I LIKE IT ( AND YOU)

— Так, всё. Рабочий день окончен, — Минхо нажал в программе «Сохранить», а затем кнопку завершения работы, любуясь на потухший экран, и сладко потянулся в кресле, разминая затекшие от долгого сидения в одной позе конечности. Перерабатывать лишнее время Ли Минхо не любил. В девятнадцать ноль ноль, значит, в девятнадцать ноль ноль. После этого шел отчет уже его личного времени. Тем более сегодня среда. Почему тем более? Потому что среда — это маленькая пятница. — Сынмин, Чонин, вы со мной идете сегодня? — Он, позёвывая, обернулся к коллегам, ожидая ответа. Ян Чонин, самый молодой их коллега, увлеченно, почти не глядя набирал на клавиатуре, нашептывая что-то про себя. Судя по всему рабочее время для него еще не закончилось. — Чонин, ты как? — Минхо не любил навязываться, но уж больно сегодня хотелось выпить и потусить. Тем более завтра начальства с утра не будет, оно уезжает на какое-то там совещание, можно и опоздать на часок — третий. — Не-не, Минхо, — Чонин, не отрываясь от монитора, рвано покачал головой. — Извини, но я пас. Накосячил тут сегодня. Нужно срочно переделать, иначе клиент меня с потрохами сожрет и сдаст Со. На выходных я весь твой. — Прямо весь? — Руки Минхо уже массировали плечи Чонина, как-то очень неожиданно быстро оказавшегося у того за спиной. — Минхо, не начинай! — Чонин терпеть не мог тактильности от своего друга и коллеги. — Ты же знаешь, что я имею в виду, — Чонин повел плечами, пытаясь скинуть руки Минхо, но те так замечательно проминали его забитые мышцы, что «скидывание» закончилось неудачно и на полпути. Он откинул голову назад и даже, кажется, слегка застонал, вызывая двусмысленную улыбку на лице Минхо, которую Чонин заметил, смутившись своей реакции. — Ну, Минхо, правда, не обижайся, но вон, — он кивнул на Сынмина, складывающего в сумку зарядку от телефона и очки, — пусть Мин тебе составит компанию. А в субботу соджу за мой счет, договорились? — Вы прекрасно знаете, что я не пью в будние дни, — пробубнил Сынмин натягивал легкую кашемировую черно-белую кофту, которая больше походила на взятую на прокат у его бабушки, с которой он жил. Хотя, зная рассеянность Сынмина, это вполне можно было допустить. Ким Сынмин был великолепен и незаменим в работе, но настолько же бесполезен и небезопасен в быту и в вечеринках. Ему хватало половину бутылочки соджу, чтобы вырубиться, а потом страдать головной болью весь следующий день. Иногда он мог заснуть прямо в клубе и тогда кому-то приходилось его тащить домой, потому что сам Сынмин не мог пойти. «Я бабушку могу разбудить пьяный. А ей нельзя переживать» — вечная отмазка, заставлявшая кого-то из компании удаляться с еле волочащим ноги Сынмином к нему домой. Благо клуб, в котором они чаще всего отвисали, находился совсем недалеко, в пешей доступности от дома Сынмина. Ну да, вот так повезло. Непонятно, правда, кому. Ему или «доставщикам полуживого тела» до кровати. Все из их компании уже знали, где лежит ключ от двери Сынмина и как его нужно вести по квартире, чтобы ничего не зацепить или же не уронить его самого, дабы не разбудить бабушку Джиен. Но иногда Сынмин будто срывал с себя все видимые и невидимые оковы и разбивал нахрен все блоки внутри себя. И тогда в нем просыпался альфа самец, который хотел перетрахать всех лиц женского пола, независимо от их возраста и внешности. Это, честно говоря, было еще хуже. Поэтому, на Сынмина Минхо обиделся меньше всего. Уходить из клуба после половины бутылки соджу, чтобы оттащить того домой, не очень хотелось. Хотелось напиться и, возможно, кого-нибудь