Чон vs Ким

      Дни тянулись медленно, и привычные посиделки с друзьями после школы уже не приносили никакого удовольствия. Вернувшись к учёбе, Тэхён попытался полностью уйти в зубрёжку и забыть Чонгука. Но он мог обманывать кого угодно, только не себя. Альфа настолько сильно пробрался в его сердце за те счастливые пару недель в неведении, что теперь его оттуда было уже не выкинуть. Оно ныло, требовало вернуть источник трепетного предвкушения чего-то волшебного, но реальность больно била под дых.       Так прошло около месяца. А точнее, тридцать два дня ежевечерних тоскливых мыслей и болезненных воспоминаний о том, чего в его жизни уже никогда не будет.       Очередное утро понедельника ничем не отличалось от предыдущих. Отец, папа, Сокджин и Мингю сидели за завтраком, не обращая никакого внимания на отрешённого Тэхёна, вяло ковыряющегося в своей тарелке. Он не участвовал в разговоре и не вслушивался в слова слегка нервного старшего Кима. Однако знакомая фамилия привлекла его внимание.       — Этот Чон снова высовывает свой нос, — раздражённо прокомментировал он, откидывая на стол газету. — Козыряет связями с мэром.       — Ну и что, — пожал плечами Мингю. Он был старшим ребёнком в семье и уже начал вникать в незаконные дела главы клана Ким. В скором времени он возьмёт дела отца в свои руки. — А ты козырни связями с президентом.       — Да, надо будет позвонить ему и сказать, чтобы организовал какой-нибудь благотворительный вечер, где Кимы будут главными благодетелями.       — Пришло время отмывать деньги? — уточнил Мингю.       — Да, и это тоже, — кивнул отец. — Но больше, конечно, нужно показать Чону его место. И предупредить, чтобы не лез, куда не следует.       Слышать о том, что Чоны — самые ненавистные для его семьи люди, было больно. Тэхён прикрыл глаза и отодвинул тарелку.       — Спасибо, я наелся, — натянуто улыбнулся он. — Пойду в школу.       — Тебя подвезти? — спросил Мингю.       — Я подвезу его, — перебил Сокджин и поднялся из-за стола, утягивая с собой младшего омегу.       Сокджин был старше на четыре года. Прекрасный омега, лучший студент Пусанского университета, он не лез в дела отца, как и их папа, но прекрасно знал всю их незаконность. Младшего брата он любил и старался всегда уводить от взрослых, когда те начинали разговоры о бизнесе. Знал, что младшенький был в курсе того, что руки отца в крови, но не желал, чтобы тот вникал в подробности. Надеялся, что омега станет лучшим выпускником и уедет учиться в Сеул, подальше от этих портовых разборок.       Он не раз пытался подойти к брату с откровенным разговором и узнать, что стало причиной его внезапного понурого вида. Но Тэхён знал, что говорить о знакомстве с представителем клана Чон было опасно не только для него, но и — особенно — для альфы. Поэтому лишь неестественно улыбался и отнекивался. Однако в этот раз разговора избежать не удалось.       Сидя в машине, он гипнотизировал свой рюкзак, слушая очередные попытки брата достучаться до него, и не выдержал.       — Почему отец так не любит Чонов?       — Ты же знаешь эту историю, — удивился Сокджин, спокойно глядя на дорогу. — Они делили влияние в порту, и во время одних неудачных переговоров у нас в доме началась стрельба. Дядя Ки, возвращавшийся домой в это время, получил случайную пулю, вылетевшую в окно.       — Но ведь даже неизвестно, кто стрелял, — задумался Тэхён. — Это могла быть и пуля кого-то из наших.       — Это уже неважно. Отец слишком сильно любил брата и никогда не простит Чонов за это.       — Даже тех, кого там не было? — без особой надежды уточнил Тэхён.       — Без разницы. Чоны для него — синоним выражения кровный враг. А значит, любой, кто с ними, автоматически становится его врагом, тем более, если он тоже Чон. А с чего вдруг такой интерес?       — Да нет, ничего, — отмахнулся он и отвернулся к окну.       Вздохнув, Сокджин не стал вытягивать из брата информацию. Довёз его молча до школы, попрощался и поехал в университет на пары.       А Тэхён снова погрузился в привычный день сурка из уроков, перекусов, дополнительных занятий и долгих, наполненных грустью вечеров в собственной комнате.

