Смыслы жизни в надписях на футболках

      Когда Дазай впервые встретил Чую, тот был одет в ужасно потрепанные шмотки, от которых за милю разило заверением «передаются от одного бродяги другому, пока не прикажут долго жить».       На нем были потертые кроссовки, ужасающего вида джинсы с такими высветленными коленями, что, казалось, малейшее движение — откроют взору голую кожу. Черная куртка, вероятно, была когда-то ему по размеру, но от взгляда на рукава становилось ясно — то было годы назад. И даже если Дазай не переставал шутить по поводу роста своего напарника, то перед глазами все равно то и дело вставали рукава, которые в момент их первой встречи были Чуе коротки. Наглядное подтверждение тому, что тот действительно рос. Дазай никогда не произнесет вслух эту маленькую деталь, которая отчего-то засела в его сознании.       Злить Чую было куда веселее, чем самому же опровергать свои шутки.       Со временем, разумеется, на смену дрянным вещам пришли другие, куда более приличного вида. Рубашки, идеально сидящие на теле, аккуратные ботинки. Не стесняющие движений, но все равно достаточно узкие — о, Дазай ненавидел их, — брюки. Дурацкие кожаные куртки, от которых Чуя странным образом кайфовал, а Дазай закатывал глаза, ведь вид Чуи в черной коже означал, что тот сядет на мотоцикл. И будет вызывать бесконечный поток шуток по поводу малинового монстра, к которому у Дазая тоже выработалась стойкая неприязнь.       Почему? Потому что чертовы рыжие волосы слишком привлекательно развевались на ветру, когда Чуя рассекал на мотоцикле по городским улицам. Потому что они упорно лезли Дазаю в глаза, когда он сидел сзади, даже несмотря на шлем, который Накахара порой на себя натягивал. Потому что Дазай не мог оторвать взгляда от уверенной позы, в которой его напарник замирал на байке, выглядя так расслабленно и вместе с тем победоносно, будто он побеждает целую кучу врагов, а не просто красуется, сидя верхом на малиновом чудовище.       К этому всему прибавлялся еще и чокер, плотно облегающий соблазнительную шею, и от которого Дазаю оторвать взгляд было еще сложнее, чем даже от обтянутых брюками бедер. Был еще плащ, аккуратно сидящий на ровных плечах, но к нему у Дазая было меньше всего вопросов.       О шляпе он вообще предпочитал в последнее время помалкивать, так как за нее отхватывал подзатыльники чаще, чем за все остальное вместе взятое. Это даже почти перестало казаться смешным, но Дазай верил в силу собственного упорства, так что обязательно находил, за что зацепиться.       И нет, он никогда не был слишком зациклен на внешнем виде кого-либо. Просто случилось непоправимое — он стал зациклен на Чуе, и отсюда начались проблемы. Дазай открыл в себе неизведанную до этого способность подмечать в одном определенном человеке каждую, даже самую мизерную деталь. Чуе повезло — хотя сам он утверждал совершенно обратное, — оказаться тем самым человеком. Дазай ничего не мог с собой поделать: он высматривал в напарнике каждую мелочь, изучал каждое его движение и малейший изгиб губ, анализировал все, что тот говорил и делал, бесконтрольно оценивал его внешний вид. И иногда это выходило боком им обоим.       В какой-то момент ему даже подумалось, что Чуя окончательно утратил интерес к чему-то откровенно уродливому. Игнорируя бесконечные подначки собственного производства, Дазай готов был признать, что в нынешнем своем облике Чуя выглядит чертовски привлекательным и уверенным в себе. Если опустить, разумеется, тот факт, что без одежды Накахара выглядит еще лучше. Дазай убедился. И не раз.       Дазай мог смириться со всеми этими мелочами в облике Чуи, но была деталь, которая странным образом трогала изувеченную душу сильнее, чем все остальное.       Футболки Чуи.       