Любовь в стрессовой зоне

      Сенку ходит кругами вокруг заправки. В голове бесконечные цифры, химические формулы, физические законы, но ничего такого, что могло бы приблизить его к истине. Что, чёрт возьми, сейчас чувствует Рюсуй?       Ему больно? Насколько? Отражается ли это на теле физически? Может быть, защемило в груди или гудит голова? Не кружится? Почему именно гудит? Он думает или просто лежит? У него не болит спина от получаса лежания на твердой поверхности? А он не спит? Следует ли его разбудить или лучше дождаться пока проснётся? Может купить ему что-нибудь? Это сработает? Обычно работает. Со мной бы не сработало. Но с кофе... Почему кофе... И почему купить?       Надо извиниться.       Рюсуй в машине шевелится и Сенку нетерпеливо подпрыгивает вверх. Не то чтобы он ждал его пробуждения, но будить, чтобы извиниться звучало как оскорбление. Получасовая прогулка дала о себе знать: стопы начали ныть, а колени как будто забились воздухом. Сенку покряхтел и молча проклял себя за то, что никак не контролировал свою мельтешащую походку. Для такого рода размышлений темп мыслей был слишком активный, поэтому пришлось ходить туда-сюда, чтобы не прервать цепочку идей. Как жаль, что из всей тирады Ишигами помнит только «что сейчас чувствует Рюсуй?». Много ли боли в его сердце и может ли учёный помочь ему без болеутоляющего?       Всё таки, есть случайности, в которых наука бессильна. Разбитое сердце одна из таких проблем, которые не в силах решить даже Сенку. К сожалению, баллы за дипломную работу не покроют ни один неудачный казус.       — Да похуй! — Вдруг выкрикивает Сенку и, прихрамывая, шагает к машине, откуда выглядывали колени Рюсуя.       Не всё можно объяснить, придумать, понять, выучить. До другого суть своих действий донести невероятно трудно, но даже если сторонние и не поймут, они будут уверены, что слова искренние. Если, конечно, получится сформулировать мысль. С чем у Сенку, как раз, сейчас проблемы.       Рюсуй поднимается на локтях и выглядывает из машины, смотря на подскочившего как на восьмое чудо света, безумно выпучив глаза.       — Я... — Начинает учёный, но его прерывают и сгребают в крепкие объятия.       — Сенку! — Рюсуй валит друга на себя и теперь Ишигами ручками-палочками упирается в мягкие коврики машины между головой Нанами. — Всё так резко и сумбурно получилось, я хотел извиниться, но не знал как лучше.       — А?       — Ты обычно весь такой рациональный, а тогда просто убежал, я подумал, что напугал тебя. — Объясняет Рюсуй и смотрит так по-щенячьи.       — Я, вообще-то, пришёл просить прощения...       — За что?       Сенку приподнимается и садится на колени, игнорируя позу наездника, смотря куда-то сквозь водителя и собираясь с мыслями. За салоном машины гулял жуткий ветер, то и дело задувая холодными порывами мурашки под кожу.       — Я знаю, что поступил иррационально и нелогично, надеюсь, ты простишь мне этот ужасный поступок. В конце концов, мало кто способен контролировать химические реакции в нашем мозге под названием эмоции. — Говорит Сенку и почти задыхается к концу второго предложения. Он набирает воздуха в лёгкие, бегая глазами по краснющему Рюсую, который, зачем-то, схватил друга обеими руками за талию, удерживая на весу. — Да не буду я на тебя садиться, чего ты...       — Да я...       — Во имя науки! — Хром позади них ладонями закрыл себе лицо, но его краснеющие уши выдавали все грязные мыслишки. В щелях между пальцами проглядывался заинтересованный взгляд свахи. — Вы что тут делаете? — Невнятно бормочет он себе в ладони.       — Миримся. — Скептично отвечает Сенку и всё-таки садится жопой прямо на торс Рюсуя, не выдержав напряжения в и без того дрожащих коленях.       — Миримся. — Подтверждает Нанами, зажмуриваясь. — Сенку, ты, конечно, очень лёгкий, но...       — Замолчи, корсар.       Рюсуй послушно кивает. Хром в ужасе отворачивается, закрывая голову руками.       — Я уже не могу на этой заправке сидеть, мы всё что только можно обсудили с этими бедолагами!       — Обсудите химические реакции при участии катализаторов. — Бросает Сенку.       — Но... — Хром жалобно смотрит на Рюсуя, а тот в панике мечется взглядом по салону.       — Вали уже, мы ещё не закончили. — Ишигами еле как пихает однокурсника в спину, разворачиваясь к нему половиной тела.       Хром тихонько хнычет и плетётся в сторону заправки. Ну хоть где-то ему должны понадобиться конспекты с лекций?       Сенку разворачивается лицом к Рюсую, который в попытках освободиться растрепал чёлку и покраснел ещё сильнее.       — Так вот, ты не напугал меня, просто я не ожидал.       — Я понял. — Мямлит Нанами. — Прошу тебя, встань с меня...       — Ты мне ещё не ответил.       — Ты прощён, умоляю!       Учёный слезает со своего друга и вываливается из машины под его охи-вздохи. Тело сразу же обдаёт холодом и ветер пробивает на дрожь изнутри. Сухая трава под ногами колет открытые лодыжки, отчего хотелось прыгать на месте, только бы не чувствовать колкие ощущения.       Рюсуй тут же подрывается и снова крепко прижимает Сенку к себе, на этот раз не стараясь завалить их обоих в салон. Водитель виском втирается в грудь стоящего, пока тот пытается словить равновесие и не повторить всю сцену заново. Неловко конечно, но куда они только не попадали, чтобы о таком думать.       — Хорошо, что ты не отказал. — Шепчет Нанами, утыкаясь лбом.       — Но я и не согласился, прошу заметить.       Рюсуй поднимает голову и смотрит снизу вверх сквозь Сенку. На чёрное небо, серые тучи и едва-едва видные звёзды, к которым если не присматриваться, то никогда не заметишь.       — Не то чтобы ты мне нравишься прям до свадьбы, понимаешь.       — Ну я прикольный вроде.       — Ага. Прикольный. — Нанами мечтательно прикрывает глаза. — Не то слово.       Сенку вздыхает и опускает ладонь на макушку Рюсую, слегка потрёпывая пальцами по блондинистым волосам.       — Я тебя не понимаю вообще.       — Любовь тоже наука, Сенку.       — Она не точная.       — Ты душнила.       Хром смотрит на эту картину из панорамного окна и плачет то ли от счастья, то ли от «на море хочется, как они меня достали...». Работники-бедолаги, запертые с ним на пустой заправке, тихо посапывали рядом за столиком. Народу всё равно вокруг никого, а раз тут такой клиент работникоориентированный, почему бы и не воспользоваться возможностью поспать в ночную смену.       — Так ты, эм... — Сенку не может больше выдавить из себя и каплю уверенности, поэтому дрожащими коленями упирается в порожек машины и лбом прижимается к ладони, которая лежит на двери. — Хочешь встречаться или просто признался по приколу?       — Хуй его знает, брат.       — Да ладно?       — Ты невероятно крутой и искренне делаешь то, что должен. Меня восхищает твоё стремление создавать новые штуки с нуля, проворачивать какие-нибудь конченные эксперименты от которых потом половине общежития плохо становится. Я поражаюсь твоим горящим глазам, когда ты смотришь на свою науку и думаю, а любил бы он так меня? Не знаю могу ли я вставать между тобой и твоей страстью, но эта твоя черта безумно меня привлекает.       