подцепить на ночь. Или на час. Это уже как получится. — Предатели, — беззлобно прошипел Минхо, натягивая на плечи рюкзак. — Хван Хёнджина из дизайнерского позови, — хихикнул Чонин, выглядывая из-под отросшей светлой челки. — Хуйджина, блять. Еще чего? Сдался он мне. — Минхо едва не сплюнул. Он не любил разговоры про Хван Хёнджина, нового дизайнера из соседнего отдела. Ходили разговоры, что он предпочитает мужчин. Хотя тот этого никак не показывал. Одевался слегка вызывающе. Подкрашивался немного. Любил украшения. Вот вроде и все, что могло в нем выдать гея. Нет. Не всё. Его пластике и грации могли бы позавидовать гимнастки и лучшие стриптизеры. И ещё. Он был охуительно и безбожно красив. Просто, как сам чёрт. Или Бог. Минхо не знал, с кем его можно было сравнить, но, увидев того около месяца назад на последнем корпоративе, посвященном сколько-то летию их фирмы, на несколько секунд, минут, а может быть, и часов, завис на стройном парне в красном кардигане, обтягивающих кожаных штанах и очках с красными линзами. Минхо не был по мужчинам. Перед ним ниц всегда лежала пара-тройка десятков самых красивых девушек и женщин. Минхо оставалось лишь пальцем или мыском своих ботинок указать на ту, которая сегодня будет удостоена его внимания. Ли Минхо был красив. Безусловной, правильной красотой. Среднего роста, с красивой мускулистой фигурой и безупречными правильными чертами лица. Его ничуть не портила чуть вздернутая верхняя губа, придавая небольшой взбалмошности и дерзости. Сильные, увитые венами руки не раз становились причиной женских истерик и даже драк за него. В тот злосчастный корпоратив не только Минхо залип на Хёнджина. Подняв глаза от бедер, а может, от чего-то другого, например, откуда эти бедра отходили, Минхо столкнулся с уже затуманенным алкоголем взглядом, направленным прямо на него. Хёнджин слегка улыбнулся уголками губ, пробежавшись по нижней языком, за которым почему-то увязался взгляд Минхо. Во рту мгновенно все осушило, будто после хорошего перепоя, и сердце начало выдавать такт, как после часовой тренировки. Минхо резко отвернулся и, схватив проходящую мимо коллегу за руку, обнял ее за талию и потащил в центр зала. В ушах шумело, и на теле ощущались жаркие волнующие взгляды. Были ли они прямо сейчас, или это были их фантомные вспышки, Минхо решил пока не выяснять. Крепко прижавшись к Нове, он почувствовал, как ее рука, которая лежала у него плече, начала оглаживать его твердые мышцы, лаская их сквозь рубашку. — Ты скучал по мне? — Она прошептала почти беззвучно, но он понял и так. Их связывали недолгие, но очень бурные отношения. Нова была ревнива, а Минхо слишком не любил заборы и цепи вокруг себя. — Немного, — Это была ложь во благо. Во спасение. Наткнуться опять на хитрый затуманенный взгляд не хотелось. Ложь. Какая-то незнакомая часть Минхо этого очень хотела. Он обнял податливое женское тело и притянул ближе, опуская ладони ниже по спине, ненадолго задерживаясь на небольших, но упругих ягодицах. Нова томно вздохнула и прижалась к нему, уткнувшись в грудь. Обнимать ее было приятно, и Минхо подумал, что сегодня его ночь уже точно будет скрашена. Тем более, судя по всему, она на него уже не обижается. — А он красивый, правда? — голос Новы вернул его из пучины мыслей, пока ладони нежно сжимали ягодицы девушки в полумраке потушенного, наконец, верхнего света. Неоновые всполохи сменили его, помещая их всех, будто в ночной клуб. — Кто? — Минхо опустил взгляд на девушку, пытаясь понять, о ком или о чем она говорит. — Он, — Минхо проследил взглядом за кивком ее