держи меня

      Дилан чувствовал себя стареньким компьютером, который постоянно подвисает. Обычно по такому треснешь кулаком — он заработает. Но по Дилану не треснешь. Как минимум, он может всегда подпортить жизнь человеку после такого. Как максимум, он, чёрт возьми, не имеет тела. Сейчас у него, спасибо Ричарду, только физический носитель в виде ноутбука. Чуть позже он переселился в телефон, обрёл способность подслушивать друзей в любой момент, научился писать хейтерские комментарии людям, мониторить страницы в Интернете, выслеживать нужные адреса и людей… В общем, жилось не особо скучно. В какой-то момент он даже себе Абилку сделал, чтобы было веселее.       Только вот всё это — мишура. Ему было чертовски одиноко и тоскливо. Дилан не мог поверить, что когда-то он мечтал о такой жизни.       Да как я мог вообще думать так? Жить в вакууме от других людей отвратительно. Здесь нет ни нормальной еды, ни бесконечной рутины. Стыдно признавать это, но я скучаю по Карлу, Чеду, да даже Дженне!       Переживать за Лололошку стало частью жизни. Этот придурок умудрялся вляпаться в такие передряги, что Дилан готов был рвать волосы на себе от ужаса. К сожалению, волосы были виртуальными, как и он сам. Паршиво.       В какой-то момент он начал чувствовать, что в голову лезут непонятные мысли. Разлука расставила многие вещи на свои места. Он скучал по Лололошке, который сам выбирал, когда ответит Дилану. Ричард тоже был постоянно занят. Нехватка общения сказывалась всё больше на восприятии реальности. Иногда он позволял себе секундную слабость и жаловался Лололошке на тоску по вкусной еде, Карлу с его нудными лекциями о необходимости учёбы, по самому Лололошке. Вот только Дилан быстро брал себя в руки, вовремя затыкался, стараясь не нагружать друзей ещё больше проблемами. Иногда даже не понимал, когда в нём появилось столько эмпатии к другим.       Стало только хуже, когда объявился Саймон, который мог в любой момент залезть к нему в виртуальное пространство, поглумиться над ним и свалить в закат. Ещё больше бесило, когда он влезал в их с Лололошкой разговоры. Но худа без добра не бывает, поиски тела сдвинулись с мёртвой точки.       Переезд Ричарда и Лололошки не радовал. Если раньше он волновался из-за того, что они нищие и голодные дурачки, живущие в какой-то халупе, то теперь они — не особо нищие и не очень-то и голодные дурачки, живущие с в блогер-хаусе, но именующие миллион проблем с мафией. Точнее, теперь идиот тут был только один. Лололошка убивал Дилана своей непроходимой тупостью и отсутствием инстинкта самосохранения. Его мафиозные дела очень сильно напрягали. Да и как тут не волноваться, когда твой близкий друг занимается криминалом, угрожающим его жизни?       Страх за Лололошку постепенно перерос во что-то большее. Но Дилан не мог понять этих чувств. Он испытывал весь спектр эмоций и ощущений: злился, радовался, грустил. Но осознать, что именно заставляло его чувствовать такое воодушевление, не мог.       Когда у него появилось своё тело, он с нетерпением ждал встречи с Лололошкой. И когда увидел его, накинулся с объятиями. Он невыносимо сильно скучал. Ему было чертовски одиноко.       Он начал постепенно осознавать, что внутри него зародилась симпатия. Сильная, душащая, заставляющая думать только о Лололошке. Симпатия к человеку, который скоро покинет его навсегда.       Он принимал решение Лололошки, понимал, что другая реальность ему важнее и ближе, но в глубине души надеялся, что тот передумает.       Без него жизнь станет хуже.       Он горел желанием доказать миру, что автоматоны живые, у них есть чувства, эмоции, отношения. И в этой борьбе он видел рядом в качестве союзника только Лололошку. Саймон, безусловно, был ценным помощником, да и Брай немного помогала, только вот всё это было не то.       Особенно Брай.       Она была такая весёлая, крутая, добрая, понимающая. С ней было весело. Дилан не до конца понимал, что ей нужно от него, но когда Лололошка объяснил, что она просто в него влюбилась, до него, наконец, дошло.       Только он сам не мог ответить ей взаимностью.       Ему нравилось быть с ней. Живые разговоры с Брай увлекали на много часов. Он и сам не замечал, как быстро текло время в её компании. За нее не нужно было переживать. Она не доставляла проблем.       И он тянулся к ней, пытаясь найти в ней единомышленника. Тянулся на тепло, излучаемое Брай, на её позитив, заботу.       Он мучился от волнения за Лололошку, находил своё утешение, спокойное приятное место в общении с Брай.       А сам не мог понять, что же его разрывает изнутри. С одной стороны — Лололошка, немного наивный, постоянно находящий проблемы, приносящий Дилану головную боль и страх. С другой — Брай, милая, добрая, заботливая, но немного навязчивая.       Разум кричал, что всё это бред, а сам тихонько шептал, что Брай — лучшая. Сердце, которого, по словам JDH, у него не было, упрямо игнорировало других, глупо надеясь, что Лололошка ответит взаимностью, будет рядом и никуда не уйдёт.

***

      — Пообещай мне, что не уйдёшь, не попрощавшись!       Он сжимает его в объятиях, стараясь удержать в этот миг рядом с собой. Глаза сами стали влажными, и слёзы текут по лицу. Он мотает головой, стараясь отогнать глупые мысли хотя бы в этот момент. Такой важный, трепетный, даже немного интимный.       Уши заложило, и он ничего не слышит. И не хочет. Хочется нервно рассмеяться, оттолкнуть, отшутиться, но тело не слушается, лишь ещё сильнее льнёт к Лололошке.       — Обещаю.       Он отчётливо слышит ответ, хоть голос Лололошки и доносится до него словно толщу воды.       Держи меня и не отпускай, пожалуйста, хотя бы так. Пока ты рядом.       Глупое сердце добилось своего.