Сенку молча слушает Рюсуя и хлопает глазами, пялясь куда-то в салон. Он определённо знал, что Нанами восхищается им, интересуется успехами и всё такое. Но то, что он увлечён, вот это мозгу Сенку было действительно неподвластно. Да с какой стати? Хром тоже трудолюбивая пчёлка, его страсти к минералам может позавидовать любой представитель минералогии. Их общие знакомые тоже наверняка гении своего дела, да и сам Рюсуй не промах! Его титанический труд, который он вкладывает в создание макетов кораблей, его мастерство владения штурвалом и знание каждого потока ветра. Вот что действительно восторгает.       — Ты восхищён мной или типо того? — Спрашивает Сенку и Рюсуя начинает нести.       — Ещё как! Я всё ещё поверить не могу, что такой гениальный человек как ты не имеет самомнения какого-нибудь президента! Ты столько наград от вуза уже получил, на стольких конференциях на тебя ссылались!       — Ты преувеличиваешь вклад моей дипломной работы в мир науки, я всего лишь вывел формулу, до которой никто не додумался и поменял строение двигателя.       — Балдёж. — Заканчивает Рюсуй и крепко-крепко обнимает Сенку, у которого глаза выпучились как у игрушки.       — Задушишь..!       — Знаешь, ты как поэзия в мире, где люди ещё не изучили алфавит.       — Или как учебник по химии в мезозое.       — Тоже верно!       Рюсуй наконец-то отпускает страдальца и напоследок звонко шлёпает его по плечу, от чего Сенку ведёт в бок.       — Вот и решили! — Констатирует Нанами, вскакивая на ноги. — Пойдём за Хромом?       — Мы же ничего не решили. — Хрипит учёный непонимающе, растирая плечо.       — Я тобой восхищаюсь, нужно что-то ещё?       Глупыми глазами Ишигами смотрит на уверенного в себе Рюсуя, который готов отправиться в любую секунду после одобрительного кивка спутника.       — Обычно после признаний следует разговор по душам или что-то вроде того.       — Мне достаточно уже факта, что ты знаешь о том, что меня будоражишь.       — Ага, я рад... — Сенку кривит лицо в недоумении и всё таки следует за водителем, который намеревался забрать Хрома.       Кажется, они друг друга неправильно поняли.       Думает Сенку и сердце в груди наконец-то приобретает обычный спокойный ритм. Все алгоритмы в голове налаживаются и даже тело уже не такое тяжёлое.

***

      Музыка на набережной смешивается в ушах. Из одного бара играет что-то на кальянном, в другом шатре робких мальчиков пытаются напоить ромом пьяные девочки, из третьей пристройки слышится невнятная речь и что-то вроде угроз. Ген с ярко-розовым пакетиком наперевес шагает по каменистому мосту, выложенному плиткой. В промежутках между поломанными квадратиками вставлены полупрозрачные с подсветкой, которые освещали меньше метра вокруг себя и были больше декорацией, нежели способом осветить пол под ногами.       — Господи, где я?       Оглядываясь по сторонам, размахивая новой покупкой, Ген тыкал в телефон предполагаемый адрес их с Цукасой хостела. Сеть совсем не ловило, а прохожие даже такой улицы не знали, не то что названия отеля. Да и о чём говорить, когда каждый второй на пути это приезжий с семьёй и, как минимум, одним ребёнком. Это они с Цукасой тут на романтично-медовом, приехали покорять курорт и искать себе любовь. Да, Ген тоже не собирался слюни подбирать, смотря, как Шишио неловко флиртует со своим инструктором. Надо же и о своём счастье подумать!       Ещё немного потупив в серый экран непрогруженных карт, Ген разочарованно убрал телефон в карман и направился в ближайший бар. Хоть ночь проведёт у кого-нибудь дома, а не на улице, как побитая собака. На нём ещё нормальные трусы, а не эти кружевные тряпочки из секс шопа. Кстати о шопах. Пошарив рукой в пакетике, Ген достал оттуда силиконовый браслетик с надписью «в поисках прелюдий» и надел на левое запястье. Это для отпугивания нормальных людей. На одну ночь с нормисами Гену никогда не нравилось. А вот с теми, кто ссыт в уши и обещает денег, тачек и тёлок — вот это сюда. Такие обычно много болтают не по делу и не сильно увлекаются процессом, Асагири расслабляется, игнорируя абсолютно любую речь, поступающую ему в уши.       