Любовь на стриме

Белые снежинки кружатся в воздухе, оседают на светлой куртке и сливаются с непромокаемой тканью, укладываясь слоями. Капюшон, подозреваю, битком набит снегом, волосы влажные, и я встряхиваю головой, подпрыгиваю пару раз на крыльце двухэтажного дома, окна которого разрезают вечернюю темноту теплым желтоватым светом. Опускаю коробку и отряхиваю рукава, выворачиваю капюшон и обиваю ботинки, чтобы не оставить в помещении луж. Лишь после подхватываю ношу и прохожу внутрь, уже на пороге различая звонкий смех и громкие восклицания. В преддверии зимних праздников скупаю в Фикспрайсе все гирлянды, что у них есть в наличии, и притаскиваю громадную коробку на буткемп, вручая часть каждому из ребят. Давид осматривает реквизит скептично, Максим — с интересом, а Тимур времени не теряет. Не успеваю и глазом моргнуть, как он обвешивается короткими гирляндами на батарейках из оленей и сердечек, включает все разом и кружится по дому, заявляя, что он самая лучшая рождественская елка в мире. А после накидывает еще парочку на плечи Максима, вынуждая того смущенно и неловко что-то лепетать себе под нос. Гогочут пуще прежнего, а я, пока Марк не успел полноценно раздуплиться и прийти в себя от увиденного, хватаю его за ладонь, прижимаю подмышкой оставшийся инвентарь и торопливым шагом утягиваю в комнату. Светится монитор ноутбука, горит приглушенный свет торшера, а я, отгрызая зубами кусочки скотча, развешиваю гирлянды по периметру, сходу заливая соловьем: — Мы станем миллионерами! Марк садится на край кровати, вскидывает брови и опирается на руки за спиной. — Судя по твоим импульсивным покупкам, мы станем нищими, — произносит он, наблюдая за моими действиями. — И как это связано с хаотично мерцающими лампочками на стенах? — Никак, — торжественно заявляю, спрыгивая на пол. Подхватываю новую гирлянду с причудливыми елками, запертыми в небольших баночках с шариками из пенопласта вместо снега, и залажу на подоконник, прикрепляя провод на карниз. Едва не путаюсь в плотной шторе, чуть не оступаюсь, но сохраняю равновесие, различая за спиной шумный выдох и шелест покрывала — видимо, Марк уже собирался меня спасать. Могло выйти романтично — свалился бы прямо ему в руки как самая желанная мечта, как дар богов, как герой любовного романа, возможно, даже поэтического. Кривлю нос. Или как один из грехов — расплата за все жизненные проступки, от которой не избавиться. — Это для атмосферы, — произношу, закрепляя край и включая подсветку. — Марк, ну, — оборачиваюсь через плечо, взирая на парня, как будто «Марк, ну» — должно пояснить все на свете и возложить на его плечи прозрение. — Чтоб красиво было, для вайба. А миллионы мы заработаем иным путем. В голове мелькают шуточки про Онлифанс, но я их не озвучиваю, поглощенный своим чрезвычайно важным занятием. Креплю новую гирлянду — уже возле стола и не на батарейках, а с обычным человеческим адаптером. — А тебе, — размеренно, почти по слогам, говорит Марк, — куда столько денег? Не спрашивает, что я задумал. Это хороший знак — наполовину он уже со всем согласен. — Как куда? — едва не впадаю в ступор я. — Я хочу белый дом, голубые ставни и комнату с видом на реку… — Денис, — вздыхает Марк. — Я отключу тебе интернет. Поворачиваюсь к парню, картинно хлопая глазами. — Нет, подожди, — выставляю руку вперед, спрыгивая с кресла и мимолетно оглядывая результат. — А как я тогда буду эдиты с собой любимым смотреть? — Пусть отправляют голубиной почтой распечатанные широкоформатные картинки. Будешь листать их как книжку. Смеюсь, расхаживая по комнате и включая огоньки. Помещение озаряется разноцветным светом — ярким, красочным и вместе с тем комфортным. Мигающие режимы, именуемые в простонародье приступом эпилепсии, я игнорирую, останавливаясь на стандартном свечении. — Так что ты хочешь? — таки спрашивает Марк. И я широко улыбаюсь. — Совместный стрим, — загадочно отвечаю, облокачиваясь на высокую спинку игрового кресла. — Тематический. — Та-а-ак? — тянет Марк. — Просто скажи «да». Подробности расскажу позже. — Денис, — членораздельно произносит Марк. — Ты знаешь, что звучишь как телефонный мошенник? — Неправда, — прищуриваюсь я. — Ну, Марк. Ну, дава-а-ай. Соглашайся. Марк вздыхает и качает головой. Предчувствует что-то неладное, но никогда не находит в себе сил сопротивляться моим канючащим интонациям. — Ладно, — отмахивается он, падая на спину. — Но учти, с тебя причитается желание. — Все что угодно, любимый, — подмигиваю я. Марк усмехается, достает из кармана телефон. — В лобби заходи, — съезжает с темы он. — Потреним новую связку. Киваю, но прежде открываю Телеграм и пишу новый пост. «Совместный стрим с Марком…» Прищуриваюсь, обдумываю и стираю написанное. «Алкострим с Маршалом в 21:00». Потому что, я все же глубоко убежден, Марку периодически, чтобы выносить все мои идеи, надо немного подбухивать. Вы, как и он, вероятно, пока не знаете, что я задумал. Что ж, устраивайтесь поудобнее, я расскажу вам первым во всех подробностях.

