Фанфик года

– Интересно, эту «уважаемую юную особу» кто-то поставил проводить расследование, или она сама додумалась? – строил предположения ГИ, постукивая пальцами по поверхности стола. Он с остальными Империями и Королевством ещё после окончания так называемого «допроса» решил остаться в той комнате, ключи для которой так долго добывала Югославия. Это было самое обычное, ничем не отличающееся от других серое помещение, но Инквизиторам понравился цвет стола, находящегося внутри, поэтому они и перешли в данную камеру. Тем более, там не было решётки на окне, что придавало больше уюта. Вспомнив о существовании стульев, компания устроилась вокруг всем полюбившегося за время «допроса» объекта. – Если поставили, то этот ООН – самоубийца, – подметил Австро-Венгрия. – Знаете, я не совсем понимаю, где в расследовании убийства могут пригодиться сведения о том, куда и зачем ушли наши Веник и Совок, – поделился своим мнением Португальская Империя. И поинтересовался: – А куда они на самом деле ушли? – Я подумал, что Рейху не пойдёт на пользу сидеть на допросе с головной болью, – подпиливая и без того аккуратные ногти, невинно ответил Пруссия, за которым водилась особенность тщательного ухода за руками. – Союз и люди отбыли с ним за компанию. – Надеюсь, они делом занимаются, – вздохнул РИ. – Как думаете, может, объявления развесить, мол, «пропало кольцо, если найдёте, отдайте мне»? – Сдалось тебе это кольцо, – фыркнул Испанская Империя. – Найди и закажи похожее. – Не могу, мне это понравилось. Обсуждение тяжёлых проблем высшего уровня прервала компания детективов, которая нашла Инквизиторов, наугад открывая каждую дверь. Большинство из них были закрыты, так что следователи достаточно скоро добрались до нужной комнаты. Пока Рейх, СССР, Ягер и Ивушкин шли по тёмному коридору, они уже успели выдать себя разговорами: – Союз, нашу машину точно не видно за теми деревьями? – с опаской спросил нацист. – Во-первых, точно; во-вторых, когда моя машина успела стать нашей? – Ну.. это... Коммунизм! Тем временем они как раз наткнулись на помещение, где находились Империи. Те обернулись к детективам, а Грелка и Пруссия одновременно начали: – Мой сын – коммунист? – ухмыльнулся ГИ. – Рейх, вижу, тебе уже лучше? – Да, всё нормально, – ответил ариец Королевству, проигнорировав отца. – Спасибо за помощь... Кстати, можно узнать, что вы сказали Югославии? – полюбопытствовал он. – Мы сказали ей, что вы собирались устраивать свидание для ваших «подопечных»... – ангельским голосом рассказывал тот, но его прервали совпавшие реплики танкистов: – Что?! – Was?! – ...а к нам ходили за советом, в каком месте лучше его организовывать, – безвинно закончил Пруссия. – Вы извините, это первое, что пришло в голову. Больно много слухов в последнее время по вам двоим развелось, – прибавил он, обращаясь к возмущённым до глубины души Ягеру с Ивушкиным. – Ещё «уважаемая юная особа» спрашивала, куда мы посоветовали вам идти, – улыбаясь и выставляя напоказ все свои острые зубы, продолжил Германская Империя. – И это единственное, что она спросила, кроме того, куда вы ушли. Мы все сказали ей разные места. – Кто ей на пельменную наводку дал? – поинтересовался Союз. – Я, – гордо поднявшись и сдерживая смешки, честно признался Австро-Венгрия. – Классное же место для свидания! – Шикарное, – проязвил Рейх, закатив глаза. – Вы ей специально адрес выдали, или у нас одна пельменная на весь город? – Да я ей сказал, что самая лучшая в районе здания, где вы раньше работали, но куда вы пойдёте, не знаю, – махнул рукой Повязочник. И тут до него дошло. Сквозь прорывающийся смех он выдавил: – Так вы правда в пельменную пошли? – Какое, нахуй, свидание?! – наконец, нашёл слова Ивушкин, до сих пор пребывавший в шоке. То есть как это: Империи наплели Югославии какую-то чушь про него с Ягером, а она ещё и поверила?! – И какие ещё слухи?! – Про то, что вы пара, – невозмутимо пояснил Португальская Империя. – Вы не расстраивайтесь, – успокаивающе сказал РИ, увидев ещё больше охреневших от жизни танкистов. Кажется, они такими темпами в обморок упадут. Сразу оба. – С кем не бывает. – «С кем не бывает»?! – возмутился советский танкист, пока Ягер вспоминал в секунду забытый русский. – Мы войну прошли!.. – Почти прошли, – преспокойно поправил Османская Империя, доставший из своих бесконечных запасов еды попкорн. – Всё равно!.. На разных сторонах! Мы, блять, враги! – Ну да, ну да, – еле слышно фыркнул Рейх. – Да ладно вам, – примирительно начал Пруссия. – Главное ведь, что Югославия поверила. – Если вас утешит эта мысль, по СовоРейхам у нас в городе слухов и сплетен всё равно больше, чем по вам, – откровенно всё испортил Испанская Империя. – То есть на людей вам не