Фанфик года

Узнав у ООН местоположение страны, следователи поехали в одно из зданий, где современные страны выполняли рутинную бумажную работу, существующую даже в мире Кантрихуманс. Таких зданий было несколько на весь город, и разделялись они, в основном, по материкам. Например, есть отдельный дом для работы стран Африки, другой – для стран Южной Америки, и так далее. Детективы направлялись в такое строение для стран Евразии, следуя указаниям навигатора и проклиная его за тупость, потому что и Союз, и Рейх давно забыли, где оно находится. Когда вся компания подъехала к зданию, стены которого были разрисованы разными цветами, а кое-где проглядывалось некое перечёркнутое красной краской подобие флага ЛГБТ, поток русских и немецких матов в сторону несчастного навигатора усилился. Теперь Ивушкин и Ягер жалели, что под рукой нет блокнота – некуда записывать. Они подъехали к нужному зданию с достаточным количеством машин на парковке. Как я уже говорил, раскрашено оно было не так скучно, как, например, «белый дом» ООН или серая тюрьма. Также на стенах большими буквами были выведены различные провокационные и не всегда цензурные надписи, озвучивать которые я не берусь. Некоторые окна были открыты, некоторые – случайно залиты краской, одно вообще выбито. Откуда-то со стороны здания доносилась рок-музыка. Среди кучи окон, залитых краской, выделялось одно нетронутое, на котором чем-то вроде помады были написаны матерные угрозы на немецком тому, кто соберётся разбить. Лица Рейха с Союзом при виде всего этого великолепия лучше не представлять. – Мне кажется, или когда мы здесь работали, было немного не так? – язвительно выделив слово «немного», риторически спросил нацист. – Как скучно мы живём... – Ничего, сейчас будет весело, – пообещал коммунист. – Ты уверен, что тебе стоит туда заходить? Можешь ведь встретить Францию, Велика, Польшу... – Думаешь, меня пугают эти имена? – хмыкнул Рейх. – И ты тоже можешь встретить там хотя бы своих детей, у которых будут вопросы и к тебе, и ко мне; но мы всё равно туда идём. Сейчас должно быть рабочее время, так что мы не должны ни с кем пересечься. С таким оптимистичным настроем следователи вышли из машины, с облегчением заметили, что авто Югославии нет среди кучи других, и направились в сторону здания, где бурлила жизнь. Внутри, на входе находилась некая вахтёрская стойка; в кресле сидел Германия и невозмутимо листал какую-то книжку, положив ноги на эту самую стойку. Так как Герман недавно закончил работу, связанную с танком, и ему было лень так сразу возвращаться к бумажкам, он взял себе ещё один своеобразный «выходной», вызвавшись на вахту. Подняв взгляд на отца и Союза, которые думали, что вообще сказать, немец как-то автоматически вспомнил про вчерашние упоминания «расследования». Решив ещё раз напомнить России про обещанную нефть и не лезть не в своё дело, Германия кивнул в сторону узкого коридора и снова уткнулся в книжку. Страны и танкисты, понявшие, что это знак входить, слегка удивились отсутствию каких-либо вопросов, но, естественно, воспользовались возможностью и прошли дальше. Узкий коридор часто петлял и в некоторых местах был увешан зеркалами, чтобы скрыть всякие надписи типа «Продам гараж» на стенах. Детективы успели пройти мимо нескольких закрытых кабинетов с табличками в виде флагов, пока Ивушкин не додумался спросить: – Товарищ Союз, вы знаете, где этот Сирия? – Понятия не имею, – спокойно ответил опекун. Советскому командиру пришлось напрячь слух, чтобы это разобрать, так как с той стороны, куда они направлялись, доносилась довольно громкая музыка. – ООН написал, что где-то здесь, а дальше самим разбираться. – Мы так скоро полздания обойдём, – заметил Рейх, чуть не врезавшись в очередную стену в виде зе́ркала на повороте. – Кто вообще включает музыку, когда заполняет бумаги? – нациста несчастный рок уже неслабо раздражал. – И кто, scheiß, додумался понавесить здесь