~

В эту тусовку меня затягивает Хаки. Без зазрений совести и смущения во времена региональных отборочных зачитывает выдуманные незнакомцами истории с какого-то непонятного сайта. А я сижу и понять не могу: людям что, совсем делать нечего? Сидят и пишут, как я с тиммейтом непристойностями занимаюсь? Охренеть не встать. А вот Хаки читать подобное, очевидно, доставляет. И слова так произносит — с чувством, с тактом, с расстановкой! «Можете считать как хотите: в тот день сошлись звезды на небе, сыграла свою роль судьба либо это было чистой воды случайностью. Но факт остается фактом. Тимур, лучший мидер региона, и Денис, подающий большие надежды лесник, оказались под одной крышей. Искра между ними вспыхнула с первого взгляда. Денис скользнул заинтересованным взором по гибкому телу Тимура, приметил голубые, как кристальное озеро, глаза. И с шумом втянул воздух, более не обращая внимания на остальных членов команды. Они все вмиг померкли на фоне яркого парня, отвечающего на внимательный взгляд насмешливым. Денис всегда брал что хотел. И кого хотел. Его не волновали ни рамки, возведенные общественностью, ни мнимые нормы, ни половая принадлежность. Какая разница? Девушки, парни? Денис был исключительно падок на смазливые мордашки. И имел на это полное право: высокий, с ясно-голубыми глазами и рельефным телом. Он напоминал собой бога, воплотившегося в бренном человеческом теле. А у богов, как известно, нет изъянов. И у Дениса их не было. Гладкая кожа, увитые венами руки, проступающие сухожилия. Ровный нос и пухлые губы. Мягкие волосы, длиной до скул. Денис был красив. И Денис знал это. Пользовался этим». Прочищаю горло, натыкаюсь на ехидный взгляд Хаки и фыркаю. Вот это моего внутреннего нарцисса знатно подстегивает автор сей писанины! Эго улетает куда-то столь высоко, что даже не видно вдали. «По нему сохли все без разбора. И не было в жизни Дениса еще ни одного человека, способного устоять перед вкрадчивым голосом, соблазнительно нашептывающим комплименты. Конечно, и Тимур не должен был. Но вот Тимур и сам был не пальцем деланный. Утонченный, гибкий и хитрый, как лис. Настолько миловидный, что мог бы легко сойти за девчонку, если бы не кадык и наличие занимательной штуковины между ног». Душусь в приступе смеха, и Хаки запускает в меня подушку. Ловлю ее руками, зарываюсь в пуховую поверхность лицом и не могу перестать смеяться. — Ну-ну, — хмыкает он. — Посмотрю, как дальше запоешь. «Тимур не был лишен чувства стиля и любви к прекрасному. А еще — гордости. И оказался первым человеком в жизни Дениса, который был способен обыграть лучшего лесника по его же правилам. Денис не церемонился. Действовал как привык — нагло и развязно. Планировал получать желаемое и наслаждаться, пока не надоест. Но с Тимуром так ни за что бы не вышло: мидер знал себе цену. Смог ли бы Денис ее заплатить? Поздней ночью, после первых пробных игр под одной крышей и длительных разборов, Денис постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности, приоткрыл дверь и взглянул на Тимура в приглушенном свете монитора. Парень сидел в компьютерном кресле, смотрел обзоры любимого ютубера и не планировал отвлекаться от своего занятия. Но нарушивший покой человек заинтриговал. Тимур поставил на паузу, провернулся в кресле и одарил Дениса оценивающим взглядом с головы до ног. Откинул затылок на подголовник, обнажил худую шею и призывно прикусил нижнюю губу. — Чем обязан столь позднему визиту? — игриво проговорил он. Денис спешно облизнул губы, ухмыльнулся и вальяжно двинулся к столу. Уселся на край, уперся ладонью в гладкую поверхность и склонился к Тимуру, не отрывая взгляда от бликующих в свете экрана глаз. — Детка, — соблазнительно произнес Денис, сместив взор на губы парня. — Мы оба знаем, зачем я здесь». — Я так не разговариваю! — сокрушаюсь, швыряя подушку в Хаки. — Котеночек, — ехидно передразнивает тот, уклоняясь от предмета. Замираю, растерянно хлопая глазами. Нет, неправда. Это не одно и то же. Не одно и то же, ведь? Да? «Тимур шире раскинул бедра, наблюдая за яркими отблесками в хитрых глазах парня. Оттолкнулся от спинки стула, сократил расстояние. Замер в миллиметрах от губ Дениса, не сомневавшегося в получении заветного. — И зачем же? — горячо выдохнул в чужие уста Тимур. — Чтобы хорошо провести время. И доставить тебе массу удовольствия. Денис почти преодолел оставшуюся дистанцию, как Тимур оказался на расстоянии вытянутой руки, вынудив ловеласа порывисто выдохнуть». — Ловеласа? — вскидываю брови я. — Сравнения с богом тебя не смущали, — широко улыбается Хаки. Закатываю глаза. «Тимур пару раз быстро щелкнул мышкой, и экран ноутбука загорелся синим цветом с белым колесиком посередине, ознаменовав, что скоро в комнате станет полностью темно. — Я так и собирался, — подмигнул Тимур. — Планирую хорошо провести время — выспаться. Так что, да, доставь мне массу удовольствия — закрой дверь с той стороны. Вместе с застлавшей глаза темнотой пришло осознание: заполучить Тимура, как всех остальных, по щелчку пальцев не получится. Денис ухмыльнулся. Хочет поиграть? Ладно. Пусть попробует. В играх есть условия: один побеждает, другой проигрывает. Денис проигрывать не привык. — Сладких снов, — протянул он. — Лисенок. Тихо покинул спальное помещение. Играть он привык красиво, а не переть тараном. И играл он всегда до заветных победных слов». — Да не переживай, это ж фанфик, — говорит Хаки, растягиваясь во всю длину на моей кровати. — В них все всегда заканчивается сексом. Делаю тяжку, выпускаю клубы белого пара с