Фанфик года

Танкисты, выйдя из дома Древнего Египта и отойдя от него на приличное расстояние, никак не могли избавиться от афига. Ну, не встречались они раньше с открытым поведением двух особ мужского пола, подумаешь. Между прочим, если это – «очень открытое поведение», то я – не дух. Ивушкин также испытывал желание заслать к странной парочке опекунов, чтобы последние больше не говорили о том, какие подопечные «не такие». Ягер... Ягера тоже слегка смутила необычная обстановка, но его мысли больше занимали те едва ли заметные паузы перед ответами, проскользнувшие только два раза за всё время. Детективы молчаливо решили направиться в ту сторону, откуда изначально пришли, чтобы не потеряться при поиске более короткой дороги. – Что это было? – наконец, риторически спросил советский командир, когда они прошли почти полпути до ларька с мороженым, где проводилось свидание «парами». – Хорошо, что возвращаться не придётся... – Вернуться придётся, – возразил бывший штандартенфюрер. – Но позже, – заметив устремлённый на него вопросительный взгляд друга, словно говорящий: «Зачем? Они же вроде ответили на все вопросы?», он пояснил: – Древний Египет в двух вопросах колебался перед ответом, но при этом точно знал его. И неизвестно: соврал он тогда; недосказал чего-то; из-за чего в целом думал об ответах, когда на остальные вопросы отвечал сразу... – Разве он в каком-то месте задерживался перед ответом? – удивился Ивушкин. Усмехнувшись, он продолжил: – Вот и говори теперь, что ты «не профессиональный» детектив. В каких вопросах это было, уважаемый герр Ягер? – шутливо уточнил танкист. – Он думал над вопросом про то, когда в последний раз общался с Египтом, и не сразу ответил, о чём был их последний телефонный разговор. – Странно, – согласился командир. – Вроде нормальные вопросы... Может, тебе просто показалось, что он отвечал дольше, чем нужно? – Вряд ли, – отрицательно покачал головой немец. – Это было заметно, по сравнению с остальными ответами, – после короткой паузы он снова обратился к другу: – Тебя не удивило, когда Древний Египет не стал допытываться, кто нас послал с такими вопросами, а только спросил, не передавали ли ему что-нибудь неизвестные лица? – Да, это самый странный момент из всего допроса. Может, он лично знает кого-нибудь, кто тоже расследует убийство? – Думаешь, он имел в виду кого-то вроде Югославии? – поднял бровь Ягер. – Сначала – да, – признался Ивушкин. – Но теперь, когда он ещё и на два обычных вопроса ответил как-то не так, я уже так не думаю. – И говорил он, будто ему точно должны были что-то передать, – добавил детектив ко всему набору. – Сомневаюсь, что Югославия передала бы ему что-нибудь через кого-то, кроме себя, и Древний Египет об этом, наверное, тоже знает. Значит, имелась в виду не она. – Но и не Рейх с Союзом, – размышлял Ивушкин. – Потому что с ними он даже не виделся, и откуда ему тогда знать, просили ли они что-то передавать? – Значит, существуют ещё заинтересованные лица, которые считают Германскую Империю невиновным, но мы о них не знаем, – подвёл всё к выводу штандартенфюрер. – И эти лица как-то поддерживают связь с Древним Египтом. При этом явно не хотят, чтобы о них узнали. – Так, а последнее-то почему? – не понял русский. – Ивушкин, ты не заметил, как Древний Египет сразу свернул от темы, когда я показал, что не знаю лиц, о которых он подумал? – Да, точно... Может, это была мера предосторожности? А, ну... Получается, да, эти лица не хотят, чтобы о них знали, – в конце концов согласился советский танкист. – Но мы тоже вроде не хотим, чтобы о нас были в курсе, так что ничего не обычного... – Мы не хотим, чтобы о нас были в курсе, только потому что ООН так сказал, – возразил тот. – Мне, наоборот, было бы удобнее, если бы большинство знало о деле. А неизвестные не работают на ООН, насколько я понимаю, поэтому спокойно могли бы разнести новость о расследовании по всему миру. Но они этого не делают, да ещё и не хотят своего разоблачения, – после этой небольшой речи Ягер перешёл на другую тему: – Меня удивляет спокойствие Древнего Египта... Как-то не