Фанфик года

Ивушкин с Ягером, сидя на заднем ряду салона и скептически глядя на то, как Рейх с Союзом спереди обсуждают ЯИ и ФИ, словно две сплетницы, – ну, хоть не ругаются – изъявили опекунам своё желание нормально поесть. Те ответили: «Да без проблем», и СССР, сидевший за рулём, свернул к первому попавшемуся заведению для приёма пищи. Это оказалась не просто какая-нибудь «кафешка» – над небольшим строением в светло-жёлтых тонах гордо возвышалась вывеска с красными буквами: «Пельменная». Возле забегаловки не было никаких машин, кроме только что подъехавшей, и это обстоятельство весьма радовало стран. Ну, оно и понятно, ведь остальные сейчас «работают», если так можно назвать происходящее в дурдоме. Извиняюсь, всё время путаю: в здании для выполнения бумажной работы стран Евразии. Советский командир, за все годы войны соскучившийся за такой родной едой, как пельмени, радовался выпавшей возможности. Ягер, который только слышал об этом явлении, но в жизни ни разу не видел, чуть поколебался, в конце концов решив довериться вкусу Ивушкина. Когда вся компания зашла в строение, внутри оказавшимся достаточно чистеньким и даже уютным, выяснилось, что там продаются не только пельмени, но ещё и вареники, чебуреки, жареная картошка и, конечно же, напитки. К счастью или к сожалению, не алкогольные. Вокруг стояли деревянные обычные столы. Хочешь посидеть один? Пожалуйста! С компанией? Сдвинул два стола, и готово! Ну и такие же деревянные стулья, которые были раскиданы в случайных местах – но в большинстве случаев всё-таки рядом со столами – по всей пельменной. Огромное меню висело над кассой, уходящей в кухню, где и готовились заказы. А, да, точно: так-то в забегаловке находилась ещё одна страна, кроме Рейха с Союзом, просто она добралась сюда не на машине. Однако на неё детективы года пока что не обратили внимания, как, собственно, и она на них. Пока Ивушкин, раскатав губу, заказывал себе и Ягеру у сидящего за кассой слегка прифигевшего безлицая чуть ли не всё меню, стоявший в сторонке коммунист, поглядывая на своего подопечного, обратился к нацисту: – И кто за это всё платить будет? – Ты, – ответил тот, будто выдал очевидную истину. И, увидев, что СССР собирается возразить, добавил: – Мне ещё за «евроремонт» отдавать. – Да сами заплатят, не обеднеют, – отмахнулся напарник. – Пусть сначала стены нормальные делать научатся. – Справедливо, – ухмыльнулся Рейх. – С вас 2000 террингов, – растерянно пробормотал безлицай-кассир, обращаясь к танкистам. – Scheiße, они там что, всю пельменную сразу покупать собрались? – раздражённо выдвинул своё логичное предположение нацист, услышав сумму. Страны-детективы неохотно подошли из своего угла к кассе, приготавливая деньги, но сидящий там безлицай, увидев самого Третьего Рейха, резко изменил окончательную стоимость: – А с вас 2500 террингов, – специально выделив «вас», он презрительно повернулся к врагу всей своей так называемой расы. – Чего? Да ты сейчас бесплатно нам всё сделаешь, тварь. – с прорезавшимся в ледяном голосе металлом процедил ариец, вместо денег медленно доставая нож. В алых глазах на секунду промелькнул холодный, слегка злорадный блеск. – Рейх, ты же понимаешь, что нам сейчас не нужно убийство безлицая, – отрезвляюще прошептал ему коммунист, сзади перехватив поднимающуюся руку с ножом за запястье и, зная врага, на всякий случай проделал то же самое с другой рукой. Кассир, который смиренно ждал своей смерти, гордясь этим, был недоволен тем, что его геройский поступок самурая-самоубийцы бессовестно портят. И если бы только его благородную гибель задерживали... Так ещё и Ягеру с Ивушкиным, скептически наблюдавшим за опекунами, всё надоело! – Слушай, товарищ, вычеркни всё, что мы заказывали, – начал советский танкист. «Мы» в этом контексте звучало довольно странно, учитывая то, что Ягер вообще молчал. – И оставь только по порции пельменей из