Фанфик года

Открыл им парень с флагом в виде горизонтального красно-бело-чёрного триколора. Если он закроет тёмно-зелёные глаза, то будут видны две пятиконечные звезды такого же цвета, расположенные на белой полосе. Если бы кожа у него была человеческая, то под глазами уже образовались бы тёмные мешки. Одет он был не по летней погоде – в чёрный деловой костюм, который даже можно было бы назвать траурным. – Здравия желаю, товарищ СССР, – хмуро поздоровался Сирия, явно пребывающий не в лучшем расположении духа. К Союзу у него вопросов не было, так как в прошлом коммунист помогал ему в некоторых делах. Но вот когда он заметил Рейха, с которым никогда не общался... – А это что здесь делает? – Если без предисловий, нам надо задать пару вопросов по поводу убийства, – делая вид, что не замечает презрительного прожигающего взгляда в свою сторону, преспокойно ответил нацист. Ему всё равно не привыкать к такому. – Не пробовали сходить на х... – Нет, спасибо, откажусь, – флегматично перебил Рейх, передавая инициативу остальным, и от греха подальше пошёл в случайную сторону, чтобы не раздражать своим присутствием будущего допрашиваемого. – Что?.. Что вообще здесь происходит?! – вспылил Сирия. – Надо задать вам несколько вопросов по поводу убийства, – повторил Ивушкин, пока Союз тащил упирающегося и шипящего напарника обратно. – На каком основании? – раздражённо начал тот. – Зачем? И почему именно меня? Убийцу всё равно нашли, так что у-хо-ди-те. После этих слов Сирия захлопнул дверь. Рейх, увидев, что угроза сама ушла, перестал вырываться и невозмутимо вернулся к танкистам. – Значит, этот от допроса отказывается, – задумчиво протянул он. – Это нормальная реакция, когда приходит кто-то и начинает спрашивать на больные темы, – заметил Ягер. – Я изначально ожидал такой же реакции от Греции... Нужно что-нибудь, что подтверждает наши права на допрос, – решительно сказал немец. – Если он и тогда откажется, будет уже подозрительно. – И узнает весь город о расследовании, – на манер баллады начал Третий. – И отправят нас на смерть какую-нибудь... – Рейх, успокойся уже, никуда нас не отправят, – отмахнулся Союз. – Сейчас ООН напишу, чтобы как-то подтвердил наши «полномочия»... – Можете не писать, – послышался хмурый голос Сирии, и дверь снова открылась. Видимо, он слышал всё, что говорили детективы. Хорошая шумоизоляция в здании, ничего не скажешь. – Спрашивайте, что вам надо, и уходите. Узнаю, если вы как-то обидели Грецию – убью. Ягер всё ещё не верил в их везение и украдкой поглядывал на Ивушкина – он такими темпами в мистику уверует, раз допускает, что советский танкист может служить неким «талисманом удачи». Рейх с Союзом лишь убедились, что музыка с первого этажа перебивает не всё, поэтому разговаривать надо тише. Сирия с горем пополам впустил детективов в кабинет, но садиться не предлагал – только сам сел, после чего, испытующе глядя на всю компанию, стал ждать вопросов. Штандартенфюрер преспокойно начал, решив совершить поступок камикадзе и сесть на свободный стул, чтобы посмотреть на реакцию допрашиваемого: – Сирия, вы приходитесь близким другом убитой, а также её родным братом? – Да, а есть какие-то сомнения по этому поводу? – раздражённо, с вызовом спросил тот. На тот факт, что Ягер сел без приглашения, он особо внимания не обратил. – Нет, конечно, просто уточняю. Что бы вы могли сказать о Египте, как о человеке? – Вы что, издеваетесь?! Каким образом это относится к убийству?! – вспылив ещё больше, спросил Сирия. Тёмно-зелёные глаза, казалось, сейчас начнут испускать искры. – Этот вопрос важен, попрошу ответить на него, – с лёгким нажимом, но при этом спокойно сказал немец. В светло-голубых глазах проявилась некоторая сталь, будто отголосок тех льдинок, что заполняли их раньше. – А что вы ожидаете, что я отвечу?! Считайте, что я сказал то же, что и остальные. – Я не могу знать, что вы ответите, – хрипловато возразил Ягер. – А другие могут сказать другое. Лучше ответьте. – Ладно, – ненадолго успокоился Сирия и задумался: – Ей можно доверять, – это всё, что он мог сказать. После этого былое раздражение вернулось. – Довольны? Остальные вопросы, надеюсь, будут нормальными? – Более чем, – ответил бывший штандартенфюрер, видимо, сразу на оба высказывания. Он решил на всякий случай пропустить вопрос насчёт мест, которые при жизни любила посещать жертва. – У Египта