Кто такая Скай?

Входная дверь в кабинет распахивается с широченной амплитудой, и в помещение залетает разгневанная крольчиха с иссиня-черной папкой в лапах. Ник едва успевает перевести на нее взгляд с открытых файлов на компьютере, когда та самая папка грохается на его рабочий стол с характерным высокочастотным звуком. — Можешь считать, что твои проказы окончены, Уайлд, — остервенело произносит Джуди, скрещивая лапы на груди и нервозно тарабаня правой ступней по поверхности пола. — Скажи спасибо моей смекалке. Она кивает на папку, тем самым приглашая оторопелого лиса ознакомиться с материалом. Признаться честно, настолько насыщенных пять секунд в его жизни еще не было никогда за все долгие тридцать три года. Николас оттягивает момент расправы, медленно подбираясь пальцами к уголку бумаги, и так же нерасторопно переворачивает первую страницу. Обложка не соврала, и он действительно увидел там то, что должен был увидеть: подробное досье офицера полиции Миринды Баксли. Глаза бегут по строчкам: возраст — тридцать семь лет, стаж — меньше полугода, окончила полицейскую академию с отличием и назначена в Первый Департамент… Вот только Нику не нужно было особо вдумываться, чтобы все это запомнить. Причина проста: он прекрасно знал это раньше. Еще до того, как та переступила порог кабинета планерок в свой первый рабочий день. Взгляд останавливается на пункте о семейном положении, будто не желая читать далее. Затем он поднимается чуть выше, упираясь в фиалковые глазки напарницы, которые сейчас буквально метали грозы. — Так ты расскажешь мне всю правду о своей подружке? Или, о, извиняюсь, сестре? — тычет она пальцем в злополучную графу. — Поправь меня сам, а то я не понимаю, кем она для тебя приходится больше. Склонив голову набок, она улыбнулась своей фирменной улыбкой, обещающей тяжкие телесные повреждения в случае отрицательного ответа. Джуди давно мучал вопрос о таинственной Скай, которая приходится Нику сестрой, и правда огорчилась, когда поняла, что он счел эту информацию ненужной и неважной. И правда, хотя бы чуточку, но Хоппс имела право обидеться на Уайлда, поскольку та за год их крепкого партнерства успела поведать о всех пятиста семидесяти шести братьях и сестрах в отдельности с мельчайшими подробностями. Для Джуди это было важно: рассказывать лучшему другу не только о себе, но и о своей семье тоже. Почему этого не сделал он? А ларчик просто открывался. Чтобы провернуть свою дурацкую аферу, выбить из Джуди все нервы, заставить ее ревновать и сделать все так, чтобы та ничего не узнала. Как бы не так. Всегда можно заглянуть в личные дела работников Департамента, который душка-Когтяузер с удовольствием даст полистать в обеденный перерыв. Лица Николаса касается отстраненное подобие добродушной ухмылки, и он слегка хрустит пальцами под столом, не зная, с чего начать свой изъяснительный монолог. Наконец, набрав в грудь побольше воздуха, он хрипло произносит: — Извини, я… — И это все что ты можешь сказать?! — повышает интонацию крольчиха. — Я ожидала… — Черт, не перебивай меня! — парирует Ник, складывая лапы в замок. — Остынь и выслушай. Дипломатичный и спокойный тон делают свое дело, и Джу, цокнув языком, садится на стул с другой стороны стола, подперев голову ладонью. Ник одолевает себя и смотрит на пункт «родители» сразу под графой «семейное положение». Родители: Джек и Энни Баксли. Далее номера их телефонов шрифтом поменьше, адрес проживания… — Ну ты и детектив, Морковка, — чуть улыбаясь произносит Николас, почесав лапой за ухом. — Не думал, что ты додумаешься до такого. — Не уходи от вопроса. И вообще, знаешь, как я это вижу? Чувак завербовал свою сестру для того, чтобы сыграть на глазах напарницы в тупую игру под названием «флирт» и он даже не знает, когда и как использовать стоп-слово, чтобы прекратить весь этот бред! Если ты хочешь знать, сработала ли твоя махинация, то знай, что да: выбесила Миринда меня конкретно, так, что спать по ночам не давала. Только объясни мне, зачем ты дурил ей этим голову с первого рабочего дня? У нее и так проблем с работой вперемешку навалом, так тут еще и ты на голову свалился со своей затеей!.. Если Ник сейчас не остановит этот эмоциональный поток горькой правды и негодования, то он уверен: его напарница в конце концов расплачется навзрыд и утонет здесь же в огромном озере своих слез. — Скай — моя единоутробная сестра, — внезапно начал свой рассказ Уайлд, и Джуди, замолчав, уставила на него помутневший взгляд. — У нас одна