В основном домашние, в которых он ходил исключительно по их квартире, и за редким исключением появлялся в них на улице в дни, когда удавалось урвать выходной. В такие дни на его голове был собран пучок из вихрастых рыжих волос, шею почти никогда не украшал чокер, неизменные обычно перчатки тоже отсутствовали. Чуя ощущался как нечто теплое и томительно-приятное в такие дни.       Но постоянно были эти футболки.       Черт знает, откуда он их брал. Дазай даже взламывал его ноутбук в надежде найти вкладку с сайтами, с которых Чуя заказывал одежду, но так ничего и не обнаружил. На все вопросы тот лишь качал головой и шало улыбался, отвечая каждый раз примерно одно:       — О, если сам Дазай Осаму не может разгадать этот маленький секрет, думаю, я не в праве рассказывать.       Дазай дулся, применял шантаж, навыки слежки и хакерства. В ход шла лесть, шли угрозы и обиды, но все оказывалось зря. Чуя хитро улыбался и отказывался говорить.       Все началось с ярко-синей футболки с надписью «keep calm and…», которая просто возникла будто из воздуха, и поселилась на торсе Чуи в его выходной. Дазай тогда остановился на пороге кухни, удивленный яркостью оттенка, совершенно не присущего его напарнику. До этого вещи Чуи ограничивались строго черным, белым и серым цветами. Внезапный всплеск синего непривычно бросился в глаза.       Пришлось потереть тяжелые после сна веки пальцами, дабы убедиться, что зрение его не подвело.       — Что это на тебе? — спросил тогда Дазай, не успев даже сгенерировать шутку в своем сонном с утра сознании.       — Если ты забыл, как выглядят футболки… — с насмешкой протянул Чуя тогда, попивая свой крепкий кофе. Приподнятая бровь выражала открытую насмешку, что, впрочем, не было необычным.       Чуя и для Дазая кофе сварил, потому что это было частью его рутины, за что он получал благодарные объятия от ленивого по утрам напарника.       — Жуть какая, — пробубнил Дазай, разглядывая гладкую кожу ниже шеи, которую позволяла рассмотреть широкая горловина явно большой для Чуи футболки.       — Сам ты жуть, — без тени злобы ответил Чуя и победно усмехнулся, получив свой заслуженный поцелуй куда-то в волосы. — И это вместо доброго утра?       — Она даже не закончена! — не успокоился Дазай, указывая пальцем на действительно не завершенную надпись на яркой ткани.       Попытка проникнуть ладонями под футболку и потрогать притягательную теплую кожу не увенчалась успехом. Обидно. Чуя резко шлепнул Дазая по ладоням, будто им по-прежнему было пятнадцать и между ними оставались запреты хоть на какие-то прикосновения.       — Ты всегда можешь додумать, идиот.       Дазай не был бы собой, если бы не воспринял это как призыв к действию.       Спустя пару дней он стащил в кабинете маркер с твердым намерением эту самую фразу закончить. Раздражаясь и хмурясь, смотрел на синюю ткань, которую положил перед собой на кровать, раздумывая, что конкретно написать на ней. Вариантов была тьма, но все какие-то не такие. Так и не найдя внутри себя лучшего ответа, Дазай решил все же дождаться более вдохновляющего момента и спрятал маркер в рабочем столе самого Чуи.       Затея с этой футболкой жила в голове Дазая ровно до тех пор, пока не появилась следующая. Он обнаружил Чую развалившимся на диване и подозрительно довольным. Сам же Дазай вернулся домой с очередного утомительного задания от босса, усталым и желающим завалить Накахару на ближайшей горизонтальной поверхности и снять напряжение.       Эта ужасающая вещь, казалось, смотрела прямо ему в глаза.       Чертовски, пугающе, раздражающе желтая. Огромного размера, скрывающая собой великолепную задницу Чуи. С этим еще было можно смириться, думал Дазай, пока не рассмотрел надпись на груди.       «Я не гей,       Можете спросить у моего парня».       — Да где ты это достал? — Дазай не хотел звучать беспомощно, но иначе не получилось.       Быть может, подумалось, он неведомым образом оказался в некой параллельной вселенной? В мире одаренных это казалось куда более возможным, чем Накахара Чуя в кричащей о явных проблемах с головой футболке.       — А что, тоже хочешь такую?       Хотя тон и выражение лица явно принадлежали самому что ни на есть оригинальному Накахаре.       Гаденькая ухмылка Чуи сошла с его лица лишь тогда, когда Дазай с полной отдачей трахнул его прямо на диване так, что на следующий день болела поясница.       Футболку снять Дазай ему не позволил, с мрачным чувством удовлетворения пачкая ее спермой. И если он в порыве, двигаясь внутри горячего тела, и шептал Чуе на ухо нечто вроде «подходящая вещь для такого, не находишь?», то ему нечего сказать в свое оправдание. Чуя, к счастью, оправданий и не требовал. Своей спермой он тогда испачкал эту проклятую футболку тоже. Дважды. С весьма однозначными стонами, надо сказать.       Значило ли это, что он перестал надевать ее? Совершенно точно нет.       Дальше последовало несколько футболок с персонажами из мультфильмов и манги, об особенностях которых Дазай не имел ни малейшего понятия, оттого и шутить оказалось затруднительно. Впрочем, они вроде как не вызывали ощущение, что являются угрозой всему сущему.       После — футболка с вызывающей надписью «нахер систему», которая быстро взлетела вверх в топе нелюбимых Дазаем, потому что была кричаще оранжевой.       Парочка футболок со словами из песен, которые нравились Чуе, выглядели вполне безобидно и поселились на полках шкафа следом.       Был момент, когда Дазай озвучил свои мысли по поводу домашних прикидов Чуи:       — Знаешь, ты выглядел куда лучше даже в том тряпье, которое было на тебе в пятнадцать.       — А ты так и остался заносчивым болваном, каким был и в пятнадцать, — парировал Накахара без особого интереса, и продемонстрировал Дазаю новенькое приобретение. Красная футболка с банальным «Sex & Drugs & Rock & Roll».       С блестками. Такими, мать их, яркими.       Тогда Дазай подумал, что если продолжать смотреть на это безобразие достаточно долго, то можно спровоцировать приступ эпилепсии.       — Я выброшу это в окно, — прохрипел он, с отвращением поглядывая на блестящую ткань в руках Чуи.       — Полетишь следом, — отозвался тот и, фыркнув, скрылся в спальне.       — Я бы понял, если бы Чуя действительно был наркоманом, — Дазай не собирался сдаваться вот так просто. — Какой же толк в этих вещах, если они лживые?       — Ты мне сторчаться предлагаешь, или что?       В любой другой ситуации на этот вопрос Дазай бы ответил положительно, приправив свою просьбу красноречивым предложением умереть в один день.       — Наркотическая зависимость — единственное, что могло бы объяснить тягу Чуи к… этому!       Чуя, кажется, в тот момент даже задумался.       — Лживые, значит?       Где-то после этого появилась розовая футболка с надписью «трахаюсь как бог» на семи языках, что Дазаю было откровенно сложно вынести, поскольку проверять пришлось несколько ночей подряд. В общем-то, за исключением шуток по поводу Арахабаки, который наверняка не одобрил бы подобных сравнений, жаловаться Дазаю было не на что. Кроме, разве что, саднящих запястий, которые Чуя уверенно закреплял наручниками на протяжении этих самых ночей. Расстегивал он их лишь для того, чтобы позволять Дазаю цепляться за свою спину, чем тот с радостью пользовался в попытках сохранить те капли осознанности, которые терялись в постели с Чуей. Было, честно говоря, потрясающе, так что он подумывал даже смириться, взяв с Чуи обещание не надевать эту гадость за пределами их квартиры.       Хотя, функционировать в те дни где-либо за пределами постели оказалось делом нелегким. Больше Дазай о какой-либо «правдивости» и «лживости» футболок Чуи заикаться не смел.       В футболке с надписью «In vino veritas» Чуя встретил его в один из вечеров, попивая на кухне вино из дорогущего бокала. Оставалось только закатить глаза. Дазая начинало утомлять это изобилие безвкусных вещей в их общей, между прочим, квартире.       — Чуя, знаешь ли ты, что алкоголизм — один из самых верных способов умереть?       — Помолчи, Дазай, это мой первый бокал за весь чертов месяц.       Спорить было действительно не с чем, так что на следующее утро они оба проснулись с отвратительным похмельем, несколькими пропущенными от босса звонками, кучей невесть откуда взявшихся синяков и пулевым отверстием в стене ванной комнаты. Честный обмен воспоминаниями привел к тому, что происхождение отверстия в стене осталось неизвестным по сей день. Как и большей части синяков, если уж брать во внимание всю ситуацию в целом.       Окрещенная «алкогольной» футболка была отложена в шкаф до лучших времен. Дазай чувствовал в этом некое подобие победы, но боль в голове помешала насладиться ей в полной мере.       Поклонником вина Дазай никогда не являлся, но после этого случая убедился на сто процентов, что гадкое пойло, которое предпочитает Чуя — изобретение самого дьявола.       Затишье с футболками продолжалось около пары месяцев, и Дазай почти успел расслабиться, даже научился игнорировать эти самые футболки в квартире. В стиральной машине, в сушилке, на самом Чуе. Оказалось, что если как следует постараться, то Накахара будет совсем не против этот ужас с себя стянуть. Дазай совмещал приятное с полезным с непривычным для себя рвением.       Стоит ли говорить, что, когда на одну из миссий, на которую его беспечно выдернули прямо во время законного выходного, Чуя заявился в зеленой футболке с надписью «freedom, love and peace», Дазай не сдержался. Смотреть, как окруженный алым сиянием Накахара раскидывает неугодных в этом… Дазай думал, что не сдержался бы кто угодно. Чуя вертелся в воздухе, раздраженно кричал что-то подчиненным и врагам, громил вокруг все, что было позволено разгромить. И был при этом подобен кислотному монстру из детских комиксов, потому что в движении на скорости со стороны выглядел, как зеленая стрела неизвестного происхождения. С идиотской надписью на спине.       Смеяться Дазай прекратил лишь когда едва не получил пулю, а после — удар от Чуи такой силы, что дулся еще несколько дней.       — Смешной здесь только ты, поганая мумия! Глаза лучше разуй и разберись с ебучей перестрелкой!       В обычный день Дазай принял бы эту угрозу за ту вариацию заботы, которую обычно выражал Чуя. Он мог бы пошутить над ним еще, привычно разобраться с вражеской группировкой, а после бесконечно припоминать Накахаре о том, какой он милый, когда переживает за Дазая. Мог бы, но не стал, поскольку эти кричащие о глупостях футболки выводили его из себя.       Это был один из тех моментов, когда месть казалась необходимой. Дазай вспомнил и о маркере, и о самой первой футболке, с которой и началась вся эта вакханалия.       Когда он с едкой ухмылкой и победоносной походкой принес Чуе футболку, на которой все же закончил надпись, тот сперва хмыкнул, а затем запустил ее Дазаю в лицо. Спасибо, что не усилил бросок гравитацией. Лицо все еще болело от последствий той злополучной миссии.       На самой первой ярко-синей футболке Дазай дописал: «…согласись на двойное самоубийство».       Он правда считал, что последнее слово осталось за ним, но забыл, что недооценивать Чую уже давно было нельзя. Спустя всего сутки тот явился прямиком к нему в кабинет, и с не менее довольной рожей разложил поверх бумаг абсолютно идентичную своей синей футболке «keep calm and…». Дазай сперва не понял, а затем прочитал то, что сам Накахара явно старательно дописал маркером.       И вот они здесь, пилят друг друга надменными взглядами, а между ними вместо баррикады очередная уродливая футболка. С авторской надписью от Чуи.       — Это что, попытка помириться, а, Чуя? — довольству Дазая нет границ, он разваливается в кресле за столом, ехидно поглядывая за хмурым напарником.       — Отвали, она просто прекрасно подходит к синяку, который я на твоей морде оставил.       На футболке, после надписи на английском, выведено вполне читаемое «…живи».       — Чуя намерен превратить нас в стариков, которые носят парные шмотки? — не может удержать улыбки Дазай.       — Не думаю, что смогу на самом деле терпеть тебя до старости.       — Взаимно, Чуя.       Они оба не питают надежд на то, что мафиозная жизнь позволит им задержаться в мире живых хоть сколько-то больше тридцати лет. В этом есть свой шарм, своя ирония, и они двое стараются урвать все, что можно взять от этой короткой жизни. Никаких упований на судьбу или нечто похожее, Дазай просто берет, что хочет, как, впрочем, и Чуя.       Так что если они могут вычеркнуть еще один пункт, значащийся как «потаскать парные футболки», то почему нет, верно?       Поэтому спустя пару часов, сидя на берегу залива, окутанного закатным солнцем, Дазай не жалеет. Времени на жалость к чему бы то ни было у Двойного черного не имеется. Зато вполне достаточно на ту горячую привязанность, которую они собой являют.       Чуя, в синей футболке, на которой Дазай закончил надпись, и сам Дазай, в похожей, но несущей в себе совершенно иной смысл. Жизнь и смерть, заключенные в ткани футболок. Дазай находит в этом извращенное подобие философии, не без доли понятного только им одним юмора. В руке у каждого по бутылке пива, в голове — отсутствие сожалений, в грудных клетках — живые, бьющиеся для этого жестокого мира сердца.       — За надписи на футболках, — поднимает тост Чуя. Стекло его бутылки отражает закатное солнце, и Дазаю приходится зажмурить глаз, ослепленный ярким бликом.       — Ну уж нет.       Чуя смеется, громко и хрипло, глядя на притворный ужас в лице Дазая.       Они остаются на берегу почти до самой темноты, потому что Дазай отказывается идти куда-то в этих футболках в светлое время. Чуя только отмахивается, но не возражает, с наслаждением вдыхает соленый воздух и тянет свое пиво.       Двойной черный валяются на песке, обсуждают самые бредовые на свете вещи, кидают камни в воду, затягиваются одной сигаретой по очереди и целуются так долго, как только могут себе позволить. Их парные футболки привлекают внимание редких прохожих, а звонкие от выпитого голоса, кажется, достигают другого берега залива.       К концу вечера у них песок прилипает к коже, а бинты Дазая сбиваются совсем уж неопрятно, но обоим плевать. Волосы Чуи прилипают к шее от духоты, но он улыбается так ярко и шало, что у Дазая не каждый раз получается отвести от него взгляд.       В конце концов они идут пешком в сторону дома, медленно и лениво, беззлобно перебрасываясь шпильками. Слегка навеселе, но недостаточно для футболки «In vino veritas». От них пахнет солью и легким налетом счастья, которое так редко удается испытывать в полной мере.       — Сигареты кончились, — сообщает Чуя уже на подходе к нужному зданию.       Дазай бездумно кивает и идет следом за Чуей, в небольшой магазинчик, расположенный прямо в здании их многоквартирного дома. Там останавливается, дожидаясь, пока Накахара купит пачку сигарет и они смогут отправиться в свою квартиру.       Внимание привлекает одна из витрин магазинов, уже закрытых, на первом этаже дома. Дазай замирает на мгновение, не в силах отвести глаз от пестрящей яркими цветами стеклянной витрины. Магазину повезло, что он закрылся раньше, чем они оба явились сюда. Дазай не уверен, что смог бы держать себя в руках и не сжечь весь чертов ассортимент.       Чуя уже шагает к нему, подбрасывая на одной ладони зажигалку, а второй пряча в карман новую пачку сигарет.       — Все это время идиотский магазин с футболками был прямо в нашем доме?! — негодование вырывается из Дазая быстрее любой из пуль, которые он выпускает в головы противников.       — Ну конечно, придурок. Ты знал бы это, если бы хоть изредка спускался сюда за продуктами!