держи меня

      Конец близок? Возможно.       — Ло, я с тобой, даже если это будет значить, что сегодня я потеряю тебя навсегда.       Ему страшно. Казалось, что вокруг пустота, холод, сырость и неумолимо ревущее одиночество. Горло сдавили невидимой рукой.       Они встретились на крыльце дома спустя какое-то время, и Дилан почувствовал щемящую тоску.       Вот он — Лололошка, стоит тут в своих нелепых жёлтых очках, которые он подобрал непонятно где. Вроде бы, они раньше принадлежали Санчезу. Стоит спокойно, казалось, даже не волнуется ни капельки, не то что сам Дилан.       Они едут на студию, ведь у Лололошки осталось последнее дело, которое необходимо завершить. Выбрали такси вместо автобуса. Дилан соврал бы, сказав, что дело в скорости транспорта. Далеко не в ней вся суть.       Он и Лололошка сели сзади. Ехать недолго, буквально минут десять, но для Дилана это время бежит ещё быстрее. Скоро он останется один. Тоска вновь бьётся раненой птицей внутри, вынуждая приложиться головой к окну. И прохладнее, и спокойнее. В теле чувствуется слабость, ноги ватные. Лололошка с беспокойством смотрит на него, но Дилан отмахивается. Показывать ему переживания сейчас не хотелось. Обременять его ещё больше не стоит, глядишь, передумает ещё. В глубине души Дилан знал, что не передумает, но не оставлял надежду. Сейчас ему можно было побыть эгоистом.

***

      Сообщать необходимые слова в микронаушник было тяжело. Глупое сердце хотело высказать всё то, что накопилось внутри.       Нельзя. Нельзя. Нельзя.       Лололошка помогает ему в эфире, от него зависит слишком много.       Мысли путаются, а происходящее вокруг кажется обрывистым. Вот он моргнул, и Лололошка уже закончил свою речь. Ещё раз, и они уже стоят вдвоём в студии, он ему что-то говорит, но не слышит сам себя.       — Сходи умойся, приведи себя в нормальный вид, я здесь подожду.       Да плевать я хотел на внешний вид. Останься. Останься. Останься.       Дилан мотает головой, пытаясь взять верх над своими чувствами и мыслями. Слишком тяжело. Он не будет один, у него есть Ричард, Саймон, Брай и другие. И Лололошка вряд ли его забудет. Только вот у него есть свои друзья в родной реальности, те, кто его любят, нуждаются в нём, и он тянется к ним в ответ. Возможно, он просто не задумывается, что здесь у него тоже появились те, кто зависят от него.       Но Дилан старается не думать об этом. Старые друзья ближе, важнее, им нужна помощь.       Лололошка возвращается, и Дилан замечает, что мигание тела усилилось.       У них мало времени.       — Я должен попрощаться с Ричардом.       Дилан хватается за телефон, трясущимися руками набирая сообщение. Он старается не думать о том, что хотел бы услышать совсем другие слова.       Я не хочу уходить, я не готов вас потерять.       Они бегут к Ричарду, и Дилан мысленно отсчитывает секунды.       Мы должны успеть. Обязаны.       — Чувак, пообещай, что никогда не забудешь нас, пообещай, что ты больше не забудешь! — Дилан едва сдерживает слёзы, дрожащим голосом произнося это.       — Никогда. Я всё понял, я знаю теперь, кто я. И я никогда вас больше не забуду.       Они обнялись на этом чёртовом пешеходном переходе. Втроём. Это их история, с них всё началось, на них же и закончится.       В душе сильный осадок; Дилан чувствует, что ещё немного осталось до безумия. Ричард уже давно плачет. Они сжимают Лололошку с двух сторон, и Дилан чувствует, что не может сдержать слёз. Он ощущает на своей спине руку Ричарда, она дрожит.       Он и сам весь трясется, рыдая в объятиях двух самых близких людей. Лололошка сжимает плечо Дилана чуть сильнее, от чего становится только тяжелее на душе.       Больно. Держи меня, пожалуйста, не отпускай, не смей.       Они хватают Лололошку за руки, когда тот поднимается в воздух; его окружает странное свечение. Всё, о чём жалеет сейчас Дилан, — он не может видеть лица Лололошки, его глаз.       Они с Ричардом остаются одни, машут руками, смотря в небо, чувствуя себя глупыми и маленькими на огромной планете. Дилан не может остановить слёзы. Он остался один.       Глупое сердце разбилось.

***

      Он приходит в себя лишь спустя пару минут; всё это время Ричард его тормошил, пытаясь добиться внимания. Дилан понимает, что им пора.       И он не один.       Только вот как объяснить это самому себе? И как восстановить разбившееся сердце?