I LIKE IT ( AND YOU)

После этого вечера Минхо и Хёнджин больше не пересекались. Вернее, пересекались, конечно. Ведь, работая в одном офисе, сложно избегать коллег, но общение даже на уровне приветствия у них отсутствовало. Минхо постарался забыть то, что случилось в туалете ресторана, но память услужливо пакостила ему, подкидывая сцены с горячими пухлыми губами на своих, красивую родинку под глазом, которую он успел разглядеть в тот вечер, и горячее дыхание с апельсиновым оттенком на своей шее. И та злость и ненависть, которую, возможно, увидел и почувствовал тогда Хёнджин, относилась не к нему, а к самому Минхо. К его телу и реакции на ласки Хван Хёнджина. Как только он вспоминал пальцы на своем паху, его будто обжигало фантомным огнем тепла чужой ладони. Он ненавидел себя за это. Он столько лет пытался избавиться от себя такого. «Я не гей!» Хотелось прокричать еще раз Хёнджину в лицо, а потом прижаться к пухлым и таким сладким губам. Почувствовать его вкус. Услышать его запах. Утонуть в его стонах. Ну что за сука? Что с ним не так? Сам себе противоречит! Нет, это все оттого, что у Минхо давно не было многочасового сексмарафона с какой-нибудь горячей девчонкой с пышными формами. Ну или просто перепиха в обеденный перерыв (Нова его игнорила после того корпоратива). Только лишь из-за этого! Хёнджин, казалось, даже не замечал его страданий. Его часто можно было наблюдать вместе с Феликсом. Их громкий смех разносился по всему офису. Минхо их видел везде. В столовой. На парковке, идущими чуть ли не под ручку к машине Феликса. Минхо даже допустил, что, возможно, у них начались отношения. За Феликсом никто не замечал подобного, но ведь ничто не вечно… И перед Хван Хёнджином сложно устоять даже гетеросексуалам, таким как Минхо и Феликс. Казалось, что чем меньше их Минхо хотел видеть, тем чаще это происходило. В офисе смолкли шушуканья по поводу ориентации Хёнджина. Он хорошо вписался в их коллектив, и даже предательницу Нову можно было увидеть сидящей у него на столе, болтающую ногами и хихикающую с его шуток. Почему-то бесила его в этой ситуации не бывшая любовница, а тот, кто, сидя перед ней, смеясь, стрелял глазками и случайно поглаживал ее то по руке, то по ноге. Минхо продолжал грызть себя никому не нужными и непонятными даже для самого себя сомнениями. Тот вечер и многие последующие уже почти убедили его в том, что та реакция на Хёнджина была спровоцирована алкоголем. Позже он провел несколько опытов, доказывающих его негейность. Это слово он, кстати, сам для себя придумал. Минхо смотрел гей-порно — и ничего не чувствовал. Минхо даже сходил на мужской стриптиз и тоже никакой реакции. Так что теперь он был твердо уверен, что не гей, и досадная случайность, произошедшая с ним в тот злосчастный вечер, больше не произойдет. Поэтому, подумав несколько минут над предложением Чонина, он решил, что пора прекращать эту никому не нужную молчанку и направился в отдел дизайнеров. — Привет! — Минхо лениво, будто и не было нескольких недель молчанки, вплыл в кабинет Хёнджина и Феликса. Сквозняк, поднятый им, скинул кипу листов со стола Феликса. Те переглянулись и нестройно ответили на приветствие. — Домой собираетесь? — Его вопрос больше был обращен к Хёнджину, который даже рот приоткрыл от удивления и отложил ручку, которой заполнял какую-то таблицу на листе. — Да, планировали. А что? — ручка вдруг перекочевала со стола в пухлое межгубное пространство Хёнджина. Он, глядя на Минхо, будто посмеивался над ним, играя с ней. Но Минхо это не трогало. Он пришел сюда с единственной целью — найти тех, с кем сегодня можно было вместе выпить. — Выпить не хотите? — говоря это, Минхо теребил какие-то документы на столе Хёнджина, поглядывая на Феликса, обесцвеченная макушка которого ныряла с периодичностью под стол, собирая разлетевшиеся после открытия двери листы бумаги. — Я не против, — Феликс первый подал голос, — Что-то заебался немного. То есть много. Только ненадолго. — Я за! — Хёнджин радостно вскочил со стула, будто только и ждал ответа Феликса. Минхо это немного даже расстроило. Совсем чуточку, но все же. С чего бы это? Они выключили компьютеры и втроем вышли из здания офиса. Феликс и Хёнджин шли впереди, что-то обсуждая и хохоча. — Слушайте, а давайте завалимся не в обычный клуб, а в закрытый? — Хёнджин так внезапно остановился, что не ожидавший этого Минхо врезался в него, засмотревшись в телефон. — А как мы туда попадем? — Феликс постучал по голове Хёнджина, показывая, что тот сморозил глупость. — А вот сможем! — Хёнджин полез в свою сумочку, которая висела у него на плече, и достал оттуда три билета, потрясая ими перед лицами коллег. Феликс выхватил один из них и по мере вчитывания, его глаза расширялись. — Ни хрена себе, Джинни! Они же стоят бешеных денег! Где ты их взял, признавайся? Или ты теперь полгода не ешь? — Ой, да ладно! Они что, реально такие дорогие? Мне благодарный клиент их подогнал за крутой дизайн для его дома. Минхо смотрел на этих двоих и ни черта не понимал. Какой клуб? Какие билеты за хулион денег? Он просто хочет выпить соджу, подрыгаться под музыку, снять какую-нибудь красотку и вдоволь натрахаться с ней. Потому что очень хочется сбавить градус напряжения в последнее время. — Так, вы как хотите, а я никуда не иду! Вернее, иду, но только туда, куда и собирался. — Минхо, ну не веди себя, как старый дед! — Хёнджин практически повис на нем, обтекая со всех сторон. — Во-первых, когда мы еще сможем попасть в такое пафосное место бесплатно. Там ведь и алкоголь другого уровня, и он весь бесплатный, между прочим. — Это было сказано зря.