What's It Worth to You?

Несколько дней спустя Сугуру угостил Манами обедом. — Полтора миллиона в месяц, а ты все еще слишком скряга, чтобы сводить меня куда-нибудь в хорошее место! — Манами надулась, прежде чем набить рот лапшой. Сугуру ухмыльнулся, откидываясь на спинку стула. — Прекрати истерить, тебе нравится это место. Они приходили сюда вместе с тех пор, как познакомились во время обучения. Их финансы, возможно, и менялись с годами, но они все равно продолжали возвращаться сюда. — Итак, какой он? — ее глаза горели любопытством. В последние дни, после подписания контракта, Сугуру был занят работой, а график Манами не позволял ей появляться в квартире, когда он был дома. Сугуру пожал плечами, размешивая ложкой лапшу. — Нормальный, — это преуменьшение. Учитывая, что он теперь знал, как звучит голос Годжо во время оргазма. Не похоже, что Сугуру думал об обеде, к которому даже не притронулся. И он определенно не позволял себе погружаться в мечты наяву во время лекций, когда ему следовало выслушивать вопросы студентов и предлагать помощь в учебе. — И это все?! Сугу-чан, пару лет назад я все рассказала тебе о своем папочке. — Ему было 62 года, и он владел автомастерской, Манами. Ты была обязана сделать это захватывающим, добавив интриги в рассказ, — Сугуру также узнал намного больше о неуклонном снижении остроты ума мужчины от Манами. Это было унизительным предзнаменованием будущего, которого Сугуру не хотел. Манами скорчила гримасу. Для женщины, столь непринужденно красивой, она действительно могла исказить свои черты во что-нибудь уродливое, когда это было необходимо. — Не нужно быть таким грубым, — однако ее недовольное выражение лица было недолгим, и она снова принялась за лапшу. — Я подписал соглашение о неразглашении. Я могу рассказать тебе не так уж и много… Манами закатила глаза. — Неважно. Хоть что-нибудь! Расскажи! Работа такая скучная. Сугуру не поверил в это ни на секунду. Манами работала стажером по связям с общественностью в местном детском зоопарке. Да, работа была нелепой, но это было единственное место, куда Манами могли принять. Они даже не знали, что им нужен кто-то, работающий в сфере связей с общественностью, пока она не устроилась секретарем и не убедила их в обратном во время собеседования. — Мы обедали в Лафонтене, — отчасти это было правдой, да и Сугуру не видел вреда в том, чтобы поделиться этим. У Манами отвисла челюсть. — Сугуру! В это место невозможно попасть! В их списке ожидания нет брони на срок до пяти месяцев. Тебе понравилась еда?! — Да, — солгал Сугуру. Он спрятал улыбку за стаканом холодного чая. Сейчас он чувствовал себя немного неловко из-за того, что не стал там есть. И, возможно, из-за того, что сделал Годжо спешный минет в коридоре. Но не настолько плохой, чтобы сожалеть об этом. — Почему я с тобой дружу? Ты мне ничего не рассказываешь. Сугуру рассмеялся. — Я плачу за твой обед, не так ли? — его ухмылка стала шире, когда раздражение Манами усилилось. — Я также собираюсь оплачивать нашу аренду. Так что ты должна быть благодарна мне. Манами усмехнулась и покачала головой, потянувшись за телефоном. Ее ногти клацнули, когда она пару раз постучала по экрану. Она недоброжелательно протянула устройство ему. — Будто для тебя это теперь проблема! Сугуру прищурился сквозь очки на экран. Это была фотография Годжо. Он одет в ярко-синий теннисный костюм с повязкой на лбу. Фотография сделана в движении: видимо, прозвучала какая-то шутка, раз рот Годжо открыт в широкой улыбке; его глаза скрыты за солнцезащитными очками. Сугуру пролистал фотографии, каждая из которых была такой же привлекательной, как и предыдущая. Очевидно, что