***

      В очередную пятницу он вышел из здания школы и повернул направо, чтобы дойти до станции метро и доехать до дома. Однако возле одного из переулков его неожиданно схватили за отворот школьного пиджака и потащили за угол. Растерявшись, он даже не успел закричать, как его прижали к стене и… нежно придержали голову, чтобы предотвратить случайный удар затылком.       Из-под низко натянутого капюшона на него глядели сияющие каким-то звёздным блеском тёмные глаза. Эти глаза ему снились почти каждую ночь. Эти глаза он мечтал увидеть ещё хотя бы однажды. В этих глазах он хотел утонуть каждый раз, когда закрывал свои, погружаясь в мучительные грёзы о том, чего никогда не будет.       — Чонгук, — прошептал он, а горло перехватило комком, который невозможно было сглотнуть. В глазах защипало, а губы задрожали.       — Не плачь, Тэхён, — тепло улыбнулся альфа и осторожно провёл пальцами по его щеке, нежно касаясь и успокаивая. — Я… я не могу.       — Что?       — Я не могу вот так просто взять и забыть всё, что между нами было. — Увидев непонимание в глазах омеги, он исправился: — Хорошо, сложно сказать, что что-то было. Но глупо отрицать, что я уже успел нафантазировать себе свадьбу и кучу детишек, пока мы только узнавали друг друга. Я влюбился в тебя с первого взгляда и с каждой встречей убеждался в том, что ты — моя судьба.       — Но это оказалось не так.       — Нет. Ты неправ, — перебил его альфа. Он был серьёзен и настроен решительно. Складка меж бровей выдавала его напряжение, но голос был ровным и уверенным. — То, что я за всё это время порознь не стал любить тебя меньше ни на сотую долю, только доказывает мои слова. Я не могу без тебя, Тэхён. И я почти уверен в том, что и ты без меня — тоже. Я следил за тобой некоторое время и ни разу ещё не увидел ту самую улыбку, что свела меня с ума.       — Потому что без тебя моя жизнь потеряла краски, — признался Тэхён и тяжело вздохнул. — Но мы не можем быть вместе.       — Нет ничего невозможного, — осторожно начал альфа, внимательно следя за реакцией парня. Когда тот поднял на него заинтересованный взгляд, продолжил: — Нас же никто не заметил за те недели, что мы провели летом. Мы можем и дальше скрываться. У нас всё получится. А через пять месяцев я уеду в Сеул, поступлю в университет, найду подработку, скоплю за год денег, и ты приедешь ко мне туда после школы. Мы можем быть вместе, поверь. Главное, чтобы ты сам этого хотел. Пожалуйста, не отказывайся так сразу, просто подумай об этом.       Вместо ответа омега притянул его к себе и поцеловал. Он так скучал, так тосковал. И ему не нужно было обдумывать это предложение — он был на всё согласен, лишь бы в его жизнь вернулись эти глаза, улыбка и нежный голос.       Альфа тут же обнял его за талию, вжимая в себя. Он нетерпеливо целовал, перехватив инициативу и пытаясь восполнить долгое отсутствие в своей жизни неповторимого запаха омеги. Сцеловывая нежный весенний аромат сакуры, он продвигался медленно, но верно к шее. Облизав запаховую железу, Чонгук чуть втянул кожу губами, вырвав несдержанный тихий стон.       — Ты будешь моим омегой? — спросил он, оторвавшись.       — Да, — выдохнул Тэхён и откинул голову, смаргивая слёзы. Широкая улыбка впервые за месяц растянулась на его губах. Зацелованных любимым альфой. Его альфой.

***

      Чонгук изучил Пусан вдоль и поперёк, выискивая самые уединённые, но при этом комфортные места. Они проводили время на крышах домов и офисных центров, в тихих уголках парков, в небольших семейных шиктанах с проходимостью полтора человека в час. Но больше всего им нравилось встречаться на берегу моря. На том самом заброшенном пирсе, где они провели первое настоящее свидание. Корабли и яхты уже несколько лет не причаливали сюда, перебазировавшись километром южнее, в новом торговом районе с большей проходимостью. Следом туда же переехали прибрежные передвижные магазинчики и фургоны с едой.       Сидя на самой удобной узенькой скамейке под небольшим навесом, они за всё это время не встретили здесь ни одного человека. Зато встретили десятки великолепных закатов. За эти несколько месяцев они полностью утонули друг в друге, понимая, что уже не смогут врозь.       — В понедельник у меня последний экзамен, — говорил Чонгук, прижимая к себе омегу, кутающегося в принесённый с собой плед. Февраль в этом году выдался довольно сырым и ветреным.       — Потом ты сразу уедешь? — грустно спросил тот.       — Не сразу, но скоро, — вздохнул альфа. — Я бы хотел как можно скорее обустроиться в Сеуле и найти работу. Не переживай, год быстро пройдёт.       — Надеюсь. — Омега поднял голову, взглянул в глаза Чонгуку и, прокашлявшись, спросил: — Ты не хочешь прийти ко мне завтра?       — К тебе, то есть домой? — ошарашенно уставился тот на Тэхёна. — Ты шутишь?       — Все мои уехали на выходные, — пояснил он с робкой улыбкой. — Родители и Мингю — в загородный клуб на переговоры с партнёрами. Сокджин — к своему альфе в Сеул. Когда я уходил в школу, они предупредили меня, что с субботы до вечера воскресенья я буду один.       — То есть… — задумался Чонгук. Он не хотел обидеть омегу неверными догадками, но не спросить не мог: — Ты хочешь, чтобы я остался у тебя на ночь?       — Да, — кивнул тот. — Так придёшь?       — Боже, конечно! — обрадовался альфа и притянул его ещё ближе, усаживая на свои колени. Целоваться до беспамятства было их любимым занятием, но хотелось чего-то большего. Тем более перед долгим расставанием.