Точнее, во время. Бесплатный алкоголь — это то, что Минхо не мог упустить. Не то, чтобы он был законченным алкоголиком, но упускать возможность урвать на халяву хорошее, дорогое горячительное — почему нет? А во-вторых, там ведь и контингент посолиднее, если вы понимаете, о чем я! — Он подмигнул Минхо. — Ладно, уговорили. Я в теме. — Только… — Хёнджин оглядел их всех, толкнул язык за нижнюю губу и поморщился. — Что еще? — Феликс и Минхо в один голос. — Там дресс код — костюмы. — О, нет! — Это уже Минхо. Закатил глаза и приложил ладонь ко лбу. — Ненавижу костюмы. У меня есть всего один, и тот уже, наверное, мал и немоден. — Поехали ко мне, — предложил Хёнджин. — Подберем нам всем что-нибудь. — Ну, мы вообще-то с тобой даже по росту отличаемся, нет? — Минхо, насмешливо улыбаясь, окинул взглядом фигуру Хёнджина. — Мы обязательно тебе что-нибудь подыщем! — Хёнджин, не дожидаясь возражения, подтолкнул Минхо к машине Феликса. Они вели себя, будто ничего не произошло, и Минхо, наконец, спокойно выдохнул за все эти недели. Хёнджин никак не проявлял себя, больше тиская Феликса, которому, как показалось Минхо, это очень даже нравилось. Они периодически хватали друг друга за руки и, смеясь, прижимались друг к другу. А смеялись они часто. Хенджин это делал очень заразительно, громко и откидывая голову назад. Его острый кадык и тонкая шея так и притягивали взгляд. Минхо старательно его отводил, смотря то в окно, то на спинку переднего сидения, и уже жалел о том, что зашел сегодня в их кабинет. В квартире Хёнджина было очень светло, несмотря на уже приближающийся вечер. Ее заливал красновато-желтый свет садящегося закатного солнца. От этого было ощущение «ненастоящности» этого места. Как будто ее нарисовали и впустили их. Даже не зная хозяина квартиры, по ней можно было сказать, что это точно творческая личность. Выдавали это не только творческий беспорядок, который Хёнджин даже не пытался скрыть от пришедших гостей, но и куча картин на полу, на мольбертах, на стенах. Кисти, краски и много ярких клякс одежд, разбросанных по поверхностям. Один из холстов стоял на мольберте возле окна, накрытый белой тканью. Очевидно, незаконченная работа ждала своего часа. — И как ты здесь что-то находишь? — Минхо огляделся вокруг в поисках свободного места, чтобы примостить свою пятую точку. Хёнджин хохотнул. — По-наитию. Так, не будем терять времени. Он раскрыл свой огромный платяной шкаф, и Минхо с Феликсом ахнули. Мало того, что он был огромным. Намного больше, чем казался снаружи, так еще и в нем царил идеальный порядок, в отличие от остальной жилой площади. Там хранилась просто огромная херова туча вещей. Разных цветов, разных фасонов, сто пар обуви и дохрена разных аксессуаров. Хёнджин победно оглянулся на парней, чтобы увидеть их реакцию. И она его не разочаровала. Он громко рассмеялся, глядя на открытые рты своих коллег. — Откуда? Зачем столько? — Это все, что смог сказать Феликс. — На самом деле это не мое, но попользоваться мы можем, — Хёнджин, подмигнул им. — Вернее, не все мое. Мой брат проводит тематические вечеринки и всякие театральные постановки в закрытом театре. Сейчас там ремонт, и он попросил временно подержать часть вещей у меня. Итак, Ли Минхо… Тот, чье имя назвали, вздрогнул, глядя на все это пестрое великолепие, с ужасом предполагая, что его сейчас нарядят, как петуха на выставку. Но к его удивлению, Хёнджин, после нескольких минут раздумья и поглядывания на Минхо, вытащил из кипы вещей черный костюм с зелеными полосами и в цвет зеленую безрукавку. — На, иди пока примерь, — он протянул Минхо вешалки и показал куда-то в сторону душевой. — Если нужно, можешь ополоснуться, чистое полотенце в шкафу. Без поддевок и подколов. Минхо пожал плечами. С виду костюм был очень даже ничего. Все-таки у Хёнджина есть вкус! В душевой был рай для любителя баночек-скляночек. Ими было заставлено все, и к тому же здесь, как нигде пахло апельсинами. Минхо вдохнул, стараясь не зацикливаться на этом. Просто приятный запах! Он решил воспользоваться любезным предложением Хёнджина и принять душ. Мало ли что ему обломится сегодня в этом вип клубе! Нужно быть во всеоружие. Помывшись и надев костюм, который оказался ему впору, Минхо покрутился перед зеркалом и, довольный собой, вышел обратно в комнату. — Вау! Ты такой красавчик в этом! — Хёнджин в банном халате присвистнул и проскользнул в душевую с вешалками на руках. Феликс недовольно копался в телефоне, что-то бубня. — Что случилось, Феликс? — Да, клиент, мать его так, названивает. Ему нужен завтра полный расчет стоимости дизайна квартиры, а у меня еще он и наполовину не сделан. — Он вздохнул. По ходу, вы сегодня без меня, парни, отдыхать пойдете! — А может все-таки получится? Мы же ненадолго! — Оставаться с Хёнджином один на один не очень прельщало Минхо. Феликс брал на себя весь удар и этим служил Минхо своеобразным громоотводом. Он был готов упрашивать Феликса, но понимал — тот все равно выберет работу. Минхо вздохнул и сжал утешающе плечо Феликса. — Может, и нам тогда не идти? — Минхо уже был готов сдать назад, лишь бы не очутиться опять вдвоем с Хёнджином. Уже и выпить не так хотелось. Даже халявный алкоголь не прельщал. — Что случилось? — Хёнджин вышел из душевой, и ситуация с открытыми ртами повторилась. Светло-голубая просторная шелковая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами под черный костюм и собранный небрежно хвостик сделали из Хёнджина совсем другого человека. Чуть подкрашенный, минимум аксессуаров. Но… Он икона стиля и красоты. Он черт, маскирующийся под маской ангела. Он и есть воплощение падшего ангела, призванного совращать на грех. Минхо тихо выдохнул, надеясь, что никто не услышал, как сердце в его груди раздирает грудную клетку, желая взглянуть вживую на того, кто его довел до этого, даже если это будет его последний вздох. Минхо уже и не понимал, в правильные ли стриптиз клубы он ходил и с теми ли актерами смотрел порно, когда чувствует, что при взгляде на полностью одетого Хёнджина, который даже не делает ничего такого, у него внизу сжимается узел, от которого разбегается тепло по всему телу. Феликс понимающе фыркнул и толкнул Минхо плечом. — Мне нужно уехать домой, Джинни, — Феликс вздохнул и, опережая все вопросы, произнес: — Не портите себе вечер из-за меня! В другой раз сходим вместе! — Жаль как, — протянул Хёнджин, но Феликсу почему-то показалось, что ему совсем не жаль. Он понимающе улыбнулся, и они простились. Минхо и Хёнджин остались наедине, как только за Феликсом закрылась дверь. — Ну что, тогда поехали вдвоем? — Хёнджин вел себя вполне нормально, и Минхо немного расслабился. — Да, поехали. В такси они сели на разные концы сидения и копались в телефонах всю дорогу, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. Не слишком комфортно, но терпимо. Клуб действительно оказался крутым и пафосным. Их спокойно пропустили по приглашениям, лишь бросив быстрый взгляд на одежду. Внутри играла какая-то клубная музыка, но здесь она не разрывала тебе мозг своей громкостью и плохим хрипящим звуком до крови из ушей. Танцпол не был забит, но людей достаточно много. Они нашли даже свободный столик, куда Хёнджин тут же утянул Минхо за рукав пиджака. Официант принес им меню, и несколько минут они выбирали напитки и закуски. Переговариваясь голова к голове и похихикивая с некоторых названий, они, наконец, остановили свой выбор на Соджу Кайпиринья для Минхо и Соджу Кимчи Гибсон для Хёнджина. Закуски тоже были определены довольно быстро. Минхо оглядывался