Я все исправлю, в этот раз

Хоумлендер снова поднял голову, его взгляд был сосредоточен на Бутчере, который стоял напротив, держа в руке телефон. Возвращение к реальности происходило постепенно, но неотвратимо. Его обычная уверенность, казалось, вновь вернулась, несмотря на внутреннее смятение, которое, возможно, никто бы и не заметил, если бы не внимательный взгляд мужчины. — Что именно ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Билли, стараясь скрыть свою тревогу за привычной язвительностью. Он чувствовал, как нечто недоброе зрело в глазах Хоумлендера, но знал, что бежать от этого смысла нет. — Просто поговори с ними, — тихо, почти сквозь зубы произнес супер, явно делая над собой усилие. — Скажи, что я… благодарен, что они приняли меня. — Поговорить с ними? — Бутчер прищурился, пытаясь понять, о чем идет речь. — Ты сам не можешь это сделать? — Могу, — голос обрел стальную нотку, его взгляд становился все более сосредоточенным. — Но ты знаешь, как это бывает. У них есть предвзятое мнение обо мне, и я не хочу, чтобы они думали, что я принуждаю их или манипулирую. Пусть все выглядит так, будто это твоя инициатива. Билли задумался. Это была явно не просьба, а скорее ультиматум, обернутый в вежливые слова. Однако он знал, что любое неправильное движение могло бы привести к серьезным последствиям. — Хорошо, я скажу им, что ты ценишь их усилия, — наконец ответил он, стараясь сохранить спокойствие. — Но учти, что мы все здесь находимся на грани. Это не просто для твоего удобства. Мы все пытаемся найти общий язык и не разнести этот дом по кирпичику. Хоумлендер кивнул, но его взгляд всё ещё оставался задумчивым, как будто он продолжал размышлять над чем-то, что не хотел выносить на поверхность. Эта детская игра в доверие, казалось, начинала проникать глубже, чем он планировал. — Знаешь, можешь сделать для меня ещё кое-что? — неожиданно спросил мужчина, его голос был мягким, но в нём слышалась едва уловимая напряженность. Бутчер напрягся, ожидая очередного неприятного сюрприза. — Что именно? Хоумлендер задержался на мгновение, прежде чем тихо произнести: — Я… хочу молока. Эти слова прозвучали так неожиданно, что Билли на мгновение просто застыл, не понимая, шутит ли или говорит серьёзно. Но затем, увидев напряжение в его глазах, он понял, что этот запрос был не таким простым, как казался. — Хорошо, — ответил он, медленно направляясь к холодильнику, стараясь не показывать своих мыслей. Он понимал, что это была не просто просьба, а какой-то странный способ вернуть контроль или успокоить себя. Когда Бутчер вернулся в комнату Хоумлендера, тот устремил взгляд куда-то в сторону, словно эта просьба была для него чем-то привычным, но всё же неприятным. — Держи, — сказал он, подходя к мужчине и протягивая ему бутылку. Но вместо того, чтобы взять её, супер просто посмотрел, его взгляд был напряжённым, словно он ожидал чего-то большего. Билли слегка вздохнул, понимая, что всё не так просто. — Ты хочешь, чтобы я… — он замолчал, удивлённо гадая, как правильно сформулировать вопрос. Нет, они уже делали это раньше, но он решил, что суперу будет достаточно одного раза, и они больше к этому не вернутся. — Да, — коротко ответил тот, не отводя взгляда. Билли сел рядом на кровать и, взяв бутылку, осторожно поднёс её к губам Хоумлендера. Тот замер на мгновение, словно обдумывая свои действия, прежде чем начать пить. В этом жесте, казалось, было что-то почти ритуальное, как если бы супер пытался воссоздать что-то из своего прошлого, или же стремился найти то, чего у него никогда не было. Бутчер наблюдал за ним, внимательно следя за каждым движением. В этот момент ему стало ясно, что беловолосый мужчина не просто искал утешения. Это был акт подчинения, но в то же время и проявление уязвимости, которое Хоумлендер позволял себе только в присутствии Уильяма. Когда супер допил молоко, и лёг обратно на кровать, не спеша убирать бутылку изо рта, из-за чего Билли пришлось так же невольно лечь на бок. Хоум просто закрыл глаза, словно наслаждаясь мгновением спокойствия. — Тебе ведь нравится это, да? — тихо спросил Бутчер, стараясь уловить ответ, который мог бы пролить свет на происходящее. Хоумлендер медленно открыл глаза и взглянул на мужчину. В его взгляде были смешаны чувства — гордость, обида