***

      Особняк Кимов был шикарен. Огромная круглый год зелёная лужайка с фонтаном по центру, три одноэтажные постройки для хозяйственных нужд и прислуги и сам дом. Три этажа сияющего белого камня с огромными окнами и массивными дверьми. Чонгук готов был поклясться, что с противоположной стороны находился бассейн и роскошный сад — иначе и быть не могло.       Омега провёл его, натянувшего панаму до самого носа, мимо поста охраны, поясняя, что будет все выходные готовить проект с одноклассником. Для наглядности указав на его рюкзак якобы с учебниками. Те, зная кроткий нрав младшего Кима и его стопроцентное послушание, не заподозрили ничего лишнего, понятливо кивнув и пропуская внутрь.       Внутри дома предсказуемо всё было обставлено по высшему классу. Было ясно как божий день, что приёмы, устраиваемые здесь, были достойны президента. У Чонгука дома было точно так же, поэтому он лишь понятливо хмыкнул и, оглядевшись по сторонам, взял омегу за руку.       — Прислуга в доме есть?       — На выходные отпустили, — пояснил Тэхён, но руку аккуратно вытащил. — А вот камеры никуда не делись. Их нет только в комнатах, поэтому давай возьмём быстренько на кухне перекус и пойдём наверх.       Промычав согласие, Чонгук направился вслед за хозяином дома за едой. Набрав полные подносы закусок, они поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Здесь было несколько однотипных комнат — спальни всех членов семьи и комнаты для гостей. Доведя парня до последней двери, Тэхён остановился.       — Ну, добро пожаловать в моё скромное жилище.       Усмехнувшись такому несоответствующему обстановке слову, Чонгук толкнул дверь и вошёл в спальню омеги. Здесь было настолько уютно, что он невольно улыбнулся. Так же комфортно, как и сам Тэхён. Тот явно приложил руку к обустройству. А потому альфа с удовольствием плюхнулся в кресло-мешок и положил принесённые с собой закуски на небольшой столик рядом с ним.       — Здесь хорошо, — признался он, когда Тэхён сел на подушку рядом. — Мне очень нравится.       — Спасибо, — кивнул он и принялся расставлять закуски на столе, немного нервничая.       — Всё нормально? — спросил Чонгук, наблюдая за тем, как парень уже в третий раз менял местами чипсы с сушёными бананами.       — Да, просто немного переживаю из-за того, что мы больше не увидимся, — признался омега. — А вдруг… вдруг ты встретишь в Сеуле кого-то, кто тебе понравится больше, чем я?       — Не пугай меня, — нахмурился альфа. — Что значит, «больше не увидимся»? Считай, я просто буду готовить место к твоему приезду. Собственно, этим я и буду заниматься. Ну и учиться ещё. А по поводу того, что «понравится больше»… Ну, лично я не думаю, что это возможно. Потому что больше уже некуда.       Потянув омегу за руку, он усадил его рядом и приобнял. Слушая мерное дыхание задумчиво молчащего парня, он лишь надеялся, что тому хватит достаточно сил верить в их хорошее будущее. А главное, совместное.       Чтобы отвлечь Тэхёна от грустных мыслей, Чонгук уговорил его поиграть в приставку. Так, после нескольких часов напряжённых гонок, они уже и не думали ни о чём плохом. Все закуски были съедены, а напитки — выпиты. За окном давно наступил поздний вечер, и только фонари освещали округу.       — По-пойдём спать? — нервно прокашлявшись, спросил Ким.       — Пойдём. — Чонгук внимательно присмотрелся к вдруг заалевшим щекам и подрагивающим пальцам Тэхёна. Как бы он ни хотел, но в первую очередь будет смотреть на то, как далеко сможет зайти именно омега.       В душ они сходили по отдельности, всё же альфа ещё ни разу не видел Тэхёна без одежды и не хотел сильно смущать его. Зато когда вернулся в комнату, одетый в скромную пижаму из футболки и шорт, омега уже лежал в кровати, закрывшись лёгким одеялом до самого носа. Подойдя к нему, Чонгук на всякий случай спросил:       — Пустишь к себе?       Тот молча отодвинулся и приподнял край одеяла. Забравшись в постель, Чонгук случайно задел бедро омеги и удивлённо приоткрыл рот. Пальцы будто обожгло от ощущения голой кожи. Неужели Тэхён уже был обнажён? Или, по крайней мере, был всего лишь в одном белье. Голова закружилась, а дыхание участилось. Запах миндаля моментально сгустился, обволакивая омегу и сплетаясь с раскрывшимся сильнее запахом цветов вишни.       — Чонгук, — позвал Тэхён и повернулся к нему.       — Да? Я здесь, — обеспокоенно взглянул на него альфа, пытаясь считать эмоции.       — Сделай меня своим омегой, — тихим, но уверенно-твёрдым голосом.       — А разве ты уже не мой омега? — Чонгук имел в виду, что и так уже давно считал его своим, и ему не нужны никакие другие доказательства принадлежности друг другу. Но Тэхён, кажется, его мыслей не разделял.       — Сделай меня своим. Полностью, — сказал он и прильнул к нему своим горячим телом.       Чонгук тут же обнял его и убедился в том, что омега и правда был в одном белье. Кровь забурлила, а сознание поплыло. Прижав его к себе ближе, альфа поцеловал его сладко и тягуче, давая понять, что дважды его просить не нужно.       Вдоволь насытившись губами любимого, он уложил Тэхёна на спину и начал не спеша спускаться поцелуями всё ниже, уделяя внимание каждому участку его тела. Такого горящего возбуждением и отзывчивого тела. Прикоснувшись губами к твёрдому члену, что заметно выделялся под тонким слоем белья, он услышал нетерпеливый стон, сорвавшийся с губ омеги. Тот двинул бёдрами, давая разрешение, и Чонгук поддел пальцами резинку, быстро избавляясь от последней преграды.       Тэхён ёрзал по постели, не в силах сдерживать своё рвущееся наружу желание, и облегчённо промычал, когда почувствовал, как альфа медленно провёл языком и сразу же обхватил губами головку. Опускаясь почти на всю длину, он снова поднимался и повторял движения, с каждым разом сжимая губы всё сильнее. Руками Чонгук гладил омегу по бёдрам, что уже были испачканы в вязкой смазке.       Добравшись пальцами до промежности, он едва заметно коснулся розового, гладко выбритого входа, что тут же выпустил очередную каплю омежьего секрета. Убедившись, что смазки выделилось действительно достаточно, Чонгук осторожно скользнул одним пальцем внутрь, раздвигая тугие стенки, стараясь быть предельно аккуратным. Тэхён в ту же секунду громко и несдержанно простонал, запрокинув голову на подушку.       — Ещё, — попросил он, отбросив смущение.       Выгибаясь на влажных простынях, он разрывался от ощущений. Чонгук был везде и сразу. Добавив ещё один палец, он ускорил движения, одновременно с этим ртом опустившись до самого конца, уткнувшись носом в пах.       — Ах, — протяжно простонал Тэхён, схватившись за голову альфы, вжимая его в себя ещё больше, — ещё…       Послушно войдя в него тремя пальцами, Чонгук задыхался от вида омеги, готового от удовольствия разлететься тысячами искр прямо здесь. Тот уже давно позабыл о стеснении и сам подавался навстречу ласкам, подрагивая всем телом.       Доведённый до края наслаждения орган пульсировал во рту, готовясь взорваться раскрутившейся пружиной, и Тэхён протестующе схватился за волосы парня, но не успел отстранить его от себя. Альфа с готовностью проглатывал всю тягучую сперму, продолжая медленно и без нажима скользить губами по его члену.       Осторожно вынув пальцы, он услышал тихий стон и поспешил проверить состояние Тэхёна. Чуть приподнявшись, Чон взглянул на разморённого омегу, что едва мог отдышаться.       — Прости. Прости, — сбито говорил тот.       — Мне всё понравилось, — улыбнулся Чонгук и подтянулся к нему.       Да, он уже получил разрешение. Но посчитал нужным спросить ещё раз. Так сказать, убедиться. Поцеловав в губы Тэхёна, прошептал:       — Ты станешь моим омегой полностью?       — Да, — со вздохом облегчения и немного страха. Достав из-под подушки презерватив, передал его альфе.       Тот быстро скинул с себя одежду и взял у него блестящую упаковку. Пытаясь унять перевозбуждение, старательно натянул защиту на изнывающий член и снова навис над омегой. Устроился поудобнее, когда Тэхён раздвинул ноги шире, и целовал его нежно, отвлекая от неприятных ощущений, которые, возможно, тот почувствует. Войдя в него головкой, притормозил, но, не почувствовав сопротивления, вошёл до конца и замер.       — Всё, Тэхён, — тихо прошептал он, прижавшись своим лбом к чужому, — теперь ты мой. Полностью мой.       — Навсегда, — дрожащим от возбуждения голосом ответил тот.       Чонгук чувствовал себя не в этой комнате, не в этом особняке и не в этом городе. То место, где он себя ощущал, было явно на какой-то другой планете. Потому что даже не верилось, что такие чувства реальны. Ощущая вновь возбуждающийся член омеги своим животом, он прижимался ближе, а движения его становились всё смелее, резче и глубже. С каждым разом, когда до него доносились стоны наслаждения Тэхёна, он напирал всё больше, сходя с ума.       Обхватив омегу за талию, он прижал его к себе ещё крепче, отчего того почти сразу вытянуло в струну от обжигающего оргазма. Услышав стон, смешанный с криком наслаждения, альфа потёрся щекой о запаховую железу Тэхёна, оставляя на нём аромат миндаля, и прошептал:       — Мой.       Коротко толкнувшись в него ещё пару раз, Чонгук кончил, уткнувшись в его шею ещё сильнее. Тяжело дыша, он осторожно двинул бёдрами, аккуратно выскальзывая из омеги, и практически стёк по его скользкому от пота телу.       — Спасибо, — прошептал он и нежно поцеловал осоловело моргающего Тэхёна. — Ты сделал меня самым счастливым альфой на Земле.