по сторонам, пока Хёнджин искал глазами официанта. Многоликая цветная толпа переливалась по залу, будто их кто-то помешивал в бокале, пробуя на вкус. Интерьер и снующие официанты в белых, почти светящихся в неоновом свете майках на тонких бретелях, больше напоминали ресторан, нежели клуб. За барной стойкой бармен, как обычно бывает в таких местах, устроил огненное шоу с приготовлением коктейлей. Сам клуб был выдержан в европейском стиле с небольшими элементами латины. Местами немного аляповато, но народу нравилось. Минхо, оглядывая зал, видел, как много глаз устремлены на их столик и, в частности, на его спутника. Он ухмыльнулся, поймав несколько жадных взглядов. И на себе в том числе тоже. Оценивающих, раздевающих и пошлых. Несмотря на дороговизну и пафос, а может, именно из-за этого публика здесь более раскована. Минхо даже заметил немало однополых пар, которые под пара́ми алкоголя уже вели себя довольно раскрепощенно, не стесняясь и не прячась от чужих глаз. Внезапно, повернув голову в сторону уборной, он заметил там знакомую, слегка сгорбленную фигуру. Несколько секунд Минхо приглядывался, не веря своим глазам. В дорогом костюме на голое тело, чуть наискосок от них по залу двигался… Сынмин! Держался он очень уверенно, будто здесь уже не в первый раз. Минхо слегка охуел и, наклонившись к Хёнджину, тихо произнес: — Ты только сразу не смотри, но почти напротив нас Сынмин. — Кто? Где? — Хёнджин сразу начал бегать глазами по залу, почти вскочив с места. Минхо одернул его вниз за рукав, помотав головой. — Да, блять, Хёнджин, сядь! Говорю, не пались. И его не пали. Мы же не знаем, что он тут делает. Захочет — сам подойдет. Сынмин присел к какой-то шикарной дамочке, которая явно была старше его, но при этом выглядела получше некоторых их ровесниц. Она притянула Сынмина сразу же к себе, нежно и протяжно поцеловав его, обозначая собственнические права. Рука парня обвивала ее талию, лаская сквозь шелк золотистого платья. Минхо отвернулся. Это совсем не его дело. В голове, конечно, было логичное объяснение увиденному, но в него не укладывался тот Ким Сынмин, которого знал Минхо. Вечер переставал быть томным, как говорится. Им принесли их напитки и закуску, и они чокнулись, пригубив немного. Дождавшись закуски, проголодавшиеся после работы парни налегли на них, поглядывая вокруг. Немного утолив голод, Хёнджин откинулся на спинку темно-синего дивана, удовлетворенно вздыхая. Коктейли были допиты и заказаны заново. В теле приятно разливалось тепло, а кожу чуть покалывало от вибрации, сотрясающей воздух. Lana Del Rey — Diet Mountain Dew — Может, потанцуем немного? Там моя любимая песня, пожалуйста, Минхо! — Пританцовывающий Хёнджин, толкнув плечом Минхо показал на танцпол. Там как раз началась медленная композиция и танцпол стали заполнять пары. Но Минхо даже не успел отказать, как возле них материализовался высокий темноволосый мужчина, протягивающий руку Хёнджину. Даже не взглянув на подошедшего, Хван ждал ответа, не отводя взгляд от Минхо. В его глазах было столько мольбы, что Минхо, покачав головой, вздохнул и протянул ему руку. Казалось, что улыбкой Хёнджина можно было осветить весь зал. — Простите, я танцую со своим парнем, — Хёнджин ослепительно улыбнулся незнакомцу. Тот пожал плечами и удалился. — Парень? — Минхо остановился, когда до него дошло сказанное. — Ой, не обращай внимания! А что я ему должен был сказать? — Хёнджин тянул уже его на танцпол. — Я никогда не танцевал с мужчиной! — Если бы не темнота, в которую почти погрузился зал на этой песне, Минхо бы, наверное, и не решился, но почему-то на тот момент представить, что Хёнджина будет обнимать какой-то тип, казалось еще невыносимее. Хёнджин притащил его почти в середину, пробираясь сквозь прижимающиеся друг к другу пары. — Это ничем не отличается от того, как ты танцуешь с девушкой. — Хёнджин положил руки Минхо на свою талию, а сам обвил руками его шею. Они начали двигаться в такт размеренной и расслабляющей мелодии. Сначала между их телами было небольшое расстояние, но невольно, из-за ограниченности движений и большого количества танцующих, вскоре оно исчезло. Хёнджин склонил голову ближе к Минхо, потираясь о его волосы щекой. Минхо прикрыл глаза и постарался абстрагироваться от того, какие знаки подавало ему его тело, ощущая близость чужого горячего тела. Выходило плохо. У Минхо вспотели руки и загорелись щеки. Тело начало слегка подрагивать, особенно, когда он почувствовал на шее легкое, почти невесомое прикосновение прохладных влажных губ. Оно казалось призрачным, но затем повторилось, но уже в районе уха. Горячее дыхание опалило, и Минхо закусил губу, когда сначала чужой язык скользнул по ушной раковине, а затем зубы слегка прикусили хрящик. — Хён… Хёнджин, не надо, пожалуйста, — Минхо рвано выдохнул, ощущая, как тянет внизу и как хочется, чтобы Хёнджин не послушал его. Тело предательски хотело. Хотело продолжения. Но голова и почти трезвый пока еще разум пытались противостоять воспрявшей вдруг физиологии, отвечая за то, чтобы рот выдавал «нужные и правильные» фразы. — Минхо, может, хватит уже? — Прошептал глухо Хёнджин, заглядывая ему в глаза, одновременно запустив ладонь в его волосы на затылке. Его глаза горели, что можно было рассмотреть даже в этой темноте, перемежаемой бликами светомузыкальных шаров. Он облизнул губы, и Минхо застонал внутри себя. Невыносимый, сука! — Что именно хватит, Хёнджин? — Минхо уперся лбом в чужой, слегка влажный уже. Взгляд бегал по лицу напротив. Щеки раскраснелись то ли от алкоголя, то ли от уже почти нескрываемого возбуждения. Их носы терлись друг о друга, будто поцелуй это пока было слишком, но тела требовали физической близости. Хёнджин толкнулся пахом, прижавшись к Минхо, и тот охнул. У обоих крепко стояло. Хёнджин закусил губу. — Хватит врать мне и себе в первую очередь, Минхо. Ты хочешь меня, разве нет? Может твой мозг и сопротивляется еще, но тело не обманешь, — Рука Хёнджина медленно оттянула волосы Минхо назад, пропуская их сквозь пальцы. Первый не сдержанный стон. Хёнджин потерся своим пахом, и Минхо полоснуло током. — Хён, — шепот опалил пушистые ресницы, пока язык прогуливался по прямому носу, оставив маленький поцелуй на родинке, украшающей его, — поцелуй меня…пожалуйста. Такой просящий. Нуждающийся. Такой красивый. Со стоном Минхо накрыл его губы, и знакомый вкус окатил его с ног до головы. — Сука…блять. Все исчезло. Музыка… люди… клуб… Он действительно врал себе всё это время. Минхо, до вспышек под веками, до дрожи в ногах хотел его. Каждую клеточку, каждый