верится, что, поддерживая тёплые отношения с одним из единственных в семье детей, он так легко смирился с убийством дочери... В случае Саудовской Аравии я могу поверить, но здесь это выглядит странно... – А у тебя есть какие-то свои версии? – полюбопытствовал командир. – Nun, не совсем версии: небольшие предположения, – ответил немец. – Возможно, Древний Египет знал о будущем убийстве дочери, но предотвратить этого не мог по неизвестным причинам. Или предполагал возможность убийства... В общем, заранее знал или догадывался об убийстве – это хотя бы объяснило бы такое спокойствие. – Но если бы он знал о будущем убийстве, то, наверное, знал бы и личность убийцы, – рассуждал Ивушкин. – Или хотя бы причины. – А может, он и так знает личность убийцы, – вдруг сказал штандартенфюрер, строя теории заговора по примеру Рейха. То есть из ниоткуда. – Может, его шантажировали, поэтому он не говорит важной информации... – Погоди, а если за ним специально следят, чтобы он точно ничего не выдал? – танкист присоединился к теории заговора. – Вдруг Римская Империя... Или как там его? Это на самом деле посланник от убийц... Ягер, кажется, осознал бредовость начинающихся теорий, поэтому приостановил их фразой: – Думаю, нам нужен свежий взгляд. Предлагаю рассказать обо всём Союзу и спросить у него. – Никогда бы не подумал, что тебе может быть нужен свежий взгляд, – усмехнувшись, признался Ивушкин. – Слушай, ты уверен, что Союз нас не пошлёт? У них там с Рейхом, по-моему, проблем хватает. – Как минимум, нам надо вернуть ему машину, – нашёл оправдание немец. – Когда мы приедем к «зданию собраний», скорее всего, всё уже закончится. Можем как раз узнать, что там решили, а заодно рассказать обо всём. Если пошлют, то пошлют, – логично рассудил он. В этот момент танкисты как раз замолчали, приблизившись сзади к лавочке для «свиданий парами», где сидели и обсуждали что-то РСФСР, Веймар, ЯИ и ФИ. Страны пока не оборачивались, поэтому не замечали людей. Ягер с Ивушкиным аккуратно свернули в сторону леса, чтобы не вызвать лишних вопросов к себе, но это не помешало услышать пару интересных реплик: – Интересно, как всё-таки эти люди попали сюда?.. – задумчиво задала в пространство Японская Империя риторический вопрос. – Ой, я тут вспомнила внезапно одно предсказание от прабабушки, которое было сто лет назад, там как раз что-то про людей говорилось, – беззаботно бросила РСФСР. – Что-то про артефакт, который вернётся к владельцам, как только люди перенесутся в наш мир... – Слушай, meine Liebe, ты его не помнишь дословно? – с интересом уточнил Веймар. – Я впервые слышу об этом пророчестве. – Секундочку... – девушка на пару секунд задумалась, после чего процитировала будто врезавшиеся в память слова: – «Когда люди настоящие окажутся во УрбсТеррис, тогда смерть настигнет коренного жителя тех земель, и древнейший артефакт вернётся к первозданному владельцу». Согласна, звучит странно, но так говорила прабабушка. – Ничего не понятно, но очень интересно, – прокомментировал Фашист. – Да что непонятного-то?! – воскликнула ЯИ, после чего страны начали строить теории заговора. Мысли Ягера с Ивушкиным, как раз скрывшихся в лесу, но слышавших «пророчество», были заняты одним и тем же. Этим самым предсказанием. Молчать и держать догадки в себе долго не получилось, поэтому советский командир отвёл штандартенфюрера к какому-то дереву и сразу вывалил всё, что успел надумать по непонятной фразе: – «Смерть коренного жителя»?! Египет?! «Артефакт вернётся к первозданному владельцу»?!.. – когда до него дошло, что он говорил какие-то несвязные реплики, понять которые было трудно, Ивушкин, чуть успокоившись, спросил: – Ягер, тебе же тоже кажется, что это «предсказание» очень смахивает на правду? – Обычно я не верю в мистику, но это действительно похоже на происходящее, – согласился более спокойный немец, в то время как в душе царила вакханалия. Пророчество звучит невероятно странно, и в нём определённо было что-то важное... Срочно было необходимо куда-нибудь его записать, что детектив и сделал, открыв заметки. Через полминуты он постарался полностью