зеркала́?! – Зеркала-то вам чем не угодили? – спросил Ивушкин. – Как выглядит флаг Сирии? – как ни в чём не бывало прервал обещавшую начаться дискуссию Ягер. Союз на ходу полез за телефоном в карман, в то время как со стороны, куда шли детективы, послышался незнакомый голос: – Кто в «мафию» будет? – вся компания замерла, толком не расслышав слов и пытаясь разобрать, приближается ли обладатель голоса. Оттуда же послышалось несколько возгласов «Я» одновременно. Через пару минут та же страна провозгласила: – Город засыпает... – Они в «мафию» играют, что ли? – скрывая облегчение, фыркнул Рейх. – Союз, в наше время здесь действительно было скучно. СССР в это время отдал телефон с изображением флага Сирии Ягеру. – Нам сейчас надо каким-то образом не попасть в эту зону веселья и найти нужные страны, – ответил коммунист. – ...просыпается Мафия. Мафия делает свой выбор... Пока сверхпрофессиональные детективы пытались незаметно пройти по узкому коридору перед раскрытой нараспашку дверью кабинета Казахстана, игра в «мафию» продолжалась. Рейх при этом каким-то образом умудрился задеть злополучное зеркало и мысленно обматерить его. Но даже если бы он это делал вслух, никто бы не заметил, так как слышная на улице музыка доносилась как раз из того помещения. Дойдя так до второго этажа и, к счастью, никого не встретив, следователи наткнулись на один из нужных флагов. То был кабинет Греции. Не Сирии, конечно, но всё равно хоть что-то. И не успел Союз подколоть напарника по поводу его не самых лучших отношений с Грецией, как тот постучал в дверь. – Рейх, ты издеваешься? – Да что опять я?! Нам разве не к ней надо? – Что мы ей скажем, по-твоему? Они бы и дальше продолжили препираться, но дверь кабинета открылась, и оттуда вышла страна. Флаг её представлял собой чередование равных синих полосок с белыми, а в левом верхнем углу находился белый крест на таком же синем, как полоски, квадрате. Волосы под цвет флага были закреплены сзади «крабиком», но некоторые пряди выбивались и спадали до плеч. Одежда была довольно свободной – лето же. – Третий Рейх? Советский Союз? – с расширенными от удивления глазами спросила Греция. – Вы что здесь забыли? Звукоизоляция в здании была, видимо, никакая, потому что из остальных кабинетов послышались шаги, и двери стали стремительно открываться. – Мы... просто показывали танкистам повседневную жизнь стран, – быстро сказал первое, что пришло в голову, Рейх, толкая подопечных внутрь, после чего одновременно зашёл с напарником туда же, сразу закрыв дверь и на всякий случай облокотившись на неё. – Ага, верю каждому слову, – ответила Греция, оглядывая глубокими голубыми, словно море, глазами всю компанию. – Лучше сразу скажите, чтобы потом не разочаровываться: от меня вам что надо? – Ты, как всегда, очень проницательна, – не терял нить разговора нацист, надеясь, что какая-никакая шумоизоляция между помещениями всё-таки есть. Пока что он получил только пинок в бок от стоявшего рядом Союза, мол, «мы сюда не флиртовать пришли». Рейх намёк понял, поэтому перешёл к делу, усердно строя из себя подобие свихнувшегося: – Ну, в общем, я хочу свести в могилу отца, поэтому нужно задать тебе несколько вопросов, как подруге Египта. Греция через пару секунд нашла в этом логику и, хмыкнув, ответила: – Так бы и сказали, что допрос, связанный с убийством. Стульев на всех не хватит, так что люди пусть садятся, а вы постоите, – сев на рабочее кресло на колёсиках, честно решила она. Танкисты, переглянувшись, сели на два рядом стоящих офисных стула. – Ну так что? – обратилась женщина к странам-детективам. Те, удивляясь, что всё оказалось настолько просто, решили передать инициативу Ягеру. Тот в свою очередь не особо сопротивлялся и, вздохнув, начал, пока Греция пыталась осмыслить, что вообще происходит: – Греция, вы приходитесь близким другом убитой? – Ага, – хмуро ответила та. – Сама бы задушила этого убийцу. – Что бы вы могли сказать о Египте, как