сантиметр. Время, потраченное на доказывание себе обратного — это украденное у них время. Минхо признавал, наконец, что он хотел Хёнджина. Не какого-то абстрактного мужчину — а именно Хван Хёнджина, который сейчас дрожал в его объятиях и прижимался к нему, не оставляя ни миллиметра между ними. Он сминал пухлые теплые губы, притягивая стройное тело к себе и глотая его стоны. Минхо скользнул языком внутрь, куда его с радостью впустили. Он гладил лицо Хёнджина и высасывал из него все соки, будто оголодавший зверь. Хотелось выпить до дна, не оставив ни капли. Хёнджин первый оторвался, тяжело дыша. Минхо потянулся к нему, глядя затуманенными, полными непонимания глазами. — Музыка, Минхо… — они не заметили, как заиграла другая, более энергичная мелодия. Смутившись и увидев на себе множество взглядов, как улыбающихся, так и осуждающих, они, взявшись за руки, быстро покинули танцпол. На диване Хёнджин, дав им сделать по паре глотков коктейля, подсел ближе, проводя по лицу Минхо пальцами. — Такой красивый хён. — В его голосе и взгляде сквозило неподдельное восхищение, когда он очерчивал подушечками пальцев скулы, прямой нос, пушистые ресницы. — Хёнджин, — Минхо придержал его руку, — перестань, пожалуйста. Мне и так от себя тошно. — Минхо, не надо, — Хёнджин выдернул свою руку из чужих. — Ты сейчас обесцениваешь все то, что только что произошло. Ты… ты делаешь мне больно. Хотя, мне не привыкать. — Он махнул рукой, поднялся и направился в сторону уборной. Минхо растерянно смотрел ему в след. Привык? Больно? О чем он? В голове вертелись произнесенные ими обоими сейчас фразы: «Мне от себя тошно…обесцениваешь то, что сейчас произошло…больно…привык» Пазлы сложились в его голове. Какой же он кретин! Минхо ударяет кулаком об стол так, чтобы почувствовать боль. Моральная с физической не сравнится. Чаще всего первая тяжелее, хотя она не на поверхности. Но терпеть ее тяжелее. Кому, как ни ему об этом знать. Минхо залпом выпивает коктейль, морщась от горечи, вытирает губы и идет в уборную. Хёнджин сидит на подоконнике и курит в открытое окно. Минхо не знал об этой привычке. А что он, по сути, вообще знает о нем? Все это время он был занят только поиском себя и открещиванием от себя же. А когда вроде и осознал, то тут же, желая опять же отбелить себя, поступил как… Хёнджин не повернулся на звук открывшейся двери. Он видел вошедшего в отражении в окне. Сигарета исчезла между губами в очередной затяжке. Он сощурился от дыма и затянулся, выпуская сизое облако в приоткрытое окно и стряхивая пепел туда же. На душе противно и мерзко от себя. Не нужно было тогда вообще ничего начинать, если планировал слиться. Минхо садится прямо на грязный пол, сползая по стене спиной. Вытягивает ноги в проход. — Мне было пятнадцать, когда к нам в подъезд переехали новые соседи. Ему было восемнадцать. Темноволосый, накаченный, с приятным голосом, от которого мурашки по спине бежали. Мы с родителями пошли к ним в гости знакомиться, так и стали семьями общаться. Я целыми днями пропадал с ним. Забросил всех своих прежних приятелей. После него они казались мне пресными и тупыми. Он приехал из-за границы и очень много знал интересного. А что мне, не выезжавшему из своего родного города никуда, еще нужно было. Я слушал его истории с открытым ртом. Однажды я пришел к нему, как обычно, поиграть в приставку. Его родителей не было дома. Они уехали на все выходные. — Минхо замолчал, хрустя суставами пальцев. Хёнджин соскочил с подоконника, подкурил сигарету и передал Минхо. Он не курил много лет, но сейчас это то, что было нужно, чтобы продолжить говорить. В голове после первой затяжки зашумело. Алкоголь совместно с никотином никогда не дружили в Минхо. Кому-то завтра будет хуево. Но это будет завтра. Хёнджин опустился рядом, вытянув свои длинные ноги. Минхо сделал еще одну затяжку и продолжил. — Он предложил выпить пива. Это была моя первая ошибка, так как до этого я ни разу не пил алкоголь. После первой бутылки меня уже вштырило конкретно. Мы начали дурачиться и в шутку драться. Он конечно завалил меня и… Я чуть не задохнулся, когда он вдруг поцеловал меня. На моем счету к тому времени был только один чмок в щечку одноклассницы. А тут парень да еще и сразу с языком. — Минхо ухмыльнулся. На его бедро легли длинные пальцы и слегка сжали, подбадривая и сочувствуя. — Понравилось ли мне? Да, понравилось. И член, предатель, встал на парня, так как на девчонок не вставал до этого. В тот день мы только целовались, а потом он мне отсосал. После этого вечера я понял фразу, которую говорят девушки: «Первый — он всегда особенный». Я влюбился и стал бегать за ним, как домашняя собачонка. Он меня не трогал, ну, то есть не трахал по-настоящему. Минеты, дрочки друг другу, долгие поцелуи, от которых я не мог потом еще полночи заснуть. Моя первая любовь совсем размягчила мне мозги. Однажды, уже сходя с ума от желания, я сам попросил его меня трахнуть. И сказал, что хочу, чтобы у него стоял только на меня и был он только со мной. А он предложил мне повторить это под запись на диктофон, типа на память о нашем первом разе. — Минхо горько усмехнулся, кусая губы. Хёнджин склонил голову ему на плечо. Он узнал свою фразу, которую сказал Минхо на корпоративе. Минхо теребил в пальцах тлеющую сигарету. Воспоминания обжигали сильнее, чем сейчас жгло пальцы от приближающегося к коже огня. Внутри все выворачивало так, что хотелось блевануть. Жаль, это не помогло бы. Как и лезвие, которое рыдающая мать отобрала у него в ванной, выворотив дверь топориком для рубки мяса. Если бы не ее материнская интуиция, которая заставила ее прибежать раньше с работы… — Он сделал это, а потом… Вечером, когда я вышел во двор, все, абсолютно все, знали, что я «ёбаный пидорас, которого теперь можно и нужно опускать еще ниже и даже разговаривать с ним западло» и еще кучу всяких других «ласковых» слов услышал я в тот вечер от «друзей». Как оказалось, что ему на днях намекнули, что, дескать, не по-пацански это, все время только с одним пацаном водиться. Вопросы, типа, возникают. Подозрения всякие. А он, чтобы не подставлять себя, сказал всем, что я сам за ним таскался и просил меня трахнуть. А он чё, типа, дурак от бесплатной дырки отказываться. И запись им эту подсунул. Сука! — Минхо с размаху ударил кулаком в пол между разведенных ног. Костяшки сразу покраснели, но Минхо боли не почувствовал. Тот вечер будто заново оживал в его голове. — Мать меня потом из ванной вовремя вытащила. Сказала, что я был белый как смерть и все время повторял «Я не гей». А я не помню этого. Совсем. Последнее, что