мать, Энни, как ты ее уже знаешь. Она старше меня на четыре года и родилась от другого отца, Джека Баксли, — кивнул он на досье. — Но его тайным хобби были азартные игры, где он, в один прекрасный момент, проиграл бóльшую часть своего состояния. Джек зáпил, крепко и надолго, стал избивать маму на глазах у Миринды. Именно тогда мама начала много молиться, думая, что это спасет и ее, и дочь. Нужно только подождать, думала она. Через два года Джек словил белочку и умер в подворотне у дома, за углом. Когда это увидела Энни, она предпочла не рассказывать об этом ужасе двухлетней дочке, и сказала, что папа улетел на небо и теперь будет наблюдать и охранять их с облачка. Постепенно голос Ника стал понижаться, по мере того как его рассказ погружал Джуди во все более мрачное и трагичное состояние. Двумя пальцами он слегка приспустил галстук, будто бы эта история начала его придушивать и забирать из помещения кислород. — Небо. Это слово Миринде очень понравилось. Ей понравилось то, что она думала, что все обыкновенные отцы тут, на земле, а ее, пусть и не такой хороший и ответственный, там, на небе, потому и особенный. И мама официально дала ей второе имя — Скай. В документах она тоже числится как Миринда Скай Баксли. Джу почувствовала, как где-то глубоко внутри начинает испаряться гложущее чувство обиды и озлобленности, что постепенно заменяется на сострадание и грусть. Она смотрит в изумрудные глаза Николасу и всеми силами хочет разделить с ним ту боль, которую он испытывает, переживая заново эту историю. Ник прочищает горло и продолжает: — Проходит еще год, и мама с Мириндой встречают моего отца, Джона Уайлда. Их роман закрутился довольно быстро, он вел себя, как порядочный зверь и очень полюбил приемную дочь как родную. Джон и Энни поженились, и от этого брака родился я. Последующие пять секунд молчания в качестве осознания услышанного прерываются осоловевшим тихим голосом Джуди. — Тогда почему вы зовете ее Скай? А не Мириндой? — Она очень полюбила свое второе имя и создала что-то вроде иерархии: для близких и родных она Скай, для всего остального чужого и безразличного мира — Миринда. — Ясно, — протягивает Хоппс, вырисовывая пальцем замысловатые невидимые узоры по гладкой поверхности стола. — И та комната, в которую я чуть не зашла… — …ее детская комната. Да, я боялся, что ты опознаешь ее по фотографиям на стене. Джуди согласно кивает: у Миринды-Скай действительно есть такая особенность, которая бы выдала ее с потрохами — примечательные льдисто-голубые глаза. Это, вероятно, наследственный подарок от матери. Крольчиха почти расплывается в облаке нахлынувших печальных мыслей, но тут она вспоминает, что хотела выпытать у Уайлда в первую очередь. — Так как ты смог уговорить ее на такое? И… что она вообще делает в полиции? Ник слегка отворачивается от напарницы и несколько секунд тупо смотрит на настенный календарь прямо по курсу. Будто бы тысячу раз ругает и клянет себя за все то, что совершил. И никакой лисьей смекалки не хватит на то, чтобы  искупить океан своей вины стандартным «Извини, я был неправ». — Скай выросла, и вместе с этим изменилось ее отношение к отцу. Шарм от мыслей «да, он был не очень хорошим отцом» испарился, заменяясь грубым «этот зверь причинил много вреда и боли моей матери, и я его ненавижу». Вместе с этим постепенно ее стали посещать навязчивые идеи о том, что она хочет избавить свет от таких упырей и просто ублюдков. Как будто это можно сделать в одиночку… Произнося последнее предложение, уголок рта Николаса медленно пополз вверх, выливаясь в ядовитую ухмылку. Он поднимает на Джу тяжелый насмешливый взгляд, и она сейчас понимает его так хорошо, как никогда раньше. — Все мы пришли сюда с такими наивными лозунгами в голове, а? На вопрос долгое время не поступает ответа, навлекая на себя статус риторичности. Ник меняет позу, подъезжая на кресле ближе к столу и складывая лапы в замок на уровне носа. Даже кажется, что воздух между напарниками едва слышно потрескивает от напряжения и слишком долго копившихся невысказанных чувств. — Родители долго уберегали ее от такой работы, но недавно она сменила род деятельности и все же решилась. Закончила ту же академию, что и мы с тобой, и вот теперь она работает здесь. Все уши мне про Буйволсона прожужжала, ей богу. Джуди чуть-чуть улыбнулась, услышав последнюю фразу и опустив взгляд вниз. В голове тут же невзначай всплыла фраза миссис Уайлд, когда та сказала, что Скай очень недовольна своим начальством. — А