головы. В свете пересекающихся неоновых полос почти посередине зала танцевал с бокалом шампанского Хван Хёнджин. Он был один. Но, казалось, ему никто и не нужен. Плавность изгибов и волны, которые он делал телом, казалось, не просто намекали, а кричали о том, как охуенно он будет смотреться под кем-то. Минхо не мог оторвать глаз от танцующего бога. Движения Хёнджина вызывали замыкание и дезориентацию в его голове. Как только музыка закончилась, Минхо, извинившись, позорно сбежал от Новы. Заскочив в туалет, он бросился к крану, умыв себя несколькими пригоршнями холодной воды. К сожалению, сбить стояк это совсем не помогло. Да, у Минхо стоял на Хёнджина. И стоял довольно крепко. Так, что хотелось спустить немедленно. И желательно в самого виновника, чтобы вновь увидеть эти плавные изгибы и извивающееся стройное, но мускулистое тело. Минхо облокотился на раковину, прикрыв глаза. Хотелось отдышаться и выбросить эту картинку из головы. Минхо не был по мужчинам. Сейчас. Он долго старался забыть свой единственный неудачный подростковый опыт и позор, из-за которого ему пришлось уехать из города, где они тогда жили с родителями. — Скучаешь? Не помешаю? — мягкий голос ворвался в его пространство вместе с ошметками музыки, доносившейся из зала, и яркими вспышками света. Здесь, в туалете ресторана, Минхо было хорошо и спокойно. До появления чертова нарушителя его спокойствия — самого Хван Хёнджина. — Если скажу, что помешаешь — не уйдешь ведь? Да и помещение общественное, — Минхо незаинтересованно отвернулся вновь к раковине, споласкивая руки. Хёнджин опустил глаза и улыбнулся. Красные очки украшали его голову, кокетливо придерживая слегка волнистые темные волосы. — Мы ведь официально не знакомы еще. Хван Хёнджин, отдел дизайна, — он протянул Минхо руку. Совсем по-европейски. По корейским меркам это было необязательно. — Ты что, не из Кореи? — Минхо не спешил пожать протянутую руку в ответ, вытирая свои о бумажные полотенца. — Долгое время просто жил в Америке, — Хёнджин пожал плечами, но руку не убрал. — По мне что, так сильно видно? — Он вопросительно улыбнулся, и Минхо проклял в который раз это влажные губы, то ли от розового блеска, то ли от периодически пробегающего по ним языка. — Ли Минхо, ай-ти отдел, — Минхо, наконец, пожал протянутую жилистую руку с длинными тонкими пальцами. Рукопожатие слегка затянулось, потому что Хёнджин вновь решил увлажнить свои губы языком. Минхо постарался быстро взять себя в руки, отвечая на недавно заданный вопрос. — Не то чтобы сильно, но отличие есть. Одеваешься чуть смелее, макияж… — Это выглядит слишком вульгарно? — Хёнджин отошел к умывальникам, ловя взгляд Минхо в зеркале. — Поэтому ты на меня так смотрел, когда я танцевал? Минхо трудно было смутить, но кончики ушей вспыхнули от этих слов. Его смущало, что он был так очевиден для самого Хёнджина. — Нет, я бы не сказал, что вульгарно. Непривычно, может немного, — Минхо прошел в кабинку. Внизу все так же ныло. А присутствие самого Хёнджина совсем не помогало. — Ты просто…красиво двигаешься и моя… В общем, Нова из отдела кадров сказала, что ты очень красив в этом, поэтому я посмотрел. — Хм, понятно. Спасибо за комплимент. Я просто танцами занимался, а сейчас больше по тренажеркам. А Нова симпатичная, да. — Да, она милая, — «Симпатичная?» Он это про девушку сказал? Может, это все слухи о его ориентации? Или не хочет палиться? Минхо было тяжело. Хёнджин, судя по всему, не собирался выходить. А сбросить пар при нем Минхо, конечно, не мог. Но терпеть уже не было сил. Минхо надеялся, что он все-таки