Фанфик года

Снова полный зал собраний. Рейх, на этот раз вставший прямо за ораторскую стойку, со скучающим выражением лица смотрел на стран, громко возмущавшихся его опозданием на целую минуту. Надоели. Даже проговориться под конец нельзя – всеобщий гул мешает. Один раз взглянув в сторону организаций, нацист заметил на лице Евросоюза даже не скрываемую ненависть и какую-то... Безысходность? А остальные смотрели на «подсудимого» со странным смятением. Что-то определённо было не так... Ещё и АСЕАН проснулся?! Единая Россия не разрабатывал план взлома Госуслуг?! Ну, хоть у неразлучной парочки ДПСША и ЛГБТ всё стабильно: они страдали хернёй. Однако Рейх обратил внимание на нетипичное поведение организаций и даже на секунду допустил предположение о том, что могло произойти нечто непредвиденное, поэтому его смерть откладывается. Он быстро отогнал эту мысль: сейчас лучше не цепляться за несбыточные надежды. Опыт показывал, что ни к чему хорошему это обычно не приводит. – Уважаемые страны, прошу вас успокоиться и организовать тишину! – пытался утихомирить находящихся в зале ООН. – Да заткнитесь уже, я жрать хочу! – разнёсся по всему пространству голос обычно молчавшего СНГ. – Собрание дайте закончить. – А я – спать! – поддержал АСЕАН. – Я тоже много чего хочу, – присоединился к ним НАТО. Рейх, облокотившись на ораторскую стойку в районе локтя и положив подбородок на руку, смотрел на весь происходящий цирк. Как будто не его судьба сейчас решалась, а компания идиотов жаловалась друг другу на жизнь. Хотя зачем здесь «как будто»? Так и есть! Можно прямо сейчас закурить – всё равно организации даже внимания не обратили бы. Современные страны тем временем решили, что у них и правда своих дел хватает, чтобы ещё из-за какого-то нациста тратить драгоценное время. Поэтому более-менее успокоились. А присутствующим неправящим странам по большей части было, если честно, и так плевать. Кроме Югославии, конечно же. Как только стало сравнительно тихо, ООН не терял появившуюся возможность и начал: – Мы посовещались... – у арийца случился приятный флэшбек. Точно так же говорил организация в 1976-ом, когда вместо отправления на смерть ему сунули этот дебильный Договор. – И решили, что ситуация сложная; понадобится время, чтобы разобраться и всё обдумать... Поэтому Третий Рейх пока что не приговаривается к делению. Но будет заключён в Тюрьму до окончательного решения. Нацист едва сдержал рвавшийся наружу кашель от того, что он подавился воздухом. Сложная ситуация? Они считают изменившееся название здания «сложной ситуацией»? Или, может, ООН всё-таки не настолько тварь и объяснил всё своим коллегам? Или... Версий можно придумать бесконечное количество. На лице у Рейха невольно расплылась нервная ухмылка: вроде нужно радоваться, но оставалось какое-то недоверие, будто организации сейчас посмеются над шуткой и скажут, что всё в порядке. В смысле ничего не отменяется. С каждой секундой подобие улыбки становилось всё более искренним и даже немного торжествующим. Хотелось рассмеяться, словно психически больной, и в лоб спросить у организаций: «Стоило ради этого терять своё время? А главное, трепать мне нервы?!». Но в арийце, как ни крути, оставалась доля адекватности, поэтому он понимал, что этого лучше не делать. – Вопросы, претензии и возражения не принимаются, – спокойно произнёс ООН в гробовой тишине. – Собрание окончено. С этими словами он неторопливо направился к одному из выходов, оставляя стран офигевать и возмущаться между собой. Евросоюз тем временем подозвал пару вооружённых безлицаев и медленно процедил сквозь зубы, чтобы Рейха без промедлений доставили в тюрьму и обеспечили там «сладкую» жизнь. Безымянные с удовольствием бы выполнили этот приказ, только вот когда они отдали честь и повернулись в сторону своеобразной сцены, нациста там уже не было. Конечно, он смотался сразу, как только услышал об окончании собрания. До неудавшегося детектива даже не доходило сначала то, что его отправляют в тюрьму, то есть туда же, куда и его отца. Мозг пока что справлялся с мыслью, что его не ждёт бесконечная смерть в ближайшее время. Будучи на улице, Рейх с наслаждением прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, непринуждённо забрав своё оружие у двух других безлицаев, которые пока что были не в курсе нового приказа. Наравне с неудержимой радостью по поводу отмены собственной смерти его уже начинала подбешивать вся эта неопределённость. То покушение, то «суд». Как будто кто-то поставил себе цель довести его до психбольницы такими тупыми способами. Нацисту срочно захотелось высказать все свои бредовые мысли кому-нибудь, кто не пошлёт. Самой ближайшей такой страной был Союз, которого ещё найти нужно. Сам Союз, тоже вышедший на улицу, чтобы покурить, мягко скажем, был в афиге. Он ведь отчётливо слышал, что организации твёрдо решили отправить недоврага на деление? Хотя для чего-то же перерыв продлили ещё на пять минут? Этих организаций невозможно понять. Ладно, главное, что в итоге всё нормально. Осталось только найти напарника среди кучи остальных офигевших от происходящего и не понимавших, на что они потратили полтора часа своей жизни, стран. Или лучше сразу к тюрьме пойти? Туда, кажется, должны были его отправить? Несмотря на всё, нашли детективы друг друга довольно быстро. Уж что-что, а запах советского табака Рейх ни с чем не спутал бы. – Куришь? – риторически спросил нацист, подойдя сзади и заодно доставая собственные сигареты. Снять остатки пережитого стресса было бы не лишним. – Путёвка в тюрьму отменяется? – вопросом ответил коммунист, дождавшись, пока тот поравняется с ним. – Ты о чём? – в этот момент в памяти, наконец, «разблокировалось» воспоминание о последующей фразе ООН. Ариец поджёг кончик сигары и задумчиво произнёс: – Может, и не отменяется... – Бать! – раздался сзади оклик возмущённого до глубины души России. – Да чего этот фашик к тебе клеится уже хрен знает какой день?! Недодетективы одновременно повернулись к Федерации. В то время как Союз думал, какое оправдание применить на этот раз, в красных глазах Рейха промелькнуло раздражение и чуточку холода. Выдохнув сигаретный дым и по-аристократически держа сигарету между двумя пальцами, неудавшийся преступник с ноткой язвительности деловым тоном обратился к современной стране: – Уважаемый Российская Федерация, научитесь сначала отличать нацизм от фашизма, а потом уже задавайте вопросы. – Не к тебе обращаюсь, ублюдок, – огрызнулся в ответ РФ. – Где моя нефть? – невозмутимо присоединился к разговору только-только подошедший Германия. Так как бывшие враги непредусмотрительно стояли недалеко от главного входа в здание, случайно наткнуться на них было легче лёгкого. – Э... – замялся Россия. – Мне уже пора по неотложным делам, всем пока! Немец-младший проводил по-быстрому смотавшегося Федерацию выразительным взглядом, означавшим: «Видимо, нефть я так и не получу...». Рейх с Союзом тем временем одновременно сделали затяжки и с облегчением выдохнули. Увидев, что Россия и правда ушёл «по неотложным делам», то есть выяснять отношения с США, Герман снова повернулся к коммунисту и отцу и без интереса спросил: – Вас надо куда-то подвезти? – В тюрьму, – усмехнулся ариец, подумав, что лучше доехать до места назначения в своём мерседесе в компании презирающего его сына, чем в сопровождении каких-то безлицаев. – Я обращался к товарищу СССР. – Было бы неплохо, – ответил коммунист. Уже знал, какой поток вопросов его будет ждать, если вдруг он захочет обратиться за помощью к России. Германия, за время собрания успевший восполнить запасы своего растерянного утром пофигизма, коротко кивнул и направился к чёрной машине, находившейся на стоянке метрах в пятидесяти. Союз с Рейхом, докуривая, пошли за ним, по дороге выбросив сигареты в ближайшую урну. Югославию, на удивление, они не встретили. Видимо, та устраивала скандал оставшимся в зале организациям. Когда страны-детективы уже открыли дверцу мерседеса, ведущую на задний ряд, они заметили подозрительно знакомую, ужасно припаркованную, всю – от крыши до шин – усыпанную какой-то странной светло-жёлтой пылью машину. Через затемнённые стёкла, тоже усеянные непонятной пыльцой, не было видно Ивушкина на переднем сидении, который травил анекдоты сидевшему рядом Ягеру. Несмотря на это, нацист и коммунист узнали многострадальный автомобиль СССР. Союз теперь заинтересовался, нет ли на его транспорте каких-либо вмятин или чего похуже, так как одна пыль, разбросанная по всему диаметру машины, выглядела... Многообещающе. – Извини, Германия, подвозить уже никуда не надо, – еле-еле отведя взгляд от восьмого чуда света, представлявшего собой авто после поездки с Ивушкиным за рулём, обратился к немцу-младшему коммунист. Ну, хоть двери и окна не выбиты. – Спасибо, удачи. С этими словами он, услышав ответное прощание ни капли не удивлённого Германа, захлопнул дверцу. Чёрный мерседес почти сразу отъехал, пока