это были спонсируемые посты одежды, в которой он был. Сугуру хихикнул — Годжо не опроверг утверждения о своем влиянии на моду. Подпись под фотографиями гласила: «Пробую свои силы в теннисе перед Открытым чемпионатом Франции!! Думаете, у меня есть шанс?». Сугуру не смог удержаться от закатывания глаз. — Он берет тебя с собой в Париж? — нетерпеливо спросила Манами. Сугуру обдумал ее вопрос. Он никогда раньше не покидал Японию, несмотря на желание. Денег не хватало, и у него даже не было паспорта. — В контракте действительно говорилось, что он покроет дорожные расходы. — Ты определенно едешь в Париж! — взвизгнула Манами. — Я составлю список всего, что ты сможешь мне достать. Годжо, похоже, много путешествовал. Он объездил всю Японию на мероприятиях, и за последние двенадцать месяцев посетил США, Океанию, разбросанные части Азии и Европы по крайней мере по одному разу. И если его просьба видеться с Сугуру раз в неделю будет в силе, это означало, что ему придётся часто летать по всему миру. Стоимость одного раза была астрономической, и Сугуру нахмурился из-за расточительства. Избытков. Ради чего? Сделать фотографии для публикации обожающим фанатам, которые не оценят этого по достоинству? — Сегодня вечером у Годжо премьера фильма. Ты присоединяешься к нему? Каким-то образом Манами знала о движениях папика Сугуру больше, чем он сам. — Я так не думаю... мы не разговаривали с того ланча в ресторане, — сказал Сугуру. Манами уставилась на него. — Что? — Ты с ним не разговаривал?! Сугуру, какого хрена? Он прислал тебе какие-нибудь подарки? У тебя есть планы встретиться? Хоть что-нибудь? Сугуру медленно покачал головой, не совсем понимая, что в этом такого важного. — Я был занят в универе. А он был занят… — он указал на телефон Манами. — Переодеваясь теннисистом, я полагаю? Она решительно покачала головой. Однако, прежде чем начать лекцию, решила доесть оставшуюся лапшу в своей тарелке. — Сугуру, ты должен оставаться в его мыслях. Тебе нужно напомнить ему, что ты — его забота. У тебя есть потребности, у тебя есть желания. Если вы встречаетесь раз в неделю для быстрого секса, то ты просто шлюха. И это прекрасно. Но это не то, что значит быть малышкой для богатого папочки. Тебе не обязательно быть с ним все время, но ты должен хотя бы отправлять ему сообщения, а он — присылать тебе подарки. Чем чаще, тем лучше. Он должен заставить тебя почувствовать, что ты самая важная часть его дня. Годжо Сатору нужно показать себя, Сугу-чан, — она огляделась вокруг, прежде чем поднести миску с лапшой к губам, чтобы выпить оставшийся бульон. Ее ногти сияли ярко-розовым на фоне лакированной чаши. — Э-э… — это все, что смог выдавить Сугуру. — Это уже многовато. Манами рассмеялась достаточно громко, чтобы привлечь внимание нескольких пожилых посетителей. — Дай мне свой телефон, — Сугуру не хотел еще больше показывать ее плохую сторону, поэтому он протянул ей свой телефон. Она схватила его и пролистала сообщения. — Почему ты назвал его «Годжо Сатору»? Это было похоже на вопрос с подвохом. — Э… так его зовут? Вздох Манами был продолжительным и более драматичным, чем необходимо. — Честно говоря, тебе следовало бы использовать отдельный телефон для связи с ним. Но если так, то хотя бы переименуй его, — она покачала головой, прежде чем начать печатать. Закончив, вернула ему телефон. — Не за что. Сугуру взглянул на свой телефон и прочитал сообщение, которое она отправила Годжо. Позвони мне. Он поморщился, и прежде чем смог выразить свое раздражение Манами, его телефон загудел от входящего вызова. — Он быстрый. Это хорошо, — сказала Манами, одобрительно кивнув. Сугуру сглотнул, чувствуя странную