Knie nieder!

Вернувшись домой после полной рабочей смены, проведенной на сцене в плясках и постоянной беготне, Илья и Артем захлопнули за собой входную дверь и, прислонившись к ней спиной, синхронно облегченно выдохнули. В дни, когда им приходилось отыгрывать один и тот же спектакль дважды, а то и трижды подряд с перерывом в пару часов, они особенно выматывались, что, впрочем, неудивительно. Однако было в этом множество положительных моментов: помимо неумолкающих аплодисментов и дружного смеха, сотрясающего стены зала, как ответа на любую их импровизацию, ребята играли в постановке супружескую пару. Точнее, не совсем так. В сценарии напрямую не говорилось о том, что их персонажи связаны узами брака или романтическими чувствами, но на протяжении всего действия на этот факт делались всевозможные намеки. Каждая вторая шутка была об этом, каждый жест мог быть воспринят двояко. Играть вместе было особенно приятно еще и потому, что Илья с Артемом встречались и жили вместе уже около полугода, и на сцене просто забавлялись, выкидывая фразочки, придуманные ими дома. Они осознавали, что занимаются любимым делом, которое приносит им массу удовольствия, а ко всему прочему подкрепляет и освежает их отношения. Так что, заявившись домой чуть позднее ожидаемого, оба были несказанно счастливы, хоть и неприлично устали. — Ну, — произнес Артем, приоткрывая один глаз. Пошевелиться было откровенно лень, но оставаться в прихожей — тоже такой себе идеей. Хотелось умыться, забыться, поесть и проспать следующие сутки. — М? — многозначительно ответил Илья. Артем усмехнулся. — Ну, мы в душ, или сначала хочешь поужинать? — Давай перекусим. — На самом деле, конечно, Илья мог выдать больше пары слов, но не хотел напрягать для этого язык. После девяти часов беспрерывной болтовни и пения упомянутый орган лежал у него во рту как лопата, лишь изредка приподнимаясь, чтобы ответить на вопрос, если простых звуков было недостаточно. — Согласен. Оторвавшись от двери, Артем наклонился, чтобы разуться самому и помочь бедолаге расстегнуть его ботинки. Идею поужинать до похода в душ он разделял — вообще идею поесть он никогда не отметал и с удовольствием соглашался на подобные предложения. Он быстро избавился от своей обуви и встал спиной к зеркалу, висящему над небольшим трюмо. Илья стащил с себя джинсовку, прицепил ее за капюшон на крючок и кряхтя начал разуваться. Артем наблюдал за ним склонив голову, запоминая каждый неторопливый жест и воспроизводя в голове сцену из прошедшего спектакля, в которой персонаж Ильи вел себя похоже, да и выглядел так же. Его безобидный вид казался Артему забавным и до чертиков умилительным, и губы невольно дрогнули, когда он шуточно произнес: — На колени! Илья повернулся и в упор уставился на него своими темными бездонными глазами. — Чего? — вскидывая бровь, перепросил он. Артем, не выходя из образа, повторил: — На колени! Илья продолжал смотреть на него как на идиота, но, видимо, поняв, в чем дело, решил подыграть и опустился на одно колено. — Ты что, предложение мне собрался делать? — звучно рассмеялся он. Илья невинно заморгал. Несмотря на то, что вопрос наверняка был риторическим, повисла неловкая пауза, и Илья посчитал нужным на него ответить. — Нет, — спокойно отозвался он и чуть тише буркнул: — Пока нет. После чего поставил на пол и второе колено. Артем хихикнул. Продолжать сцену он не намеревался, ему только хотелось произнести эту фразу еще раз, чтобы снова увидеть покорную преданность в глазах возлюбленного и то, как тот выполняет его несложную просьбу. Однако по недоброму взгляду Ильи он понял, что что-то не так. Он так и стоял напротив него, не двигаясь и не поднимаясь на ноги. И, стоило Артему открыть рот, чтобы великодушно попросить его подняться и проследовать в ванную, Илья за пару шагов подполз к нему и встал перед ним на расстоянии протянутой руки. Артем облокотился на трюмо и даже аккуратно присел на него: ноги совершенно не держали. Он попытался высмеять