Половинка ножниц

✃𝓡𝓲𝓴 𝓢𝓽𝓻𝓲𝓰𝓸𝔂

      — Так о чем ты хотел поговорить? — я посмотрел в лицо Седрику, когда Снежана исчезла. Мольфар прекрасно понимал, что я сейчас зол, ведь он прервал нас прямо посреди процесса.       — Не советую я тебе так активно вести себя по отношению к Снежане, — он качнул головой, делая вид, что рассматривает посуду на столе. — Учитывая, сколь много она пережила в прошлом, ей подобное внимание сейчас противопоказано. Ты ведь это понимаешь, Стригой?       — Сам разберусь, Мольфар, — я присел, подперев голову. — Мои отношения со Снежаной не касаются никого, кроме нас. А вот ты слишком много по чужим головам лазишь. Особенно, когда этого не просят.       — Девушку пятнадцать лет использовали и насиловали, — на лбу Седрика выступили полосы. — Пятнадцать лет ломали. Осознаешь ли, чем рискуешь? Будь терпеливее и не дави на нее. Иначе только вскроешь ее раны. Сейчас может казаться, что она в норме, но это не так. Еще раз повторю, не принуждай ее ни к чему. Если ты на самом деле ее любишь.       — Я ни к чему ее не принуждаю и не собираюсь. Не учи меня тому, в чем сам не сведущ, будучи всю жизнь холостым, — я нахмурился, кинув взгляд на бокал Снежаны.       — Не все истории любви заканчиваются на хорошей ноте, — Седрик цокнул языком и исчез. Стоп, неужели это все, что он хотел мне сказать? Вот же старый лис, черт бы его побрал!       Кто бы мог подумать, что Великий Мольфар когда-то был влюблен. Чтобы пан Седрик был влюблен? Звучит как-то неправдоподобно. Нереалистично. У него на уме всегда были только изобретения и магия. Какое все-таки неожиданное открытие…       

✃𝓢𝓷𝓮𝔃𝓱𝓪𝓷𝓪

      В одном из светлых кресел перед камином в викторианском стиле сидела белокурая девушка. Завидев мое возвращение, она тут же подскочила и направилась ко мне, ухватив за обе руки.       — Мне жаль, — виноватым тоном начала я, но Каве качнула головой.       — Не надо извиняться. Я знаю, что ты была не в себе в ту ночь, — она потянула меня к камину, и мы сели друг напротив друга.       — И все равно, мне жаль, что так вышло, — я поморщила переносицу, сдавив ноющее бедро. — Я выпила тогда осознанно. И большая часть была… мной. За исключением того, что было на сцене…       — Хочешь сказать, до того момента ты понимала, что делаешь? — Каве наклонила голову, а я покраснела от стыда.       — Частично, но да. Когда вошли в здание, мной завладело колдовство. Ну, а еще я и не такое в молодости чудила, — я устало коснулась лица, отведя взгляд. — Помнишь разговор с тем… Ну, думаю помнишь. Я правда во время учебы в Гарварде устроила дебош по пьяни. Я очень легко пьянею, а если выпью больше двух литров, становлюсь живым ОМП (Оружие Массового Поражения).       — Слышала, что алкоголь ослабляет проклятье, — Каве посмотрела на меня максимально серьезно, взяв меня за руку. — Я очень переживала за тебя все это время. И до сих пор переживаю. Да, ты наконец вернулась в Чародол, но опасность все еще есть.       — Все нормально. И… — я сжала ее ладонь и решила перевести тему: — Все хотела спросить, что тебя связывает с Риком?       — Рик когда-то учил меня колдовству и… был влюблен в меня.       Мои глаза расширились, когда она сказала все прямо.       — Но я любила и люблю Лешку, — продолжила Каве, опустив взгляд. — Из-за политических интриг, в которых мы погрязли, мы с ним очень много ссорились. А полудух, как ты знаешь…       — Очень упертый, — я неловко почесала щеку. — Так он пытался вас рассорить, а ты его отшила?       — Мы решили больше не видеться, однако… все-таки встретились спустя пять лет. Однако в тот день я почувствовала между вами искру. Впервые я видела, чтобы он был настолько измотан и очарован одновременно. Рик учил меня, что любая женщина становится слабой, когда речь заходит о чувствах. Но в тот момент слабым выглядел он. Ты стала… его слабостью.       — Ну да, чувства вещь очень опасная, — я кивнула, подперев подбородок о бедро. — Блин, как жаль, что некоторые вещи видны только со стороны. Эм, а ты оказывается будущая княжна? Я была удивлена. Хотя мне на балу пришлось притворяться незнакомкой и играть дурочку-жену.       — По тебе и не скажешь, — Каве грустно покачала головой. — Ты выглядела такой… опустошенной. Даже сейчас твои глаза…       — С таким мужем не мудрено, — саркастично отметила я, на что она прикусила губу. — Каве?       — Я видела вас…       Взгляд застыл, и я вопросительно посмотрела в ее лицо, искаженное горькой гримасой.       — Я видела вас с ним в храме, — сердце рухнуло в желудок. — И мне страшно представить, что ты чувствовала, когда этот человек… Я была в ужасе, но в тоже время очень зла. Да, мы знакомы не так долго, но я чувствую, что внутри ты добра, но не ко всем. Лишь к тем, к кому питаешь теплые чувства. Хотя и пытаешься создать видимость обратного.       Признание Каве согрело меня. Как она и сказала, мы знакомы недолго, но я чувствую некую связь, которая образовалась между нами.       — Спасибо, Каве. Мне приятно, что ты так думаешь обо мне, — хромая, я приблизилась к ней и коснулась алых щек обеими руками. — Но есть не одно «но», — мой взгляд стал серьезнее. — Я не пытаюсь создать видимость. Когда-то я правда была доброй, нежной и сердечной. Но сейчас я не такая. Люди, ситуации, обстоятельства, мир — все это влияет на нас. Я такая, какая есть, потому что в прошлом сделала выбор. Я выбрала любовь и заплатила за это всем, что у меня было. Своей душой и свободой, — я схватилась за сердце, чувствуя жар во всем теле. — Те, кто говорит, что люди не меняются в течение жизни, несут вздор собачий. Не меняются лишь куски мусора: они разлагаются. И то, какая я сейчас, доказательство того, что я человек.       Каве смотрела на меня расширившимися глазами. Я отпустила ее, но она удержала меня за рукав платья.       — Я хочу понять тебя, — она поднялась следом за мной и сжала мою руку. — Настоящую тебя.       Я улыбнулась и положила ладонь поверх ее.       — Тогда давай подружимся, Каве?

-ˋˏ✄┈┈┈┈

      Каве не отходила от меня ни на шаг. Мы продолжили узнавать друг друга, рассказывая различные истории. Она запомнила, что я очень люблю зефир в шоколаде, так что принесла мне целую коробку дорогого зефира элитного класса, при одном взгляде на который я начала обливаться слюной.       — Так твоя прабабка впутала тебя в опасную заварушку, — заключила я, наблюдая, как Каве с усладой смакует кофе. Мне было интересно послушать ее историю, да и про символы власти она в прошлый раз не все рассказала. Особенно мне было интересно, как она познакомилась с Алексеем Вордаком.       Все началось с магического браслета, который Каве получила в наследство. Ей угрожали, постоянно использовали, лгали и даже как-то похитили. Алексей, нынешний Карпатский князь, так вообще был сыном человека, который всячески подначивал Каве отдарить браслет и сойти с пути становления ведьмой. В те времена она многого не понимала, и ей пришлось учиться в ритме скерцо.       Я это сразу отметила, но Каве очень сердечная и совестливая для ведьмы. К этому в придачу шло обостренное чувство справедливости. Не думаю, что быть доброй и ведьмой одновременно плохо. Испытания сделали ее сильнее и закалили. А главное, в борьбе и интригах она не потеряла себя. После ее рассказа я прониклась к ней большим уважением.       — Знаешь, когда тебе угрожают те, кто выше тебя по многим показателям, немудрено поехать кукухой, — я постучала по виску, когда она упомянула предательство своей подруги-ведьмы. Я полулежала на софе, а Каве разместилась в кресле напротив. — Она не выдержала давления, вот и сломалась. А это использовали, чтобы сломать ее еще больше. И что толку сожалеть о том, чего ты не выбирала.       Каве вздохнула. Видимо, смерть этой девушки оставила на ее сердце огромный шрам. Я понимаю, что она чувствует. Очень тяжело, когда на твоих глазах умирают. Ты можешь всю жизнь думать, ну, что в этом такого? Но на самом деле люди умирают каждый день. Каждую секунду. Болезни, убийства, старость, войны. Жизнь мимолетна, чтобы тратить ее на бессмысленные переживания. Однако она все равно такая красочная. Даже несмотря на то, сколь много она у нас отбирает.       — Впервые я столкнулась со смертью, когда умерла моя сокурсница, — поделилась я далекой историей. — Это было на втором году политехнического колледжа. Так вот, за день до своей смерти она предлагала мне двойное самоубийство. И не смотри так, Каве, я тоже подумала, что за бред? Нелепая шутка. И следующим вечером, когда я сидела дома за чашкой чая, мне позвонили из прокуратуры: «Вы знакомы с Еленой Хангаловой?» — произнесла я голосом мужчины за сорок, подставив руку к уху, как трубку. — Я в ответ: «Да, а что такое?» И тут мне говорят, что ее переехал поезд. Первой реакцией, конечно, было отрицание. Я просто не хотела верить, что она умерла. А потом я начала кричать и плакать навзрыд. Но знаешь, что самое главное в этой истории? Нельзя винить себя в том, чего ты не делала, думая, что могло бы быть в ином случае. У жизни нет сослагательного наклонения. Твоя подруга умерла не только потому, что ею воспользовались жестокие люди, сколько из-за собственного выбора. Как и моя сокурсница. Они сделали выбор, а смерть — итог.       Глаза Каве замерли после моего монолога, и она пересела ко мне на софу. Подперев голову рукой, я не сводила взгляда с ее мрачного и печального лица.       — Знаешь, теперь я понимаю, что ты имела ввиду под: «я не добрая». Но и смысл твоих слов я тоже понимаю. Винить себя в том, что мы с ней дружили — неправильно.       — Верно, — я кивнула, погладив ее по голове. — Люди сходятся и расходятся, но если они действительно дорожат друг другом, навсегда остаются рядом. Конечно, бывают и такие ситуации. Однако тебе ведь нравилось дружить с ней?       Каве легла рядом со мной, из-за чего мои губы растянулись в легкой ухмылке.       — Знаешь, я ни с кем не говорила настолько душевно, как с тобой, Снежана.       — А как же слюнявчик? — я ехидно улыбнулась, за что Каве ущипнула меня за нос. — Эй, при поцелуях ведь происходит слюнообмен! Где я не права?       — Но почему сразу слюнявчик?! — она негодующе посмотрела на меня, а я рассмеялась, учитывая, как мило она выглядела. — Чего ржешь?       — Сама доброта, ай! — Каве ухватила подушку и ударила меня по лицу. Но я в долгу не осталась и дала сдачи, ухватив другую. Пух так и полетел в разные стороны, пока мы воевали и хохотали. По итогу объявили ничью и завалились на софу, покрытые перьями.       — Знаешь, в последний раз я дралась подушками с Русланой, — Каве хихикала, лежа на моей груди после нашей схватки.       — Твоя лучшая подруга модельерша?       — Да-а, — протянула она.       — Ты с ней больше не общаешься?       — Я писала ей, что хотела бы встретиться, но она сказала, что в этом нет нужды, — в ее голосе мелькнули расстроенные нотки. — После этого больше не пыталась.       — Вот тебе и разошлись клубочки, — я заложила руки за голову. Благодаря Каве я окончательно повеселела. А моя уродливая нога помогала мне быть собой и не скрывать своих эмоций. — У нее своя жизнь, у тебя своя. У меня с Адель тоже с годами контакт начал теряться. У нее семья, муж, ребенок…       — А ты не хочешь завести семью?       — Не-а, я слишком сумасшедшая, чтобы иметь детей. Мне такое противопоказано. Воспитаю каких-нибудь чупакабр, а потом буду носиться с ними по психбольницам, — я усмехнулась и пожала плечами.       — Знаешь, чупакабры существуют.       — О, боже упаси! Знаешь, они страх моего детства, черт подери. Я слишком много смотрела документалок. А потом мне снилось, что я кролик, из которого всю кровь высосали, фу-у! — я поморщилась и схватилась за горло, пародируя обескровленного кролика. Каве рассмеялась, обнимая меня. О, дружеские обнимашки! Как мило.       — С тобой очень весело, — она очень нежно улыбнулась, на что я ответила широкой и заговорщицкой улыбкой. — Давай сыграем в игру?       — Что за игра? — я была заинтригована.       — По очереди будем называть любимые вещи, — пояснила она. — А потом рассказывать, почему они так нравятся. Как тебе?       — Отличная идея! Тогда начнем с тебя.       — Кофе, — Каве улыбнулась, наверняка представляя, как пьет любимый напиток. — Обожаю вкус арабики, с горчинкой. Особенно кофе, который подают у Вордаков. У Лешки делают первоклассный.       — Как-нибудь угостишь, — я усмехнулась, раздумывая над ответом. Раз мы решили начать с простого… — Мохито, безалкогольный. У него очень освежающий вкус, который проветривает голову.       — Так вот почему ты его любишь, — она задумчиво кивнула. — Так-с, люблю иллюзии. У меня талант к их распознаванию.       — А как ты это делаешь?       — Вначале я мыслью разбиваю объект, а после воссоздаю заново, словно картину.       — Как художник в программе, — отметила я, на что Каве улыбнулась. — Вот тебе и магия. Думаю, нужно иметь хорошее воображение, чтобы четко понимать, что ты хочешь создать.       — Верно подмечено, — Каве коснулась моих волос и начала перебирать их между пальцами. — Твоя очередь, Снежка.       — Обожаю книги, — блаженно произнесла я, представляя, как перебираю пальцами корешки. — Собирать, читать, сортировать, вдыхать их. Ты помнишь мой дом? Конечно, ты не все видела. У меня везде стоят книги. Читать и проживать истории на их страницах незабываемо. В такие моменты я забываю о времени и наслаждаюсь каждым вдохом, который дарит хорошая книга.       — Настолько сильно? — Каве заплела небольшую косичку, закрепив ее красивой заколкой. — Ты с таким проникновенным лицом это сказала. Словно влюблена.       — Да, я безумно влюблена в мою библиотеку, — я усмехнулась. — Особенно я люблю Шерлока и все, что с ним связано. Господин Холмс мой любимый герой и кумир. Умный, харизматичный, интересный, еще и на скрипке играет, м-м…       — Скучаешь по дому?       — Само собой! Но Рик обещал перенести библиотеку сюда, — я пожала плечами. — В таком случае я оттуда не вылезу. Застряну, потому что очень хочу перечитать Конан Дойля.       — Прямо-таки застрянешь? — она тыкнула меня в щеку, на что я ухмыльнулась, обнимая ее и притягивая ближе. Лицо Каве оказалось на уровне моей шеи, и я разглядела легкий румянец на ее щеках.       — Потону и…       — Я вам не помешал, дамы?       Улыбка моментально исчезла с моего лица, когда я услышала насмешливый голос полудуха. Черт, вот взял и испортил атмосферу…       — Да не особо, — Каве кинула на мое сморщенную физиономию взгляд, едва сдерживая смех. — Полагаю, меня уже ищут?       — Да, я как раз от него, — ответил Рик, однако взгляд его был устремлен на меня.       Каве отстранилась и на прощание помахала мне рукой, после чего исчезла в дымке перехода.       — Не пялься ты на меня так, сукин сын, — довольно резко буркнула я, а в следующий миг ощутила давление на запястье.       Мои глаза расширились, когда Рик схватил меня за руку.       — Давно уже хотел сказать, можешь как угодно называть меня, но не мою мать, — холод в его голосе заставил меня поежиться.       — Прости, — голос дрогнул. Рик понял, что перешел грань, и отстранился, сев рядом.       — Моя мать была очень красивой и великой женщиной, — начал он, несмотря на меня. — И многое отдала, чтобы Чародол процветал.       — Ясно.       — Извини, что сорвался, — он нежно коснулся моих пальцев, но я от этого не перестала дрожать. — Я не этот склизкий прыщ. И не стану принуждать тебя к тому, чего ты не хочешь.       — В смысле? — я вопросительно выгнула бровь. — Звучит так, словно… Я правда тебе нравлюсь?       Рик переплел наши пальцы вместе. Уголки его губ дернулись. Он наклонился к моему лицу и осторожно поцеловал в щеку. Так нежно и волшебно, что я ахнула. Внутри затрепетало, а взгляд серых глаз дал понять, что ему небезразлично то, что происходит со мной. Как и мое состояние.       — Нравишься, Снежана. Очень сильно нравишься. Поэтому клянусь, что никогда не сделаю тебе больно.