Зайдя в бар с самой неоновой вывеской на улице, Ген подскочил к барной стойке и пробежал глазами по барной карте. Естественно, ценовая категория здесь была ему не по карману, поэтому пришлось строить глазки тем, кто сидел за барной стойкой. Один из таких, пепельный блондин, сидел в наушниках и улыбался своему телефону.       — Доброго вечерочка. — Сладко тянет Ген и дружелюбно машет ладошкой.       Незнакомец поворачивает голову, осматривая подошедшего с ног до головы. Он снова улыбается, качая головой.       — Вас не слышно, я в наушниках.       Ген выпал. А снять наушники какая-то проблема?       Видя сконфуженное лицо Асагири, парень за баром разводит руками и, опережая вопрос, даёт на него ответ.       — Здесь слишком громко, у меня чувствительные уши.       Тогда менталист теряется ещё больше. А зачем ты тогда пришёл в бар, хотелось спросить, но незнакомец бы снова не услышал.       Ген берёт за руку этого странного бро и тащит на выход из бара, тот что-то машет рукой в сторону бармена и не сильно сопротивляется. Гену кажется, что сейчас его скрутят и выпроводят из парадной двери в одиночестве, но этого не происходит и спустя несколько секунд, как они оказались на улице. Видимо, это был не сигнал охране. А что тогда? Кого он, блять, утащил из бара? Думать, Асагири, думать надо прежде чем делать. Но вдруг незнакомец наконец-то снимает свои наушники и заинтересовано смотрит на того, кто его выкрал. Ген делает своё самое доброжелательное лицо из всех своих вариаций и говорит:       — Не хотите ли Вы, загадочный глухой незнакомец, провести ночь с очаровательным слышащим мной?       Парень напротив растерянно смотрит на Гена.       — А вы не от Хёги?       Асагири делает квадратные глаза и открывает рот.       — Господи, неужели того самого?       — О каком Вы подумали?       — Ну тот загорелый качок, уж простите, с квадратным ебалом и целым рядом кубиков на торсе. Он пепельный блондин и, вроде бы, инструктор на базе для вейкбординга. — Выдаёт менталист и мысленно бьёт себя по голове. Не так он планировал себя позиционировать этому парню с милым лицом, который, кстати, тоже пепельный блондин с рядом кубиков на торсе.       — Как проницательно. — Выдавливает собеседник, аккуратно смеясь. — Кажется, это действительно тот, о ком я говорил.       — А какой у Вас с ним бизнес?       — Действительно бизнес...       Куда же Ген влез и как он так точно слова подбирает? Кажется, его колесо фортуны иногда крутится и в обратную сторону.       — Так, а Вы... Тогда кто Вы?       — Я Ген, хочу провести незабываемую ночь у Вас дома.       Незнакомец смеётся в полголоса и по-дружески хлопает собеседника по плечу.       — Я не ищу подобных связей, прости уж.       Асагири сдавленно стонет и рукой зачёсывает чёлку назад, смотря вперёд так, будто его лишили дома. Так и было.       — А дружеские связи жалуешь?       — Ещё как. — Тот кивает и достаёт визитку из кошелька. — Можешь записать мой номер, я заместитель менеджера на той станции. Ген почти роняет картонку на пол, смотря на два номера рядом с логотипом. Визитка была неброская, всё четко и по делу, но вот эти два имени над номерами...       — Хёга менеджер? — Вылетает изо рта.       — Да.       — А ты его чудесный заместитель?       — Верно.       Асагири фотографирует визитку дрожащими руками и жалобно смотрит на «Укио», имя которого было написано над номером.       — Только не говори своему боссу, что я так по-варварски с тобой познакомился, а то он же меня пришьёт.       — Не волнуйся, этому человеку не плевать только на свою доску и бизнес.       — Божечки, — Ген бегло выдыхает. — Я останусь в живых, как славно. Море сегодня спокойное и светлое, тусклая луна на контрастном чёрном небе подсвечивает набегающие небольшие волны. Корабли покоятся у причалов или чуть поодаль на якорях. Укио очаровательно смеётся и его пепельные волосы поднимает к лицу порыв ветра, пришедший непонятно откуда. Их двоих подсвечивает неоновая вывеска этого же громкого бара и Ген может поклясться: Укио безумно красив. Почему все, кого он встретил сегодня ночью, могут похвастаться великолепными бирюзовыми глазами? Невероятный оттенок кристально чистого моря, смотрящий так нежно и ласково.       — Приходи к нам на станцию, я научу тебя вейкбордингу. — Загадочно шепчет Укио и улыбается.       «Конечно я прибегу, тяф-тяф» — хочется ответить Гену, го вместо этого он завороженно кивает. Красивые люди действительно восхитительные. Прямо как он и представлял.       — Мы с моим соседом обязательно зайдём к вам, когда он проснётся.       — Так ты здесь с другом?       — Мы пару часов назад приехали, но он спит как убитый, а я вынужден был выйти за боеприпасами. — Ген поднимает свой розовый пакетик и вертит перед Укио.       — Ого... И ты собирался использовать это со мной у меня дома?       Асагири пялится в лицо собеседнику несколько мгновений, а потом переводит взгляд на пакет. Не даром на него исподтишка поглядывали, когда он зашёл в бар. «18+» красующееся на ярко-розовом фоне с каким-то пикантным логотипом и соответствующим названием определённо привлекало всеобщее внимание.       — Лол, не совсем. — Вытащив хуёвый магнитик из пакета, Ген продемонстрировал его Укио и гордо улыбнулся. — Это сувенир для моего впечатлительного друга.       — И зачем же такой большой пакет для такого маленького подарка? — Хихикает.       — Потому что там не только то, что разрушит его тонкую душевную организацию. — Ген достаёт из пакета светлый ободок и цепляет его на волосы Укио. Тот ведёт головой и сверху слышится звук колокольчиков.       — Милота какая. Можно фотку? Собеседник положительно мотает головой и очаровательно улыбается. Как ему хорошо в этих милейших шерстяных ушках... Хоть ко цвету волос они и не совсем подошли, но смотрится он в них более чем потрясающе.       Ген наводит на них камеру телефона и Укио высовывает язык, показывая два пальца в жесте «пис». Асагири от этого просто ведёт в сторону, он закрывает рот ладонью и очень широко улыбается. Но фотку они таки сделали. И не одну.       Переодевая ушки поочерёдно, они фотографировались то на фоне бара, то возле моря, то с какими-то непонятными коктейлями, которые заказали тоже непонятно где. Их темп прогулки был такой беглый, что Ген даже не успевал понять, где они вообще проходят. За эту ночь они уже успели помочить ноги в холодной солёной воде, почти свалиться с белых каменных перил, отделяющих пляж от набережной, выпить по коктейлю и познакомиться до крепких объятий.       Укио так много смеялся рядом с Геном, что на следующий день у него слегка хрипел голос. Даже Хёга заметил.       В ту ночь Ген смог вернуться в отель только благодаря Укио, который знал не только название улицы, но и, что удивительно, отеля. Бедняга Асагири почти расцеловал его, когда спутник проводил до парадной двери, из которой Ген вышел несколько часов назад за трусами, а потом так и не смог найти дорогу обратно.       И, всё таки, Асагири Ген падок на красавчиков.