помню, это его ухмыляющееся лицо. Мы потом сразу переехали с мамой в другой город, потому что там я оставаться не мог. — Минхо выдохнул и, откинув голову, прикрыл глаза. Он никому этого еще не рассказывал. Стало ли ему легче? Возможно. Но только лишь от того, что он чувствовал, что Хёнджин больше не обижается на него. — Прости, я не знал, хён. Это так…так мерзко, что даже не знаю, как бы я это пережил. Надеюсь, что жизнь его наказала. — Хёнджин сжал руку Минхо в своей, поглаживая второй. — У меня не так все плохо, конечно. Теперь я понимаю, что мне еще повезло. Меня просто пользовали, как хотели. И геи, и не геи. А потом уходили и просто делали вид при встрече, что не знают меня, чтобы не «опозориться». Как будто внутри они от этого становились чище, и их член магическим образом очищался от того, что побывал в заднице гея. — Он горько усмехнулся. — Ладно, давай вставать с грязного и холодного пола. — Он хотел подняться, но Минхо дернул его обратно. — Хёнджин-и, прости меня за те слова. Я не хотел тебя обидеть, правда. Ты…ты достоин большего, чем… — Все нормально, хён. Я не обижаюсь, — Хёнджин прервал Минхо, прикрыв ему рот ладонью. — Правда? — Минхо заглянул в его глаза, которые сейчас были прямо напротив его. Хван кивнул. — Тогда…поцелуй меня! Хёнджин зажмурился, но помотал головой. — Нет, хён. Не могу, извини! — И, увидев, как Минхо опустил голову вниз, приподнял пальцами его подбородок и, едва коснувшись губ, прошептал в них, — Ты достоин большего, чем поцелуй в грязном сортире на полу. Поехали домой, хён! — Минхо поднял на него глаза. В них была благодарность и живой блеск. Большего сейчас Хёнджину и не нужно было. Они вышли из клуба в обнимку, смеясь и дурачась, как дети. Кажется, обоих отпустило что-то плохое, что-то разрушающее изнутри. — Хён, смотри, что у меня есть! — Хёнджин положил руку Минхо на то место, где его пиджак прикрывал пах. — Ни хрена себе! Хёнджин, да ты у нас обладатель огромного друга! — Тихо, ты, дурак! — Хёнджин захохотал и убрал пиджак. В руке, он держал бутылку дорогущего шампанского. — Ты чё, спиздил ее? — Минхо оглядывался на двери клуба так смешно, будто они реально могли сейчас выхватить за эту бутылку. — Неа, Сынмин дал! — Хёнджин подмигнул Минхо, — Типа, мы друг друга тут не видели. Взятку в виде шампанского они выпили в такси прямо с горла, хохоча от того, как оно попадая в нос, шипело и пузырилось. В шампанском все: подбородки, шея, одежда, салон такси. Таксист качал головой, но молчал. Пришлось дать ему по приезде прилично чаевых на химчистку салона. Им до дрожи хотелось целоваться. Хотелось слизать этот сладкий напиток друг с друга. Но все, что они могли себе позволить — это сцепить руки и мысленно просить таксиста ехать быстрее. Они ввалились в квартиру Хёнджина, цепляя и опрокидывая все на своем пути. Еще в лифте Хёнджин, не выдержав и наплевав на камеры, набросился на Минхо, прижимая его к стенке, раздвигая коленом ноги и просовывая между них свою. — Хён, я тебя так хочу… так сильно хочу… — Он целовал его шею, оттягивая воротник рубашки и спешно расстегивая на ходу ремень на брюках. — Тихо, тихо, Хёнджин-и, — Минхо гладил его по голове, хотя его самого жутко распаляло желание. — Я тоже тебя хочу, мой хороший, — Минхо, в отличие от Хёнджина все-таки смущала камера в лифте. В квартире едва оторвавшись от еще сладких губ с привкусом шампанского, Хёнджин начал стаскивать с себя одежду, но внезапно ладонь Минхо накрыла его пальцы. — Хёнджин-и, не спеши, — он коснулся губами его пальцев, которые держал. — Я не хочу так. Иди ко мне, хочу тебя сам раздеть. Можно? — Хёнджин коротко кивнул и доверился Минхо. Тот провел Хёнджина в спальню так, как будто точно знал куда идти. Дойдя до кровати, он остановился. Целоваться с Хёнджином было приятно, но только здесь Минхо понял, что назад дороги нет. И в моменте его снова накрыло. Но сзади тут же прижалось теплое тело, и руки крепко обвили его талию. Горячее дыхание в шею перемежалось с легкими, чуть касающимися кожи, невинными поцелуями. — Минхо, все хорошо. А вот мне все еще жарко, потому что кто-то обещал меня раздеть, — Хёнджин сказал это в самое ухо Минхо, чем вызвал у того россыпь мурашек. Пытаясь отвлечь от тяжелых мыслей, он развернул Минхо к себе. В глазах напротив он видел страх. Страх перед прошлым и страх перед неизвестностью. Он проходил через такое. И проходит почти каждый раз до сих пор. Ожидание повторения одного и того же финала. Но именно сейчас у Хёнджина совсем нет такого ощущения. Склонив голову набок, он пальцами нежно провел по щеке, по острым углам скул, коснулся носа и нежно поцеловал родинку сбоку. — А у меня такая же под глазом, — прошептал он, улыбаясь. На губах Минхо тоже улыбка, и теперь он уже сам тянулся с поцелуем к маленькой точке по глазом. — Я заметил. Она очень красивая, — ладони легли на лицо Хёнджина, обхватывая его и лаская подушечками больших пальцев мягкую кожу щек. — Ты очень красивый, Хёнджин. Но это не самое красивое в тебе. Ты очень красивый внутри. И дураки те, кто считал, что любить тебя, касаться тебя даже одну ночь — это позор. — ладони гладили щеки, волосы, проходились по чувствительным ушным раковинам, вызывая дрожь в теле Хёнджина. Незаметно они поменялись ролями, и теперь Минхо уже его успокаивал. Хёнджин даже не сразу почувствовал, как удивительно ловкие, несмотря на все выпитое ими, пальцы Минхо расстегнули его шелковую рубашку, пока теплые губы изучали тонкую шею, целуя ключицы, пробегаясь по кадыку и ныряя в межключичную впадину. — Какой сладкий, мхм, — язык Минхо нашел то место, которое шампанское облюбовало больше всего. Рубашка, струясь по рукам, сползла на пол к ногам Хёнджина. Внутри все уже горело и просило больше ласки. Пальцы Хёнджина ерошили волосы Минхо, притягивая его ближе к себе. Звук расстегивающейся бляшки ремня вывел Хёнджина из приятной неги. Брюки отправились туда же, к рубашке. Завтра это все нужно будет перестирать. Но сейчас совсем не до этого. Алкоголь еще пьянил, и все ощущалось до безумия слишком. Слишком нереальной кажется сама ситуация, в которой они сейчас находились. Минхо сидел на коленях перед ним, стаскивая нижнее белье и носки. Удивительно, но Хёнджин не увидел в нем смущения или стеснения при виде его наготы. Минхо провел руками по стройным подкаченным ногам, поднимаясь выше. Он как будто изучал тело Хёнджина, принимая новые предлагаемые условия. Сжимая слегка кожу на бедрах, Минхо впервые коснулся поцелуем мягкой кожи на внутренней стороне. Легкий стон вылетел из горла Хёнджина. Его руки, гладившие