были какие-нибудь враги? Сирия посчитал этот вопрос более-менее адекватным и относящимся к делу, поэтому ответил сравнительно спокойно: – Да, есть. Турция, ИГИЛ, Османская Империя, Катар... – по пальцам пересчитывал он. – Убить может любой из них. – Она не вела себя как-то странно в последнее время? – А что, думаете, она может сама себя убить? – снова вспылил Сирия. – Нет, в последнее время она такая же адекватная, как всегда. – Я не это имел в виду, но приму к сведению. Может, она недавно посещала не обычные для себя места? Или чаще общалась с теми, с кем раньше не общалась? – Никакие нарко-клубы Египет не посещает и ни с кем подозрительным не общается, – отрезал допрашиваемый. – А то, что она делает у себя дома – это её дело, в личную жизнь я ни к кому не лезу. За сплетнями идите к другим странам. – Нет, сплетен не надо. Когда вы в последний раз виделись с Египтом? – Вечером, как раз перед той самой идиотской ночью. Тогда я ещё видел, как вы выходите из её дома. – Не могли бы вы сказать, до скольки пробыли у неё? – Вышел где-то к половине девятого, точнее не скажу. – Спасибо. И последний вопрос: вы сами замечаете, что говорите о Египте в настоящем времени? – Вам какое дело до этого?! – на этом вопросе Сирия резко вскочил со стула, сжав кулаки, а на лице отразились все существующие негативные эмоции разом. – Никакого, извините, спасибо за помощь, – спокойно, как ни в чём не бывало поблагодарил немец; встал со стула, после чего быстро покинул помещение вместе с Ивушкиным и опекунами, оставив Сирию наедине с собой. Тот в свою очередь, когда остался один, упал обратно в кресло, вздохнув, успокаиваясь, и положил руку на лоб, легонько потирая переносицу. В последнее время из-за этого убийства он сам не свой – ещё и кризис доверия, уровень которого и без того был довольно высокий, усилился. Детективы, оказавшись за дверью, как можно скорее возобновили движение вперёд по узкому коридорчику. – Двойной пиздец, – прокомментировал нацист. – Что-то они все психованные какие-то. – Рейх, мы все понимаем, что у тебя друзей нет, поэтому тебе трудно понять Сирию и Грецию, – с поддельным сочувствием обратился к нему Союз. – Как будто у тебя они есть, – вполголоса проязвил ариец. – Да вы можете хоть пять минут не скандалить?! – у Ивушкина всё же закончилось терпение. – Только вышли: вы уже отношения выясняете! – Ивушкин, иди на хуй, – одновременно послали его и Рейх, и Союз. Музыка подозрительно затихла. Через несколько минут можно было разобрать множество шагов, направляющихся в сторону детективов. Скорее всего, те страны пока что только поднимались по одной из лестниц, но звукоизоляция, как мы помним, в здании отсутствует, поэтому слышно было так, будто они уже находились у следователей за спиной. Прошипев несколько «слов силы», Рейх заметил в паре метров от себя разукрашенную дверь в явно мужской туалет, судя по нарисованному на всю поверхность органу мужского достоинства. Что я только что сморозил? В общем, нарисовано там было то, куда послали опекуны Ивушкина. – Давайте на всякий случай в этом «нечте» пересидим, пока страны по кабинетам не разойдутся? – предложил нацист. К Сирии возвращаться не хотелось, да и тем более, это займёт много времени – А если это чей-то кабинет? – критически осматривая виды видавшую дверь, спросил Союз. – Это? – непередаваемой интонацией переспросил враг. – Ну, мы в своё время также Велику на двери хуй мелом нарисовали, – пожал плечами СССР. – Не пали! – раздражённо шикнул Рейх. – Это давно было. И тут табличка на полу валяется с надписью «М», так что не придирайся. – Так мы туда заходим или ждём, пока страны сюда дойдут? – вмешался в их интересный диалог Ивушкин. – Для вас женского, к сожалению, нет, – с сарказмом протянул ариец, обращаясь к танкистам. Не мог он их не подколоть. – Поэтому идём туда. Туалет, который не оказался ничьим кабинетом, внутри больше походил на школьный – те же надписи вроде: «Лох», «.... гей», «..... шлюха» и другие, тоже очень «милые». Все «...+...