говядины. Делать было нечего, – сдохнуть по причине отказа настоящим людям при вполне нормальной просьбе не считалось у безлицаев достойным – поэтому бедняга-кассир неохотно объявил более реальную цену в размере 170-ти террингов, всё равно для компенсации морального ущерба – как так можно! не дать ему умереть геройской смертью! – незначительно завысив стоимость. Рейх, однако, на этом успокоился, не стал лишний раз пачкать драгоценный ножик в «фиолетовой дряни», положил свою половину денег и невозмутимо направился к первому попавшемуся столу ждать Союза, чтобы жаловаться ему на «охуевших мразей». Напарник подошёл почти сразу вместе с танкистами, которым кассир сказал, что позовёт, как будет готово. Но пообсуждать с коммунистом безлицаев нацисту не светит. – Вы серьёзно все полтора часа объясняли России, что происходит? – недоверчиво, с нотками недовольства спросил Ивушкин. – Не только, – уклончиво ответил Рейх, прибавив: – Не твоё дело, где мы были. Вы, я так понял, сами допросили последнюю страну? Говорили они довольно тихо, так как успели заметить сидящую за абсолютно чистым столом без какой-либо еды и ничего не делающую Чехословакию. Видя, что она не проявляла к ним интереса, детективы не покидали забегаловку, но и не обсуждали расследование на всю пельменную. – Да, – заговорил Ягер. – В итоге, мы имеем трёх друзей Египта: одна – девушка, которая старается показать свою проницательность, осведомлённость и неломаемость; другой – брат с проблемами доверия; третий – религиозный мужик, который или делает вид, что ему всё равно, или ему правда всё равно. – Религиозный – это Саудовская Аравия? – уточнил Союз. – Разве ему всё равно? – На всё воля Аллаха, – пожав плечами, процитировал штандартенфюрер. – А. Ясно. – Если выявлять убийцу среди них, то самая подозрительная – это Греция... – Что? Но она же больше всех нам рассказала, – вмешался Ивушкин, устремив удивлённый взгляд на друга. – Это и подозрительно, – ответил немец. – Но мне кажется, что это кто-то из неправящих стран вроде Германской Империи. – Брат с проблемами доверия упоминал, что врагом Египта был Османская Империя, – ненавязчиво намекнул Рейх. – Да, и не только Сирия, – кивнул Ягер. В это время пельмени для танкистов были готовы, и безлицай честно позвал их, оставив тарелки и приборы на кассе. Сам он ушёл на кухню депрессовать по поводу того, что ему выпал единственный шанс позлить Третьего Рейха, а он эту возможность упустил. – Сейчас вернусь, – бросил Ивушкин, вставая, чтобы пойти за едой. – Вы думаете, что это может быть Османская Империя? – чуть склонив голову вбок, спросил тем временем штандартенфюрер у опекунов. – Честно, понятия не имею, – признался нацист. – Но если это он, то ему и покушение на нас было выгодно сделать. – Но он, наверное, не стал бы подставлять твоего отца, – приподняв брови, вмешался Союз. – Это да, – согласился Рейх. – Хотя скрывать свою вражду с Египтом странно с его стороны, – задумчиво проговорил Ягер, в то время как советский танкист вернулся с двумя тарелками аппетитно пахнущих пельменей с самой классической добавкой в виде сметаны. Ивушкин поставил одну порцию перед другом, а сам сел рядом со словами: – Что я пропустил? – Мы обсуждали Османскую Империю, – охотно поделился штандартенфюрер. Голод уже брал верх, а запах, исходящий от тарелки с некими неидеально круглыми, светлыми – до цвета кожи Ягера, конечно, не дотягивают – штучками, которые немцу почему-то напомнили ракушки, а у русских назывались просто «пельмени», заставлял живот урчать. Подсмотрев у друга, как именно их есть, детектив зацепил одну такую «ракушку» вилкой, опустил её в сметану, после чего положил в рот и, неторопливо прожевав, проглотил. На удивление самого Ягера, ему понравилось. Какие бы прекрасные возвышенные чувства он не испытывал к Ивушкину, к традиционной русской еде немец изначально относился довольно... Никак. Никак