запахом мяты. Вообще-то, не то чтобы подобный итог меня воодушевлял. Будь на месте Хаки Маршал, я бы, конечно, такими заявлениями не разбрасывался, но Маршал предпочитает сохранять дистанцию и действует мне на нервы своим идеальным лицом, голосом и телом. Потому что мне очень хочется его потрогать, а он думает только об игре и графике. Ну ничего, терпение у него не стальное. Рано или поздно оно даст трещину. А если будет сильно сопротивляться, начитаюсь фанфиков этих и пойду к нему в комнату соблазнительный разврат на ухо нашептывать. «Дни на буткеме пролетали быстро. Бесчисленное количество тренировок в какой-то момент показалось Денису невыносимым: он не привык играть так много и сосредоточенно. В конце концов, в первую очередь он был стримером, главной задачей которого было веселить публику. Но если Денис чего-то хотел, будь то люди либо призвание, то всегда добавился. И, хоть порой откровенно выглядел как шут, к делу серьезно подходить умел». Хаки смолкает, и я поднимаю взгляд на рассматривающего меня парня. — Что? — немного недоуменно моргаю я. — Ну типа, — Хаки ерошит волосы. — Как-то обидно, нет? Ну, что тебя шутом назвали. — Да пофиг, — легко жму плечами я. Всяко лучше ловеласа. Да и в целом как меня только ни называли за всю стримерскую карьеру. Когда читаешь чат, для тебя существуют лишь никнеймы — наборы букв. Какой толк на них обижаться либо злиться? А при личной встрече эти люди обычно лишь глазками глупенько хлопают и таращатся, забывая все те гневные оды, что насочиняли в интернете. — Знаешь, ты в жизни совсем не такой, каким кажешься на стримах, — задумчиво говорит Хаки. — Да? — усмехаюсь я. Попутно делаю тяжку и выдыхаю пар вместе со словами: — Хочешь сказать, что на стримах я выгляжу как шут с телом древнегреческого бога, а в жизни — обычный парень из соседнего подъезда? — Нет, — прищуривается Хаки. — Тела древнегреческого бога у тебя нигде нет, кроме фанфиков. — Эй, — возмущаюсь, подхватываясь на ноги и меняя позы как профессиональный бодибилдер. Ну… почти профессиональный. — А ну-ка! Я, между прочим, тут в зале активно занимаюсь, а Хаки без зазрений совести принижает мои достижения! Еще и ржет, едва с кровати не соскальзывая. — Девчонки любят мою бицуху, — заключаю, падая в кресло. — А в фанфиках — нет, — лукаво произносит Хаки. — Знаешь почему? — Почему? — Потому что нет там никаких девчонок. И самозабвенно ухахатывается, поглядывая в экран. «Раунды не выходили однозначными. В некоторых Премиум одерживал безоговорочную победу, в других — безусловное поражение. Ну, знаете, один налево, другой направо, третий сидит в кусте и ждет у моря погоды. Участники притирались друг к другу, учились действовать как команда — как единый механизм. Во многом сложностей не возникало: Маршал, Хаки и Биггай не первый год играли вместе, но теперь им предстояло научиться играть с новыми роумером и лесником. Соло знал свое дело, но порой откровенно плошал». Кривлюсь, примечая, как Хаки насмешливо поглядывает на меня, ожидая бурную реакцию. И закатываю глаза, отмахиваясь от парня. Судить со стороны легко. И этим занимаются даже составители фанфиков — не только профессиональные аналитики. Конечно им несложно, ведь зрители видят всю карту полностью. Знают, где находятся участники двух команд, у кого сколько перефарма и какие именно предметы успели перезакупить в моменте. Не скажу, что игроки не знают — постоянно отслеживают перемещения вражеских героев и сообщают о пустующих линиях: значит, где-то готовится засада. Но не всегда выходит прочитать оппонента. Порой тебя переигрывают. «И пусть где-то Соло умудрялся перенаглеть и неверно рассчитать урон, приносил команде, очевидно, многим больше пользы, нежели предыдущий лесник. Комментаторы и аналитики сходили с ума. Ставили ставки и пророчили нынешнему составу Премиума воссиять на мировой арене. Заполучить то, чего регион доселе не видел: кубок на международном чемпионате». Меня одновременно бросает и в жар, и в холод. В голове становится немного туманно, и я фыркаю в сторону отпускающего сатирические комментарии Хаки. Сжимаю вдруг ослабевшие пальцы в кулак. Сможем ли мы? Смогу ли я не то что достойно заменить Пэйна — превзойти его? Невзирая на все непонятные скандалы, неизвестные причины ухода и последний крайне сомнительный совместный матч, не могу отрицать того факта, что Пэйн сильный игрок. Он выбивается из целостной структуры команды, но тем самым способен переворачивать игру. Он не боится рисковать: вторгнуться во вражеский лес, оставить оппонента без крипов и денег и заявить права на весомое преимущество. Вместе с Вампи они порой делают такую грязь, что я думаю: «Черт, да это никогда в жизни не сработает…» — а оно, вопреки, срабатывает. И все же. Сжимаю руку в кулак крепче, ощущая, как возвращается утраченная мгновением назад сила. И все же я уже не просто какой-то там стример, веселящий публику. Я — полноправный участник команды. И я могу не просто заменить Пэйна, а стать на ступень выше. Рисковать, и оправдывать риски. И играть под команду. Стать законной частью единого слаженного механизма. Нужно лишь больше информации, больше тренировок. Превзойти не какого-то случайного игрока — превзойти самого себя. И упорно повторять раз за разом. Да, справлюсь. Иначе меня бы здесь не было. Хаки тем временем продолжает чтение. «Успех, приравниваемый к доказательству верного выбора новых участников коллектива, стал очевиден к концу групповой стадии: когда Премиум, прежде располагавшийся в средней строке сетки, начал матч за матчем