немного постоял, давая мужчине шанс смилостивиться и покорно ответить на требовательный взгляд. Ожидаемо, Вэй Ин не отвлёкся от своего наслаждения обществом красивых женщин и солнечных ванн. Тогда Лань Ванцзи хмыкнул и огляделся в поисках лавок, продававших цветы. — Что ж, будь по-твоему».              В кварталах удовольствий сложно было не найти цветочных лавок. Они стояли на каждом шагу, а их владельцы надрывно зазывали к себе покупателей. Лань Ванцзи всегда так забавляло это: почему бы в таком случае не продавать что-то другое, раз желающих одарить цветами настолько много? К чему терпеть конкуренцию? Можно предложить что-то своё, уникальное, а не надрывать глотку целыми днями. С другой стороны, сейчас это многообразие очень даже играло ему на руку. Если Вэй Ин вздумает упрямиться, у него будет ресурс для того, чтобы ломать его оборону столько, сколько потребуется.              Купив охапку самых разных пушистых цветов, Лань Ванцзи встал на наиболее выгодное место и принялся методично кидать их в Вэй Ина. Сначала демоницы успешно отбивали его нападки, защищая своего господина. После Лань Ванцзи сменил тактику и начал бросать по несколько цветков сразу. Демоницы, пусть и были сноровисты, в конце концов не выдержали натиска и стали часто пропускать удары. Едва это случилось, белый пион угодил Вэй Ину прямо в лоб. Лань Ванцзи не без удовольствия заметил, как тот крупно вздрогнул и зажмурился, сморщив кончик носа. Мужчина ждал, что вот сейчас Вэй Ин точно одарит его своим взглядом. Ведь такое поведение было так нетипично для Лань Ванцзи! Однако Вэй Ин его удивил: проявив стойкость, он снял пион с лица и отбросил его куда-то в комнату, после чего как ни в чём не бывало возобновил отдых.              «Что ж, — сухо вздохнул Лань Ванцзи и запустил в Вэй Ина новую порцию «снарядов». — Терпения у меня много. Равно как и цветов, и времени, как бы парадоксально это ни звучало».              «Этот» Вэй Ин наверняка не ожидал, что Лань Ванцзи окажется настолько упрямым. Странный мужчина, нацепивший на себя личину Ханьгуан-Цзюня, так измучил бедных демониц, что те не выдержали и сбежали от него вглубь комнаты. Оставшись без защиты, Вэй Ин быстро исчез под горой самых разных цветов. Разве что рука с сосудом, полным вина, торчала наружу и качалась на бечёвке. Наблюдавшие за этим представлением зеваки уже в открытую начинали смеяться, но Лань Ванцзи совсем не слышал их. Продолжая буравить Вэй Ина твёрдым взглядом, он готовился при необходимости запрыгнуть на балкон и уже с более близкого расстояния бросаться цветами.              «Если я каким-то чудесным образом выбью из его руки сосуд и тем самым лишу вина, он явно не обрадуется. Прогонит взашей, — рассуждал Лань Ванцзи, в самом деле готовясь запрыгивать к Вэй Ину на балкон. — А раз так, то надо оставить. Поглажу по шёрстке».              Лань Ванцзи уже занёс руку, чтобы отправить в полёт ещё один цветок, а у Вэй Ина как раз лопнуло терпение. Порывисто сев на кушетке и сдув с лица лепестки и пыльцу, мужчина крикнул:              — Эй, да хватит уже! Смотрю я на тебя, смот… — Вэй Ин не договорил, ибо пущенный Лань Ванцзи цветок угодил ему прямо в рот. Один мужчина и вправду перехватил, а вот второй уже пропустил. Пока Вэй Ин отплёвывался и откашливался, довольный своей работой Лань Ванцзи невозмутимо произнёс:              — Пригласишь?              — А у меня разве есть выбор? — буркнул Вэй Ин, коршуном взирая на него сверху. Устроив локоть на перилах и перенеся на него вес, мужчина перегнулся на улицу и немного погодя хмыкнул: — Твоя настойчивость способна сломить любое «нет», — самодовольно ухмыльнувшись, Вэй Ин вальяжно откинулся спиной на кушетку и махнул рукой: — Раз так, идём. Угощу тебя вином.              Заполучив долгожданное дозволение войти, Лань Ванцзи всё же не стал пользоваться дверью. Дав себе два шага на разбег, мужчина легко оттолкнулся носком сапога от пола и беспрепятственно взлетел на балкончик. Разгребавший цветочное море Вэй Ин ошарашенно вскинул голову и большими глазами уставился на Лань Ванцзи, со всем удобством усевшегося на перилах.              — Ты что, кот? — фыркнул Вэй Ин, скрыв за смешком крайнюю степень шока. Окинув его спокойное лицо пристальным взглядом и наткнувшись им на ещё один цветок в лениво висящих руках, он с увядшей улыбкой наставил на Лань Ванцзи палец и, насупившись, отчеканил: — Выкинь.              А кто Лань Ванцзи такой, чтобы противиться? Сказали выкинуть — значит выкинет. Под внимательным наблюдением мужчины Лань Ванцзи согнул кисть и точным броском отправил гвоздику прямо между натянутых бровей.              — Не в меня! — воскликнул Вэй Ин, морщась и вытирая новую порцию пыльцы со щёк и с переносицы. Приведя себя в порядок, хмурый мужчина упёрся обеими руками в кушетку и поднялся. За счёт того, что Лань Ванцзи сидел, Вэй Ин теперь несколько возвышался над ним. Подобравшись вплотную и тщательно его осмотрев, мужчина уткнул конец Чэньцин ему в кадык и вкрадчиво прошелестел: — Что за фокусы? — он сощурился. — Непохоже, чтобы кто-то меня дурачил. Это в самом деле ты.              — В самом деле я, — невозмутимо согласился Лань Ванцзи и обхватил рукой флейту. За неё потянув Вэй Ина на себя, мужчина посерьёзневшим тоном шепнул: — Мне нужно с тобой поговорить.              — Оригинальный способ ты выбрал, — хмыкнул Вэй Ин немного погодя. Опустив глаза на пленённую флейту, он слабо потряс ею. — Пусти.              — Сначала согласись.              — Я уже пригласил тебя войти. Или этого недостаточно? — выгнул бровь Вэй Ин, всё же вызволяя Чэньцин на свободу. Снова окинув его озадаченным взглядом, мужчина качнулся на стопах и кивком головы позвал внутрь. — Может, мне ещё позвать герольда, чтобы со всеми почестями принять тебя в свою обитель?              