уйдет. Но время шло, а Хёнджин не собирался уходить, что-то рассказывая, пока Минхо стягивал тесные джинсы. Рука легла на возбужденный член, проходясь от основания до набухшей и потемневшей головки. Минхо пальцем размазал выступившее предсемя и сплюнул на руку, добавляя жидкости. Дрочить насухую было бы совсем не комильфо. Голос Хёнджина лился потоком. Про жизнь в Америке, про то, как осваивался в Сеуле. Они знакомы две минуты, а Минхо, если бы вникал в его монолог, узнал бы о нем уже больше, чем знал о Сынмине за все годы. Хёнджин даже не требовал ответов Минхо. Его не интересовало, чем он там занимался? — Минхо? — Хёнджин, наконец, замолчал, вслушиваясь в звуки, исходившие из кабинки. Как Минхо не старался, но дрочить тихо у него не очень получалось. — Ты… чем ты там занимаешься? Интересовало, значит. — Тебе прямо сказать или сам догадаешься? — хриплый и натруженный голос Минхо выдавал его с потрохами. — Прости, — Хёнджин вдруг замолчал. — Тебе помочь? Минхо едва не кончил от этой фразы, шумно вдохнув. Она была произнесена настолько естественно, будто Хёнджин предлагал не подрочить почти незнакомому мужчине, а подать полотенце, чтобы высушить руки. Будто они настолько близки, что это само собой. Ладонь сильнее обхватила член. Вверх-вниз, вверх-вниз. Почему-то показалось, что длинные тонкие пальцы более правильно бы смотрелись сейчас на его возбужденном органе, чем собственные. В это время дверь уборной открылась, и на пороге появилась компания из нескольких мужчин. Они встали на пороге, заражая помещение громкими звуками музыки из зала. Что-то выясняя, но не заходя внутрь, они перекрыли стоны Минхо, изливающегося себя в кулак. Предложение Хёнджина осталось без ответа. Услышал ли он, как кончил Минхо? Почему это так важно? — Подай полотенца, пожалуйста, — голос Минхо прозвучал сипло. Он не знал, здесь ли еще Хёнджин или уже ушел. Полотенца, просунутые под дверь, ответили на этот вопрос. Приведя себя в порядок, Минхо открыл кабинку. Хёнджин стоял возле раковины задом к Минхо. Компания, так и не зайдя в туалет, закрыла дверь окончательно, вновь даря благостную тишину. Минхо открыл кран, чувствуя на себе темный взгляд. — Ты бы реально мог войти? — Минхо казалось, что сейчас его язык работал отдельно от мозга. Иначе зачем этот вопрос? — А ты бы впустил? — Почему они вообще говорят об этом? — Извини, меня Нова ждет, — Минхо вытер руки и вышел в царство какофонии звуков. Сердце билось в том же самом ритме, что долбил сейчас в его уши в зале, разрушая оставшиеся капли самообладания. Что это сейчас было? Они сначала говорили про женщин…как они перешли к совсем противоположной теме? Хёнджин ведь подумал о том что у него этот стояк из-за Новы, правильно? Минхо вытер испарину со лба. Ему срочно нужно выпить. Он нашел свой столик. Сынмин уже, конечно же, спал, свернувшись калачиком на диване. Кто бы сомневался! Минхо присел и разом осушил почти полбутылки холодного, только что принесенного за их стол соджу. Чонин вздернул бровь. — Хён? Что-то случилось? — Нет, Чонин. Все в порядке, — В голове приятно зашумело и тепло обволокло ноги. Еще пара глотков и жизнь снова заиграла яркими красками. На его колени опустилось хрупкое женское тело, игриво елозя бедрами. «А там уже пусто, детка!» Почему-то Минхо стало весело от этой мысли. Он прошелся ладонями по стройному стану девушки, слегка сжимая ее темные волосы в кулак. До конца вечера он пару раз еще «случайно» цеплял высокую стройную фигуру с темными удлиненными волосами и в красном кардигане (как ему не жарко было?). Тот танцевал с