набирать очки и смещаться выше. Раунд за раундом, игру за игрой. Они уступали лишь одному коллективу, но это никогда не значило, что в конечном счете не заявят прав на победу». Усмехаюсь, делая тяжку. Очевидно, автор сей писанины болеет за Премиум. И, ну, приятно. «До конца групповой стадии им оставалось двое оппонентов — Knights Club и Fire Foxes. И пусть было очевидно, что Премиум в любом случае выйдет в плей-офф, оставалось узнать, с какого места. Возможно, это не было самым важным. Вероятно, раскрывать козыри было необязательно и следовало попридержать до финальных матчей. Но Премиум сделал то, что умел лучше всего. Победил. Красиво, выверенно и точно. Не опасаясь раскрытия карт и стратегий. Потому что они были лишь одними из многих. А Премиум всегда имел парочку запасных колод за спиной. Рыцари пали, но не выбыли из игры. А Премиум воссиял, как сиял в самом начале своего пути. Ребята в общей комнате кричали и обнимались. Взъерошенные, слегка мокрые, они жали друг другу руки и хлопали по спинам. Маршалу, как самому ответственному участнику коллектива, предстояло небольшое интервью по видеосвязи с комментаторами. А остальные ребята кружили за его спиной, от радости столь серьезной победы кривляясь и неустанно шутя на камеру. Денис обнимал за плечи Максима, перетыкивался локтями с Давидом и совсем не обращал внимания ни на серьезную речь Марка, ни на самого Марка. У того спрашивали: «Какие ощущения от победы?» И он что-то отвечал. Ему говорили: «Есть ли заготовки на следующий матч?» И Марк что-то нравоучительно объяснял. Царила суета, почти хаос. И в этом беспорядке Денис вдруг заметил, что Тимура рядом нет. Обернулся, приметил парня далеко за спинами ребят, восседающим в кресле. И, задорно боднув Давида плечом, тихо сбежал, направляясь к расслабленному мидеру. Тимур лениво проследил за перемещениями тиммейта. Он был счастлив, но сильно устал. Не столько от игры, сколько от бесконечного шума, но в общей сумме — от всего разом. Зарывался спиной в мягкий материал, проваливался в него, как в упругое желе». — Когда это я так уставал, — раздраженно фыркает Хаки, вырывая меня из плавного потока информации. Выпрямляю спину и слегка растерянно смотрю на парня. Ничего себе, вот это я погряз в чужой рукописи, что даже глумливые комментарии вставлять позабыл. — Клевета, — провозглашает Хаки. — Наглый поклеп! По правде говоря, не могу не согласиться: победу над Рыцарями мы так громко не праздновали. Мы перешагнули через них. И Лисы станут следующими. А там уж пусть пишут что захотят: пусть мы на страницах чужих фантазий хоть оргию на радостях устраиваем. «Денис остановился у кресла, чуть качнулся вперед. Наклонился поближе, скользя взглядом по мерно вздымающейся грудной клетке, обтянутой тонкой футболкой. По характерно выделяющимся, слегка влажным, а потому весьма притягательным ключицам. По украшению из бисера, опоясывающему бледную шею. По пухлым, искусанным и немножко покрасневшим губам. Сглотнул. И остановился на глазах — глубоких, ясных, лучезарных. Таких голубых, что чистое ясное небо не шло с ними ни в какое сравнение. Денис замер. Затаил дыхание. Где-то на фоне звучали крики команды, но никто не обращал на них внимания. — Мы победили, — прошептал Денис. Прошептал со всей искренностью, рвущейся наружу. В его голосе не было ни намека на флирт и заигрывания. Ему вдруг неумолимо понравилось просто смотреть на Тимура, любоваться им. В груди распространилось что-то теплое и немного тянущее — как призыв быть ближе. Действительно ближе. Не физически, а душевно. — Знаю, — легко улыбнулся Тимур, чуть склонив голову вбок. — Не ожидал? — Ожидал, — задумчиво ответил Денис. — И очень хочу победить кое-где еще. Он больше не думал — он делал. Наклонился еще ниже, уперся в спинку кресла у головы Тимура. Глаза мидера чуть расширились, блеснули. Они оба были на пути к чему-то важному, о чем не знал весь остальной мир. Оба смотрели друг на друга так, как будто видели в первый раз. Возможно, дело было в витающей в воздухе эйфории от победы. А возможно, в чем-то новом — в этом ярком, неизведанном чувстве в груди, что распускалось в ней нежными пионами. Денис преодолел расстояние — и в этот раз полностью. Его губы осторожно приникли к мягким губам. Слились с ними в нежном, трепетном поцелуе. В таком, от которого дрожат кончики пальцев и замирает сердце. В таком, от которого окружающая обстановка теряет свое значение. В таком…» Резво вскакиваю на ноги, вынуждая Хаки прерваться. Горел бы мой проклятый мозг. Горел бы я сам на праведном костре. Но, очевидно, полыхает только мое лицо. Текст становится перед глазами слишком ярким, невыносимо настоящим. Явственно представляю перед собой два силуэта — свой и Хаки. Слишком четко вижу прочитанный в чужой рукописи поцелуй. И мне хочется провалиться сквозь землю, закопаться под нее и попросить, чтоб еще присыпали сверху. Не то чтобы это вызывало отвращение, но представшая взору картина мне не нравится. Я, блин, не хочу целовать Тимура. Даже думать об этом не хочу. — Ты чего? — отрывистый от еле сдерживаемого смеха голос Хаки возвращает меня в реальность. — Подожди-подожди, самый сок впереди! Быстро качаю головой несколько раз в отрицательном жесте и торопливо направляюсь к выходу из комнаты, боковым зрением примечая, как распластавшийся на моей кровати Хаки стучит ладонью по матрасу, разражаясь приступом хохота. — Неженка! — доносится вслед. А я уже за дверью. Миную длинный коридор, тру прохладными ладонями горячие щеки. Нафиг. Ну его нафиг эти ваши фанфики.