я дурак. Когда узнал, что та переходит в наш департамент, попросил ее сделать вид, будто бы она ко мне клеится, чтобы… Чтобы… — Чтобы я ревновала? — спокойным голосом заканчивает за него Джуди. Она давно поняла мотив его действий, но ей было будто бы необходимо, чтобы он произнес это вслух. Сам. Догадки автоматически подтверждаются сами собой, когда крольчиха слышит такое тихое и милое: — Да. Потому что ты мне нравишься. Я люблю тебя. Воспринимай как хочешь, суть одна. Внутри, там, где где-то обитает душа, и даже ближе в сердцу, внезапно что-то екнуло так, что все последующие мгновения Джуди кажется, что она слышит только шумный поток крови где-то в височной области. По телу разливается приятное покалывающее тепло, отдающее в сознании лютым шоком, что заставляет ее ушки сложиться параллельно спинке. В голове гулким эхом раздается такой напрашивающийся ответ: «Да, Ник, представь, и ты мне тоже!..», но теряется где-то в густых зарослях шипастой гордости и сходит на нет. Отныне между ними стоит огромная кирпичная стена, которая глушит любой сигнал, звук, слова, прикосновения. И выстроила этот барьер отнюдь не Джуди, изо всех сил тянувшая к своему партнеру лапы и совершающая грамотные шаги в его сторону. Ей казалось, что она подошла к нему настолько близко, что это уже было ее максимумом, и последний шаг оставался за ним. Но в последний момент он решает уничтожить весь этот прогресс одной левой, как паутину. Этим самым действием он отдалил ее от себя на сотни миллионов километров. И это самое действие было для Джуди веским основанием для того, чтобы оборвать с ним контакт на неопределенное время. Хоппс горько улыбается ему, и, не отнимая взгляда от потемневших зеленых глаз Уайлда, спиной продвигается к двери. Ник, как ошпаренный вскакивает с рабочего места и в одну секунду оказывается рядом, удерживает напарницу за запястье и молча умоляет остаться. Но его грудь только встречается с выставленным вперед пальцем Джу, тем самым выражая все свое внутреннее сопротивление. — Нет, Ник, мне надо сделать передышку. Никаких нас теперь больше нет. Следующим ощутимым барьером между ними становится дверь в их общий кабинет, которую Хоппс закрыла за собой максимально тихо. Пока в сознании догорают те последние искорки светлых и окрыляющих любовных чувств, в голове все настойчивее укореняется мысль о срочном-бессрочном отпуске.

★★★

Крольчиха находит уединение на своей малой родине — в Малых Норках. Она думает, нет, пытается убедить себя в том, что ей получится убежать от себя и своего удрученного состояния, встретившись с родней и вновь оказавшись там, где стереотипы сулили ей провести весь остаток жизни — за прилавком и на грядках. Прямо сейчас Джуди стоит у кассы, заворачивая два килограмма моркови в газету со свежими новостями мегаполиса, протягивает маме-крольчихе и ее сыну сверток и унылым голосом произносит: — С вас два доллара пятьдесят центов. Всё ровно так же, как полтора года назад. Лица клиентов буквально расплываются в свете дня из-за нещадно палящего солнца, слепящего и раздражающего. Да Хоппс и не особо пыталась в них вглядываться, что уж говорить о том, чтобы их запоминать: до того ей было паршиво, что она предпочла бы простоять весь рабочий день с опущенной вниз головой до пронзающей боли в шее, чем стараться вести себя, как типичный продавец в ларьке. Который улыбается всем клиентам, вежливо с ними обращается и машет ручкой на прощание, напоминая прийти еще. Хватить прятать эмоции. Такими темпами Джу скоро словит ОКР, если уже не словила. — Мне нужен килограмм голубики, — выдергивает крольчиху со дна размышлений чей-то резкий голос у самого уха. Джуди вздрагивает: он кажется ей до боли знакомым. Она поднимает тяжелый взгляд, и в следующую секунду не понимает, что ей испытывать: привычную злобу, раздражение или… смирение? — Миринда?.. — вопрошающе произносит Хоппс, загибая поля шляпы над лбом для увеличения обзора. — Зачем ты пришла? Лисица, на удивление, одета слишком тепло для довольно жаркой погоды, ведь на дворе середина сентября. На ней кремовый тренч, под которым вырисовывается воротник голубого платья, а на переносице красуются огромные черные очки, скрывающие половину лица. Голову так же, как и у Джуди, покрывает фетровая шляпка. Надев сумочку на правое плечо, Миринда приспускает очки, устремляя на крольчиху заинтригованный взгляд льдистых васильковых глаз из под полуопущенных ресниц. — Нам надо поговорить. У вас тут есть что-то вроде скамейки?