нервозность, прежде чем ответить на звонок. — Все в порядке? — спросил Годжо. На заднем плане шумело что-то. Сугуру даже не рискнул предположить, где он мог быть, судя по уровню звука. — Я в порядке, я… — Сугуру действительно не знал, что он должен был сказать. Это была работа Манами. Он посмотрел в ее сторону, но она только невинно улыбнулась. — Я хотел спросить, как у тебя дела, — Сугуру поднял руку, чтобы прикрыть лицо. Это прозвучало глупо. Годжо на другом конце провода молчал. Сугуру прижал телефон как можно ближе к уху, надеясь не пропустить ничего из того, что мог сказать Годжо. — Гето, ты скучаешь по мне? — даже несмотря на статику и окружающий звук, поглощающий большую часть дразнящего тона Годжо, Сугуру мог ясно представить самодовольный вид, который, вероятно, был у него. Сугуру не хотел доставлять ему удовольствие признанием, что, возможно, он действительно скучал по нему. — Я просто должен был убедиться, что ты не забыл обо мне... — Как я мог забыть? Ты произвел такое впечатление во время обеда, — фоновый шум стал тише, и Сугуру подумал, не перебрался ли он куда-нибудь. Любопытство взяло верх, и Сугуру услышал собственный вопрос: — Где ты? — Станция Синдзюку, — ответил Годжо. Как будто видя замешательство Сугуру, быстро продолжил. — Делаю кое-какие рекламные материалы для JR, — Сугуру не мог представить, какой маркетинг может понадобиться компании Japan Railways, не говоря уже о таком влиятельном человеке, как Годжо. — Тебе нужно больше денег? Неловкость, которую Сугуру испытывал из-за того, что его вынудили созвониться, исчезла. Он тут же рассмеялся. — Нет. Нет, мне не нужно больше денег, Годжо, — во всяком случае, ему, вероятно, нужно было меньше. Он подумал о комментарии Манами. — Я слышал, ты собираешься на премьеру сегодня вечером. Хочешь компанию? Сугуру не заводил отношений. У него никогда не было ни времени, ни денег. Но теперь у него внезапно появилось и то, и другое. Сугуру не хотел этого признавать, но также была небольшая часть его, которая чувствовала, что Годжо должен быть с ним. Даже если это было всего на шесть месяцев, их контракт, по крайней мере, связывал их. — Да, — ответ Годжо был простым и уверенным. — Я прикажу прислать кое-какую одежду в твою квартиру, а потом заберу тебя. — О? — Сугуру усмехнулся. — Ты заедешь за мной? Ты умеешь водить? Драматический вздох Годжо донесся из динамика и заставил Сугуру ухмыльнуться. — Я — нет! Но Нитта да, и это все, что имеет значение. Я пришлю пару вариантов того, что ты можешь надеть, но я уверен, что ты будешь хорошо смотреться и в том, что выберешь самостоятельно, — от комплимента лицо Сугуру теплеет. — Мне нужно идти. Пока, Сугуру. Можно я буду называть тебя так? Иногда это было похоже на попытку скорости света угнаться за мыслями Годжо. Он усмехнулся, прежде чем ответить. — Да, ты можешь. — Хорошо. А ты зови меня Сатору? Мне... мне понравилось, как ты звучал, произнося моё имя раньше… — раньше — это когда у Сугуру во рту был его член, это имел в виду Сатору, но не сказал. — Тебе тоже лучше хорошо выглядеть, Сатору, — он повесил трубку, прежде чем собеседник успел сказать что-нибудь еще. Уставился в свой телефон, в ушах у него гудело, а щеки горели. — О, — сказала Манами после долгой паузы. — Он тебе нравится. Сугуру с ухмылкой смерил ее взглядом. — Да, он симпатичный и дает мне кучу денег, почему он должен мне не нравиться? Манами прищурила свои темные глаза, скрестив руки на груди. — Вы, ребята, уже переспали?.. — Это немного личное, тебе не кажется? Она хихикнула. Сугуру скривился. Они делились друг с другом почти всем. Почти после каждого свидания в постели они звонили друг