~

Возможно, вы уже поняли? Если нет, то не переживайте, я объясню подробнее. Конечно, ни о каком таком «нафиг» речи больше не идет. Когда я в первый раз столкнулся с творениями о себе, не спорю, отреагировал достаточно резко. Но это вообще не я виноват, а если точнее, не полностью я — во всем виновата исключительно моя бурная фантазия, из-за которой я слишком серьезно отнесся к вполне себе забавному тексту. Забавному — потому что подобная амплитуда отношений для нас с Тимуром априори невозможна. Тимур, бесспорно, все это тоже считает весьма веселым. Как-то раз, находясь дома с Марком, я залипал в стрим Тимура, в котором игра быстро сменилась чтением скинутых фанатками фанфиков. Читал он, как и в случае со мной, красиво. Выделял голосом интонации, отыгрывал их. И ему сыпалось многим больше донатов, нежели когда он пикал своего любимого героя и разваливал всем кабины. Теперь поняли, да? Это же золотая жила! «Фанатский квирбейтинг, — подмигнул мне как-то Тимур. — Конечно, ни с кем из вас я бы не стал вступать в отношения. Я даже думаю об этом и чет как-то фи, — вскинул ладони и торопливо замахал. — Это я не к тому, что вы какие-то неприятные. Но встречаться с тиммейтом — дело неблагодарное, потому что если расстанетесь, то адекватно играть вместе больше не сможете. А мне нравится наш коллектив. Дай бог или даже сам сатана, продержимся текущим составом еще долго. И дай бог или даже сам сатана, вы с Марком — тоже. Не хотелось бы, знаешь, чтобы игры превратились в выяснения отношений парочки бывших». Я нахмурился, взглянув на беспечное лицо Тимура. Отчеканил: «Не превратятся». Он глянул на меня и примирительно усмехнулся: «Верю. В вашем случае — точно. Вы как парочка соулмейтов». От греха подальше я решил не узнавать, кто это такие, эти ваши «соулмейты». Но идею себе в оборот перенял. И, справедливости ради, это вовсе не квирбейтинг! Это самая настоящая правда, скрываемая под флером шуток. Правда, в которую аудитория не соизволит поверить, даже если о ней прямо заявить. Потому что, знаете, все эти ребята насквозь пропитаны духом гейских шуток. Вот они, три основных столпа геймеров: декларация, что все вокруг безрукие ничтожества, а ты один красавчик; заявление о своих правах на совокупление с чужими матерями; и бахвальство о добротном мужицком сексе. Так что новый формат заведомо знаменую мероприятием интересным. А там — как пойдет. Настраиваю аппаратуру, мимолетно поглядывая в комментарии под постом. Народ ликует, публика требует шоу — от этих ребят я иного и не жду, мы с ними тусуемся на битком набитой ящиками бухла яхте на одной волне. В помещении отсутствует привычное освещение, комната украшена светящимися гирляндами, создающими атмосферу грядущих праздников. Марк раскачивается на стуле, заваливаясь на спинку. — И на что я только подписался, — тяжело вздыхает он, глядя в потолок. — На все самое лучшее! — жизнерадостно отвечаю, не без лукавства поглядывая на парня. — На меня! — Ага, — тянет Марк, скрещивая руки на груди. — Но в контракте не было указано, что комплектом идет целый набор сомнительных затей. — Было! — легко парирую я. Обхватываю ладонями лицо Марка и наклоняюсь к нему, выдыхая в самые губы: — Было-было-было, просто твой взор настолько затуманился любовью, что ты подписывал не глядя. Приникаю в мягком поцелуе и отстраняюсь, возвращаясь к телефону. Слышу, как за спиной фыркает Марк. И знаю, что он улыбается. Под последним постом в моем Телеграм-канале самый настоящий ссылочный бунт: я заранее попросил подписчиков накидать мне фанфиков. Выдвинул ряд условий и требований и теперь листаю, не зная, какой именно выбрать. Взор цепляется за название «Праздничное чудо» — и я решаю, что будет именно он. Как указывает сам автор, «что-то легкое, что-то атмосферное, что-то с запахом елей». Идеально. Падаю в кресло и подъезжаю поближе к столу, взирая на время и предвкушая старт. — Привет, родные, — широко улыбаюсь, наблюдая, как стремительно увеличивается число зрителей. Что ж, возможно, пришло время поставить новый рекорд? Зачитываю вразнобой мелькающие имена, приветственно встречая зрителей как добрых гостей. Как будто провожу их по комнатам, со всей радушностью провозглашая: «Чувствуйте себя как дома». — Как вы все знаете, — лукаво прищуриваюсь я. — Сегодня у нас совместный алкострим с Марком. «Рождественская мечта!» «Это я загадала на Новый Год, не благодарите» «По серьезному лицу Маршала сразу видно, как он об этом мечтал» «Так бы и сказали, что нужен повод подбухнуть» Перед глазами мелькают смеющиеся смайлики и яркие сердечки. — И не обычный стрим, — продолжаю, клацая язычком пива в жестянке. Раздается ласкающее слух шипение. — Только сегодня, только для вас, дамы и господа, Марк будет читать вам фанфики! «Это точно не параллельная реальность?» «Маршал, ты как его заставил на это подписаться?» Едва не хрюкаю, поглядывая в чат. — О, Марк очень давно об этом мечтал! Слезно умолял! «Маршал сегодня такой разговорчивый хахах» «Слова вставить не дает!» Марк легко усмехается. — Истинно так, — бархатисто тянет парень, и от его интонации у меня бегут мурашки по спине. — Во-первых, всех приветствую. Во-вторых, да, все так и было. Денис сегодня исполняет мои мечты. Точнее, исполнит, но это уже позже. И, в-третьих, не обессудьте, у парня задурена голова и он совсем позабыл, что будет читать их сам, а я здесь в роли домашнего цветочка для украшения интерьера. «АХАХАХА» «Какие такие мечты Маршала собирается исполнять Соло????» «Самые порочные: будет отыгрывать на Колет, пока не научится за нее играть» «Ахаха НИКОГДА ты имеешь в виду?» Закатываю глаза, отрывая взгляд от чата. Нормально я отыгрываю на стрелках. Нор-маль-но. Че прицепились-то? — Домашний цветочек для украшения интерьера тоже примет участие, — произношу, оборачиваясь на Марка. — Наполовину. — На одну треть, — кивает он с таким видом, как будто беспрекословно соглашается с моими словами, в то время как на деле умудряется чуть-чуть поспорить. «Какое-то сумасшествие!» «Я этот стрим буду пересматривать сто тыщ раз, помяните…» Пока отправляю Марку выбранную ссылку, он раскупоривает