★★★

— Поговаривают, что у вас тут отменная голубика, — разрезает воцарившую тишину Миринда, отправляя в рот ягодку за ягодкой и параллельно отряхивая от земли подол плаща. Джу не нашла сидений лучше, чем два старых ведра, перевернутых вверх дном. Не нашла в прямом смысле, потому что территория грядки не приспособлена для того, чтобы кто-то сидел в сторонке в полном комфорте и отлынивал от дела. Несмотря на эту нелепость: с иголочки одетая лисица и такой колхозный «трон», на котором та восседала, это не помешало выглядеть ей так же дорого и искусно. У Хоппс даже на секунду перехватило дыхание от осознания, что некоторые девушки все таки обладают не иначе как магическим свойством: выглядеть притягательно даже на грядке. — Не верю, что это действительно то, ради чего ты преодолела двести километров расстояния между мной и тобой. Есть какая-то более важная тема, да? И Джуди уже догадалась, какая. Та самая, от которой та уже дней пять стабильно бежит со всех ног, затыкая рот всем желающим ее обсудить. — Я думаю ты знаешь, о чем я, — вторя ее мыслям произносит Миринда, и окончательно снимает массивные очки. Старательно протирает их атласным голубым платком перед тем, как положить в пунцовый футляр. — И ты сейчас не поверишь, но я все это время переживала за твое состояние, Джуди. На мгновение мир для Джу замирает. Она точно не ослышалась? Девушка, которая почти месяц отпускала завуалированные колкости в ее сторону и строившая глазки напарнику говорит, что ей было не наплевать?   Только теперь Хоппс вдумывается лучше в ситуацию, касающуюся всех сторон конфликта, и переключает часть обиды с Уайлда на Баксли. И ей определенно кажется, что есть за что. — Не поздновато ли для признания? — подкалывает Джуди Миринду. Она не смотрит на свою собеседницу, теребя ободок браслета на левом запястье, который ей подарил Ник на день полицейского пару месяцев назад. Мелкие буковки, каждая из которых занимала отдельную бусинку, складывались в пожелание «лучшему напарнику». Сейчас это выглядело слегка иронично и даже раздражительно, учитывая события последней недели. — Как будто ты сама могла вдуматься и понять, к чему это может привести. Ты же девушка, и тебе должно быть это знакомо. — Да, ты права, Джу, — впервые она называет свою коллегу сокращенной формой имени. — Тогда я думала, что это какой-то своеобразный… прикол в вашем коллективе. Но когда я почувствовала, что мы зашли слишком далеко, я прямо сказала Нику, что нет смысла продолжать этот стёб дальше. Он сказал, что все уладит, и надо потерпеть ещё чуть-чуть… — Да, я слышала, — внезапно прерывает Хоппс свою собеседницу и мысленно дает себе пощечину за слишком длинный язык. Поняв, что грамотно отвертеться от такого «признания» у нее не получится, она поясняет: — Подслушала ваш диалог на банкете Буйволсона. Миринда улыбается одним уголком губ. — Надо же, и даже не попалась. Ты прирожденный следак, Джуди. В воздухе повисла тишина, прерываемая изредка проезжающими мимо машинами и отдаленными веселыми голосами братьев и сестёр Хоппс где-то на фоне. Баксли чуть заметно мнет кончик пояса, заворачивая его в трубочку по длине. Самые важные слова отчаянно рвутся из глотки наружу, но гордая лисья порода не привыкла просить прощения первой. Что ж, сегодня придется сделать исключение. — В общем, Джуди… — она откашливается. — Извини нас за то, что подпортили тебе жизнь своей идиотской выходкой. Я обязана была вовремя остановить своего брата, как старшая сестра, но села с ним в одну лодку. И… он очень просит меня, чтобы у меня получилось вымолить у тебя прощение. Ты ему очень важна. И сейчас он места себе не находит, потому что сам себя загнал в ловушку. Джу медленно, слово за словом переваривает услышанное, и старается максимально трезво воспринять это раскаяние. Внезапно где-то в области груди