плечи сидящего перед ним, сжали их. Он зашипел, когда Минхо слегка прикусил тонкую кожу. — Тебе уже не жарко, Хёнджин-и? — лукавая улыбка на поднятом к Хёнджину лице говорила о том, что Минхо нравится реакция на его действия. — Жарко, Минхо, поэтому я в душ первый, раз уж ты меня раздел, — Хёнджин, гордо подняв голову, прошествовал в душ, забавно покачивая привставшим членом. Минхо засмеялся, не выдержав комедийности данного действа. Когда за Хёнджином закрылась дверь, улыбка сползла с лица Минхо. Все еще трудно представить то, во что он ввязался. Он не мог отрицать того, что Хёнджин ему нравился. Нравился чуть больше, чем хотелось бы, наверное. И сейчас он был почти готов уже довериться ему. — О-ох, как же это тяжело, — Минхо почувствовал, как вспотели ладони, когда мозг услужливо подсунул картинку нависающего над ним Хёнджина, заполняющего его собой. Минхо еще ощущал ту фантомную боль своего первого раза. У них не было даже нормальной смазки. В качестве нее выступал какой-то крем. Он поежился. Несмотря на все сомнения, Минхо был уверен, что сегодня все будет по-другому. Они явно нравятся друг другу. И Хёнджин — не тот. Он сам такой же покалеченный, только морально. Минхо медленно снял с себя всю одежду, отправляя ее к хёнджиновой. Хёнджина долго нет. Может, он там заснул? Он подошел к ванной комнате и тихо постучал. Тишина. Приоткрыв ее, он заглянул, и его глаза расширились от представшей перед его глазами картины. Хёнджин стоял к нему спиной, поставив одну ногу на край унитаза, и растягивал себя уже тремя пальцами. Он стонал и изгибался, пытаясь достать глубже. Минхо не знал, как поступить. Он мялся на месте несколько секунд, не в силах оторваться от этого зрелища. Его бросило в пот, и он тихо закрыл дверь. Хёнджин вышел через несколько минут. Влажные волосы и блестящая от капель воды кожа притягивали взгляд. — Твоя очередь, — проронил он, проходя в завязанном на бедрах полотенце, мимо Минхо, сидящего на барном стуле, — Думал, ты останешься, — Хёнджин коснулся его плеча, подмигнул и прошел в спальню. Минхо почувствовал, как краснеет. — Я… — Он растерялся от прямоты. — Все нормально! Я шучу! — крикнул из спальни Хёнджин. Минхо зашел в ванную, и ему хватило чуть более десяти минут, чтобы вернуться к ждущему Хёнджину. — Иди ко мне, — Хёнджин протянул к нему руки. Полотенца уже на нем не было, зато были стеклянная бутылочка и несколько серебристых квадратиков на тумбочке, которые выхватил взгляд Минхо. Комнату освещала только красная подсветка по периметру потолка, создавая нужное настроение. Непонятно откуда, но кажется, что отовсюду играла тихая приятная мелодия. Chris Grey «Always bееn you» Минхо подполз к полулежащему Хёнджину, и тот сразу впустил его между расставленных ног, притягивая к себе. Опершись на руки по обеим сторонам от головы Хёнджина, Минхо опустился, накрывая ждущие пухлые губы и увлекая в нежный, неторопливый, насколько это возможно в данной ситуации, поцелуй. Они ласкались языками, лениво играя ими, чуть посасывая губы друг друга. У них впереди вся ночь, и хотелось наполнить ее как нежностью, так и страстью. Они знакомились заново друг с другом. И это так ново для обоих. И так важно. Теплые ладони Хёнджина исследовали плечи, накаченные грудные мышцы Минхо, так красиво выпирающие сегодня под рубашкой и такие притягательные сейчас. Хёнджин обвивал его спину руками, путался пальцами в мягких волосах и выгибался, чтобы прижаться ближе к еще влажной после душа груди. Поцелуй стал горячее, когда Минхо почувствовал прикосновение ожившего члена под своим животом. С напором он протолкнул язык глубже, слегка прикусывая верхнюю губу Хёнджина и тут же обласкав ее поцелуем. Хёнджин застонал, когда чужой язык толкался у него во рту сначала поступательными движениями, а затем Минхо начал слегка посасывать его собственный язык, вызывая прилив дикого возбуждения. — Блять, как же ты целуешься! — Хёнджин, тяжело дыша, с трудом перевел дыхание, пока Минхо осыпал влажными поцелуями его шею. Широкими мазками по скуле, потом мелкими влажными дорожками устилая влажную кожу на шее, втягивая ее губами и любуясь на последствия в виде розоватых,пока что, следов. Слегка прикусывал ключицы и пересчитывал поцелуями выпирающие ребра. Обведя языком и захватив слегка зубами, Минхо ласкал хёнджиновы возбужденные соски. Хёнджин тонул и растворялся в его ласках. Таких простых, но таких обжигающих не только тело, но и душу. Хёнджин не планировал влюбляться, но почему внутри будто что-то щекочет лепестками или крылышками? Это не похоже на возбуждение — возбуждался он часто, а здесь совсем другое чувство. Мягкие ладони тем временем гладили и сжимали бока, проходясь по подкаченным рукам и спускаясь ниже. Язык прокладывал влажную дорожку по мягкому впалому животу, чередуя с поцелуями и прикосновениями. — Вкусный, ммм, — Минхо замычал куда-то в пупок. — Я хочу тебя съесть, черт! — В подтверждение своих слов Минхо слегка прикусил мягкую кожу в нескольких местах, оставляя на них красные пятна, и Хёнджин, громко застонав, выгибается навстречу, прижимая голову Минхо к себе. Ему нравилось то, что делал с ним Минхо. То, как он не стесняясь, наконец, изучал его тело, даря столько удовольствия и наслаждаясь сам. Минхо спустился еще ниже и, легонько касаясь губами, прошелся по гладко выбритому лобку. Взяв в ладонь уже влажный от предсемени член, прошелся кольцом из пальцев по всей длине, следя за тем, как менялось выражение лица Хёнджина. Как он закусывал губы или пробегался по ним кончиком языка, делая их самыми привлекательными. — Минхо, — Хёнджин приподнялся, — иди ко мне, — и протянул руки. Как только Минхо привстал, Хёнджин молниеносно поменял их местами, оказываясь сверху. Засмеялся, видя под собой недоуменное лицо. — Я тоже хочу тебя увидеть с этого ракурса, котенок. — Это обращение вот так вдруг, обоим резануло слух. Непривычно, но приятно лаская его. — Котенок, — повторил Хёнджин, будто пробуя на вкус и наклоняясь близко-близко, задевая своими губами чужие. — Ты не против, если я тебя так буду называть? — Минхо покачал отрицательно головой, потому что сказать сейчас ничего не мог. Хёнджин, неприлично красивый, до одури, до чего-то трепещущего в животе, смотрел на него и улыбался, проводя по его губам подушечкой пальца. — Ты похож на кота, да! — Выдал Хёнджин и потянулся почесать Минхо за ухом, но почему-то рука утекла в волосы, в которые он вплел свои длинные пальцы, оттягивая их назад. Минхо зашипел, сморщив нос, и попытался ухватиться на руку Хёнджина. Тот вновь хихикнул. — Вот этим и