Я все исправлю, в этот раз

Когда Хоумлендер наклонился и поцеловал Билли, это прикосновение было полным нерешительности. На короткий миг он отступил, чтобы посмотреть на реакцию Бутчера, но, увидев, что тот не отверг его, вернулся к поцелую, уже с большей настойчивостью. Мужчина, не ожидавший такого поворота, ощутил резкое внутреннее противоречие: яростная ненависть и скрытая жажда контроля боролись за первенство в его сознании. Сквозь этот поцелуй Билли почувствовал, как супер тянется к нему, не как к врагу, а как к кому-то, кто может дать ему то, что он никогда не получал — признание, тепло. Хоум был уверен в своей физической силе, но в этот момент в его прикосновениях ощущалась неуверенность, зависимость, почти мольба о том, чтобы Бутчер принял его. Билли ощутил это слабое место, и внутри него вспыхнуло холодное удовлетворение. Это было его оружие, и он готов был использовать его, как и всё остальное, чтобы достичь своей цели. Он не отклонился от поцелуя, напротив, начал действовать решительно. Его руки скользнули по бокам Хоумлендера, а затем уверенно обхватили его плечи, притягивая ближе. Но в этом движении было не желание близости, а стремление закрепить контроль, установить своё доминирование. Он знал, что мужчина поддастся, что за этой оболочкой силы скрывается слабость, которую можно использовать. Поцелуй стал более настойчивым, более требовательным. Билли чувствовал, как партнёр дрожит от напряжения, как он борется с внутренними демонами, которые толкают его к этому моменту. С каждой секундой напряжение между ними росло, как натянутая струна, готовая лопнуть. — Не думал, что ты до этого дойдешь, — прошептал Билли, отрываясь на миг, его голос был полон насмешки и презрения, но он намеренно делал его мягче, чтобы суперу не стало слишком очевидным его настоящее отношение. — Ты же знал, что я ненавижу тебя, м? Супер ответил, не задумываясь. Его глаза, которые обычно светились самодовольством, сейчас были полны тревоги и нерешительности. Он не хотел слышать эти слова, но понимал, что они правда. Билли видел, как тот слабеет, как его уверенность уходит, и это усиливало собственное чувство превосходства. — Ты ненавидишь меня, — тихо произнес Хоумлендер, его голос дрожал, а в глазах мелькнуло отчаяние, которое он старался скрыть. — Но ты мне, … нужен. — так и осталось несказанным. Даже этих трех слов хватило уловить мысль, которая ударила по Бутчеру, как топор. Он знал, что Хоумлендер — нарцисс, что его самолюбие не позволяет ему быть слабым перед кем-либо. Но сейчас, в этом моменте, перед ним стоял не всесильный супер, а человек, который нуждался в чём-то, что Билли мог дать, мысленно переступив через все свои принципы. Билли понимал, что это его шанс. Он мог использовать эту слабость врага, заставить его подчиняться, сломать его ещё больше. С каждым движением, с каждым прикосновением он усиливал своё давление, делая всё возможное, чтобы Хоум почувствовал его власть. Руки Билли грубо, но уверенно скользнули по его спине, чуть сильнее надавливая на точки, которые заставляли супера дрожать от смешанного чувства боли и удовольствия. — Ты хочешь этого? — прошептал он с лёгкой насмешкой в голосе, его дыхание касалось шеи Хоумлендера, заставляя того замирать от напряжения. — Хочешь подчиниться? Показать, насколько ты слаб? Мужчина не мог ответить. Его гордость и страх боролись в нём, но с каждым моментом Билли всё больше ощущал, как супер поддается, как его сила тает перед настойчивым и жестоким напором. Их поцелуй перерос в битву, но в этой битве Хоумлендер был обречён на поражение. Бутер не давал ему ни малейшего шанса сопротивляться, заставляя его отступать и подчиняться. Поцелуи становились всё более жесткими, более требовательными, каждый раз показывая, кто из них главный. Британец знал, что эта ночь изменит их отношения навсегда, что с этого момента супер будет не его врагом, а игрушкой в руках. — Не забывай, кто здесь главный, — прошептал Бутчер, его голос звучал хрипло, как от шепота, но в нём был стальной оттенок, который не оставлял сомнений. — Ты можешь быть сильным, но сейчас ты мой. Супер не ответил. Он был раздавлен этими словами, его тело подчинилось, несмотря на внутреннюю борьбу. Билли чувствовал, как Хоум отдаётся ему полностью, как тот, кто когда-то был его врагом, теперь искал утешения в подчинении. Это была победа, которую мужчина жаждал, но за которой скрывался глубокий внутренний конфликт. Бутчер грубо, но уверенно продолжал, ни на мгновение не позволяя Хоумлендеру восстановить контроль. Их движения были рваными, страстными, но в этом акте чувствовалось, что каждый из них искал нечто своё: один — контроля, другой — утешения… хотя и не хотели в этом признаться даже самим себе. Билли грубо схватил Хоума за волосы, резко оттягивая его голову назад, не давая ему времени отреагировать, снова прильнув к его губам, напористо вторгаясь языком в его рот. Он ощущал гнев, негодование и одновременно острую потребность быть близко к мужчине, подчинить его себе, почувствовать власть, которая так долго была его мечтой. Они двигались, словно два хищника, во власти животных инстинктов, не отрываясь от губ друг друга. Бутчер прижал Хоумлендера к земле, нависая над ним. Он чувствовал его дрожь, его беспомощное сопротивление и одновременно его ответное желание. Он понимал, что в этот момент у супера была возможность оттолкнуть его, но тот лишь хватался за него, не пытаясь скинуть с себя, скорее наоборот, притягивая ближе… Ближе, все ближе. Он поставил колени по обе стороны от тела Хоума, полностью его контролируя. Его руки жадно скользили по его телу, грубо сдёргивая и комкая одежду, нуждаясь в том, чтобы почувствовать кожу под своими пальцами. Каждое движение было грубым, словно он пытался стереть все границы, которые когда-то существовали между ними. Его рот жадно исследовал тело Хоума, покрывая его шею жесткими укусами… …оставляя следы на белой коже, словно заявляя о своем собственнике. Он почувствовал, как тело под ним начало дрожать, как Хоум тихо простонал, когда зубы Бутчера сомкнулись на его ключице. Он прекрасно знал, что это не только от боли, но и от ощущений, которые он пробудил в его теле. Его пальцы с силой впивались в бедра супера, жестко придерживая его на месте… Бутчер схватил Хоумлендера за запястье правой руки и резко дернул его на себя. В этот момент из его груди выскользнули сильные и упругие тентакли. Они мгновенно замерцали вокруг тела Хоума, плотно охватывая его, словно железные клещи. Бутчер грубым движением затащил его ближе, прижимаясь сильнее. Хоумлендер пытался что-то возразить или протестовать, но слова сменились тихим стоном, когда грубые тентакли скользнули под одежду, сдвигая ее с тела остаточно. Они были упругими и сильными, безжалостно погружаясь в его тело, оставляя на кожу россыпь багровых следов. Бутчер смотрел на него, чувствуя как собственное возбуждение растет, как его желание контролировать и доминировать нарастает с каждым мгновением…. Каждое движение этих тонких и прочных окончаний заставляло кожу Хоума покрыться мурашками, а тело пробирала волна жжения, смешивая боль и возбуждение. Бутчер буквально навалился на Хоума, прижимаясь грудью к его обнаженному телу. Тентакли перемещались все глубже в его тело, доставляя чувство болезненного наслаждения. Его губы нежно покусывали и слегка прикусывали шею супера, оставляя на ней смазанный след смеси боли и страстного жжения. Билли продолжал нависать над мужчиной, его сильное тело напряглось от возбуждения и нетерпения. Его член стоял, чувствуя жгучее трение об тело Хоума, но он не спешил начать основное действие членом, наслаждаясь тем, что наконец-то смог полностью контролировать ситуацию, не давая Хоуму ни единого шанса на сопротивление. Он почувствовал, как кожа Хоума чуть покрывается испариной от его действия, как его тело напрягалось от каждого грубого прикосновення тентаклей, пробирающихся все глубже. Бутчер буквально вдыхал запах его тела, чувствуя, как дрожит не только он сам, но и Хоум в его объятиях. С его губ сорвался стон… Голова была словно окутана туманом, Хоум уже не помнил границы своего тела. Тентакли Бутчера пробирались внутри него как живые существа, доставляя больное наслаждение своим прикосновением. Они разрывали часть кожи своими резкими проникновениями, но регенерации делала свое дело. Кожа чуть покрылась испариной, а дыхание стало прерывистым. Каждое движение пробегало волной напряжения по телу, отдаваясь дрожью в коленях и в пояснице… Бутчер все контролировал, наслаждаясь ощущением власти над телом Хоума. Где-то на грани слышимости послышалось как он тихо всхлипнул от очередного действия тентаклей. Бутчер буквально насладился этим звуком и добавил грубости в свои действия. Его руки впились в тело Хоума сильнее, не давая ему шансов вывернуться из своих объятий, продолжая грубость своих действий — тентакли пробирались все сильнее вглубь его тела, доставляя болезненное наслаждение… Супер чувствовал себя окруженным Бутчером, его телом и его тентаклями, каждым прикосновением которых он отвечал дрожью от сильного возбуждения и наслаждения. Но кажеться этого Билли было мало. В рот мужчины проникнул еще один объект, который заполнил его полностью не давая вдохнуть воздух. Одни продолжали трогать тело