ситуацию, но вышло неубедительно. — Не понял? У Ильи по-лисьи хитро сверкнули глаза, он как будто погрузился в свою среду, где был хозяином ситуации, даже если находился в более уязвимом положении и был вынужден подчиняться. — Ты же мне сам велел встать на колени, — полувозмущенно напомнил он, разводя руками. — Вот он я, перед тобой. Артем нахмурился, делая вид, что ничего не понимает, в то время как его подсознание громко кричало ему об очевидном. Очнулся он, только когда почувствовал на себе руки, небыстро, но уверенно расстегивающие ему ремень, и оглаживающие объемные бедра. Все, что он успел увидеть перед тем, как его бедра внезапно обнажились, это раскрытая веером пятерня и два пальца, искусно и беззвучно тянущие за молнию. Последний штрих — пуговка выскользнула из петли и позволила его штанам медленно стечь вниз, оставив его в длинных темно-синих боксерах. — Вау, — выдохнул Артем, не ожидавший, что дело обретет подобный поворот. Он всего лишь повторил шутейку из спектакля, найдя ее идеально подходящей, но и подумать не мог, что здесь, за закрытыми дверями, она получит такое пикантное продолжение. Илья с полминуты смотрел перед собой — ровно перед его лицом оказался плотно обтянутый бельем орган — и разглядывал место, которое от смущения Артему захотелось прикрыть. Однако Илья поступил наоборот и, взявшись за низ боксеров, потянул их вниз. Артем выпустил воздух через рот, испытав небывалое облегчение в тот самый момент, когда привставший член выскочил из-под резинки боксеров и дернулся, высвобожденный из сковывающей ткани, обнимавшей его все теснее по мере того, как он приподнимался и твердел. Одна лишь мысль о том, что Илья понял все с самого начала, а возможно, точно знал, чем закончится их вечер, пробуждала в Артеме противоречивые чувства. Илья снова оказался «над» ним, хоть и находился сейчас в более уязвимой позиции. Этот вид доминирования над Артемом он использовал уже не впервые, но каждый раз тот воспринимал как нечто новое и более захватывающее. Вот и на этот раз Илья поступал так, как нравилось им обоим, не говоря ни слова и не издавая ни звука. Даже обхватывая член у самого основания своими изящными пальцами и прижимаясь губами к свисающим под его ладонью яичкам, он умудрился проделать все настолько неслышно, что, ожидай их в соседней комнате гости, они ни за что бы не заподозрили, чем хозяева занимаются посреди коридора. Только вот Артем молчать не мог и не желал. Как только горячее дыхание обожгло и без того разгоряченную кожу, а длинный — поистине змеиный — язык коснулся мошонки, он охнул и перенес весь свой вес с ног на задницу. О том, выдержит его трюмо или нет, мужчина не беспокоился. Лучше позже они потратят время на починку старого или деньги на покупку нового, чем позволят себе прерваться на перемещение в другое место и не осуществить задуманное в том виде, в котором оба так вожделели. Пока Илья водил языком по яичкам и между ними, проникая кончиком в крупные складки, его идеальные пальцы, сомкнувшиеся на половом члене, побежали по нему вверх, к головке, по которой размазали выступившую смазку. Артем зажмурился и издал стон, который было не сдержать и который показался ему в сотни раз громче в полнейшей тишине. Он видел и чувствовал, как бесстыдно капает, оставляя на черной футболке Ильи следы предсемени, и закусывал от вожделения нижнюю губу, отчего она припухала и краснела. Тихонько хмыкнув, но все так же молча, Илья оторвался от своего занятия и посмотрел в упор на Артема. Тот, в свою очередь, взглянул на партнера, тяжело дыша, сгибая и разгибая пальцы в попытке сбросить таким образом хотя бы часть накопившегося в теле напряжения. Илья медленно моргнул и направил член, находившийся у него в руке, к пухлым губам, а затем медленно разомкнул их. Артем крупно задрожал, соединив брови в молитвенном выражении. Поразительные по своей глубине глаза пригвоздили его к месту, и, не разрывая зрительного контакта, их обладатель обнял головку