не относился, потому что не пробовал. Не хотел пробовать. Только после того, как бывший штандартенфюрер съел штук шесть пельменей, до него дошло: – Это просто мясо, завёрнутое в тесто? – подняв брови, спросил он у советского командира, в тарелке у которого осталась всего одна такая «ракушка». Странная аналогия у этих немцев... – Ну, получается, так, – подтвердил Ивушкин. – А что, не нравится? – Нет, всё прекрасно, – усмехнувшись, успокоил Ягер. – Я думал, у пельменей есть какой-то особенный рецепт... – с забавным немецким акцентом проговаривая название блюда, признался он. – Обычно это мясо с тестом, но существуют ещё «пельмени счастья», – рассказывал советский танкист. – Вот в них могут добавлять... – Нам теперь полчаса слушать то, как они обсуждают пельмени? – полушёпотом, с ноткой сарказма спросил Рейх у Союза. Но сказать это так, чтобы услышали подопечные, нацист не рискнул. – Пусть обсуждают, у нас всё равно время есть, – также тихо ответил СССР, махнув рукой. – Это да, но у меня предчувствие какое-то плохое... – Рейх, да оно у тебя весь день плохое, – подавив смешок, бросил коммунист. Ариец, не желая признавать правоту напарника, повернулся и обратился к так ничего и не заказавшей Чехословакии, сидевшей на другом конце забегаловки и не проявлявшей никакого интереса к остальным посетителям: – Привет, Чехословакия, давно не виделись, – натянув улыбку, он привлёк внимание страны, взглянувшей на него. Союз же смотрел на Третьего, как на идиота, но решил не влезать и дать врагу пообщаться с кем-то – хоть сам отдохнёт. – Ты здесь какими судьбами? – Здравствуй, Рейх, – сдержанно ответила Чехословакия. – Меня подруга, Югославия, пригласила. Я пораньше пришла. Страны-детективы как-то чересчур резко повернулись друг к другу, и в глазах их читалось примерно: «Нам конец», «А я говорил». Танкисты, которые, заметив движение, подумали, что опекуны собрались драться, перестали обсуждать пельмени и устремили взгляды на Рейха с Союзом. Радуясь, что до драки из-за какой-то фигни всё-таки не дошло, и одновременно не понимая, какого хрена опекуны уже несколько секунд просто пялятся друг на друга, Ивушкин прямо спросил: – Всё нормально? – Нет, – понизив голос, отрезал нацист, поворачиваясь к подопечным. – Валим отсюда, быстро. – В смысле «валим»? Дайте доесть по-человечески! – возмутился советский командир. Так как они с Ягером были очень увлечены собственным разговором, к диалогу Рейха с Чехословакией не прислушивались. – Так вы уже доели всё пять минут назад, – раздражённо заметил Союз. – Поэтому уходим. Здесь скоро будет Югославия. Мне вот интересно, почему сразу «скоро»? Мало ли, Чехословакия пришла «чуть-чуть» раньше, и встреча назначена через три часа? Не обращая внимания на недоумение танкистов, опекуны стремительно покинули пельменную. Рейх при этом бросил стране какое-то прощание, но та никак не отреагировала, что-то набирая в телефоне. Ягеру с Ивушкиным ничего не оставалось, кроме как последовать за нацистом и коммунистом. Без лишних промедлений, как только все сели в машину, детективы поехали... А куда они, собственно, поехали? – Мы к вам, СССР? – спросил штандартенфюрер. – Можно ко мне, – ответил тот. – Можно к кому-нибудь по делу. – Давайте к моему «дорогому» отцу, – предложил Рейх. – Югославия ведь туда не вернётся?.. Заодно у Османской Империи выясним, что у него с Египтом, – Ягер, подумав, согласился. – Союз, езжай через лес. – Через лес не поеду, – честно предупредил коммунист. – Но можем добраться по таким дорогам, где уже лет пятьдесят никто не ездил. – Идеально, – согласился довольный нацист. Ну, а мнения танкистов никто не спрашивал, поэтому они сидели на своём заднем ряду и, находясь в лёгком шоке, думали: как две великие страны – точнее, одна бывшая сверхдержава и один самовлюблённый идиот, – могут бояться какую-то Югославию. Странно, однако, устроен этот мир Кантрихуманс...