свинцовые ледяные когти до боли сдавили сердце, заставляя стиснуть челюсти так, чтобы не пустить скупую слезу. — Последнее слово останется за тобой. Мы правда сделали все, что могли. И, знаешь, иногда нужно прощать остальных за то, что они просто в свое время хорошо не подумали. Необдуманные поступки. Как же Джуди это было знакомо. Уговаривая себя не раскисать и не всхлипывать в самый ответственный момент, крольчиха поворачивает голову к лисице, но та уже собирается уходить. Прихватив бежевую сумочку, она постепенно начинает удаляться от своей собеседницы. — Подожди, Миринда… — Зови меня Скай, — бросает та через плечо напоследок. Хоппс молча смотрит ей вслед, тихо-тихо произнеся одно-единственное слово, которое та хотела ей адресовать. Оно звучит уже больше для себя, чем для той, которая минуту назад буквально обнажила душу перед коллегой. — Спасибо. Крохотная капелька надежды все больше укореняется в сердце Джуди по мере того, как загадочный рыжий силуэт отдаляется настолько, что превращается в точку на горизонте. 

★★★

«Иногда нужно прощать остальных за то, что они просто в свое время хорошо не подумали». Джу крепко держит у себя в голове эту мысль, боится отпустить и вместе с этим растерять весь долго копившийся настрой. Сегодняшний день — первый с того момента, как она взяла недельный отпуск, никому ничего не сказав и оставив лишь заявление на столе шефа за пару минут до конца рабочей смены. У неё давно не было нормального отдыха, и этот отпуск был первым за последний год, так что она уверила себя в том, что поступает если не совсем по правилам, то хотя бы не нахально. Дорога до совместного кабинета внезапно сужается до метрового состояния, и крольчиха специально замедляет шаг, выигрывая время на раздумья. К этому моменту она уже успела прокрутить в голове сто разноцветных мыслей, а затем ещё сто. Внезапно она останавливается посреди неосвещенного коридора, который подсвечивается только лишь благодаря пронзающим занавески лучам утреннего солнца, и кладет лапу на дверную ручку. Выдыхает. Не решится сейчас — не решится никогда. — Привет, Ник!.. — бодро начинает она, переступив порог кабинета, но видит перед собой только лишь пустое кресло с выключенным компьютером. В сознании всплывает такое знакомое «опять я пришла первее, хотя рабочий день уже начался», но сзади кто-то придержал ей дверь и остановился прямо за спиной. Хоппс поворачивается вполоборота и видит заспанную мордашку напарника с полной ароматного кофе чашкой в лапах. — Привет, Морковка. А я за кофе ходил. Так просто и непринужденно. Его басовитый хрипловатый голос гулко отдается в голове у Джуди, и та лишь сильнее сдавливает пальцами лямки наплечной сумки, кои больно врезаются в кожу, только чтобы не думать об этом сейчас. — Ясно, — всё ещё натянуто отвечает Джу и прочищает горло от неизвестно откуда взявшейся хрипоты. Она небрежно бросает сумку на обшарпанный стул рядом со своим рабочим местом и нажимает на кнопку включения монитора в блоке. Наверняка её почту уже завалили письмами и отчетами о несделанной работе. Как же не хочется разбираться со всем этим дерьмом в утро понедельника… — Написал пару отчетов за тебя, пока ты была в отпуске, — осведомляет напарницу Уайлд, нарочито громко делая первый глоток кофе из чашки. Или Джуди так кажется. Она едва заметно улыбается, опуская взгляд на клавиатуру. Пальцы бегут по слегка запылившимся клавишам, смахивая с их поверхности крохотные пылинки. — Спасибо тебе. И это, блин, всё, что та сейчас способна выдать. Ну почему ей так тяжело сказать те несчастные три слова, после чего этот конфликт сам замнется и канет в Лету? «Последнее слово останется за тобой». Так скажи его наконец. — Ник, я тут подумала и пришла к тому, что прощаю и тебя, и Миринду, — скороговоркой выпаливает Хоппс, отвернувшись от напарника. Периферийным