свое пиво и делает несколько глотков. Сходу пробегаюсь взглядом по тексту: вроде, ничего криминального и странного. Рейтинг невысокий, в шапке указано «юмор». Сильно краснеть и запинаться не придется. Звякает парочка уведомлений о донатах, некоторые — с весьма внушительными цифрами. Любезно отвечаю на каждый из них и вновь возвращаюсь к творчеству. Что ж, затея и впрямь моя, так что ответственность за чтение описаний беру на себя. Марку же достанутся лишь его реплики. Это прям-таки благородство с моей стороны, прошу отметить, записать и запомнить. «Окно невысокого дома переливалось цветными огнями. Парень на крыльце смотрел на него, залипал. Опускал голову, взирал на тусклые отблески разноцветных огней на высоких сугробах. А потом снова поднимал, наблюдая, как переливается выведенная зеленой гирлянда елка, как светятся красные огни, сформированные в праздничные подарки у ее основания. Он сам занимался украшением дома, загибал длинный шнур в нужные ему линии. Клеил аккуратно и надежно. Потому что всегда любил праздники. И баловать себя в эти праздники — тоже. Ден спрятал заиндевевшие пальцы в тонкие карманы, уткнулся носом в высокий, холодный воротник. Крепко стиснул зубы, чтобы те не стучали. На улице стоял безветренный мороз. Погода была тихой и безмятежной, но парень порядком продрог. Стоило дождаться в доме, но он хотел сделать сюрприз. Удивить. А теперь, видимо, куда сильнее будет удивлять красным носом, алыми щеками и ледяными руками, которые впору бы отогреть у горячего камина. А он, кстати, имелся. Располагался в зале, большой и теплый. По закону жанра у его подножия расстилался прямоугольный ковер с высоким мягким ворсом. Ден прикрыл глаза, представив, как упадет на него спиной и будет отогреваться. Как сунет нос к самому огню, всполошит поленья кочергой — и искры отблесками мелькнут в светлых глазах. На плечи упадет тень от высокой елки, украшенной шарами. Укроет его невесомым плотным полотном. Ее свежий запах распространится по всему помещению, забьется в нос и вызовет непреодолимое желание дышать — глубоко, с наслаждением. Много-много. И часто-часто. Ден фыркнул, подпрыгнул парочку раз, дабы сбить неугодный настрой. И тут же попал под свет ярких фар зарулившего во двор автомобиля. Мечты о тепле и уюте вмиг канули в Лету. Давнишние мысли, уснувшие под гнетом холода, пробудились, заерзали. Сперва несмело и робко, а после вовсю начали кружить, согревая без внешних источников тепла. Ден улыбнулся — лукаво, нахально. Расслабил плечи, выровнял спину, подпер плечом стену. Принял расслабленную, беззаботную позу. Дверца автомобиля хлопнула, и на улицу вышел Марк — высокий, широкоплечий, совсем невовремя подстриженный коротко — в разгар зимы. В черной куртке нараспашку, темных джинсах и туго завязанных высоких ботинках. Взглянул немного рассеянно, с немым вопросом в глазах. Чуть нахмурил ровные брови, отчего между ними образовалась кривая складка. — Ма-а-арк, — сладко протянул Ден. — Почему так долго? Я уже совсем заждался». У меня под ребрами стоически копошится чувство какого-то лютого обмана. И я не решаюсь подтвердить его тем, чтобы пролистнуть ниже. — Ты почему на улице? — зачитывает Марк, и я невольно сжимаю телефон в руках чуть сильнее. Это вдруг… звучит так странно: он озвучивает самого себя. Точнее, свой образ, слепленный руками другого человека. — В такой холод. — Подумай, это бесплатно, — читаю, мимолетно скашивая на Марка взгляд. «Ден взглянул на Марка из-под длинных ресниц, игриво дернул пальцами пояс длинного черного пальто, уходящего в пол. Черный шерстяной материал скользил по крыльцу, разрезал ровный, нетронутый слой снега. Марк не глядя оттолкнул рукой дверцу, и та громко хлопнула, сосредоточила на себе внимание. Марк зажмурил глаза, мысленно сосчитал до десяти, чтобы немного прийти в себя. После распахнул, уверенно шагнул вперед, и под массивными ботинками захрустел искрящийся снег, выводящий глубокие следы ребристой подошвы. Он принял условия игры. Вошел в нее красиво и филигранно, с вызовом, что отражался и в хитрых глазах напротив. Пояс упал к ногам, и пальто распахнулось, вверив взору то, что было под ним скрыто». Мы все дальше от юмора. Все дальше от бога. И мне бы остановить все это, пока не зашло слишком далеко. Отругать чат за ту писанину, что они мне скинули. Но я не могу отлипнуть взглядом от текста. — Ах, — безэмоциональным голосом зачитывает Марк, — это все для меня, моя маленькая, бесстыдная… — Марк смотрит на меня. Я не вижу этого, но чувствую каждой клеточкой тела. Смотрю на слово на экране, ощущая, как начинают гореть кончики ушей. — Малышка? Не оно там написано. Ой, не оно, Марк. Сглатываю, поднимая взгляд. Не знаю, как правильно описать выражение лица Марка. Он не выглядит довольным, радостным или веселящимся. Кажется, ему все это вообще не нравится. Но в темных глазах, утонувших в вечной ночи, бликуют всполохи огня. И это не тот огонь, что сжигает все на своем пути, не оставляя ни деревьев, ни полей, ни домов. Это тот огонь, от которого у меня кружится голова и сбивается дыхание. — Сетчатые колготы, видневшиеся между распахнутыми полами длинного пальто, облегали длинные ноги и оставляли на них ромбообразные, алеющие на холоде отпечатки, — читает Марк, на короткие мгновения опуская взгляд и все чаще глядя на меня. — Малиновое кружево стройными лентами обтягивало бледную кожу, выбритый нагладко пах и аккуратные розовые… Финита ля комедия. Выхватываю из рук Марка телефон, дергаю на себя и хлопаю глазами. Какие еще сетчатые колготы, какое еще малиновое кружево? Я мужик! Хороший, хозяйственный, крепкий. Ну ладно, может, не особо хозяйственный. И крепкий, но не такой крепкий, как все эти бодибилдеровские бодибилдеры. Но пристрастий к подобным фетишам у меня не было никогда. Да, я согласен на многое — в какой-то момент мне даже казалось, что на все — но все же нет, стоять на морозе лишь в пальто и феминном белье, представляющем собой парочку ниток и кусок кружевного тюля, я отказываюсь. Выдыхаю и быстро пролистываю текст ниже. Все же мне интересно, как ненастоящий Марк отреагирует на данное