Today, right here, right now.

Убитый своими же детьми.. Какой позор для бывшего полу-бога, потерявшего всё из-за своей заинтересованности в работе.   Он стоит возле белоснежных небольших "врат" огромного стеклянного купола. Он не видел стекло, птичья сторона организма отказывалась воспринимать стекло как что-то видимое, но он знал, где стекла нету, и потому стоял прямо перед пустым пространством, глядя в каменную тропу под ногами. Вчера он потерял друга, о котором ничего не знал, но который был дорог. Он ценил ворона, он помогал ворону, беседовал с ним по душам.. но ворон притащил друга на смерть.. затем убил его.. а после не спас.. душа уже не болела. Глаза не светились жизнью и счастьем, а смотрели в пол. Будь дождь и в куполе, то ворон бы давно промок насквозь, но даже бы не шелохнулся. Он и так стоял мокрый с головы до ног после падения в озеро, смотря в пол без каких либо эмоций после осознания своего положения, опустив руки в знак своего поражения..   Он услышал лязг брони, и наконец поднял глаза, а после и голову. Он смотрел в холодные глаза его приёмного сына, которым дорожил как своим родным дитя, который теперь смотрел на названного отца враждебным приветствием, сжимая в руке холодную рукоять чёрного меча. Броня юноши плавно переливалась фиолетовыми оттенками, указывая на её силу и способность защитить своего обладателя, в то время как ворон стоял открытым. Его тело закрывала только его одежда, а его крылья специально были связаны за спиной, дабы внезапно появившийся страх не дал ему сбежать. Он наконец оборвал тишину, тихо сказав "привет", и получив в ответ молчание, он продолжил говорить, чуть ли не срываясь на шёпот.   — .. сомневаюсь, что ты слышишь меня так, как слышал раньше, и в том, что ты ответишь мне как я хотел бы, тоже сомневаюсь..   Он вдруг замолк и уже прошептал, стараясь гордо держать в порванной узде свои эмоции:   — .. я столько сотворил.. и только лишь за эти пару дней.. — шептал ворон в пустоту, будто надеясь что его услышат как на исповеди батюшке.    Но в ответ вместо "всё хорошо", он услышал лишь тихое дыхание, которое было его собственным.   Он закрыл глаза и оперевшись на белокаменную арку врат, он снова опустил голову.   — .. Прости, но я устал.. Мне больно, и я не знаю, что мне ещё делать.. Я не уберёг вас, меня мучают кошмары..     Он снова замолчал, открывая глаза и медленно поднимая уставший взгляд покрасневших от бессонницы глаз на стоящего за вратами юношу.   — .. Интересно.. ты сильно будешь зол на меня потом.? — тихо усмехнулся ворон.   А в голове промелькнуло воспоминание: тёплый день лета. Вокруг летает поднимаемая лёгким ветерком малозаметная пыль, редкие облака порой закрывают солнце, а ворон с рогатым пасынком  работают не покладая рук. Возведённые стены будущей теплицы возвышались на четыре метра от земли везде, какие бы ни были бугры с посевами.  Сев под большим дубом на краю теплицы, ворон с облегчением выдохнул и посмотрел на севшего рядом сына.   — Мы сделали прекрасную работу, Сапнап, — улыбнулся старший, вытирая пот со лба и доставая бутылку прохладной воды из рюкзака. — Без тебя я бы не справился, тебе отдельное большое спасибо.   — Был рад помочь, Фил, — улыбнулся в ответ рогатый юноша.   — Я б тут один загнулся, — усмехнулся старший, как тут его пихнули в плечо.   — Не говори так, Филза. Тебе жить ещё ого-го, ты ещё всех переживешь, — запротестовал юноша, на что в ответ получил смех, сопровождающийся кивком.   — Хорошо-хорошо, Огонёк, как скажешь, — тихо смеялся ворон, открывая бутылку воды.    Но это было в прошлом. Сейчас он шёл на смерть, от которой убегал лишь потому, что не хотел расстраивать близкого ему человека, за защиту которого он ручался своими крыльями.    Здоровья осталось не много, как он и планировал. Земля была отравлена, но его это сейчас волновало меньше всего. Рука медленно соскользнула с каменного угла и он стал идти на встречу юноше по ту сторону стекла. Он шёл спокойно, даже не вздохнув перед тем, как пойти вперёд. Он просто шёл, будто уже давно репетировал этот момент, и делал всё уже машинально.    Шаг за шагом, и вот он уже на той стороне купола. Он смотрел в пустые глаза сына, не выражая эмоций в ответ. Он знал, что за пересечение границы будет убит. Это было именно то, что ему нужно. То, чего он хотел.   Он подошёл ближе к юноше, и когда на него наставили меч, он не остановился. Сверкающее в тусклом вечернем солнце лезвие вонзается в плоть, раздаётся глухой хрип и тело наклоняется вперёд, постепенно обмякая в крепких руках юноши, не ощущающего ничего даже во время убийства своего отца. Рука на плече старшего сжалась сильнее, меч проходит насквозь и окровавленное острие блестит, отражая в каплях крови белоснежные снежинки, падающие на горы и на фигуры за вратами вне купола. С последним выдохом с немеющих губ срывается тихое "Спасибо, Огонёк", и глаза тускнеют. Свет и снег перестают в них отражаться, тело обмякает и тут же становится холодным словно давний труп.    Холодный взгляд смотрит вперёд. Он медленно вынимает меч из мёртвого тела и даёт туше упасть на холодный заснеженный камень. Снег вокруг трупа в окрасился алым, как и небольшой участок белого порошка под чёрным мечом, по лезвию которого стекает уже холодная кровь.. Он так ничего не ответил и даже не посмотрел в уже неживые глаза приёмного отца на прощание, а лишь развернулся, и тяжёлыми шагами направился в сторону своего "поста". Он должен охранять врата, и это всё, что сейчас входит в функционал машины, заменившей когда-то светлую душу..