плевать, а на нас похуй? – подняв бровь, с непередаваемым выражением лица уточнил Союз. – Конечно, – одновременно честно ответили Иришка и Грелка. Какая-то знакомая атмосфера... Точно, близится очередной скандал между отцами и детьми. – Конечно нет, – спасал ситуацию Королевство. – Давайте лучше не будем терять время по пустякам, вы ведь не просто так сюда приехали? – спокойно спросил он. – А?.. А, да... – среагировал погружённый в свои философские колебания по поводу Ивушкина, слухов и «свидания», а также всё это время вспоминавший русский язык Ягер. Кое-как взяв себя в руки, в отличие от всё ещё находившегося в ахуе – по-другому и не сказать – советского командира, он обратился к Кофейку, который ел попкорн, наблюдая за происходящим: – Османская Империя, почему вы скрывали, что Египет была вашим врагом? – Я не скрывал, – невозмутимо пробасил тот, продолжая есть. Взгляды Инквизиторов теперь были направлены на него. – Вы не спрашивали – я не говорил. – Допустим... – пробормотал штандартенфюрер, пока Рейх с Союзом перешёптывались, дружно придумывая, как бы посильнее задеть РИ и ГИ. – Вы как-нибудь собираетесь объяснять это обстоятельство? – Что объяснять-то? Трудная провинция была когда-то. Независимости хотела всё время. Когда Велик пришёл захватывать новые «колонии» и забрал территории Египта, я о ней даже не вспоминал, – доложил Османская Империя, отодвинув попкорн – невозможно! – Нет, Кофеёк вряд ли убийца, – вмешался Германская Империя. – Он бы не стал меня подставлять. Не стал бы же? – подозрительно покосившись на турка, спросил он. – Я бы никого из вас не подставлял бы, если бы правда её убил, – успокоил всех тот. – Максимум, кого-нибудь незнакомого из современных стран или Рейха. В него, как в убийцу, все поверят. – Да вы заебали, – закатив глаза, напомнил о себе нацист, облокотившись об косяк двери. – Я и без вас всегда и везде виноват. – Значит, вы утверждаете, что невиновны? – уточнил Ягер. – Да, – отрезал Османская Империя. – Можете, конечно, покопаться в этой версии, но тогда только зря потеряете время. – Что вы делали во время совершения убийства? – Спал. – Логично, – заметил РИ. – А, нет, – чуть подумав и вспомнив, в какую ночь было совершено преступление, отменил свой ответ Кофеёк. – Тогда я смотрел «Великолепный век», – видя, что немец собирается задать вполне адекватный вопрос, он невозмутимо добавил: – Да, ночью. Могу историю Браузера показать. – Верим, – практически одновременно подтвердили все присутствующие страны – даже Рейх с Союзом. – Gut, – кивнул бывший штандартенфюрер. – Спасибо. – Не за что, – бросил Османская Империя, снова потянувшись к попкорну, который успели поесть Португальская и Испанская Империи. – А что за слухи про меня и.. Ивушкина? – чуть смутившись на имени советского танкиста, спросил Ягер. – И откуда они появились? – Делать кому-то нечего, вот и придумывают всякую чепуху, – скривился Испанская Империя, также известный как «Инквизитор» и ярый противник фанфиков, лишившийся возможности дальше переть попкорн у турка. – Не обращайте внимания. – Ладно... – В смысле «ладно», Ягер?! – возмутился только-только успокоившийся Ивушкин, взглянув в его глаза. – Дайте имена тех, кто эту хуйню несёт. – Ой, ну много кто, всех и не вспомнишь, – уклончиво проговорил Пруссия, недавно нашедший понравившийся ему фанфик Японии в соавторстве с Южной Кореей по танкистам, к которому даже оставил отзыв. Да ладно, он и к таким произведениям с собой тоже отзывы оставлял. Правда, не всегда положительные, но этот момент мы упустим. – Уважаемые люди, давайте вы сначала с расследованием закончите, убийцу поймаете, а потом уже будете разбираться со сплетниками и шипперами, – предложил Российская Империя. – С кем? – переспросил советский танкист. – Рейх, будь хоть чем-то в своей жизни полезен: объясни им, кто такие шипперы, – попросил ГИ. – Я, блять, знаю? – не понимая, отчего к нему вообще прицепились, раздражённо бросил ариец. Обстановка снова постепенно накалялась. Грелка хотел подколоть своего сына и Союза, поинтересовавшись, читали ли они тот «шедевр мирового искусства», название которого они с Иришкой передали им через танкистов, но всех опять спас Пруссия, преспокойно спросив: – Есть ещё какие-нибудь вопросы по делу? – Нет, спасибо, до свидания, – быстро сказал Ягер, после чего мягко потянул Ивушкина за рукав, будто говоря: «Пошли отсюда». Тот всё ещё пребывал в недовольстве, но друга решил всё-таки послушать – тем более, можно будет обсудить с ним всю эту невероятно странную муть. Рейх с Союзом, которые неспроста перешёптывались почти всё время своего нахождения рядом с Инквизиторами, подождали, пока подопечные отойдут на несколько шагов, чтобы достойно отомстить Иришке