другу, чтобы похвастаться или раскритиковать. Тот факт, что сейчас Сугуру молчал, был единственным подтверждением, в котором нуждалась Манами: для него эти отношения другого рода. Сугуру не понравилась ее самодовольная улыбка, но ему нужно было сохранить лицо. — Годжо отправит шмотки в квартиру. Если перестанешь ёрничать, то сможешь помочь мне выбрать, что надеть. Это было идеальное отвлечение, потому что Манами немедленно прекратила задавать вопросы. Дело было не только в том, что Сугуру не хотел иметь дело с ее приставаниями. В основном он не хотел думать о… Сатору… таким образом. Между ними были только деньги. Деньги и секс, и ничего больше. Вот и все. *** Сатору сказал, что пришлет несколько вещей. Однако то, что стояло перед их квартирой, было не этим. Два здоровенных черных ящика, возвышающихся почти в рост Сугуру, блокировали дверь. Доставщик тоже задержался возле коробок. На его лице отразилось облегчение при их появлении. — Гето Сугуру? — настойчиво спросил он. — Да? Доставщик протянул устройство, которое было у него в руках. Сугуру подтвердил доставку электронной подписью, и мужчина поспешил прочь. Сугуру оказался слегка обеспокоен тем, что он слишком долго ждал. — Сугуру, придержи дверь! Мне нужно посмотреть, что он прислал! — потребовала Манами. Она уже царапала коробки своими острыми ногтями. Посмеиваясь над ней, Сугуру открыл дверь и помог ей втащить их внутрь. Они были намного тяжелее, чем должны весить несколько вещей. Их квартира тесная. Было чудом, что они смогли найти квартиру с двумя спальнями по той цене, что они могли позволить много лет назад. И поскольку цены на аренду взлетели до небес, они остались здесь. Прихожая у них загромождена бесчисленными парами обуви Манами на высоких каблуках, что еще больше затрудняло пронос коробок внутрь. Сугуру собирался взять ножницы, чтобы помочь, но Манами достаточно легко разорвала прозрачную ленту на коробке. Она достала рубашки, брюки и, что, юбку? Каждый новый предмет одежды заставлял ее ахать. Сугуру стоял позади нее, не уверенный, на что он смотрит, но она вкладывала каждый кусочек в его руки с воркованием — потрясающе! — или восклицанием — как он это достал?! — Здесь слишком много всего, потому… это займет некоторое время, — Манами положила свою сумочку на обеденный стол. Она забрала одежду, которую повесила на Сугуру, будто он был вешалкой. Он молча наблюдал, пытаясь расшифровать задумчивое выражение ее лица и покачивания головой. — Начни с этого. В течение следующего часа Сугуру чувствовал себя манекеном. Все наряды сливались для него воедино. Все, что он запомнил, это то, что понравилось Манами, и то, что ей бы ни за что не хотелось видеть на нем снова. Особенно ей пригляделась свободная черная атласная рубашка, застегивающаяся только до середины груди Сугуру. Присланная юбка была длинной и темной, и Сугуру не оказался в восторге, благо, что Манами не выразила своего одобрения. Ее окончательный вердикт заключался в том, чтобы надеть рубашку, которая обнажала грудь больше, чем прикрывала, и шорты в обтяжку, доходящие до колен. Волосы распущены, но Манами собрала их в небольшой пучок на затылке. Лицо Сугуру не выражало радость, хотя он и был доволен тем, что ему не пришлось надевать самые узкие джинсы на свете. Нитта Акари ждала его снаружи, когда пришло время выходить к машине. Когда он подошел, она просияла, оглядывая его с головы до ног. — Ты выглядишь великолепно, Гето! — Сугуру кивнул в знак благодарности, но похвалу приняла Манами, наблюдавшая за происходящим с лестницы. — Спасибо! Годжо дал мне инструменты, но я думаю, что создала нечто совершенно замечательное... Сугуру помахал ей