***

      Никогда ещё Тэхён не спал так крепко. А когда наутро проснулся, ощутил себя будто в самом уютном гнёздышке. Чонгук ещё спал, но надёжно прижимал его к себе, удобно располагая в своих объятьях. Прикусив губу, омега втянул воздух и почувствовал их общий аромат, что так причудливо сплёлся в один букет. Это было так идеально.       Полежав ещё некоторое время, он решил взглянуть, сколько времени, и попытался дотянуться до телефона на тумбочке. Чем и разбудил альфу. Замерев, он наблюдал за тем, как Чонгук нахмурился и сморщил нос. Это было настолько забавно, что еле удалось сдержать смех. А потом тот, видимо, забыв, где находится, решил потянуться и откинул одеяло. И вот теперь уже было не до смеха. Голый торс альфы притягивал к себе взгляд и манил прикоснуться. Повинуясь желаниям, Тэхён положил ладонь на его грудь и ощутил, как тот едва заметно вздрогнул.       Чонгук открыл глаза, и воспоминания о прошедшей ночи тут же всплыли в его голове. Растянувшись в улыбке, он дотянулся до волос омеги, заправляя непослушную прядь за ухо.       — Доброе утро, — сказал он, продолжая оглядывать Тэхёна.       — Доброе. Выспался?       — Твоя кровать — самая удобная на свете, — признался он и добавил: — Хотя, скорее всего, дело вовсе не в кровати, а в том, что я прижимал к себе всю ночь самого милого в мире омегу.       — Ну всё, ещё немного — и я расплавлюсь лужей, — посмеялся Тэхён. — Слишком много романтики с утра. Я к такому не привык.       — Привыкай, — прошептал ему на ухо, прижимаясь губами и мимолётно чмокая. — Я буду каждое утро присылать тебе подобные сообщения.       Омега тут же поник, вспоминая, что уже совсем скоро Чонгук уедет в Сеул и в следующий раз они встретятся не раньше конца лета. Не хотелось думать об этом сейчас. Хотелось последний раз побыть вдвоём. Поэтому Тэхён устроился поудобнее, обнял альфу за шею и поцеловал, трепетно и чувственно. Ощутив нежные руки на своей спине, тяжело вздохнул и прогнулся, подаваясь навстречу ласкам.       Но они закончились слишком быстро. Чонгук отстранился и виновато взглянул на него.       — Прости, но мне, пожалуй, нужно идти. Нужно подготовиться к завтрашним экзаменам. Да к тому же не хотелось бы попасться на глаза твоей семье. Вдруг они раньше приедут.       — Да, ты прав, — вздохнул омега. — Пойдём хотя бы позавтракаем.       — Давай.       Нехотя поднявшись с кровати, они сходили в ванную и привели себя в порядок. Забросив пижаму в рюкзак, альфа оделся и дождавшись, когда Тэхён найдёт в шкафу и натянет на себя спортивный костюм, проследовал вслед за ним на первый этаж.       Пока омега готовил нехитрый завтрак из кофе и сэндвичей, Чонгук сидел за столом и, подперев голову кулаком, мечтательно наблюдал за ним. Когда чашки с ароматным напитком и тарелки с завтраком стояли на столе, альфа взглянул на Тэхёна и признался:       — Я бы хотел провести так всю жизнь.       — Я не против, — с улыбкой ответил омега.       Но всё хорошее заканчивается слишком быстро, и уже через полчаса Чонгуку пришлось уйти из особняка Кимов. А Тэхён вернулся к себе и упал на кровать. Он не хотел менять постельное бельё. Зарывшись носом в подушку, утопал в этом запахе и никак не мог надышаться. Незаметно для себя омега снова уснул.

***

      Ближе к вечеру какой-то непонятный шум ворвался в его дремлющее сознание. Сонно открыв глаза, он осознал, что уже не один. Сокджин стоял в дверном проёме и что-то ему выговаривал.       — Что? — переспросил он хрипящим ото сна голосом.       — Ты чем занимался все выходные? — повторил брат. — В твоей комнате пахнет альфой и сексом!       — Ой, надо срочно проветрить! — Вскочил Тэхён, когда старший омега начал хихикать.       — Погоди, — внезапно осёкся Сокджин и стал серьёзным, — я же пошутил. А ты… Ты правда был с альфой?       — Чёрт! — Тэхён понял, что, не соображая спросонья, прокололся. Сел обратно на кровать и попытался быстро выдумать отговорку, но у него не получилось. Взглянув на вытянувшееся лицо брата, он умоляюще сложил руки. — Не говори никому, ладно?       — Ладно. — Сокджин заторможенно развернулся и вышел из комнаты, а Тэхён упал головой в подушку. Это ж надо же было так выдать себя. Хорошо, что хотя бы не перед Мингю или родителями. Те бы это так просто не оставили.