губами, пропуская ее в горячую влагу рта. От такого зрелища сдержаться стало совсем уж сложно, и Артем позволил своему стону вырваться из груди. Звук поднялся с самых глубин грудной клетки, оттолкнулся от ее стенок и вылетел на свободу, оповещая возлюбленного о том, что он делает все как нельзя лучше. Илья на это лишь еле слышно промычал, посылая вибрацию по члену к паху и бедрам. А потом он сделал кое-что совершенно неприемлемое, отчего затылок Артема со стуком встретился с зеркалом позади него, а сам он изо всех сил вжался в трюмо. Воспользовавшись своим пусть небогатым, но профессиональным опытом, Илья погрузил орган в рот целиком. Теперь головка билась о заднюю часть его горла, а когда член выходил наружу почти полностью, оставлял ее во рту и ласково гладил языком. Илья не сводил с него взгляда, а Артем старался выдержать его, то и дело сдаваясь и пытаясь повторить свой подвиг. Зрелище и без того было не из легких, а звуковое сопровождение делало его и вовсе невыносимым. — Пиздец, пиздец, пиздец, — причитал Артем, когда до него донеслись ужасно пошлые причмокивающе-чавкающие звуки, прерывающиеся лишь изредка — когда слюны, смешивающейся с предсеменем, становилось слишком много и ее приходилось сглатывать. Делал это Илья очень умело, не доставая члена изо рта и ровно в тот момент, когда он оказывался ближе всего к его горлу. Артем давно перестал — или, вернее сказать, даже не начинал — тянуться руками к затылку Ильи, чтобы насадить его до упора. Он превосходно справлялся с этим сам. Каждый раз, невольно или намеренно встречаясь с прямым и уверенным взглядом, Артем был готов вот-вот кончить. Илья не переставал смотреть на него ни на секунду. Казалось, что он даже не моргал. Просто потому, что может, он пользовался своим положением по полной, заставив Артема думать, что это была его задумка. Хотя на самом деле это он встал перед ним на колени, это он раздел его и он, взяв ситуацию под свой контроль, мог теперь делать с ним все, что только придет в его богатую на сексуальные фантазии голову. — Иль… Иль… И… И… И… — донеслись до него малоразборчивые хрипы. Оставалось совсем чуть-чуть: лицо раскраснелось, искусанные губы с трудом смыкались — благо, для произнесения его имени это было не нужно, — колени дрожали, пот выступил на лбу крупными бусинами и стекал по вискам. Илья промычал в знак того, что понял это предостережение, отсел на пятки и оперся одной рукой о бедро, а второй снова принялся мастурбировать Артему, приближая его оргазм. Недлинный, но толстенький, член помещался в ладони как влитой, а смотрелся в ней еще лучше. Пока пальцы сжимали его все крепче, сдвигая крайнюю плоть к блестящей слюной и смазкой головке, а затем снова обнажая ее, Артем последний раз предупреждающе пискнул, прежде чем кончить. Илья, однако, успел заглотить его, не давая пропасть ни единой капле. — Эй, — слегка пошлепав по бедру, позвал Илья. Его голос донесся до Артема издалека, будто с другого конца стометрового туннеля. Артем приоткрыл глаза, постепенно привыкая к свету. Ноги все еще дрожали, и он не мог стоять ровно. Илья пообещал скоро вернуться и, несмотря на то что его ноги после такого длительного стояния явно страдали сильнее, быстро посеменил на кухню. Вернулся он с пачкой салфеток, которыми по дороге вытер руки и рот, а затем, снова присев перед Темой, промокнул его бедра и низ живота, на котором все еще осталась горьковатая влага. — Ну, — передразнивая его, хмыкнул Илья, — теперь в душ или ужинать? Артем отреагировал на это потиранием глаз и сжиманием переносицы пальцами. — А что ты смеешься? — как ни в чем не бывало спросил Илья с присущей ему детской наивностью в голосе, что, конечно, никак не вязалось с тем, чем он только что занимался. В ответ Артем вышагнул из джинсов и пресловутых боксеров, схватил Илью за плечи и одним движением поднял его с колен. — В спальню! — вытянув вперед руку со сжатым кулаком он, пародируя Супермена, потащил несопротивляющегося Илью за собой.