и Грелке за вчерашнее присланное название – словно специально на больное давили – и просто так: – Нам с Союзом всё-таки кажется, что пара ГИ/РИ более интересная, обоснованная, логичная и реалистичная, – специально делая максимально серьёзный тон, – не зря же все говорят, какой он прекрасный актёр, – высказал Рейх. После чего нацист с коммунистом быстро смотались оттуда, захлопнув дверь, и подошли к ждавшим, недоумённо пялящимся на них танкистам, пока вслед им доносилось: – Чё?! – от Российской и Германской Империй. Продолжил уже только один Грелка: – Только попробуйте ещё раз прийти сюда, малолетние придурки! Я вас по ролям фики по СовоРейхам с рейтингом NC-21 читать заставлю! – Германия, не стоит так жестоко относиться к Рейху, – мягко возразил Пруссия. – Да, Грелка, ты, пожалуй, перегнул, – задумчиво согласился Иришка. – Это слишком. Вот если NC-17, то тогда сойдёт. – Вы самые жестокие родители, которых я когда-либо видел! – драматически приложив руку ко лбу и чуть наклонившись, будто собираясь падать в обморок, шутливо воскликнул Австро-Венгрия. – Ладно-ладно, не будем мы с Иришкой их ничего заставлять читать, – уверил ГИ Королевство под выразительным, много говорящим взглядом последнего. Да, Пруссия хорошо умел смотреть единственным глазом прямо в душу – так, что провалиться хочется. РИ коротко кивнул, подтверждая слова Германии. – Они нам ещё убийцу вычислить должны. В это время детективы всё больше удалялись от временного места пребывания Инквизиторов; Ивушкин громко высказывался другу о том, какие же «ебланы» эти страны, и он изначально думал, что им нельзя доверять; а Рейх с Союзом еле держали себя, дабы не наговорить подопечным всего, что они о них думают. Так продолжалось до тех пор, пока нацист резко не остановился и не сделал гениальное предложение: – Давайте в какой-нибудь из камер или комнат допроса переночуем? – Чего? Зачем? – со скептицизмом спросил СССР. – Не поверишь: предчувствие плохое, – проязвил в ответ Третий. – Тогда остаёмся здесь, – согласился коммунист. – Как это «остаёмся»? – прервал свою гневную тираду в сторону стран, сплетников и неведомых «шипперов» Ивушкин. – А экипаж? – Какой эки... – раздражённо начал было Союз, забывший о существовании остальных людей. – А, этот... – Ивушкин, они тебя кинули, ты правда волнуешься за них? – в сердце у Ягера неприятно кольнуло при мысли о том, что за него Николай вряд ли когда-то в жизни так беспокоился, как за свой экипаж. Именно ради этих людей советский командир устраивал побег; – конечно, ещё и ради себя, но об этом штандартенфюрер не думал, – спасал их тогда, при показушной операции немца по «возвращению и отправлению на эшафот русских свиней»; да и самого Ягера, по тем словам, что слышал штандартенфюрер от Ивушкина, он вытащил из лап смерти только из-за того, что звание у немецкой сволочи больно высокое – может пригодиться, если на Родине посчитают предателями. И это тоже ради экипажа. Да он даже в этом совершенно другом мире старался помочь и сохранить хорошие отношения со своим долбаным экипажем. И после всего, что он сделал, данные люди, коих Ягер искренне считал ублюдками, кидают собственного командира. Но Ивушкин всё равно продолжает волноваться за них. Бывший штандартенфюрер, а сейчас вроде как детектив, скорее всего, никогда не сможет добиться от советского танкиста такого же отношения к себе, как к этому экипажу... Казалось бы: ну и пусть, всё равно Николай уже относится к нему, как к другу, и даже немного доверяет. Но Ягера это не спасало от какого-то паршивого состояния на душе и мыслей по поводу недостойности экипажа такого командира, как Ивушкин. – Нет, это так, по привычке, – махнул рукой советский танкист. – Переживут как-нибудь одну ночь, – фыркнул Рейх. – Может, окно новое поставят. – Какое ещё окно? – взглянул на напарника Союз, будто спрашивая: «реально, что ли, приступы шизофрении?». – Ну, мы когда при покушении... – понизил голос нацист. – ...перестрелку устроили, тогда ещё окно разбилось. – Бля... – вспомнил СССР. – Оно что, до сих пор в таком состоянии? Надо тогда ремонтников вызвать... – Зачем? Лето же! – саркастически протянул Третий. – С разбитым окном даже удобнее! Ремонтникам коммунист всё же позвонил, сказав им адрес и то, что оплата будет завтра. Систему быстрых платежей в Кантрихуманс, видимо, ещё не успели изобрести, или Союз просто не признавал всех этих современных штук. После чего детективы года отправились в первое попавшееся помещение, оказавшееся чем-то вроде камеры, чтобы всё обсудить и спать. Может, хоть на следующий день пораньше встанут. Рейх, правда, сначала предлагал отжать комнату отдыха у безлицаев, но врагонапарник и танкисты категорически отказались от этой идеи.