***

      Утром в понедельник отец как обычно уехал на работу ещё до семи. Папа тоже решил с утра съездить по делам. Мингю где-то ходил, собирался тоже в офис, поэтому на кухне были только Сокджин и Тэхён. Младший омега не глядя закидывал в себя завтрак, сосредоточив всё своё внимание на телефоне. Он желал Чонгуку удачи на экзамене, не скупясь на милые смайлы.       Джин, вставая за стаканом воды, уронил взгляд на его открытый чат и замер, не донеся руку до стола.       — «Чонгук»? — озадаченно произнёс он, чем заставил брата вздрогнуть и спрятать телефон. — Чон Чонгук?       — Да, — признался тот, не видя смысла врать, когда уже и так всё понятно. — Прошу тебя, не говори отцу.       — Но как?       — Когда мы познакомились, мы ничего не знали, — пояснил Тэхён. — А когда господин Мин увидел нас случайно на улице, то быстро вправил нам мозги. Но… было уже поздно. Мы слишком сильно…       — Как же так? — сетовал старший омега, понимая, что у этих отношений не только нет шансов на счастливое будущее, но и есть вероятность повлечь за собой большие проблемы.       — Я не знаю, — опустил голову Тэхён.       — Ты любишь Чонгука?       — Да, — смущённо и счастливо посмотрев на брата.       — Какого ещё Чонгука? — услышали они возмущённый голос Мингю, вошедшего на кухню. Альфа хмурил брови и переводил взгляд с одного на другого омегу. — Только не говорите мне, что этого сукина сына Чон Чонгука?       — Не кипятись, — тут же выставил руку вперёд Сокджин.       — Я по-твоему должен с радостью встретить эту новость? — опешил тот.       — Он не сделал ничего плохого, — продолжал настаивать старший омега.       — Он крысой пролез в нашу семью через этого наивного дурачка, — указывая рукой на Тэхёна.       — Эй! — попытался возразить тот.       — А ты вообще молчи! — рыкнул на него брат и сверкнул глазами. — Разве не знал, что нельзя связываться с Чонами?       — Прекрати истерику, Чонгук всего лишь школьник! Он не лезет в дела отца, — пытался вразумить альфу Сокджин.       — Всего лишь школьник, — передразнил Мингю и подошёл вплотную к Тэхёну. Демонстративно принюхался и побагровел от ярости. — Всего лишь школьник, который трахает моего младшего брата! Я убью его.       Резко развернувшись, он стукнул кулаком в стену и вышел из кухни. Громко топая ногами, бросал ругательства себе под нос и расхаживал туда-сюда, о чём-то размышляя.       — Он не сделает этого, не переживай, — успокоил младшего Сокджин, когда альфа вышел из дома. — У них с отцом правительственный контракт на носу, Мингю не будет высовываться.       — Хотелось бы верить, — тихо проронил дрожащий всем телом омега.

***

      Чонгук хмурился, читая вереницу сообщений от Тэхёна. Пока он был без телефона на экзамене, тот прислал штук десять о том, что об их связи стало известно его братьям. Ничего хорошего ждать не приходилось. Зная отношения их семей друг к другу, ему минимум свернут шею, максимум — будут долго и весьма болезненно пытать.       Вздрогнув от одной мысли об этом, он позвонил папе.       — Слушаю, сынок? — донеслось из трубки.       — Пап, у меня проблемы, — начал он, не зная, как его собственная семья отреагирует на эту новость.       — Деньги на карте кончились? Сейчас переведу, — с улыбкой в голосе произнёс тот, но сын его перебил:       — Нет, дело не в этом. — Чонгук сглотнул и выпалил: — Я влюблён в Ким Тэхёна и только что об этом узнал его старший брат. Кажется, мне конец.       — Включи геолокацию на телефоне и никуда не уходи, — коротко отрезал папа и положил трубку.       Чонгук стоял возле школьных ворот, где учеников уже не было, и решил пройти до соседней улицы и подождать в людном месте. Проходя мимо небольшого магазинчика, где они обычно на переменах покупали закуски, он включил на телефоне геолокацию. Зарядка уже садилась, потому что вибрация от сообщений Тэхёна съела сразу половину. Внезапно над ним нависла тень. Подняв голову, Чон замер. Высокий широкоплечий альфа преградил ему путь и мягко, но настойчиво оттеснил в сторону заднего входа в магазин, что заканчивался тёмным тупиком. Там его уже ждали ещё двое альф. В одном из них Чон признал Ким Мингю, а у второго была бита.       — Послушайте, — начал Чонгук, но, кажется, никто не интересовался его объяснениями.       Мингю достал пистолет и направил его в сторону парня. Тот попятился и врезался спиной в стену. Направив ствол оружия на пах альфы, Ким медленно, растягивая гласные, произнёс:       — Надо бы тебе член отстрелить, чтобы не совал его куда не надо. — Затем, задумавшись, направил дуло прямо Чонгуку в лоб. — Хотя к чему уроки? Лучше сразу исключить тебя из этой жизни.       — Не делайте этого, — попросил тот. — Я просто люблю его, мы ничего плохого не сделали.       — Да мне плевать! — взорвался Мингю. — Любишь — не любишь, меня это не касается. Ты — Чон. Ты пролез в мою семью. Вот в чём ты виноват.       — Ладно, припугнул и хватит, — сказал один из альф. — Он же всего лишь школьник.       — Да что вы все заладили? «Всего лишь школьник», «Ни в чём не виноват»! — Терпение Кима было на исходе. — Здесь я решаю, виноват или нет. И без советчиков знаю, хватит или добавить. Давай сюда!       Он убрал пистолет и протянул руку в сторону альфы с битой. Тот передал ему то, что просили, а другой альфа встал к выходу на улицу и следил, чтобы не было нежелательных свидетелей. Подкинув биту в руке, Мингю взглянул на сглотнувшего школьника.       — Если ещё раз подойдёшь к нему — пристрелю.       Размахнувшись, он со всей яростью ударил Чонгука в живот, проходясь ещё и по рёбрам. Сильная резкая боль охватила всё тело. Тот, согнувшись, упал на колени и открыл рот в попытке урвать хоть каплю кислорода, который не проходил в лёгкие, и при каждой попытке вызывал адские муки. Он не понимал, что произошло и как ему реагировать. А Мингю тем временем нанёс ещё один удар, на этот раз сбоку в плечо. Парень, теряя равновесие, с диким криком рухнул на грязный асфальт. С болезненным стоном прикрыв руками голову, прижал колени к груди. Как сквозь вату услышал хруст ломающихся костей, и снова всё тело охватила острая боль. Из глаз брызнули слёзы, и всё начало плыть, он никак не мог сфокусировать взгляд, всё быстро темнело и расплывалось пятнами. Почувствовав ещё удар, мозг сжалился над ним, отключая сознание и погружая в кромешную темноту.