Спрыгнув на пол, Лань Ванцзи оправил наряд и бесцветно парировал:              — Без торжественности, — приподняв занавесь, которую Вэй Ин «случайно» опустил и тем самым перекрыл мужчине дорогу, и войдя внутрь, он тут же почуял острый запах шафрана и ещё каких благовоний, а также женских духов. Сами по себе ароматы были неплохи, но в совокупности и в таком количестве создавали донельзя удушливую атмосферу. Лань Ванцзи нахмурился, сдерживая желание закашляться, однако его поведение истолковали по-своему:              — Нечего хмуриться. Сам попросился войти. Мои девочки ничем не заслужили твоего предвзятого отношения.              — Твои девочки сильно надушились, — отозвался Лань Ванцзи, всё же кашлянув. Мазнув незаинтересованными глазами собравшихся в кучу демониц, он повернулся к Вэй Ину. Тот успел по-хозяйски расположиться на другой, более просторной, кушетке и снова закинуть ногу на ногу. Изголовье пряталось где-то под вычурным настенным балдахином и естественной тенью, создаваемой им. За счёт меньшего количества света черты лица Вэй Ина смазывались, а с трудом угадываемые глаза приобретали большую хищность. — Будешь говорить со мной при них?              Вэй Ин язвительно оскалился:              — А что, стесняешься?              — Боюсь, как бы не пришлось стесняться тебе, — незамедлительно объяснился Лань Ванцзи. Так как конкретного предложения не прозвучало, он выбрал себе место самостоятельно. Ногой подвинув декоративную кушетку поближе к «главной», мужчина плавно опустился на неё и, чуть помедлив, закинул ногу на ногу. Вэй Ин, очевидно заметив, как его позу отзеркалили, явственнее выгнул бровь. Однако, стоит отдать ему должное, продолжать перебрасываться с ним шпильками не стал. Вместо этого он скользнул глазами к девушкам, тем самым велив оставить их, и после того, как они остались наедине, протянул:              — Признаю, ты меня заинтриговал. Если достопочтенный Ханьгуан-Цзюнь ведёт себя столь неподобающим, по-настоящему странным образом, случилась по меньшей мере катастрофа, — Вэй Ин посуровел: — Что тебе нужно?              Такой холодный тон неприятно царапнул сердце Лань Ванцзи. Игнорируя саднящие ощущения, доставленные открытым недружелюбием, мужчина решил не ходить вокруг да около:              — Твоя помощь. Я зашёл в тупик, а времени на то, чтобы выбраться у меня не осталось, — он поджал губы. — Его попросту отняли.              — Кто-то загнал Ханьгуан-Цзюня в угол… — эхом пропел Вэй Ин и, казалось, наконец утратил подчёркнутую отстранённость. Вероятно, он ожидал чего-то, связанного с практиками Тёмного Пути, но никак не просьбы о помощи. Должно быть осознав, что капать на мозги не собирались, а просто лишь просили совета, Вэй Ин ненадолго позволил себе стать прежним и смягчиться: — Вот это да. Даже у такого, как ты, есть враги… — подумав о чём-то, Вэй Ин подсел ближе. — Что у тебя случилось? — он рассеянно усмехнулся: — Определённо, что-то очень страшное, раз ты обратился ко мне, а не к своим брату и дяде.              Лань Ванцзи чуть качнул головой, не отрывая глаз от Вэй Ина:              — В этом нет ничего странного, — он помолчал. — Но у меня действительно случилось нечто исключительно страшное. Мне не к кому обратиться, кроме тебя, — закончив с сердечными речами и поглаживанием по шёрстке, мужчина на одном дыхании выдал заготовленное объяснение: — Ко мне прицепился специфичный дух. Привычные способы борьбы не работают, я даже не могу установить его природу, — Лань Ванцзи выделил: — А нужно. Этот дух по меньшей мере свирепый. Он угрожает моей жизни.              — Угрожает жизни? — потрясённо выпалил Вэй Ин и чуть расширил глаза. Лань Ванцзи не развил мысль, разрешив гнетущей тишине беспрепятственно обвивать их. Когда, по всей видимости, до Вэй Ина дошла критичность ситуации, он побледнел и зло процедил: — Какая тварь посмела?..              — Мне тоже хотелось бы знать, — бесцветно пробормотал Лань Ванцзи. — Я подступался к этой загадке со многих сторон, но у меня закончились идеи. Минувшей ночью он снова напал.              Вэй Ин нетерпеливо перебил его:              — Хватит говорить обрывочно. С самого начала и по порядку. Когда появился? Как именно нападает? Что ты о нём знаешь?              — Этот дух плотно связан с воздействием на сознание. Не думаю, что он создаёт иллюзии. Тогда бы из них можно было без труда выбраться. Существует ряд нечисти, который специализируется на том, что заманивать жертву в сон или напускать на её разум галлюциногенный дым, — Вэй Ин покивал, как бы прося не объяснять то, что было им обоим понятно как дважды два. — Неведомым образом он способен вступать со мной в контакт. Поначалу мне казалось, что я схожу с ума: инородные мысли звучали как мой собственный голос. Но после стало ясно, что это не так, ведь, куда бы я ни последовал, меня также сопровождал чужой взгляд. Неотрывный, злобный. Примечательно то, что нет ощущения жажды убийства и что этот дух способен находиться на территории Облачных Глубин.              — На территории Облачных Глубин? — переспросил Вэй Ин и недоумённо скривился. — Как это возможно? Орден заклинателей! Не ты, так кто-нибудь другой непременно почувствовал бы вторжение, — он поиграл бровями: — Даже если бы ему удалось миновать барьер, — Вэй Ин пристально вгляделся в него и неуверенно протянул: — Знаешь, Лань Чжань…              Лань Ванцзи оборвал его:              — Я долго думал, что схожу с ума и выдумываю. Списывал на паранойю, усталость. На много что. Точно так же, как и ты сейчас, я ставил существование неведомого духа под сомнение, ведь тогда кто-то бы, как ты и сказал, непременно почувствовал его присутствие. Я считал так ровно до тех пор, пока не стал замечать странную тень.              — Тень?              — Перемещающаяся тень, из которой, как мне кажется, направлен тот самый взгляд. Она преследовала меня во время обучения в ордене Цишань Вэнь. К тому же…              — К тому же — что?              — Появились прикосновения. Такие, будто до меня дотрагивался живой человек. Но никого рядом не находилось, — Лань Ванцзи в упор посмотрел на скептично настроенного Вэй Ина. — Переместилась и разбилась ваза. Возможно, я и вправду пострадал рассудком, но предмет сам по себе расколоться не мог, — от волнения ногти вонзились в ладони до лиловых полукружий. — Пару раз мне виделся человек. В случайные моменты времени. Это было похоже на секундную вспышку. Так быстро, что не получилось разглядеть его лица. Я знаю, что он за что-то злится на меня. Знаю, что он постоянно рядом со мной. Способен дотронуться до меня, разбить вазу или чашку… В отличие от вазы, покрошенную на мелкие осколки чашку видел другой человек. Пусть он и не слышал, как и я, соответствующего звука, он так же мог видеть, коснуться. Это дало понять, что происходящее не игра моего разума.              — Раз есть свидетели, то это и вправду не похоже на бред, — протянул Вэй Ин. — А что сказал тот человек? Тот, который вместе с тобой лицезрел разбитую чашку.              Лань Ванцзи пробуравил Вэй Ина немигающим взглядом и немного погодя медленно произнёс:              — Что, возможно, забыл чашку на подоконнике и случайно смахнул её. Сказал, что я чересчур мнителен и как призраку пробраться в…              — В?.. — подбодрил его Вэй Ин, когда продолжения так и не последовало.              — В орден заклинателей, — тише обычного проговорил Лань Ванцзи, потупившись.              — У нас с этим человеком поразительно похожий взгляд на вещи, — многозначительно протянул Вэй Ин, не заметив, как погрустнели глаза Лань Ванцзи, наблюдающие за ним из-под покрывала ресниц. — Ты упоминал, что этот призрак воздействует на сознание. Значит, его нападение не физическое, — он витиевато покрутил руками. — В общем, не устраивает тебе переполохов в комнате, — и хмыкнул: — А этот дух и впрямь не дурак. Знает, как действовать. Если бы был таким шумным, его бы точно нагрели.              Лань Ванцзи уклончиво протянул:              — Возможно, — и вернулся к теме: — Этот дух как будто… Создаёт соответствующие условия, чтобы смочь добраться до меня, — на вопросительный взгляд Вэй Ина пояснил: — Он желает моих негативных эмоций. Когда нахожусь в состоянии сильного морального потрясения, я погружаюсь в кошмар. Когда это случилось впервые, я задыхался и давился пылью, а этот человек чуть не оторвал мне голову.              — Жуть какая, — выдохнул сопереживающий Вэй Ин.              — Второй раз произошёл прошлой ночью. Но… Я не запомнил подробностей того кошмара. В отличие от предыдущего нападения, в моей памяти присутствует ощутимый пробел. К тому же я физически переместился из одной точки в другую. Последнее, что помню, — я вернулся в свои покои. А когда пришёл в себя снова, то стоял на улице, — голос Лань Ванцзи сбился: — Я боюсь, что в следующий раз могу уже не проснуться.              Дослушав описание проблемы, Вэй Ин надолго задумался. Лань Ванцзи не смел отвлекать его поторапливающими вопросами. Одним из методов Вэй Ина являлся предварительный тщательный анализ ситуации. Когда он к чему-то придёт, то возобновит обсуждение сам. Дёргать его сейчас — только мешать.              — Почему ты уверен, что… М-м… Твоё физическое перемещение стало возможно только во втором случае? — Вэй Ин развил мысль: — В том смысле, что сценарием первого кошмара стало удушье. Ты не передвигался, и потому проснулся в том же месте, где потерял сознание. Может быть и такое, что, переместись ты тогда, обнаружил бы себя вне последнего пункта пребывания.              — Я не могу утверждать наверняка. Не помню событий во втором кошмаре. Что даёт основание принимать как аксиому, что я передвигался там? Это не больше чем домыслы.              — Правильно, ничего. Равно как и то, что перемещение физического тела является нововведением. Ты не передвигался в первом кошмаре, но почему-то утверждаешь, что дух заполучил способность подталкивать тебя в другие места только сейчас, — Вэй Ин развёл руками. — Притянуто за уши в обоих случаях. У нас нет данных, есть только догадки, для подтверждения или опровержения которых попросту недостаёт фактов.              Лань Ванцзи скис:              — В этом и заключается главная проблема. Слишком абстрактно, чтобы делать какие-то выводы. Я… Несказанно боюсь ошибиться.              — Я бы тоже боялся на твоём месте, — в голос Вэй Ина скользнула нотка искреннего сочувствия. — Может, этого он и добивается: страха? Ты сам упомянул, что он за что-то злится на тебя. К тому же он… — мужчина неопределённо покрутил головой. — Силён, не так ли? И у него было великое множество возможностей убить тебя. Желай он твоей смерти, достиг бы этого уже давно. Ты сказал, что этот дух способен прикоснуться к тебе, постоянно находится рядом, — Вэй Ин вплотную к своему глазному яблоку поднёс указательный палец. От одного взгляда на это у Лань Ванцзи заболело собственное. — Крошечное движение чем-то острым. Крошечное усилие. Не так уж и сложно погрузить некоторый твёрдый предмет тебе в глаз, а заодно и в мозг. Если для духа не составляет труда разбить вазу или чашку, что мешает ему найти чувствительную точку на твоём теле и погрузить туда осколок? Или… Например, он мог бы тем же самым осколком порезать сонную артерию. И всё, нет Ханьгуан-Цзюня.              Лань Ванцзи гулко сглотнул и едва удержался от того, чтобы передёрнуться всем телом. С тех пор, как он открыл для себя способность духа взаимодействовать с материальным мира сего, его не отпускало опасение, что призрак непременно использует этот факт ему во вред.              — Я склонялся к мнению, что его сил недостаточно на продолжительный контакт, — возразил Лань Ванцзи. — Смахнуть чашу легко. Бегло прикоснуться — тоже. Но что насчёт того, чтобы это прикосновение удержать?              — Кстати, про чашку. Тот человек сказал, что мог забыть её на подоконнике. Но так ли это? — должно быть увидев его озадаченное выражение лица, Вэй Ин объяснил свой интерес: — Я к тому, что ты посчитал это странным. К тому же такой человек, как ты, который щепетильно относится к порядку, навряд ли позволил бы чему-то настолько хрупкому стоять на краю. Правильно ли я понимаю, что на самом деле чашки на подоконнике не было?              — Не было.              — Как бы она тогда рухнула с него? — красноречивым тоном протянул Вэй Ин. — Если не ты, не он, не кто-либо другой, тогда дух. А если дух смог туда донести чашку и после смахнуть её, то у него определённо хватило бы сил на такое простое действие, как провести осколком по твоей обнажённой шее.              Лань Ванцзи оказался вынужден признать:              — Это имеет смысл, — и мрачно отвернулся к окну. Если идти в этом направлении, то напрашивался вывод, что дух и вправду не желал его смерти. Во всяком случае, сейчас или так просто, как предлагал Вэй Ин. Либо он хотел сделать это более изощрённо, чтобы за что-то отомстить, либо в действительности преследовал иную цель. — Но какую?..              — Что ты там бормочешь? — весело пропел мужчина и подсел ещё ближе. Теперь Вэй Ин восседал на краю кушетки и опирался сложенными крест-накрест руками на её спинку. Загадочно смотря на Лань Ванцзи, он выглядел подчёркнуто бодрым и фривольным. — Мне тоже расскажи.              — Задумался над истинной целью духа, — подняв на Вэй Ина светлые глаза, Лань Ванцзи шершаво произнёс: — Либо он хочет видеть мой конец непомерно жестоким, либо ищет чего-то ещё. Но чего?              Вэй Ин чуть надул губы, как делал это всегда, когда встречал дельное замечание. Некогда Лань Ванцзи аналогичным образом обсуждал с ним что-то более мирное, нежели заговор духа, и спорил, выдвигая аргументы против. Почти всегда Вэй Ин находил, чем возразить. Но иногда случались моменты, когда Лань Ванцзи ставил его в тупик или заставлял посмотреть на ситуацию под другим углом.              — Если он настолько сильный, как ты говоришь… — начал наконец Вэй Ин и потёр лицо. — И если бы он хотел тебя замучить… То уже сделал бы это, как мне кажется, — прежде, чем Лань Ванцзи нашёлся с подходящим замечанием, мужчина добавил: — Лань Чжань, я же тёмный практик. Поверь мне, злобных духов повидал немало. И, верь мне, — он хохотнул. — Я и сам мало чем от духа отличаюсь. Поэтому понимаю, о чём говорю.              — Вздор, — помрачнел Лань Ванцзи и нахмурился.              — Ещё скажи «убожество», — отмахнулся от его недовольства Вэй Ин и закатил глаза. — Я серьёзно. Духи — такие твари. Они, если желают кого-то замучить, не терпят отлагательств. Особенно когда понимают, что жертва у них в руках. Будь у тебя всё так плохо, как ты преподносишь, ты бы не смог сейчас мирно болтать со мной. Да и вдобавок, — он цокнул: — Я же тёмный практик, повторюсь. Ни одна тварь, какой бы озлобленной ни была, не смогла бы проскочить мимо моего внимания, — Вэй Ин поспешно исправился: —Я не говорю, что твоя история выдумка. Я к тому, что этот экстраординарный дух определённо не намерен отобрать твою жизнь.              — В самом деле? — чуть просветлев, выгнул бровь Лань Ванцзи. Утверждению Вэй Ина очень хотелось верить. Но как сделать это, если не было неопровержимых доказательств? — Почему ты так считаешь?              — Когда тварь хочет убить, она всегда испускает своё намерение. Тебе ли не знать? Что человек, что нечисть, от обоих разит угрозой, которую опытный заклинатель, да даже маленький ребёнок, безошибочно чувствует. Не существует такой силы, которая смогла бы полностью скрыться. Разве что само мироздание на его стороне.              Вроде бы проходная фраза, но она заставила Лань Ванцзи подавиться воздухом. «Разве что мироздание на его стороне». Ведь и правда, плоскость вела себя жестоко по отношению к Лань Ванцзи, но не препятствовала планам духа. Во всяком случае, так, чтобы это было заметно издалека. Быть может, Лань Ванцзи нагнетал. Никакой из вариантов не исключался из уравнения. Фавор призрака нужно было точно так же доказать, как и его равное положение.              «Вопрос по-прежнему остаётся открытым: что духу нужно от меня. Если не смерть, то зачем срывать на мне свою злобу?»              — Вот что я могу посоветовать, — серьёзным тоном заговорил Вэй Ин. Лань Ванцзи уж было подумал, что тот сказал всё, что хотел, и данная тема закрыта. Однако нет. Всё то время, что они провели в мыслях, Вэй Ин не переставал думать над тем, как помочь ему. — Ты сам сказал, что дух нападает только тогда, когда ты в состоянии сильного эмоционального потрясения. Если действовать «варварскими методами» не для него, то единственным верным решением является эмоциональный барьер, — Вэй Ин развёл руками. — Успокойся, Лань Чжань. И хватит нервничать. Чем больше ты киснешь, тем хуже. Обуздаешь чувства — защитишься от призрака. Это его единственная управа на тебя. Так перекрой её, — Вэй Ин окинул его странным взглядом: — Вроде как это не должно было стать для тебя проблемой?              Безошибочно уловив подтекст, Лань Ванцзи наметил улыбку:              — Лицо моё ничего не расскажет. Но сердце…              — Так ты у нас, оказывается, ранимая зайка, — умилённо пропел Вэй Ин и ехидно хохотнул. — Кто бы мог подумать. А я всё это время считал, что ты у нас что-то вроде снежной королевы. Ничего не чувствуешь, ничего не желаешь.              — Вздор.              — Похоже на то, — согласился Вэй Ин и отбил барабанную дробь по спинке кушетки. — Что ж, подытожим: верный способ борьбы против твоего загадочного демона — подавлять негативные эмоции.              — Если б всё было так просто…              — Жизнь, вообще, штука непростая, — философски заметил Вэй Ин. В воздухе повис аромат незавершённости, словно он хотел сказать что-то в дополнение, но всё никак не мог решить, стоит произносить это или нет. В конце концов, какая-то чаша весов пересилила другую, и Вэй Ин наклонился к забытому сосуду с вином. — Конечно, в Облачных Глубинах запрещён алкоголь, но… Именно ты и никто другой при всём честном народе забросал меня цветами, а потом взял — и запрыгнул ко мне на балкон. Это нарушение всех известных правил приличий, не то что правил со Стены Послушания.              Лань Ванцзи бесцветно покосился на заманчиво блестящий бок глиняного сосуда и в сомнениях поджал губы. Прежде он обещал Вэй Ину, что выпьет с ним в будущем. Но теперь, когда всё так переменилось, отважиться на добровольное забытье, в котором совершенно не контролировал себя… Своего рода самоубийство.              «Тем не менее алкоголь — лучший способ избавиться от тревог на какое-то время, — оторвав глаза от вина и переведя их на заговорщически молчащего Вэй Ина, он увёл мысли в рациональное русло: — Отключить рассудок без видимой причины не то чтобы полезная идея. Скорее, бессмысленная. Тогда, когда самоконтроль слаб… Алкоголь и вправду может выступить в роли паллиатива».              — Я не пью, — покачал головой Лань Ванцзи. В данный момент он нуждался в трезвой голове, а не беспамятстве. К тому же ещё несколько важных вопросов оставалось без ответа, который необходимо знать. — Вэй Ин. Я хотел спросить тебя ещё кое о чём.              — Валяй, — свободно разрешил Вэй Ин и сел в позу лотоса. По тому, как быстро он отказался от идеи разделить с ним вино, Лань Ванцзи догадался, что Вэй Ин на самом деле не ждал, что он согласится. Скорее, предложение являлось очередным актом поддразниваний. Сердце смягчилось, и Лань Ванцзи почувствовал, что сейчас — самый лучший момент для взаимных откровений:              — Вчера мы с тобой разговаривали?              — Что? — тупо переспросил Вэй Ин, отстраняясь от горлышка. — Нет конечно. Ты же избегал меня всеми силами, а если и встречался со мной взглядом, то пыхтел, как лось, сгорая от праведного гнева. Ты что, не помнишь?              «Что? — Лань Ванцзи аналогично Вэй Ину оторопело моргнул. — Прошёл всего день с момента нашего расставания. Это же… Мало… Чтобы… Забыть… — внутренности свернулись в узелок и подтолкнули вчерашний ужин к зубам. — Почему ты не помнишь?..»              — Мысли спутались, — поспешил он закрыть тему. Информация, пусть и была важна, не стоила тех жертв, которые пришлось бы принести, чтобы её заполучить. Лань Ванцзи ещё очень хорошо помнил, как давалось Вэй Ину вынужденное вспоминание. Тем более что, даже если всё же восстановит события вчерашнего дня, он всё равно не поможет пролить свет на загадку. Тогда, чтобы прийти в себя, Вэй Ин потратил целую ночь. Нынче в их распоряжении не имелось даже её. Если пытаться решить нерешаемое Лань Ванцзи придётся в любом случае в одиночку, то он может сделать это и дома. — Я не утомил тебя?              Вэй Ин честно признался:              — Немного. Твой дух вывернул мои мозги наизнанку, — и смягчился: — Но это было увлекательно. Люблю сложные задачки. От простых… Возникает скука. А это в самом деле необычный случай, — небрежный голос стих от лёгкой грусти: — Пусть и жаль, что он не что иное, как реальность. Столкнуться с этим и, что самое главное, жить с этим, причём долгое время, — донельзя тяжело, — вспомнив о чём-то, Вэй Ин вернулся к вину: — Неудивительно, что твои мысли спутались.              — Позволишь задать личный вопрос?              — О как, — развеселился Вэй Ин. Стерев с губ капли случайно пролитого алкоголя, он пытливо сощурился и шкодливо ухмыльнулся: — Хочешь узнать, девственник ли я?              Лань Ванцзи, пусть и был готов к разного рода бесстыдствам из уст Вэй Ина, от подобной шпильки подавился воздухом. Внезапность поддразнивания легла на благодатную почву и заставила уши загореться. И всё же он был уже не тем, кем раньше. В рекордные сроки оправившись от смущения и решив не оставаться в долгу, Лань Ванцзи ответил ехидством на ехидство:              — А ты девственник?              — Ого, — Вэй Ин уважительно покачал головой. — Надо же. Ты осмелился произнести это слово. Повзрослел, что ли? — он открыл было рот, чтобы ещё что-то сказать, однако вдруг замялся. Вэй Ин хитро посмотрел на Лань Ванцзи из-под ресниц и нахально протянул с очевидным намёком: — А ты как думаешь?              — Девственник, — бескомпромиссно отчеканил Лань Ванцзи.              Ухмылка слетела с лица Вэй Ина быстрее человеческого моргания. Он кашлянул и с нарочитым благонравным возмущением наставил на Лань Ванцзи палец:              — Какая уверенность! С чего бы? По-твоему, у меня не могло быть девушки? Между прочим, в моём ордене нет строгих правил. А женского внимания хоть отбавляй. Всё складывается весьма удачно, так что я довольно опытен… Эй! Что за взгляд! — воскликнул Вэй Ин и даже привстал. По всей видимости, выражение лица Лань Ванцзи сделалось чересчур снисходительным и знающим. Возможно, по нему даже удалось прочитать: «Всё твоё павлинье бахвальство – фуфло». — Смеешь обвинять меня во лжи?!..              — Почему ты встал на Тёмный Путь? — перебил его Лань Ванцзи. От резкой смены темы Вэй Ин сбился и растерянно заморгал. Не давая возможности осознать услышанное, истолковать превратно и разозлиться, Лань Ванцзи воспользовался чужим смущённым состоянием и добавил: — Ты всегда показывал успехи на правильном пути. Несмотря на любопытство по отношению к нему, не испытывал истинной потребности в нём. Что… Изменилось теперь? — открыто глядя на остолбеневшего Вэй Ина, Лань Ванцзи прошептал: — Я всего лишь… Хочу понять тебя. Вэй Ин, я не собираюсь укорять тебя, учить жизни. Убеждён, тебе известно больше моего. Просто лишь… Мне хотелось бы знать… Что такого даёт тебе Тёмный Путь, чего не может дать никто?              