похож, такой же своенравный, закрытый и недоступный. А внутри, — он наклонился и провел языком по губам Минхо, слегка прикусывая верхнюю. Он беспрепятственно проник языком в рот Минхо, вылизывая все внутри. Минхо потянулся к нему, обнимая и притягивая к себе ближе, хотя куда еще ближе. Погладил по спине, опускаясь ниже, обхватывая и сжимая ягодицы ладонями. Минхо издает негромкий, но протяжный стон, похожий на мурлыканье, когда Хёнджин вылизывает его ухо, посасывая мочку, — а внутри, ты добрый, мягкий и очень сексуальный, — Хёнджин закончил фразу, опускаясь ниже, и его язык тут же облюбовал возбужденный сосок. Со вторым играли его пальцы, перекатывая и сжимая его между собой. Минхо уже почти скулил от этих ласк. Хёнджин прошелся поцелуями и касаниями ладоней по всему телу, ловя тихие стоны, срывающиеся с губ Минхо, когда тому было особенно приятно. Губы, наконец, дошли до места назначения и накрыли уже потемневшую от возбуждения головку, размазывая языком по ней первые капли прозрачной жидкости. Минхо ахнул и выгнулся дугой. Минет ему делали много раз, но почему именно сейчас это выглядело и чувствовалось настолько ярко? Он забыл, как дышать, находя себя мечущимся по подушке и прикусывающим губы, пока Хёнджин то неспеша посасывал его член, то насаживался до касания задней стенки горла. Причмокивающие звуки заводили еще больше, когда Хёнджин нашел подходящий ритм, и Минхо подмахивал ему, вбиваясь уже сам, потому что в голове и ушах стоял шум от приближающегося оргазма. Пальцы Хёнджина массировали мошонку, слегка сдавливая и провоцируя. Венки на члене Минхо красиво перекатывались под его языком, и Хёнджин сам застонал от удовольствия, создавая вибрацию, от которой тело Минхо задрожало, и он сильнее сжал голову между своими ногами. Его пальцы слегка оттянули волосы Хёнджина, будто пытаясь его отодвинуть. — Джинни, я… — Минхо не успел договорить, когда Хёнджин почувствовал, как его рот наполнился теплой, чуть горьковатой от выпитого алкоголя жидкостью. Он проглотил первую порцию, слегка подавившись, но после вытянул, высосал все до капли, чувствуя, как содрогается тело под ним перед желанным расслаблением. Минхо выдохнул, ловя перед глазами цветные круги. Во рту сухо и хотелось чем-то это срочно смочить. Он притянул к себе поднявшегося Хёнджина, целуя его и чувствуя свой вкус на губах. Они лениво целуются, трутся носами и это то, что хочется запомнить и почему-то кажется таким важным сейчас. — Растянешь меня? — Хёнджин произнес это во время поцелуя, с закрытыми глазами. Он не видел, как Минхо на миг приоткрыл глаза, а потом выдохнул. — Я… Хёнджин, я этого никогда не делал, — ему немного неудобно, но лучше уж так, чем сделать что-то не так или, не дай бог, навредить. — Я помогу, не переживай! — Хёнджин потянулся через Минхо и достал с тумбочки бутылек и презервативы. Он лег на подушки, в то время как Минхо уже сидел перед ним на согнутых коленях. Хёнджин взял его руку и немного налил смазки на пальцы, показывая, как нужно согреть ее. Минхо, конечно, не совсем тапок в этом деле, и с девушками тоже подобные процедуры проделывал, но сейчас будто впервые. Он не понимал этого, но Хёнджину очень нравились его растерянность и смущение. Это казалось таким милым. Поцеловав Минхо мягко в губы, он откинулся на подушки, расставляя шире ноги и подложив декоративную подушку под поясницу. Перед Минхо открылся шикарный и волнующий вид. Такой, что он почувствовал, как дернулся его член, реагируя на эту картину маслом. Он устроился поудобнее, гладя медовую мягкую кожу на бедрах и целуя коленку, которая находится почти возле его лица, и не спеша вводит один палец в розоватое, еще сжатое колечко мышц. Замирает, следя за выражением лица Хёнджина. — Не нежничай, хён! Ты же видел, что я готовился! — Хёнджин сам дернулся, насаживаясь на палец Минхо сильнее, до конца, и протяжно выдохнул. — Я хочу быстрее почувствовать твой член в себе, пожалуйста, — Щеки Минхо вспыхнули от этих слов. Их желания оказаться ближе сейчас схожи. После добавления второго пальца он интуитивно развел их внутри, растягивая узкие стеночки и цепляя простату. Хёнджин захрипел и подкинулся бедрами, цепляясь за простынь пальцами. Жалобно замычал, кусая губы. — Хён, как хорошо…быстрее, прошу, я готов уже, — от вида нуждающегося в нем Хёнджина Минхо повело, и он, сделав еще несколько толчков, вытащил пальцы с характерным хлюпом. — Ты уверен? — Минхо разорвал квадратик зубами, потому что руки были заняты лаской мягкого живота, поглаживанием ребер. — Подожди, — шепот Хёнджина. Он потянулся к Минхо и сам раскатал резинку по его члену. Минхо уже от этого рассыпался: еще свежи воспоминания о руках и губах Хёнджина на его члене. Длинные пальцы добавили смазки сверху, проходясь по всей длине. Неожиданно Минхо толкнулся в кольцо из пальцев. Хёнджин поймал его взгляд. Темные омуты притягивали и звали умереть в них навсегда. Над вздернутой губой собралась влага. Щеки трогательно алые. Возбуждение окутывало их по нарастающей. — Ты как хочешь, Джинни? — Тот разворачивается спиной и принимает удобную для него позу. Минхо становится сзади, обхватывая поджарые ягодицы. Гладит, не спешит входить. Целует впадинки на пояснице. Хёнджин мычит и прогибает спину. Минхо мнет нежную кожу, целует, потом слегка ударяет, получая шипение в ответ. «Hit me, my darling tonight I dont know why, but I like it» Песня из клуба настигла их и здесь. Подставив головку ко входу и толкнувшись в него, Минхо получил первый стон от Хёнджина. Внутри горячо и тесно. Минхо покрылся испариной. Хорошо. Боже, до чего же хорошо! Ему до сих пор не верилось в происходящее. Но это определенно лучшее, что он испытывал до этого. Он осторожно двинулся глубже, не отрывая взгляда от того, как раздвигались стеночки перед его натиском. Они обхватывали его так хорошо, так правильно. Хёнджин прогнулся ниже, мыча в подушку. Он расслабился, впуская долгожданную наполненность. Минхо замер, когда вошел полностью. Поцелуи куда-то в позвоночник, в выпирающие ребра. Маленькие, но многочисленные касания-бабочки. Хёнджин выдохнул, ерзая под влажной грудью Минхо. Тот понял намек. Улыбнулся и почти полностью вышел, дразнясь. Хёнджин прошептал что-то недовольно-матерное, кажется, и потянулся ягодицами вверх, разъезжаясь коленками, пока не получил то, что хотел. Его тело напором вбивалось в кровать, утыкая в подушку головой. Хёнджин почувствовал силу, которая есть в Минхо. В его руках, которые сжимали его бока до синяков; в ногах, напряженные мышцы которых он ощутил сейчас, и его унесло от ощущения, до чего все так, как надо. Он закусил подушку и заскулил, когда «неумелый» Минхо находя идеальный угол проехался несколько раз по простате, вызывая рой мурашек и разряд электричества. Минхо не спешил. Будто пробуя его. Меняя амплитуду, меняя направление. У Хёнджина рваное дыхание и постоянно пересыхающие губы. Член и яйца изнывали и тяжелели от возбуждения и… — Хён, пожалуйста… Меня сейчас разорвет. — Минхо вышел из него и перевернул на спину, подложив подушку. — Я хочу видеть, как ты кончишь первый раз подо мной, Хёнджин-и — Минхо уже не похож на неуверенного. Его глаза горели возбужденным огнем. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Пот стекал с лица крупными каплями, притягивая взгляд, и Хёнджин, облизнувшись, потянул к себе Минхо, целуя его в шею, пока тот заново входил в него. Его длинные ноги сомкнулись на спине Минхо, открывая совершенно другие ощущения. Они застонали в унисон, когда Минхо толкнулся сразу на всю длину, одновременно целуя Хёнджина. Глубоко и пошло. Жадно врываясь в его рот и толкаясь языком в ритме толчков. Он съедает губами уже почти непрекращающиеся стоны и невнятные звуки, доносящиеся изо рта Хёнджина. Длинные руки ласкали его мокрую спину, оглаживая перекатывающиеся упругие мышцы. Одно это вызвало у Хёнджина нескончаемую дрожь. Минхо толкался до шлепков мокрых тяжелых яиц о ягодицы Хёнджина. Хван почувствовал приближение оргазма и отстранился от поцелуя, уткнувшись Минхо в шею и заскулив. Тот приподнялся над ним, опершись руками по обе стороны от головы. Пара сильных толчков и трущийся между их мокрыми телами член не выдержал и брызнул теплым семенем на живот Хёнджину. Судороги, пронзившие тело перед оргазмом. Закатывающие глаза. Приоткрытый рот. Мокрые, как после душа волосы, прилипшие ко лбу и щекам. Горящие щеки и искусанные, красные от поцелуев губы. То, как сжал он Минхо в себе в момент оргазма. Такого Хёнджина Минхо хотел видеть теперь всегда. На его лице блуждала улыбка блаженного. Он наклонился и поцеловал Хёнджина, но тот пока не среагировал, пребывая где-то между. Он тяжело дышал и постоянно облизывал губы. Минхо набрал темп, потому что почувствовал, что тоже приближался. Он закинул бедра Хёнджина себе на плечи и почти сразу, после несколько фрикций, дернувшись и, откинув голову, кончил громко и долго, толчками выстреливая в тонкую силиконовую преграду между ними. Упав сверху и попытавшись отдышаться, Минхо посмотрел на Хёнджина. Тот слабо улыбался, смотря в потолок, и гладил его по мокрым волосам. — Я не хочу тебя выпускать, — голос хриплый и тихий. — Откуда, малыш? — Минхо ощущал, что ему хотелось так обращаться к Хёнджину теперь всегда. — Из себя, — Хёнджин захихикал, сжав Минхо внутри и прижавшись к нему. — И из своей жизни, — добавил он уже серьезнее, поймав чужой взгляд. — Могу пообещать из этого пока только одно, — Минхо заправил прядку волос Хёнджину за ухо, — Из тебя мне выйти точно прийдется. Мы же не сиамские близнецы, — Улыбаясь, он приподнялся, накрыв влажные губы своими. — Хён, мы можем попробовать быть вместе? — Только если ты обещаешь, — Минхо наклонился чуть ближе и прошептал с паузами, проговаривая каждое слово прямо в ухо, прикусывая мочку и играя с ней языком — что я смогу тоже почувствовать тебя в себе. — Хёнджин чуть не задохнулся от этого признания. — Ох, что ты наделал Ли Минхо? — Хёнджин взглядом показал на дернувшийся и привставший член. — Боюсь, что так завтра, точнее, уже сегодня, мы оба не попадем на работу. — Минхо засмущался, улыбнувшись. Он мог быть таким разным. И это до безумия заводило и рождало какое-то новое чувство в груди Хёнджина. «И мне это нравится» I like it. А еще ему нравился Ли Минхо. Утром, проснувшись, первым, что Минхо увидит, это его портрет, стоящий на том самом же самом месте возле окна, но уже не скрываемый ничем. Сердце пропускает удар, потому что то, что он видит, трогает до глубины души. Ему это нравится. Нравится ощущение тепла и солнечного света внутри. А еще ему нравится Хван Хёнджин. P.S. — Надеюсь, это не из-за моей бутылки шампанского вы так хреново выглядите? — Сынмин наткнулся на невыспавшихся и зевающих Хёнджина и Минхо у входа, когда выходил за кофе. — Вы хотя бы знаете, который сейчас час? — Знаем, Минни не нуди, — Минхо зевнул, потирая красные глаза. — Нас не хватились еще? — Скажите нам с Феликсом спасибо, — Сынмин ухмыльнулся, — Босс звонил, мы сказали, что вы поехали на встречу с клиентами. — Он подождал, пока Минхо поднимет на него взгляд и продолжил — и вас до вечера в офисе не будет. — Он победно улыбнулся, наблюдая за открывшимися ртами. — Бля, Сынмин, — Хёнджин заныл, сползая вниз по стене, — ты не мог написать Минхо об этом? — Ага, чтобы позволить вам отсыпаться после бурной ночи? — Сынмин с сарказмом глянул на помятые лица коллег. — Трахайтесь, пожалуйста, во внерабочее время, — Сказал он приглушенным тоном. Минхо и Хёнджин, казалось, сразу проснулись от сказанной, как бы между прочим, фразы. — С чего... — Минхо кашлянул, — Что за глупые домыслы, Сынмин? Просто после клуба… — Минхо, не нужно. Это ваше личное дело. Как и то, чем я занимаюсь в этом клубе- мое личное дело. — Он многозначительно замолчал. — Кстати, — протянул Минхо, — а чем это ты там… — Я же сказал, Минхо-хён, — Сынмин подмигнул, — пусть наши скелеты так и остаются в наших шкафах, договорились? Минхо с Хёнджином переглянулись и кивнули. — Еще пару вопросов, Минни, — Минхо придержал Сынмина за рукав. — Во-первых, давно ли ты занимаешься этим и сразу второй, как ты догадался, ну про нас? Только из-за клуба? — Ох, надоели вы мне, — Сынмин вздохнул. — Окей, я отвечу на твои вопросы. Хотя нахуя мне это надо, я не знаю. Итак, нет недавно. Зарегистрировался на сайте знакомств, мне предложили и мне понравилось. Хочу накопить на квартиру и съехать от бабушки. Второе, догадался давно, да. Ну, про Хёнджина и так все знали, а про тебя... Чонин кое-что рассказал, плюс я очень наблюдательный и видел твои метания, терзания и взгляды, когда Хёнджин подружился, так сказать, с Феликсом. Поэтому, скажем так, это было ожидаемо. Все, я могу идти? Изумленный Минхо лишь кивнул. И Сынмин удалился. Хёнджин же, с хитрой улыбкой подошел к нему вплотную. — Так ты, значит, меня ревновал к Феликсу? Но мы ведь просто друзья! — Ой, слушай больше этого тихушника, — Минхо смущенно улыбнулся и, заглянув в глаза Хёнджину, прошептал: — Поехали домой досыпать, а? — Не уверен, что получится, потому что я уже дико возбудился от твоей ревности, — Хёнджин потянул Минхо в сторону стоянки, не видя, как счастливо тот улыбался сзади.