***

      К тому времени, когда люди отца приехали на место, указанное в геолокации, там уже не было ни Кима, ни его людей. Вызвали скорую и сообщили господину Чону о ситуации. Убедившись, что парня в бессознательном состоянии увезли под присмотром медиков, они уехали, не заметив, что на противоположной стороне дороги стояла припаркованная машина, подъехавшая десять минут назад.       Внутри сидели два молодых омеги, один из которых был за рулём и кусал губы, а второй сжался на пассажирском сиденье и закрывал руками рот, чтобы никто не слышал его горьких рыданий.       Избитого до полусмерти молодого альфу привезли в центральную больницу, уже зная, кем тот является. Вызванный по экстренной связи главный хирург и ещё несколько врачей узкой направленности уже ожидали пациента в операционной. Господин Чон приехал в больницу незамедлительно. С ним был и его супруг, что корил себя за то, что не приставил к младшему сыну охрану. После нескольких часов операции главный хирург вышел к Чонам и рассказал о состоянии их сына.       — У Чонгука множественные переломы, ушибы внутренних органов и разрыв селезёнки. Мы стабилизировали его состояние, но после того, как наркоз отойдёт, не исключён болевой шок, поэтому мы ввели его в искусственную кому на первое время.       — А можно не на первое время, а подольше? — спросил взволнованно омега. — Чтобы он вообще боли не чувствовал.       — Теоретически можно, — кивнул доктор. — Мы будем следить за его состоянием. По крайней мере пока переломы рёбер не срастутся, подержим его без сознания. Иначе ему будет просто невозможно нормально дышать.       — Да, спасибо, доктор, — поклонился омега.       Альфа молча слушал, не показывая своего отношения к информации. Когда врач попрощался с ними, он повернулся к супругу. Злость в его глазах напугала омегу, и тот нервно схватился за ворот своей рубашки.       — Ты ничего не хочешь мне сказать? — почти прошипел он.              — У меня мало информации и нет доказательств, — судорожно перебирая пальцами, ответил тот.       — Яснее выражайся, — рявкнул альфа.       — Он сказал, что влюбился в младшего Кима, — полушёпотом ответил омега. — Я думаю, Кимы об этом узнали, но я не уверен в этом! Ты не можешь просто так прийти к ним и предъявить что-то. Это безумие.       — Зато смогу предъявить Чонгуку, когда он очнётся, — бесцветно сказал господин Чон.       — Ты не сделаешь этого…       — Как раз ему не нужно было делать этого. Да ещё именно тогда, когда у меня запланирована крупнейшая поставка оружия! Не сын, а чёрт знает что. Идём и так засиделись тут. — Пренебрежительно кинув взгляд на дверь, за которой находился его сын, альфа развернулся и направился в сторону выхода из больницы.