Вэй Ин выглядел так, словно Лань Ванцзи внезапно дал ему пощёчину. Глаза хлопали и бегали из стороны в сторону. Понимая, что был чересчур голословен, Лань Ванцзи поспешил заверить:              — Если не хочешь говорить, не говори. Понимаю, я не тот человек, с которым ты стал бы говорить по душам. Знай лишь: я не желаю тебе зла.              Лань Ванцзи выжидательно замер, надеясь, что его спокойный и открытый вид успокоит Вэй Ина и сгладит углы. Меньше всего мужчине хотелось, чтобы один вопрос перечеркнул мирную линию беседы и закончил встречу преждевременно. Теперь, когда выяснилось, что недели до потери памяти сократились до жалкого дня, Лань Ванцзи особенно ценил возможность побыть с ним так: без криков, ругани, холода и злобы. Не передать словами, как он соскучился по тому, чтобы находиться рядом и не испытывать потребности в побеге или срочном спасении жизни.              — И почему тебя всё не отпускает это? — наконец проговорил Вэй Ин. Воздух вокруг них ощутимо похолодел, а сам мужчина явственно закрылся. Лань Ванцзи запоздало понял, что поспешил. Одно радовало: Вэй Ин не погнал его прочь. — Ты единственный человек, который так часто спрашивает меня о Тёмном Пути.              — Мне не всё равно.              — Ну да, конечно, — язвительно пробормотал Вэй Ин, покручивая сосуд и наблюдая за течением вина на его дне. — Дядина радость.              — Мне не всё равно, что будет с тобой, — развил мысль Лань Ванцзи и надрывно прошептал: — Твоё тело, твоя душа — они разрушаются по вине злой силы. Мне больно видеть, как ты уничтожаешь себя.              Вэй Ин косо глянул на него:              — И когда тебе, постороннему человеку, стало не всё равно на мои тело и душу?              Лань Ванцзи отшатнулся, точно его обдало ледяной водой. Тело затрепетало, как если бы в каждую его точку нанесли тысячи ударов ядовитыми иглами. Лань Ванцзи успел порадоваться, что в этом воплощении не услышал этих душераздирающих слов. Однако плоскость в очередной раз доказала, что если не случилось сейчас, то не значит, что не случится впоследствии. Лань Ванцзи добела поджал губы и вонзил ногти в истерзанные ладони. От прикладываемых усилий кожа на костяшках натянулась, а кисти мелко затряслись. Спазм сжал горло, но всё же отпустил его, когда Лань Ванцзи заставил себя медленно выдохнуть весь воздух, который только был в лёгких.              — Мне никогда не было всё равно.              — Не ты ли говорил, что мы не приятели?              — Мы больше, чем приятели, — вскинул голову Лань Ванцзи. Устав сидеть в молчании, мужчина поднялся и осторожно, крадучись приблизился. Как если бы несказанно боялся спугнуть. Вэй Ин пристально наблюдал за каждым его движением, точно взаправду ожидал от него чего угодно. — Да, мы не приятели. Наши взаимоотношения сложно приравнять к приятельским.              Вэй Ин долго всматривался в него, прежде чем прыснул со смеху и с прохладцей в тоне заметил:              — До чего криво ты излагаешь свои мысли.              — В красноречии я полный неудачник, — с тихой улыбкой в голосе согласился Лань Ванцзи и встал напротив Вэй Ина. Теперь их разделяла только спинка кушетки. Да и не только оно. Ещё и забвение внесло свою лепту. Лань Ванцзи попробовал найти на любимом лице хотя бы одну подсказку, но не обнаружил ни следа. Ещё вчера Вэй Ин смотрел на него совсем иначе. А сегодня казалось, будто минувшим днём взаправду ничего не было и Лань Ванцзи всё приснилось. — Не отстраняйся от меня. Не ищи во мне врага, — голос стал вдвое тише и проникновеннее: — Я друг…              «Твой нежный, милый друг сердца. К сожалению, я и вправду единственный, кого волновало твоё пагубное увлечение. Может, беспокой это кого-то ещё, ты бы сдался? — грустная улыбка коснулась тыльной стороны глаз. Лань Ванцзи застыл, ожидая чужого решения, и кое-как сдержал порыв прикоснуться. Сейчас они были совсем одни, что усложняло подавление своих желаний. — Хотя, скорее всего, ты бы воспротивился ярче, страшнее. Чем больше на тебя давишь, тем яростнее ты сопротивляешься. Ты давно дал понять, что с тобой нужно мирно, мягко, ласково».              — Я страстно желаю помочь тебе, спасти тебя. Даже если ты сам считаешь, что тебе всё нипочём. Моё беспокойство больше меня. Как бы ни пытался доверять твоему чувству, твоей воле, я не способен найти себе места от страха, что Тёмный Путь заберёт тебя.              «Раз уж ты дал понять, что забываешь всё сразу после встречи, ничто не удержит меня от сердечных слов, пусть и не таких искренних, как бы мне хотелось. Я выбираю формулировки, дабы не спровоцировать твоё чуткое сознание, — вынужденная полумера».              — Что случилось после падения Пристани Лотоса? Где был все эти три месяца? Что чувствуешь? О чём переживаешь? Что заставило тебя так перемениться? — Лань Ванцзи осёкся и скривился, как от физической боли. Заставив себя оборвать поток суетливых слов, мужчина шумно вздохнул и тише прежнего произнёс: — Я не стану убеждать тебя оставить этот путь. Но… Если бы ты позволил мне… Я хотел бы попытаться дать тебе всё то, что ты так отчаянно ищешь у него.              — Это… — только и сказал Вэй Ин. Очевидно, ему было очень неловко слышать столь тёплые речи. Наверняка контраст между Лань Ванцзи «прошлым» и тем загадочным мужчиной, который стоял перед ним сейчас, немало выбивал из колеи. Вэй Ин промычал что-то нечленораздельное и пробормотал: — Ты… — он кашлянул: — Слушай… — и запнулся, поскольку заметил, как близко они находились друг к другу. Чуть отстранившись и только тогда расслабившись, Вэй Ин твёрдо продолжил: — Лань Чжань, я безусловно ценю твоё беспокойство. Но не стоит. Правда не стоит.              — Почему?.. — ломко прошептал Лань Ванцзи.              — Я выбрал свою дорогу. И мне… — он бойко воскликнул: — Так комфортно, — и всплеснул руками: — Мне так нравится! Более чем… Нравится… Меня нисколько не волнуют разговоры остальных. Неважно, что обо мне думают. Поверь, это нисколько не ранит.              — Почему тогда ты заговорил об этом?              — Я…              — Вэй Ин. Умоляю тебя, — попытался в последний раз Лань Ванцзи. — Обещаю, что никому не расскажу. Не сомневайся в том, что допытываюсь так, потому что хочу самого лучшего для тебя, — мужчина вгляделся в бравирующее выражение лица Вэй Ина. — Если… Если ты в самом деле непреклонен… — Лань Ванцзи гулко сглотнул. — Пусть так. Но если… Если бы ты хотел… Хотел отказаться от Тёмного Пути при появлении сопутствующей тому возможности… То я был бы счастлив помочь тебе в этом. Если ты вынужденно ступаешь по нему, если ты ищешь в том что-то, чего отныне лишён, только скажи: я достану это для тебя.              «Неважно, примешь ты мою помощь или нет. Сейчас, когда я не знаю, что делать с твоей ухудшившейся памятью, это бесполезно. Но на будущее… Тогда, когда мне будет жизненно важно убедить тебя…»              — Ты ведь не отстанешь от меня? — нарочито устало поинтересовался Вэй Ин. Он отполз подальше от Лань Ванцзи к противоположному краю кушетки и опустил ноги на пол. Посидев так с мгновение, мужчина свободно поднялся и, расправив плечи, свысока на него посмотрел и грубо выпалил: — Я отвечу в двух словах. Искренне. Но после этого ты уйдёшь. Договорились?              — Хорошо, — кивнул разгорячившийся Лань Ванцзи. Воодушевление, должно быть, сделалось настолько заметным, что уверенность Вэй Ина в собственном выборе несколько поколебалась. Серые глаза описали беглую дугу и спрятались за покрывалом ресниц, словно раздумывая, в какие именно детали следовало посвятить Лань Ванцзи.              — После падения Пристани Лотоса мы с Цзян Чэном бежали в Мэйшань. Но после разминулись, и я попал в руки адептов клана Вэнь – в частности, Вэнь Чжао. Мне удалось освободиться из его рук, однако с трудом. Я был ослаблен и сильно ранен. Во время своего пути я нашёл пещеру, а в той – учения, посвящённые тёмным практикам. На тот момент меч не мог послужить мне, помочь в борьбе против солнца. И тогда я обратился к нему, после чего понял, что совершенствоваться на нём мне нравится гораздо больше, — Вэй Ин развёл руками: — Вот и всё, — окинув молчаливого Лань Ванцзи, он резким тоном напомнил: — Всё. Мы договаривались.              Лань Ванцзи потупился, не став упорствовать. Он дал слово, что примет любое количество сведений, которым Вэй Ин посчитает нужным поделиться с ним. Как бы ни было ему мало, как бы ни хотелось узнать обо всех событиях вплоть до самой последней черты, нужно уметь вовремя остановиться. Иначе никакого результата не будет, даже самого малого.              — Спасибо, — сердечно поблагодарил Лань Ванцзи.              — За что? — прохладно бросил Вэй Ин, отвернувшись к стене и принявшись увлечённо перебирать некие украшения в роскошной шкатулке.              — За доверие.              Атмосфера между ними накалилась, сделалась неловкой и потеряла ту фривольность, которая могла позволить Лань Ванцзи остаться. Он сделал свой выбор в пользу информации, и потому должен был незамедлительно уйти. Испортив чужое настроение, не злоупотребляй гостеприимством. Лань Ванцзи лишнее мгновение помялся и пробормотал:              — Хорошего тебе дня.              Вэй Ин не сказал ни слова в ответ. Не повернулся, не проводил до двери. Лань Ванцзи исчез за ней сам: тихо и незаметно. Впрочем, грусть недолго блуждала в его сердце. С каждой пройденной ступенью на душе становилось всё легче и светлее. Мысль о продвижении вперёд немало грела и вселяла надежду, что в следующий раз будет больше, лучше, проще.              «Человеческая ненасытность не знает границ. Хочу всего и сразу: провести с Вэй Ином наедине необременительные часы и при этом узнать всю подноготную его кровавого прошлого. Я несколько расстроен, но, по сути, мой визит к нему очень даже плодотворен. Теперь я не так сильно боюсь духа, примерно понимаю, как от него защищаться. Я искал временную меру, и Вэй Ин помог её найти. К тому же он предоставил мне свою версию событий. Сравнив её с версией Цзян Ваньиня и проанализировав данные, я смогу найти нестыковки и предложить свой вариант произошедшего с Вэй Ином. Раз тот забывает всё сразу после разлуки, у меня появляется больше шансов начинать разговор заново и подходить к одной и той же теме с разных сторон».              Погода портилась, и квартал удовольствий понемногу редел. Те, что оставались на улице, с тихими шелестами раскрывали зонты из промасленной бумаги и продолжали прогулку. До резиденции идти долго, а Лань Ванцзи было нечем укрыться от скорого дождя. Подумав над этим, мужчина решил, что в том, чтобы промокнуть, нет ничего дурного — холодная вода поможет остудить пыл мыслей.              «Бесконечно обнадёживает то, что ты не прогоняешь меня тогда, когда я прихожу к тебе вне главной линии истории. И в равной мере радует, что спустя столько времени появились новые серьёзные шаги в расследовании», — коснувшись спрятанной в мешочке цянькунь книжки, Лань Ванцзи живо вообразил, как заполнит её ещё пустые страницы новыми догадками и вероятно правдивыми фактами, на основе которых построятся новые теории.              