Феликсом, их вторым дизайнером, под что-то веселое, выплескивая шампанское из бокала на себя, на пол, на Феликса. Потом сидел за барной стойкой, упершись взглядом в одну точку. Потом Хёнджин будто пропал. Минхо оглядывал «незаинтересованным» взглядом зал, но того нигде не было. Нова начала раздражать, опутывая его своими руками и не давая мониторить взглядом зал. Сдался ему этот Хёнджин! Может, хреново стало и домой уехал. А может, ему плохо? У самого Минхо уже слегка двоилось перед глазами, и раскоординированность движений говорила о том, что эта бутылка перед ним последняя на сегодня. Он стряхнул с себя Нову и поднялся, едва не упав, но удержав себя на ногах. — Ты куда? Если домой, то я с тобой! — Чонин поднял голову со спинки дивана, увидев поднявшегося хёна. — Я в уборную, а потом домой, да. А где Сынмин? — Минхо попытался сфокусировать взгляд, ища спящего коллегу, который, казалось, только что был еще тут. — Его Феликс с Хёнджином вроде домой увели. Ты придремал, кажется, когда они подходили. Так вот куда делся Хёнджин! Голова соображала слабо, но улыбка, застывшая на губах, отображала всё его настроение после этой новости. Минхо сильно вело, пока он проталкивался через уже не такой плотный поток танцующих. Опираясь на них и едва не падая, он открыл дверь туалета и вошел, держась за стену. Красное размазанное пятно, по виду напоминающее человеческий силуэт, стоящее возле раковины, заговорило знакомым голосом. — О, кто-то хорошо поднабрался у нас… Минхо ощутил приятный сладковатый запах апельсина почти на себе, когда оказался резко прижатым к холодной кафельной стене. Прохладные пальцы гладили его щеки, пробегаясь по скуле и носу. Горячие чужие губы неожиданно накрыли его собственные, не давая сделать полный вдох. Минхо задохнулся от их мягкости и сладости. Он заскулил,чуть оседая и обхватывая непослушными руками голову Хёнджина и притягивая его к себе, вплетая пальцы в мягкие волосы. — Я знал, что не ошибся… — Хёнджин прошептал, улыбаясь ему это в губы, покусывая и вылизывая их по очереди. Рука накрыла пах Минхо, в то время как язык толкнулся глубоко внутрь, скользнув по кромке зубов и проходясь по нёбу. Минхо ахнул, ощутив тепло ладони на встающем члене. Хёнджин слегка сдавил пальцами бугор на джинсах Минхо и толкнулся в него своим. — Ты ведь утром ничего не вспомнишь, а жаль… Как же я хочу, чтобы у тебя стоял только на меня, хён! — После этого обращения Минхо будто проснулся, широко, насколько это возможно, открывая глаза и пялясь ими на Хёнджина. Его щеки пылали, а низ живота стягивало узлом, заставляя тяжело и рвано выдыхать. — Я не гей, блять, понял? — выкрикнул он. Во взгляде осоловевших, но уже немного пришедших в себя глазах была злость и ненависть. — Ты меня понял? Убери от меня руки на хуй! Он оттолкнул от себя Хёнджина, вытер протяжно тыльной стороной ладони искусанные, покрасневшие и заласканные поцелуями губы и вылетел из туалета, едва не сбив заходившего мужчину. Подскочив к столику, он схватил практически за шиворот Чонина и потащил его на выход. Потрясенная Нова смотрела им в след, не успев сказать ни слова. Чонин остался в этот вечер, как и во все остальные после корпоратива, без объяснения со стороны Минхо его такого поведения. Но краем глаза, пока Минхо тащил его к выходу, внимательный Чонин видел, что из туалета, где был Минхо, вышел Хван Хёнджин и долго провожал их растерянным, как показалось Чонину, взглядом. Он смекнул, что между этими двумя что-то произошло. Но спрашивать не стал, справедливо полагая, что Минхо ему все равно не расскажет ничего.