Ангела крыло

Демон.

«Лыбу пытается выдавить демон, Чтобы с ангельским ликом сравниться. Увы, быть различию в этом — Двукрылый не будет от смеха давиться. Вложив ладонь в изощренные когти, Изувечив белëсую кожу, Издаëт чертяка, тыкая локтем, Рокочущий смех, исказив страшно рожу. Тварина подземная гладит лапою крылья, Да пречитает под нос всë одно: "Однажды лишишься ты личика милого, О пощаде молить станешь. Будешь моë.." Гримаса страха схлынула чередою событий, Когда стало всë на места: Демон лишился жестокой обители, Но осталась на веки одна.» © Семëнова Анастасия (авторское).

...

— Дитя, одумайся. — твердил Всемогущий Создатель. — «Дитя».. Но уже не Твоё, верно? — грустно усмехнулась я. — Вот что я тебе скажу, Отец мой: Сколько бы ты не пытался стереть падших с лица Небес, они вернулись. С новыми силами. Правда, есть среди них один отличившийся, что осмелился бросить вызов Создателям. — Сатана повержен? Огроменных масштабов Небеса залились хохотом бессмертных демонов. Некоторыми из них оказались и ангелы. Бог наконец склонил тяжёлую голову, покачав головой. Это было разочарование. То, что мне было до безумия важно увидеть на его лице. Былая светлая аура Божества, что слепила очи, стала заметно тускнеть. Бог на глазах стал уменьшаться в размерах, пока не стал таким же по размерам, как и обычный бессмертный. Тогда я преодолела оставшееся расстояние, и наклонилась к нему, процедив сквозь зубы так, чтоб услышал только он: — Я тебя.. ненавижу. По щеке предательски покатилась слеза, но я едва ли обратила на это внимание, не отрывая буравящего взгляда, полного многовековой неописуемой боли. А он сидел всё так же, оперевшись лбом о свою ладонь, не найдя в себе силы взглянуть на меня. Выходит, я была права с самого начала? Бог — это маленький трус, что прячется в теле сильного Атланта, создавшего Небеса и всех смертных, живущих на Земле. Трусишка-мальчик, про которого все забыли. С одной стороны я пыталась понять, почему он такой, с другой стороны меня раздражало его равнодушие к происходящему. Всегда одно и то же выражение лица. По-настоящему, в своём истинном обличие, он не мог даже улыбнуться, чего уж говорить о принятии поражения? О боли? О утрате. Ему и нечего было терять, ведь он ничего не приобретал. Его дети самостоятельны. Но не в выборе решения о том, кем им хочется быть. Ведь и у Бога не было такого решения. Да и.. Он совершенно не соответствует россказням людей, что верят в то, какой из Боженька добрый и хороший. Это не так. Бог судья. Бог свидетель. Бог защитник. Бог царь. Бог отец. Бог один. Бог един для всех. Бог знает. Бог с тобой. Бог видит. Бог слышит. Бог простит... — У меня лишь одна просьба, Саада, и я надеюсь на твоë благоразумие. Бог поднял голову, осмотрев бессмертных, что безотказно служили ему, и не смели некогда перечить и единому слову Божьему. Ведь на всë была воля его — отца. — Я вся внимание. — хмыкнув, вальяжно, в реверансе присела я. — Позаботься здесь обо всем. — смиренно, полуулыбкой ответил Бог. Объединившись всё также, в одну сущность, и ангела и демона, в котором, существует баланс, сёстрам написано будет в пророчестве свергнуть и Сатану и Бога, став новым Создателем. Подняв полный уверенности взгляд исподлобья на Бога, я равнодушно пожала плечами. — Об этом не стоит беспокоиться. Бог лишь улыбнулся. Так, будто совершенно не беспокоился о своём исчезновении. — Если это окончательное решение, что ж, я приму его. Значит, вы выросли, дети, и.. — Прекрати это, Отец. — закатила я глаза, прервав его напутственные речи. Он лишь смиренно улыбнулся, в последний раз, опустив глаза вниз. После, осмотрев каждого присутствующего в полной, мëртвой тишине, Бог с торжеством произнëс следующее: — Вы были лучшими созданиями. Учениками, которые превзошли своего учителя. Отдать власть вашим рукам не станет ошибкой для целой Вселенной. Но, — обратился он уже ко мне. — ваше вмешательство станет не значительным для людей, как бы вы не пытались доказать обратное. Они не сойдут с того пути, который считают правильным. Но как и ангелы, так и демоны, помогут им в этом. Направят. — Это последние слова? — Я добровольно отдаю вам власть. Поделите еë так, как считаете нужным. Всë, что для этого понадобилось, я узрел, дитя. Слова его заставили что-то внутри тела шелохнуться. Но чувство принадлежало будто не мне, а другому, но я всë равно ощущала его. Это душа Мензуры, что продолжала наблюдать со стороны, отзываясь отголоском в разуме. — Блеф. Он не исчезнет навсегда. — Куда ты пойдëшь, Отец? — с прищуром наклонила голову на бок я, осматривая его. На глазах светящийся силуэт будто таял, превращаясь в ангельскую пыль, что ослеплял очи. — Туда, откуда не вернутся более. — Надеюсь, ты не в обиде на то, что стал не нужен? Он лишь улыбнулся сильнее, озаряя своей лучезарной улыбкой всë окружающее. И исчез. Навсегда.

...

Законы Небес и Ада стёрты. Ангелы вместе с демонами могут видеться. Когда внезапно меж сторонами возникает вражда, Небесный и Адский суд, собираясь вместе, взвешенно принимает решение. Исход смерти или казни предвиден только в крайних-крайних случаях. Всë как на Земле. Равноправие.

— Мензура. — Что? — Я не буду править небесами. — Чего? — удивлëнно воскликнула она, оторвавшись от разглядывания собственной статуи посреди Небес. — Из ума выжила? Без вождя-ангела нас порвут. — Ты тоже ангел. — Не ангел я. — Врождëнный. Это всес известно. — Что? Кто растрепал? — О тебе книги пишут, которые чтят все бессмертные. И, раз уж вам в порядке, найди себе достойного демона, и правь вместе с ней. — Это плохая идея. Я же буду.. Враждовать. Ну.. Я не смогу без тебя. Слова эти дались ей очень тяжело, но сестра признала, что власть, тала тяжёлой ношей для неë. Тем более, когда под рукой нет меня. — Я буду рядом. Но я.. Мне здесь будто нечего делать. Мне.. Очень интересно проводить время на Земле. — Чëртовы люди. Уничтожить бы их.. — Нет. Без людей мы лишаемся человечности. Я взяла сестру за руку, и разглядывая тёмные глаза ангела, через несколько долгих секунд, отпустив руку, я вернулась. Домой.

...

— Анти.. Мужчина обернулся на меня. Глаза блестели, но не от счастья или слëз, а от некоторого количества алкоголя внутри. Но, вопреки этому, я сама сделала несколько шагов к нему, и, взяв его лицо в свои руки, поцеловала. Видела много раз, как прохожие делают это, выглядя при этом счастливыми. У нас, на Небесах это считается проявлением любви, в Аду — страсти. И любви, конечно, тоже. Как ни странно, часовой не отвечал мне страстью, даже.. Какой-то не свойственной его обычно резким действиям, нежностью, целомудрием, будто боялся ранить меня. Отстранившись, мы смотрели друг на друга настолько глупыми влюблëнными глазами, будто были детьми. — Ангелочек спустилась с Небес. Я улыбнулась на его слова сильнее. — Хочу провести эту вечность с тобой. — Потрясающе..