На лоб упала первая капля. Лань Ванцзи неосознанно остановился и поднял глаза к небу. Пасмурное, но лишённое грозных туч, оно равнодушно взирало на него в ответ. Свежесть ласкала разгорячённые щёки и усмиряла рябь на поверхности радужек. Подставив ладонь, Лань Ванцзи поймал вторую каплю. Третью. Четвёртую. На глазах разошёлся ливень, а мужчина всё так же стоял посреди дороги. Горожане суетливо огибали его, не решаясь предложить зонт или спросить, почему он не уходил в укрытие. Людское течение увеличило свою интенсивность — когда непогода заставала гуляк врасплох, всегда становилось так шумно… Лань Ванцзи наполнил лёгкие сыростью и на миг опустил веки. А когда открыл их, то неожиданно увидел в другом конце толпы знакомую фигуру.              Вэй Ин, облачённый в чёрное, подобно ему стоял посреди хаоса, именуемого городской суетой, и не обращал внимания ни на что вокруг. Подобно ему, он любовался небом и внимал музыке дождя. Казалось, его ничуть не смущала ни влага, пропитавшая отчего-то уже распущенные, а не убранные волосы, ни проносимый ею холод. Непоколебимое спокойствие и некоторая ленца излучались его статной фигурой — словно ему некуда было торопиться, словно его руки являлись средоточием всего времени мира; словно ничто не затрагивало его сердца, кроме тихой песни природы, которую вместе с ним слышал один лишь Лань Ванцзи.              Из-за того, что его так же, как и Лань Ванцзи, поспешно огибали спешащие погреться люди, силуэт Вэй Ина походил на дымку. Мужчина нашёл это несколько странным. Приближаясь к нему самому, народ несколько менял направление или сбавлял шаг, чтобы ненароком не задеть его. А Вэй Ина словно не замечали — как шли, так и шли. Но Вэй Ина равнодушие к собственной персоне, по всей видимости, не слишком волновало, раз умиротворённое выражение лица не покрывалось рябью.              Словно почувствовав на себе его внимание, Вэй Ин неторопливо обернулся. Безошибочно найдя его смутно озадаченную, безмолвную фигуру, мужчина с нарочитой скукой поймал осторожный взгляд. Незыблемое спокойствие, излучаемое Вэй Ином, ощущалось даже с такого расстояния.              «Так странно… Когда я уходил, ты был ощутимо подавлен. Я наговорил тебе столько всего, вынудил выйти из зоны комфорта. Но теперь ты столь безмятежен, — Лань Ванцзи склонил голову набок. Вэй Ин слабо выгнул бровь. В глазах, словно сонных, промелькнула искра осознанности. — …Он как будто только-только понял, что я смотрю прямо на него, а не… Сквозь. Несмотря на то что мы уже несколько минут таращимся друг на друга, ощущение, будто Вэй Ин по-настоящему отвечает на мой взгляд, а не разглядывает издалека, появилось лишь сейчас, — изучив выражение лица Вэй Ина и не найдя на нём ни намёка на какую бы то ни было эмоцию — лишь взаимное изучение, — Лань Ванцзи заключил: — Раз ты отличаешься от того Вэй Ина, которого я оставил в комнате постоялого двора, значит, уже всё забыл, — мужчина рассеянно хмыкнул: — Как быстро».              Лань Ванцзи переступил с ноги на ногу. Мысль о том, чтобы снова подойти к нему и как ни в чём не бывало поговорить, несказанно манила. Зачем откладывать возможность побыть с ним, если забвение уже сделало своё дело? Лань Ванцзи сухо усмехнулся, подумав, что мог и не уходить. Достаточно было постоять на улице и после вернуться, чтобы начать всё с чистого лица.              «С другой стороны, к тому моменту Вэй Ин ушёл. Я бы его не застал, — некая нестыковка заставила Лань Ванцзи нахмуриться. Он осторожно обернулся поверх плеча. Постоялый двор всё так же сиротливо прижимался к краю дороги и принимал в свои объятья желающих отыскать у него убежище. Лань Ванцзи озадаченно моргнул: — Как странно… Как Вэй Ин оказался так далеко от постоялого двора, если я ушёл первее? Или он спрыгнул с балкончика в тот же момент, когда я шагнул за дверь? — мужчина сам себе возразил: — Но тогда бы я увидел, как он идёт впереди… А он уже там… Стоит… И никуда не торопится. Зачем уходить так далеко, чтобы просто постоять под дождём? — Лань Ванцзи страдальчески сморщился. — Каков абсурд».              Он повернулся обратно, но Вэй Ина на прежнем месте не обнаружил. Тот исчез, словно его смыло дождём на манер свежего рисунка. Люди в той части дороги всё так же продолжали идти по прямой, не сбавляя шага. Словно Лань Ванцзи привиделась меланхоличная фигура и на самом деле с самого начала всё было именно так.              «Каков абсурд, — Лань Ванцзи приподнял угол рта в намёке на мимолётную улыбку. Медленно убрав прилипшую ко лбу прядь, мужчина качнулся на негнущихся ногах и неспеша поплыл вдоль улицы. — Вэй Ин всегда был таким: похожим на дуновение ветра или блик на поверхности солнечной реки. Давно ходили легенды о его способности появляться из ниоткуда и исчезать в никуда. Пожалуй, мне просто-напросто посчастливилось увидеть явление этого чуда воочию, — несмотря на пережитое вчера и сегодня, такая внезапная коротенькая встреча побудила просветлеть. На душе вдруг стало так хорошо и спокойно, словно Лань Ванцзи проглотил солнце. Оно грело, избавляло от желания предаваться унынию. — Я делаю успехи, Вэй Ин. Ты видишь? Я обращаюсь к свету, чтобы не предоставить духу удобного шанса. Ты гордишься мной? — поверх плеча снова оглянувшись на постоялый двор, на балкончик, скрытый завесой дождя, Лань Ванцзи свободнее улыбнулся: — Наверняка гордишься. Я напишу тебе об этом в новом письме. Так давно не делал этого. Определённо, тебе захочется почитать про мои достижения в будущем. Я не смею лишать тебя удовольствия восполнить всё, что пропустил».              Когда Лань Ванцзи в последний раз оглянулся на постоялый двор, вместо того, чтобы отпустить и продолжить идти, он запнулся, ведь за занавесками комнаты Вэй Ина промелькнул силуэт, похожий на его фигуру. Он подошёл, плотнее зашторил окна и отступил вглубь покоев, исчезнув с глаз посторонних. Лань Ванцзи с силой моргнул и полностью остановился, чтобы детальнее рассмотреть. Но, как бы долго ни вглядывался, ничего нового больше не увидел. Лань Ванцзи растерянно фыркнул и повернулся в ту сторону улицы, где видел Вэй Ина.              «Каков… Абсурд…»