воспроизвести пророчество на белом экране. – Смерть коренного жителя – это точно Египет, – согласился Ягер, когда дописал. – Насчёт древнейшего артефакта... Это может быть то самое кольцо, которое зачем-то выкрали... А первозданный владелец... – Кольцо – древнейший артефакт? – недоверчиво переспросил Ивушкин. – Вроде не похоже: выглядит, как новое. – Но это единственная вещь, которую украли, – напомнил штандартенфюрер. Внезапно в голову пришло осознание того, что им с другом, видимо, настолько нечем заняться, что они уже пытаются верить в «предсказание». Ну какое, к чёрту, предсказание? Какая мистика? Если правда что-то такое предсказывалось, то это не больше, чем простое совпадение! Палец с лёгким раздражением и досадой потянулся к кнопке «Удалить» в заметке, но в нескольких миллиметрах остановился. Ягер специально оставит это себе на память, чтобы впредь не увлекаться каким-то бредом вместо расследования. Выдохнув, тот обратился к советскому командиру: – Давай сейчас уедем отсюда, а на месте разберёмся. Ивушкин с удовольствием побыл бы в до сих пор влажном лесу ещё, но заметил какие-то сомнения на лице собеседника, когда тот думал о бредовости собственных поступков. Русский испытал лёгкое, почти незаметное для него самого волнение за немца, поэтому решил уступить. Бывший штандартенфюрер даже удивился сначала, отчего обычно упрямый друг совершенно не сопротивлялся его просьбе. Подумав, не заболел ли, случаем, тот, Ягер прямо спросил о причине настолько скорого согласия. Ивушкин, пожав плечами, так же прямо ответил, мол, «ты выглядел как-то странно, ну я и согласился на всякий». Детектив слегка смутился после этих слов и, стараясь не пропускать румянец к щекам, твёрдо направился в сторону несчастной машины, которую ждало новое «путешествие». * * * «Подсудимый» успел задремать на плече у бывшего напарника в рекордно короткие сроки. Не мешало даже светившее прямо в глаза солнце. – Рейх, блять, хватит спать, – вытянул нациста из мирного полусонного состояния голос Союза, нацепившего ему фуражку на голову, после чего поднявшегося с травы и отряхнувшего собственную форму. В общем чате активно возмущались отсутствием «твари» в зале. – Да пусть идут на хуй со своим собранием, – буркнул истинный ариец, сложив руки на груди. Но так как после чужого плеча холодная стена здания казалась не такой удобной, он всё же последовал примеру коммуниста и встал, поправив фуражку. Выдохнув, Рейх злорадно ухмыльнулся, а в красных глазах появился опасный блеск, которого никто не видел последние десятки лет: – Плевать, мне всё равно нечего терять, устрою на собрании пиздец. – Лучше не надо, – посоветовал Союз. – Тем более, у тебя всё равно оружие заберут. – А кто говорил, что «пиздец» будет как-то связан с оружием? – ещё шире ненормально улыбнулся нацист. На него снова накатывали волны страха и ненависти ко всему живому и неживому, но он старательно скрывал их. Единственное, к чему сейчас стремилось его существо, – это месть. Сделать хотя бы что-то, но уж точно не послушно сидеть, сложа ручки, и спокойно ждать бесконечной смерти. – Югославию хотя бы послать можно? – с горечью проязвил он. – Рейх... Ладно, это твоё дело, кого и куда посылать, – сдался СССР. В конце концов, пусть ариец сам решает, чего хочет, и сам будет ответственен за последствия. – Просто учти, что тебе от этого может быть ещё хуже. – Я прекрасно всё понимаю, – склонил голову тот, заведя руки за спину и скрывая совсем уж психически неадекватную ухмылку. – Но хуже мне уже некуда. На это коммунист ничего не ответил – не хотел врать, мол, «да всё нормально!», ведь прекрасно слышал, что всё решено. А успокаивать... Смысла нет. Да и зачем? Не плевать ли на «подсудимого» теперь, когда точно знаешь, что ему конец? Что он больше не принесёт никакой пользы? Всем ведь станет только лучше от его «устранения»? Но нет: СССР было не плевать. Союз так ничего и не произнёс, хмуро направившись в сторону ближайшего входа в здание. Он знал, что Рейх пойдёт за ним. Так и произошло. Никто из бывших врагов не собирался нарушать тишину – всё нужное и так было сказано.