представление. Потому что настоящий устроил бы мне взбучку по поводу отмороженных частей тела. Но, вероятно, тоже глазел бы как лишившийся рассудка. Все же не везет мне с этими фанфиками, ой как не везет. Что в первый, что во второй раз глупенький мозг слишком погружается в атмосферу — и путает мне все карты. Фантазии всю жизнь летели вперед меня, захватывали с головой. Марк тихо посмеивается на фоне, прикрывая глаза ладонью. — Так, — строго произношу, обращая взор к камере и откладывая телефон в сторону. — Вы мне что обещали скинуть? Хиханьки-хаханьки. А это самое настоящее порево! «А минусы будут?» «ТРЕБУЕМ ПРОДОЛЖЕНИЕ» «Это мой любимый фанфик — там дальше бондаж и dirty talk» — Вы прикалываетесь? — фыркаю, подхватывая одноразку и затягиваясь. Выдыхаю клубы белого пара вместе со словами: — Меня забанят за эту похабщину. — А меня — нет, — легко пожимает плечами Марк. Вопросительно смотрю на него, а он ухмыляется: — Не мой канал. Предатель. Кривлю нос и откладываю устройство. Никому в этом мире верить нельзя. Это тоже запишите. Ладно, не записывайте. Лучше так: верить можно, но присматриваться и не забывать о критическом мышлении — обязательно. — В любом случае я просил скинуть текст без высоких рейтингов, — журю я чат. — Легкий, забавный рассказ. Без порнографии… по крайней мере, с первых строк. Без бондажей и сетчатых колгот. Без грязных разговорчиков. И с шутками. — Вот тебе и шутка, — широко улыбается Марк. Оборачиваюсь на него, стреляя глазами. — Ты сам вырастил эту аудиторию. Так что не смотри на меня так, — и, немного подумав, ехидно добавляет: — Какой стример, такие и фанаты. Фыркаю на него и едва удерживаюсь, чтобы не показать язык. — А ты чего счастливый такой? — прищуриваюсь я. — Неужели настолько понравилось? — Еще бы, — нахально ухмыляется он. — Всегда приятно, когда оценивают твое детище по достоинству. Непроизвольно хмурюсь, взирая на расслабленного парня. Это как понимать? — А ты не знал? — с непроницаемым видом говорит Марк. — Я лично все это пишу и публикую. И, когда Марк говорит мне это с таким серьезным выражением лица, богом клянусь, я не знаю, чему вообще в этом мире можно верить. А потом его уголки губ медленно приподнимаются, и он смеется, запрокидывая голову назад. Ясно, пиво у него пора изымать. — А я думаю, — тягуче отбиваю я, — чего это они все такие плоские. А это ты несколько шуток придумать попытался. «Боже они ругаются как семейная пара» «Когда свадьба, мужики?» Невольно усмехаюсь, наблюдая, как быстро сменяются друг за другом сообщения в чате. «Дальше читать-то будем?» — Никаких дальше, — говорю, пригубляясь к пиву. — Стрим тематический. И из тематической похабщины он перекочевывает в тематические сплетни. — А как же «мы станем миллионерами»? — ехидничает под боком Марк. — Я передумал, — отмахиваюсь и, обмыслив, добавляю: — Куда мне столько денег? Марк смеется, допивает второе по счету пиво. Откупоривает третье. «После стрима сами читать будут» «100%!» — В печатном виде, — подливает масла в огонь Марк. — Оформлю в красивую обложку и поставлю на полку. — Займет свое законное место среди икон? — скашиваю на него взгляд. Мне не надо читать комментарии, чтобы знать: зрители удивлены подобному заявлению. — А вы не знали? — перевожу взор на экран, отчасти передразнивая недавнюю фразу Марка. — Марк у нас парень глубоко верующий. — Правда, — легко кивает он. — Все полки заставлены, но не иконами, а фотографиями Дениса. Молюсь на него как истинный религиозный фанатик. Страдальчески выдыхаю и падаю лбом на стол. Чат ухахатывается, Марк самодовольно ухмыляется. Не одержать мне победу в этой словесной войне, потому что Марк — черт непрошибаемый, а меня от каждой его шутливой формулировки кроет. Одной звездной ночью мы долго разговаривали в темноте, расшторив окна и взирая на небо. Я сидел на подоконнике, Марк упирался в него ладонями. Мы что-то пили — чай или джин, да и не имеет это весомого значения. В руках была кружка или стакан. В порыве больной ночной откровенности я произнес: «Знаешь, люди ведь расстаются. Сначала любят друг друга, а потом… наверное, устают. Притираются и начинают скучать от обыденности, от известности, от постоянства». Проглотил остаток фразы: «А я не хочу. Никогда не хочу, Марк». Тогда Марк сказал мне: «Такое возможно, только если ты сам меня бросишь. Или сведешь с ума своими шутками, и я пойду вешаться в сарай». «У тебя нет сарая», — рассеянно ответил я. На что Марк хмыкнул и отставил кружку или стакан в сторону. «Значит, когда начну строить, знай, что пора вызывать санитаров». Я еще несколько мгновений смотрел на него, а после засмеялся. И тогда Марк сместился ближе, мягко коснулся кончиками пальцев скулы, приподнял мою голову. Заглянул в глаза, и его блеснули в темноте. «А еще значит, — заключил он, прежде чем поцеловать, — что такое невозможно». И легкий флер меланхолии растворился в звездной ночи. Сейчас я ответственно заявляю: да, такое и впрямь невозможно. Потому что до дурки Марк непременно доведет меня первым! Поднимаю голову и бросаю взор на парня, пригубляющегося к пиву. Он вскидывает брови на мой наверняка вредный взгляд. Чуть склоняет голову вбок, подмигивает — и все планы на внеочередные провокации и язвительные комментарии улетучиваются из головы магическим образом. — Так, ладно, к сплетням, — звонко хлопаю в ладоши, обращаясь к камере. — Что вы думаете по поводу нынешней турнирной сетки? «Поставил на вас квартиру» «Хз, жду международные, в нашем регионе и так все ясно» «Как будто в нашем регионе когда-то побеждал кто-то, кроме Премиума» — На минуточку, — поправляю я. — Кто-то, кроме Dark Ultimates! Давайте, ребята, привыкаем к новому названию. Это несложно. «Пару лет — и привыкнем, ожидайте» Усмехаюсь, качая головой. От Shield And Sword они тоже долго отходили. «Видели, как Сквады бустанулись? Разносят всех в своем регионе» «Плакала квартира типа из комментов…» — Мы тоже не стоим на месте, — замечает Марк. — И если они апнули скилл, что ж, это будет интересно. Отвечаю на несколько донатов, а потом стрим надолго перетекает в обсуждение разных команд и новой турнирной сетки, отличной