зрением та замечает, что взгляд Николаса направлен немного в сторону, что говорило о том, что тот её слушает. — Вы просто необдуманно поступили. Со всеми бывает. Вот. Предложения, вылетающие из её уст, рубятся на куски, образуя несвязные словосочетания. Хоппс наплевать, что говорить, главное побыстрее проскочить стадию переговоров и вернуть все на круги своя. Если бы это было возможно, она бы предпочла общаться звуковыми волнами, как рыбы. Это хотя бы происходит молча, и ей потом не придется краснеть за то, что своими же словами выставила себя полнейшей идиоткой. — А я уж было совсем потерял надежду, — тихо признается Уайлд. Он медленно поворачивает голову налево и впивается в профиль Джу заманчивым взглядом изумрудных глаз исподлобья. Не вытерпев, Хоппс устремляет взор в ответ и теперь больше не в состоянии отвести глаза. Это притягательно до неприличных мыслей в дурной голове, до нервного хруста суставов пальцев, до прилива крови в височной области. Прямо сейчас они оба готовы поклясться, что воздух едва слышно потрескивает от накопившегося в воздухе напряжения. К чёрту всё, что между ними произошло. Важно то, к чему они с помощью этого пришли. Джуди отчаянно бросается в объятия Ника и сцепляет пальцы в замок на его спине, и ей кажется, что если поднажмет, то услышит хруст его позвонков. Вот то, чего ей действительно не хватало — обыкновенных объятий, символизирующих мир и спокойствие. Если бы здесь был джинн, крольчиха бы трижды попросила его продлить это счастливое мгновение настолько, насколько позволяют временные рамки. Лапы Уайлда медленно опускаются Джу на спину, поглаживая и даже убаюкивая. Но наконец они отнимают её от себя, и лис всматривается в затуманенные фиалковые глаза напарницы, задавая молчаливый вопрос, на какой в следующую секунду получает утвердительный ответ легким кивком головы. Взаимопонимание — вот определенно сильная сторона их отношений. Ник приобнимает свою крольчиху за талию, чуть прижимая к себе, и нежно целует ту в губы, пробуя их на вкус. Любовь дурманит рассудок, проникая в сознание и там же растворяясь. Джуди охотно отвечает на поцелуй, обвивает лапами шею Николаса, подобно виноградной лозе, и уверенно говорит «стоп» всему тому, что происходит вокруг. За окном по улице в бешеном темпе снуют звери, торопящиеся на работу, коллеги-полицейские проводят задержания, ругаясь на тяжелые задания. А для этих двоих отныне не существует проблем больше, чем давно остывший кофе, забытый где-то между папками с документами и монитором. Они обрели счастье две минуты назад, прямо здесь, в этом кабинете, которое лежало в досягаемой близости ещё с начала их партнерства. Так пусть судьба хотя бы сегодня сделает для них исключение и не подпустит к двери кабинета ни одну душу, которой они могут срочно понадобиться. И ты, Буйволсон, пойми и прости. Сегодня планерка в их расписание ну никак не вписалась.

★★★

— Уже семь минут прошло, — удивлённо произносит гепард, косясь в правый нижний уголок монитора. — И им ещё не надоело? — Эх, Когтяузер, — на выдохе протягивает голубоглазая лисичка, облокотившаяся о спинку кресла и прищуренным взглядом наблюдавшая за стремительно набирающей обороты картине на камере видеонаблюдения. — Нам такого не понять. — Счастливые часов не наблюдают, — заканчивает он. — В яблочко, — подтверждает Скай. Она готова вечно смотреть на то, как той, хоть и не с первой и слишком удачной попытки удалось свести парочку, на которую, как оказалось, уже весь отдел вот уже как полгода делает ставки. И, как последняя дурочка, только шире улыбается чужому приватному счастью. Счастью, которое неумолимо вселяет надежду на то, что её собеседник тоже когда-нибудь оглянется по сторонам и из тысячи проходимцев выберет ее: ту, которая каждое утро улыбается ему самой зажигательной на свете улыбкой.