о человеке? – В каком смысле? Характер? Ну, добрая; помогала всегда; за всю жизнь не помню, чтобы она кого-то обидела, – задумчиво перечисляла Греция. – Кошек любила, но у себя не держала из-за аллергии. Историй много рассказывала – один раз чуть ли не теорию заговора, – уголки губ у женщины приподнялись, но взгляд оставался не самым весёлым. – Сплетни очень не любила только. – Какие места она посещала чаще всего, кроме работы? – Ой, да много каких. Но обычно это было что-то, связанное с развлечениями, или просто кафешки, – чуть подумав, допрашиваемая добавила: – В одни и те же места она часто не ходила, всегда выбирала что-то новое. – У Египта были враги? – Нет, нет, в последнее время она ни с кем не ссорилась, – покачала головой Греция. – А из постоянных врагов у неё только ИГИЛ, но не думаю, что это он. – Может, она вела себя как-то странно в последнее время? – Не знаю, не заметила никаких изменений. Она была как всегда: спокойная, улыбалась... Разве что дома стала сидеть чуть больше, чем раньше, но это не имеет особого значения... – Всё имеет значение, даже такие «мелочи», – с лёгким акцентом ответил Ягер. – Она в последнее время не посещала необычные для её характера места, в которые раньше никогда не ходила? Или, может, больше общалась с кем-то, с кем раньше не общалась? – Нет, нет, нет. Я же говорю, она стала больше сидеть дома, а выходила в основном на работу и собрания. Не видела, чтобы она общалась с кем-то чаще, чем раньше. Она общалась со всеми, – Греция сделала вид, что у неё зачесался глаз. – Когда вы в последний раз виделись с Египтом? – Кажется, на собрании... Да, да, вживую в последний раз виделись на собрании стран, – уверенно ответила она. – Оно как раз было посвящено вам. Честно, не вспомню, какое тогда было число... Но в ту же ночь... Ну... Убийство... Вы поняли, – у Греции ещё сильнее начали чесаться глаза. – Да, не волнуйтесь, – ответил Ягер, слегка поколебался и всё же сказал: – Последний вопрос. Вы не помните, когда именно она начала проводить больше времени дома? – М?.. А, да, конечно... Кажется, это было, когда вы появились в нашем мире... Не раньше... – Огромное спасибо, вы очень помогли, – тихо поблагодарил бывший штандартенфюрер, вставая со стула и подходя ближе к находящейся в состоянии, близкому к немой истерике, Греции. Мягко положив руку ей на плечо, он добавил: – Лучше оставьте бумаги и выпейте чаю, желательно с валерьянкой. Греция лишь молча кивнула – была не в силах что-либо сказать. Всё ещё не могла принять смерть подруги. Во время допроса все молчали, кроме самой допрашиваемой и немца, но когда детективы покинули кабинет и закрыли за собой дверь, Рейх с Союзом одновременно произнесли всего одно слово: – Пиздец. – Ягер, может, отдать всё дело тебе? – предложил нацист всё ещё под впечатлением. – Ты один справишься лучше, чем мы с Союзом, вместе взятые. Ивушкин пока думал, нормально ли то, что под конец допроса Греция была близка к немой истерике, поэтому ничего не говорил. Детектив-штандартенфюрер лишь отмахнулся от такого предложения – он не считал себя каким-то профессионалом в данной сфере. Выяснилось, что, оказывается, все близкие друзья Египта на данный момент находились в здании для выполнения бумажной рутинной работы стран Евразии. Правда, здесь больше в карты играют, чем бумаги заполняют, но этот момент мы упустим. В общем, следователи продолжили свои похождения по узкому зеркальному коридору и редким лестницам в поисках остальных нужных стран. К счастью, никто особо не рвался в коридор – Рейху с Союзом несказанно везло. Спустя десять минут они нашли дверь в кабинет Сирии. Перед тем как постучать, Ягер на всякий случай предупредил остальных, что вопросы собирается задавать преимущественно те же, что и Греции. Просто проверить, как на них будут отвечать разные друзья убитой. А также попросил Ивушкина в дальнейшем записывать допросы куда-нибудь на диктофон, встроенный в телефоне.