=♡», видимо, остались в женском туалете, где Япония и Южная Корея расписали своими любимыми шипами все стены, поэтому хоть этого счастья детективам не пришлось лицезреть. Хотя нет, кое-какое отличие от школьного туалета всё же было – в этом хотя бы кабинки существуют. Так, ладно, я сюда всё-таки не сравнивать пришёл. В то время как Ягер с Ивушкиным спокойно пристроились в уголочке, Рейх ходил по всему помещению и, прищурившись, рассматривал надписи. Союз скептически смотрел на всё это, стоя возле закрытой двери. – По-моему, с того момента, как я был здесь в последний раз, почти ничего не изменилось, – обведя обстановку взглядом, сказал коммунист. – Всего лишь пять раз ремонт сделали. – Напомни, когда ты был здесь в последний раз? – нацист резко остановился и подошёл вплотную к какой-то надписи. – По делу в 1991-ом, – беспечно ответил СССР. – А так, в этом году. – Слушай, тут почерк какой-то знакомый, но не могу понять, чей, – задумчиво бросил в пространство ариец. – Я просто не знаю, кого убивать: подписи не стоит. – Сейчас разберёмся, что за почерк, – Союз неохотно покинул своё место «шухера» возле двери и подошёл к напарнику, который пробовал стирать аккуратную надпись «Рейх пидор». Причём, стена в том месте была более грязная – видно, что если и делали ремонт пять раз за год, то при перепокраске эту надпись специально не трогали. Пару секунд подумав, повспоминав что-то, коммунист вынес вердикт: – А, так это твой. – В смысле, scheiße? – выражение лица нациста в тот момент нельзя описать словами. – Ну, мы когда в этом году с тобой «День водки» отмечали, решили в «правду или действие» сыграть, – беспечно ответил Союз. – Потом к нам присоединились ЯИ и Фашист, и он задал тебе действие. Мы, правда, тогда напились, но было даже веселее в здание пробираться. – А пооригинальнее что-нибудь придумать? – разочарованно протянул Рейх, видимо, имея в виду заданное когда-то «действие». В конце концов, он прекратил попытки стереть надпись со словами: – Я это ножом вырезал, что ли? Достав свой любимый ножик с пояса, Третий, пользуясь собственным девизом: «Я всё равно уничтожу эту хуйню», аккуратно вдолбил лезвие в стену и собирался вырезать оттуда несчастную надпись, но случайно снёс полстены. В прямом смысле. Под аккомпанемент из истерического смеха Союза, офигевших от происходящего Ивушкина с Ягером и вытянувшегося лица Рейха стена из материала сомнительной прочности с грохотом обвалилась на пол, образуя проход в соседний кабинет. – Да пришлю я тебе нефть... – донеслось оттуда, прежде чем обладателя голоса прервал шум обвалившейся стены. Россия, кабинет которого теперь имел прямой проход к туалету, с глазами по пять рублей медленно повернулся в сторону звука. – Батя?! Нацик?! – тут он увидел ещё и подходящих танкистов. – Вы что все здесь делаете, нахуй?! – внезапно он вспомнил, что на вахте на входе как раз сидит Герман, с которым он до этого общался по телефону: – Германия, какого?!.. А немец-страна предусмотрительно сбросил трубку ещё на словах: «Вы что все здесь делаете», решив, что Рейх с Союзом сами разберутся. Россия, увидев сброшенный вызов, мысленно вспомнил Германию всеми словами, какими знал, и снова повернул голову в сторону отца и ещё нескольких личностей. Тут прорвало уже даже Ягера: – Was habt ihr getan, Idioten?! Welcher Ort habt ihr gedanke?! Wie sollen wir das jetzt erklären?!.. (Вы что наделали, идиоты?! Каким местом вы думали?! Как мы теперь это объяснять будем?!..) – на данный момент бывший штандартенфюрер воспринимал Рейха с Союзом больше как подчинённых, чем как опекунов. – Ну, шестой раз за год ремонт не помешает, – с каменным лицом после своего порыва истерического смеха решил Союз, давая Ягеру проговориться. – Зато поздравляю, ты избавился от надписи! – вывел Рейха из состояния шока коммунист. Россия, пока они снова не начали ругаться, на повышенных тонах спросил: – Мне кто-нибудь объяснит, что здесь, блять, происходит?! – Сына, не матерись, – укоризненно ответил на это СССР. И прежде чем нацист успел его подколоть, он продолжил: – Мы тебе евроремонт бесплатно сделали. Тут уже Рейха пробило на смех, а танкистам только попкорна не хватало. Вот это «пересидели». Лучше бы они тогда просто продолжили искать последний нужный кабинет. – Ну нихуя себе, спасибо! Бать, что ты вообще с этим нацистом ходишь везде, где только можно? Что вы в общественном туалете, блять, забыли?! – «Евроремонт», scheiß, я не могу-у-у, – ариец, казалось, скоро взорвётся. – Успокоительного принести? – презрительно взглянув на не обращавшего на него внимания Третьего, спросил Россия. В итоге, Ивушкину всё это надоело, поэтому он, взяв за руку Ягера, громко предупредил: – Товарищ Союз, разбирайтесь с Рейхом сами, мы пошли.