Рейх с Союзом с нескрываемым интересом подходили к странному объекту. – А я ему говорю... – рассказывал советский командир штандартенфюреру, в то время как находившийся в лёгком шоке Союз резко распахнул дверцу, ведущую на водительское сидение. – О, здравия желаю, – повернулся Ивушкин к странам. – Что там решили на вашем собрании? – Да хрен с ним, с собранием: вы где ездили и что сделали с моей машиной?! – возмутился коммунист. – Мы случайно заехали на какое-то поле, – беспечно ответил танкист, локтем облокачиваясь на руль и не понимая, к чему такая бурная реакция. – Всё с машиной в порядке, повреждений нет... Только испачкалась чуть-чуть, – всё же признал он. Рейх провёл пальцем по поверхности автомобиля, собрав немного пыли и поднеся её к носу. – Странный запах, – наконец, вынес вердикт нацист. – Вроде знакомый. Союз проделал то же самое, и уже через пару секунд его волной накрыло озарение: – Что вы делали на конопляном поле?! Ариец не стал сдерживать порывы смеха, в то время как напарник смотрел на него, как на ненормального. Внезапно бегающий туда-сюда взгляд красных глаз остановился на главном входе здания, хорошо видном с парковки, а именно: на спрашивающих что-то у других себе подобных вооружённых безлицаях. Поутихомирив смех, Рейх, который не очень хотел сопровождение в виде ненавистных существ, предложил: – Давайте к Империям? Они такое любят, – он кивнул на пыльцу. – Тем более, мне тоже теперь в их компании сидеть. – Хорошо, – согласился СССР, проследив за нервным и слегка опасливым взглядом напарника. – Ивушкин, освобождай место. – Я могу и за рулём, – усмехнулся тот. – Нет, спасибо, – в один голос уверили сразу все, в том числе и Ягер. Воссоединившаяся компания детективов быстро поменялись между собой местами, чтобы всё было как всегда: Союз – на водительском месте, Рейх – рядом с ним, а Ивушкин с Ягером – на задних сидениях. Так как парковался советский командир «абы как», чтобы нормально выехать, коммунисту потребовалось времени на пять секунд дольше, чем обычно. СССР успел свернуть на ведущую к тюрьме дорогу, а безлицаи до сих пор что-то выясняли у себе подобных. Кто вообще таких в охрану берёт? Ладно, как говорится, нашим лучше. Советский танкист с заднего ряда снова поинтересовался: – Так деление отменяется? – Да, – ответил за нациста Союз, которого разговоры за рулём ничуть не отвлекали, и процитировал: – Вместо него тюрьма «до вынесения окончательного решения». – Значит, мы берём в напарники кого-то другого? – уточнил Ягер. – Нет. Учитывая то, как проводят время в тюрьме Империи, из неё, наверное, можно даже уйти. Что Рейх и сделает. – А я и не знал, – раздражённо буркнул себе под нос ариец, сложив руки на груди. Как ни странно, он до сих пор справлялся с мыслью, что ни на какое деление его не отправят. Это, конечно, хорошо, но после всей утренней нервотрёпки возвращаться к расследованию не хотелось ни капли. Впрочем, возражать он всё равно не собирался – если уж выбирать между компанией группы «Тюрьма ХD» и компанией детективов, то нацист предпочтёт последнее. – Рейх, тебя не удивил тот факт, что организации не послали тебя на смерть? – спросил о последней непонятной ему вещи коммунист. – В прошлый раз они тоже не отправили меня туда, – нормальным тоном произнёс тот, имея в виду 1976-ой год. – Так что, может, всё это было запланировано... – Когда я задержался в зале на пару минут после начала перерыва, я точно слышал, что тебя собираются посылать, – рассказал Союз. Танкистам, молча наблюдавшим за всем и улавливавшим каждое слово, не хватало разве что попкорна. – Думаешь, они изменили бы своё мнение за пятнадцать минут? – А ты думаешь, у них произошло что-то непредвиденное? – в тон ответил Рейх, невольно озвучивая собственные предположения. После короткой паузы он вполголоса, но чтобы враг слышал, проворчал: – Я тоже так думаю. Потому что не спящий на собрании АСЕАН – это что-то невозможное. – Я о том же, – подтвердил СССР, развернувшись в неразрешённом месте, так как ему было там удобно. – Хватит пока о собрании. Ивушкин, Ягер, где вы были, кроме конопляного поля? – Мы выяснили немного... – начал штандартенфюрер, который думал, что про него и советского командира опекуны забыли. Далее друзья пересказали Рейху с Союзом всё произошедшее. Почти всё. Умолчали только о «пророчестве», так как перед встречей немец объяснил русскому, что верить в непонятное предсказание, которое слышишь впервые, – это как-то странно.