Хоума, поглаживая каждую выпуклость, еще одним он доставлял больное наслаждение своему хозяину, третим продолжал трахать Хоума. Казалось он напрочь забыл о других своих конечностях, опираясь только на свои дополнительные ручки. Хоумлендер охваченный приливом различных чувств кончил и испачкал себя и Бутчера. Билли же не остановился на этом, один из его тентаклей пробирался дальше не причиняя уже удовольствия. Супер почувствовал как что-то коснулось его сердца. Грудь буквально сжималась от этого действия, а боль отражалась в его лице. Он не выдержал этого, и попытался вывернуться из объятий Бутчера, но тот только сильнее сжал его в своих руках, не давая возможности шевелиться. — Посмотри на себя, ах, да, тебя же отражение пугает? — Его слова прозвучали грубо, чуть более натянуто от злобы, от которой Бутчер буквально искрил взглядом в сторону Хоума. О, да, именно поэтому ты прячешь свое лицо за маской, потому что ты обычный слабак, который слишком труслив чтобы снять ее, — руки сильнее впились в бедра Хоума, притягивая ближе…он дышал в самое ухо, чувствуя как дрожь пробегала от его действия, как он не мог отодвинуться, как воздух буквально зажегся от напряжения. По мере того как их физическая близость усиливалась, атмосфера становилась все более напряженной. Вопреки физической силе Хоумлендера, Билли ощущал свое моральное превосходство. Он чувствовал, как каждый его жест и каждое слово проникают глубже в сознание Хоума, разъедая его уверенность, оставляя на ее месте пустоту, которую невозможно заполнить никакой силой. — Ты никогда не был таким сильным, как ты думаешь, — прошептал Бутчер, его голос был полон ядовитой нежности, которая пробиралась прямо в душу. Супер ощущал это, ощущал как слова Билли задевают его за живое. В его глазах мелькнуло что-то похожее на грусть, но он не мог позволить себе слабость. Он боролся с этими чувствами, но чем больше он сопротивлялся, тем сильнее становилось давление со стороны. Бутчер наслаждался этим моментом. Он знал, что это не просто физическая близость — это была борьба за власть, за контроль, за душу. Его прикосновения становились все более грубыми, но в них ощущалось странное, мрачное удовлетворение. Он наслаждался тем, как Хоумлендер, несмотря на свою силу, становился слабым и зависимым в его руках. — Скажи мне, малыш, — произнес он, обнимая мужчину еще сильнее, его голос был почти шепотом, но в нем звучала угроза, — что ты будешь делать, когда все поймут, какой ты на самом деле? Когда поймут, что ты лишь жалкая тень того, кем хочешь казаться? Эти слова были как удар по больному месту, и приносили больше страданий, чем тентакля Бутчера которая все еще находилась внутри. Хоумлендер стиснул зубы, его дыхание стало тяжелым, он пытался собрать всю свою волю, чтобы не показать слабость. Но Бутчер знал, что это было лишь вопросом времени, прежде чем маска уверенности окончательно рухнет. — Ты никогда не будешь таким, как я, — продолжил Билли, наслаждаясь своей властью. — Потому что у тебя нет того, что есть у меня: силы духа, которой нельзя измерить физической мощью. Ты зависим от того, что думают о тебе другие, от их признания, а я… Я сам себе хозяин, и что не менее важно, Я твой хозяин. И не потому что я хочу, а потому что ты этого желаешь, и мы оба это знаем. Эти слова были последним ударом. Хоумлендер почувствовал, как его внутренний мир трещит по швам. Он был сильнейшим существом на планете, но в этот момент, в руках Бутчера, он был беспомощным, уязвимым и… сломленным. Но Бутчер поменялся в лице, резко отстранился от Хоумлендера, втянул в себя все тентакли и встал, стараясь восстановить самоконтроль. Он взлохматил волосы, чувствуя внутри себя бурю эмоций. Устраивая кому-то эмоциональные качели не стоит забывать, что ты тоже на них катаешься. — Послушай, уже поздно, — наконец произнес он, протягивая суперу одежду, начиная одевать свою. — Если ты остаёшься, то тебе стоит одеться и пойти внутрь. Билли наблюдал, как Хоумлендер медленно начинает надевать свою одежду, выглядя немного в замешательстве. Он понимает, что у супера вероятно множество вопросов к нему, но он не готов сейчас отвечать на них. Единственное, к чему он готов сейчас – это привести его в дом и дать отдохнуть на ночь. Он слишком сильно в себя поверил,слишком сильно выпустил эмоции, и нужно успеть успокоиться прежде чем Хоум начнет понимать что Билли такой же сломанный. Он взмахнул головой, пытаясь унять хаос мыслей, которые теперь крутились у него в голове. Он должен был взять себя в руки, контролировать свои эмоции, не давать Хоуму увидеть свою слабость. Теперь он должен ассоциироваться для него только с властью.