и какая-то странная благодарность. — Это… помогает, — наконец признался он, убрав бутылку, голос был тихим и хриплым, как будто ему пришлось выдавливать эти слова. Билли на мгновение замер, понимая, что он действительно держит в руках ключ к этой сломанной душе, и что этот ключ даёт ему не только власть, но и ответственность. Ему нужно было решить, как он собирается использовать эту власть — и для чего. — Я понял, — тихо ответил, глядя в глаза супера. — Значит, будем делать так чаще. Хоум кивнул, и между ними на мгновение установилось молчание. Это была тишина, в которой оба понимали, что их отношения изменились. Теперь они были связаны чем-то большим, чем просто борьба за выживание или стремление к власти. Это была тонкая нить, сплетённая из манипуляций, доверия и странной формы заботы, которую они оба не могли полностью понять. Бутчер наблюдал, как тот закрывает глаза, расслабляясь после странного ритуала с молоком. Неожиданное чувство прокралось в его сознание — желание провести рукой по светлым волосам супера. Это желание было неожиданным, почти абсурдным, но, как ни странно, оно было настойчивым. Он пытался отмахнуться от этой мысли, но она цеплялась за него, как колючка, от которой нельзя просто так избавиться. Он заставил себя остаться на месте, замерев в нерешительности. Это было неправильным, противоестественным — проявление мягкости к тому, кто заслуживал лишь презрения и ненависти. Но Хоумлендер лежал перед ним, казалось, лишённый своей обычной неуязвимости. Его лицо было спокойным, почти детским в этот момент, и Билли чувствовал, как его внутренний барьер начинает рушиться. Но Он свел все свои мысли к тому, что это нужно сделать, и что это не сам он этого желает, а так нужно, что другого выхода нет, да и Ви в крови увеличивало все чувства и затуманивал разум. Он поднял руку, собираясь её отдернуть, но вместо этого его пальцы нежно коснулись волос мужчины. Они были мягкими, почти шелковистыми на ощупь. Мужчина провёл рукой вдоль его головы, чувствуя, как его собственное сердце начинает биться быстрее. Это движение было непроизвольным, но в нём была не только забота, но и странная смесь контроля и уязвимости. Супер не открыл глаза, но его дыхание стало более ровным, как будто этот жест дал ему какое-то успокоение. Уильям продолжал проводить пальцами по его волосам, борясь с противоречивыми чувствами. Это был момент, в котором он позволил себе забыть о том, кто лежал перед ним, и просто быть тем, кто пытается понять другого, пусть даже всего на несколько секунд. Это было начало чего-то нового, опасного, чего-то, что могло разрушить все их прежние принципы и правила игры. Но он также знал, что пути назад уже нет. Когда он убрал руку, и заметил, что беловолосый мужчина слегка приоткрыл глаза и посмотрел на него с лёгкой, едва уловимой улыбкой, в которой смешивались благодарность и что-то ещё, что мужчина не мог до конца прочитать. Между ними повисло напряжённое молчание, но оно уже не казалось таким угрожающим. Хоумлендер, не отворачиваясь, продолжал смотреть на Бутчера. В его взгляде отразилась смесь размышлений и уязвимости. — Иногда всё, что нужно, чтобы понять, что тебе нужно, — это немного времени на одиночество, — произнёс он. Билли, прислонившись к спинке кровати, не мог не отметить, как неожиданно глубоко прозвучали эти слова. — Одиночество можно трактовать по-разному, — сказал он. — Иногда оно помогает разобраться в себе, а иногда просто угнетает. Супер кивнул, будто согласился с этой мыслью. — Я всегда думал, что одиночество — это то, от чего нужно избавиться. Но, возможно, оно открывает глаза на то, что действительно важно. Между ними повисла пауза, наполненная смыслом. Бутчер чувствовал, как его собственные мысли колеблются между настороженностью и неожиданным пониманием. — Я не уверен, что могу полностью понять тебя, — сказал он, слегка улыбаясь. — Но в этом есть что-то человеческое, и это немного сбивает с толку. Мы все пытаемся найти свой путь в этом хаосе. Возможно, именно в таких моментах мы находим, что действительно важно. Хоумлендер ничего не ответил, снова закрыл глаза. Его лицо стало более спокойным. Тишина в комнате уже не казалась такой тяжёлой. Это была тишина, в которой два человека нашли некоторое понимание друг в друге.