***

      Всё тело ломило. Хотелось пить и снова вернуться в спасительное забытье. Открыв глаза, Чонгук увидел папу, сидящего на стуле. Тот тут же подскочил и подбежал к кровати.       — Сынок! — позвал он, обрадовавшись тому, что альфа очнулся. — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто по мне проехались катком, — признался тот.       — Лучше бы катком, — услышал он и повернулся в другую сторону.       У стены сидел отец, и его выражение лица не предвещало ничего хорошего. Чонгук через силу сглотнул, испытывая боль в горле, но не посмел попросить стакан воды, боясь даже взгляд отвести от еле сдерживающего гнев альфы. А тот встал и не спеша подошёл к кровати.       — Отец, — хрипло произнёс Чонгук, не зная, чего ожидать.       — Кто это тебя?       Говорить правду было чревато. Он и не подумал о последствиях, когда признавался папе в том, что у него проблемы с Кимами. И он не знал, передал ли тот информацию отцу. Поэтому Чонгук молчал, а для главы семейства это оказалось более чем красноречивым.       — Видишь? — Обернулся он к супругу и сверкнул глазами. — Это всё твоя забота о том, чтобы младшенький не влезал в дела семьи. «Давай хотя бы дадим ему возможность спокойно окончить институт», — явно передразнил он омегу. — Ну, как видишь, высшее образование не понадобилось ему для того, чтобы натворить дел.       Чонгук закусил губу, слушая его слова очень внимательно и понимая, что дело дрянь. А тот повернулся к нему и продолжил:       — Я оберегал тебя от этой войны ради твоего папы. И делал это вполне успешно, не представляя тебя ни партнёрам, ни прессе. — Повернувшись на омегу, он заметил, как у того дрожит нижняя губа, и поморщился, поворачиваясь обратно к сыну. — Но ты сам вляпался в Кимов.       — Я не… — начал было Чонгук, но был перебит.       — Молчать! Я ещё не всё сказал! — Отец еле сдерживал громкие ругательства, чтобы не привлекать внимания сотрудников больницы. — Я должен был бы проучить тебя за предательство семьи Чон. Как и любого, кто связывается с этими тараканами. Они портят нам бизнес и жизнь. Но ты слишком избалован своим папой, и он умолял меня пощадить тебя.       Омега всё же не сдержал тихого всхлипа, явно зная, чем закончится этот разговор. Но альфа не обращал на него внимания, продолжая сверлить гневным и презрительным взглядом сына.       — А ещё я должен отомстить им за то, что они сделали с членом семьи Чон.       — Не надо, — шёпотом попросил Чонгук, в ужасе округляя глаза.       — Должен ответить им адекватно, чтобы не показаться слабаком, — продолжал Чон-старший, не слушая его мольбы. — Выкрасть младшего омегу и запереть в подвале на пару дней, например. Без еды и воды. С крысами, возможно. Или в холодном контейнере.       — Отец…       — Единственный вариант, когда я не буду им мстить за семью, — взглянул тот на сына, давая понять, что предлагает лишь один раз, — это если мне не за кого будет это делать.       — То есть, — переспросил, правильно ли он понял, — отказаться от меня?       Громкий всхлип папы дал ему понять, что так и есть. Отец лишь молча кивнул. А Чонгук перевёл свой взгляд с одного родителя на другого, поджал губы и кивнул несколько раз в ответ, соглашаясь. Плевать. Выкрутится как-нибудь. Главное, чтобы с Тэхёном всё было в порядке. А отец своё слово сдержит, он в этом уверен.       — Но это ещё не всё, — продолжил отец, а Чонгук уже просто безучастно слушал, понимая, что хуже всё равно быть не может. Он в любом случае собирался сбежать из Пусана вместе с Тэхёном. Пусть и не при таких обстоятельствах, но выбирать уже не приходилось. Однако отец разрушил все его планы, разбивая сердце на осколки. — Как только встанешь на ноги — уедешь в Штаты. Навсегда. Я вычёркиваю тебя из своей жизни, но твой папа умолял меня не оставлять тебя так просто. Я оплатил тебе учёбу в школе бизнеса в Нью Йорке и аренду квартиры на год вперёд. Дальше выкручиваешься сам. Если ты вернёшься в Пусан — я буду воспринимать тебя уже не как сына, а как предателя. И меры буду принимать соответствующие. И на этот раз папа тебя не спасёт.       Омега уже не сдерживаясь лил слёзы, слушая приговор собственному сыну. Но пойти против такого человека, как Чон ДоГон, он не мог. Утешало лишь то, что тот согласился пойти на уступки. Но это был максимум, на который можно было рассчитывать. Он знал наверняка, что больше не увидит своего младшего сына. Сердце щемило и отдавало физической болью. Схватившись за грудь, он старался выровнять дыхание и успокоиться.       Чонгук глядел на него влажными от слёз глазами и не мог произнести ни слова. Он любил папу и был ему за всё благодарен. И видеть, как тот страдает из-за него, было неимоверно тяжело.       — Чонгук-и, — сквозь слёзы попросил омега, — обещай, что не вернёшься.       — Обещаю, пап.       — Я люблю тебя, сынок.       — И я тебя, папа. Очень сильно люблю. Прости.       — Всё. Хватит, — осадил их Чон-старший и, взяв супруга под руку, увёл его из палаты.       Следом зашли медики и начали суетливо проверять все показатели очнувшегося пациента. Чонгук безучастно наблюдал за их действиями и отвечал на вопросы. Мыслями он был не здесь. Кажется, с этого момента он будет не жить, а существовать, потому что жизни без Тэхёна он уже не представлял.