от сеток предыдущих лет. Пиво заканчивается, разговоры перекочевывают в воспоминания разных смешных моментов. Их много — ими полон буквально каждый день. Особенно те, что проведены на буткемпе. Разношерстные ребята под одной крышей — разве одного этого факта недостаточно, чтобы произошел тысяча и один забавный случай? Обсуждения уходят все дальше в прошлое, возвращают нас в события чемпионата. Пока Марк перечисляет команды и делает прогнозы, с какими из них можем столкнуться вновь и каковы шансы против разных оппонентов, невольно проваливаюсь в воспоминания, ощущая, как спинка кресла становится шире, удобнее. За спиной словно загорается большой экран с новым наименованием. А перед глазами расстилается просторный зал, заполненный болельщиками. Скоро мы снова будем там, на большой сцене. И я этого с нетерпением жду. Тем временем чат начинает канючить посплетничать об отношениях Давида и Эри, а Марк обращает взор на время. — Все, сворачиваемся, — говорит он. — У нас с утра тренировка. — Ну кэ-э-эп, — тяну я. «Да вы гоните? Веселуха в самом разгаре!» «Маршал точно из тех людей, которые обламывают пьянки» — Именно, — щелкает он пальцами. — Так что всем добрых снов. Ложитесь спать пораньше, соблюдайте график и не забывайте проветривать помещение. «Да, мам!» «Есть, сэр!» — И еще, — говорит Марк. — На днях, — скашивает на меня взгляд, — будет еще один стрим — у меня на канале. Соберемся всем составом после окончания групповой стадии. Не пропустите. «Нифига себе, ура!» «Пацаны, мы до этого дожили!» — Ты думаешь, все согласятся? — задумчиво произношу я. — Куда они денутся, — легко пожимает плечами Марк. — А ты, — лукаво улыбается уголками губ он, — вообще должен мне желание. «Какое такое желание?!» «Происходит что-то интересное хехе» — И какое же? — прищуриваюсь я. — Уверен, что хочешь оглашать это на всю аудиторию? — вскидывает брови парень. Не меньше, чем ты уверен в том, что доведешь меня до ручки. — Уверен, — решительно отбиваю я. Марк откидывается на спинку кресла, скользит по мне медленным взглядом с головы до ног. И я вдруг вспоминаю всю недавнюю похабщину. Колготы эти дурацкие, глупые кружева. Ощущаю, как щеки заливаются румянцем, и торопливо сглатываю. Нет, совсем я не уверен. Но слов своих назад тоже не заберу. Если позориться, до конца. Никакого назад — только вперед, в пучины абсурда и снижения очков репутации! — Тогда слушай, — Марк отталкивается от спинки кресла, наклоняется вперед — настолько близко, что впору бы отдернуться назад, но и этого я стоически не делаю. — Я очень хочу, чтобы ты… на грядущем совместном стриме… записал гайд на Колет. Моргаю. Раз, другой. Слова доходят с трудом. Еще несколько мгновений таращусь на близко расположенное ко мне лицо Марка, а после он не выдерживает — отстраняется и разражается смехом. Мягким, бархатистым, обволакивающим. И я и сам вдруг смеюсь. Качаю головой и прикрываю лицо ладонью. — Дурак, — бормочу я. А в голосе таится неприкрытая любовь. И нежность. Я никогда не знаю, чего от него ждать. Но всегда знаю, чего ждать не стоит: всего, что мне не по душе. «Ахахаха это будет самый херовый гайд в истории!» «У кого-то сгорит жопа…» «Соло возвращается в прайм — на стриме не будет ни одного цензурного слова» — Ладно, — произношу, обращаясь к камере. — Марк прав, пора сворачиваться. Хорошего всем вечера. И скоро увидимся снова. Мельком просматриваю сообщения в чате, пока взор не цепляется за последнее. «Ребят! Я что, одна это вижу? У них же парные кольца! ПАРНЫЕ, РЕБЯТ!!!» Улыбаюсь, подмигиваю камере — а, скорее, одному-единственному человеку в чате — и завершаю стрим. Предпраздничная трансляция выходит хорошей. Забавной и веселой. Где-то сильно душевной, а где-то глубоко неожиданной. Временами полезно разбавлять подобным образом стримы, привносить что-то новое. Не всегда удачное исключительно для меня, но весьма удачное в рекордных отметках зрителей. — Так какое желание? — оборачиваюсь к Марку я. Все-таки я ему обещал, а то, что он ляпнул на стриме, — всего-навсего шуточка для отвода глаз. Марк встает, потягивается. Разминает спину и плечи. — Исполни мою самую влажную мечту — научись заправлять кровать по утрам. Пфф, ну каков… педант. — Нет, — кривлю нос я. — Придумай что-нибудь другое. Марк глухо смеется. — Ладно, тогда у меня их три, — размеренно произносит он, проходя вглубь комнаты и падая на матрас. — Нифига ты придумал, — возмущаюсь я. — Выбери одно. — Сам выбери, — лениво отвечает Марк, раскидывая руки в разные стороны. — Первое — отметить Рождество вместе с моей семьей. Второе — встретить Новый год вдвоем и заняться сексом на праздничном столе под бой курантов. Третье — падай ко мне, я очень хочу спать. Смеюсь, выключая ноутбук. Прохожу по освещенному разноцветными огнями помещению к Марку и заваливаюсь к нему под бок. Он переворачивается, сгребает меня в объятия и прижимается широкой грудью к спине, зарываясь носом в волосы на затылке. Зевает. — Гайд, кстати, в любом случае придется записать, — говорит Марк, пробираясь рукой под мою футболку и крепко прижимая ладонь к торсу. Фыркаю и ощущаю, как он улыбается. — Считай, ты уже не мне его пообещал, а своей аудитории. Они с тебя не слезут. — Как подло, — закатываю глаза я. Марк пропихивает правую руку под мою шею, и я наблюдаю, как пестрыми огнями бликуют гирлянды на светлом кольце на его пальце. Опускаю рядом свою руку, касаюсь кончиками пальцев его мягкой ладони. И теперь огни отражаются на гладких поверхностях двух колец. Красиво. — Так что, — уже шепотом произносит Марк. — Выбор у тебя сохраняется из трех вариантов. Засыпает, разморенный долгой болтовней и пивом. Меня и самого рубит. А будильники не наведены, одежда не снята, кровать не расправлена. Думаю, что надо встать, но не встаю. Пофиг, удобно. А утром так или иначе кто-нибудь разбудит. Рождество, Новый год, бессчетная череда дней и событий. Вся жизнь. Вообще-то, Марк, последний вариант уже приведен в исполнение. Кроме того, Марк, я готов исполнить все три. А еще четыре, двадцать, пару тысяч. Потому что… ладно, согласен, объяснения излишни — вы и сами прекрасно знаете почему.