рукой, прежде чем сесть в машину. Сатору заметно отсутствовал. — Годжо задерживается, — застенчиво сказала Нитта, садясь за руль. Сугуру повторил себе, что его это не беспокоит. Сатору был занятым человеком, но он не мог избавиться от мысли, посеянной Манами. Требовать, чтобы он был для кого-то в приоритете, шло вразрез с его природой. Он был тем, кто заботился о людях, кто поддерживал их, когда они в этом нуждались. Но если ему нужно было быть таким, то пришлось бы постараться изо всех сил. Он открыл чат с Сатору, где Манами писала, чтобы он позвонил ему. Ты сказал, что сам приедешь за мной. Это пассивно-агрессивная игра, и Сугуру мог только посмеяться про себя. Нитта ехала так же быстро, как и в прошлый раз. — Взволнован просмотром? — спросила она. В ее голосе было что-то такое, что мгновенно насторожило Сугуру. В зеркале заднего вида ее глаза заискрились смехом. — Это документальный фильм. — Документальные фильмы могут быть забавными, — предложил Сугуру. — Документальный фильм, снятый влиятельным соперником Годжо. Сугуру вздохнул. Его планы на этот вечер стремительно рушились. Он начал вечер с мысли, что действительно приложит усилия к оформлению своей диссертации. Исходные данные, которые он собрал более месяца назад, лежали на нескольких электронных таблицах, нетронутые и игнорируемые. Каждый раз, когда Сугуру садился за какую-то работу, то легко отвлекался. Но он лишь немного разочарован тем, что этот вечер пройдет совсем по-другому. И, возможно, помогла перспектива встречи с Сатору. — Разве бывает соперничество в популярности? — Сугуру спросил, смеясь. Это звучало совершенно нелепо. Они проехали на красный свет, и Нитта выглядела серьезной. — Соперничество и вражда на самом деле довольно обычное дело, — Сугуру чувствовал, что за одну эту поездку он постарел лет на двадцать. — Годжо какое-то время обходился без скандалов, но люди всегда пытаются задеть его, — в голосе Нитты звучал большой энтузиазм. — Разве он сейчас не разбирается с чем-то со своей бывшей? — Сугуру мог притворяться выше всего этого, но он не мог отрицать, насколько абсурден этот мир. Нитта втянула воздух. — Мисс Иори... да, — Сугуру ждал. — Не верь тому, что ты читаешь в интернете, ладно? Все они говорят неправду. И я могу подтвердить, что произошло совсем другое. — Что же тогда произошло? — Сугуру попытался задать свой вопрос небрежно. Казалось, что теперь, когда Сугуру подписал свой контракт с Сатору и NDA, он преодолел какой-то барьер в сознании женщины, и ему можно доверять. — Не говори Годжо, что я тебе это рассказала, — взмолилась она. Загорелся зеленый, и нога Нитты в одно мгновение оказалась на педали газа. — Понял, рот закрыл. Нитта кивнула. — Они притворялись. Мисс Иори и Годжо. На самом деле, они никогда не были вместе. Они просто хорошие друзья. Сугуру подумал об этом. Если так и было, это объясняло отсутствие видимого горя у Сатору. — Зачем притворялись? — Понятия не имею. У меня, конечно, есть свои теории, — они проскочили перекресток быстрее, чем было разрешено законом, и Сугуру крепко вцепился в сиденье. — Мисс Иори сама по себе является достаточно популярным создателем контента. Но когда она и Годжо начали делать коллаборации и заглядывать друг к другу на прямые эфиры, их подписчики просто предположили, что они встречаются. У Годжо много хейтеров за то, что он бисексуал, поэтому я думаю, что так было просто легче утихомирить фанатов. Сугуру нахмурился. Опять же, он не мог понять привлекательности выполнения этой работы, если Сатору приходилось иметь дело с такого рода отношением. Он понятия не имел, почему Сатору занимался этим, и, возможно, это было не его дело. — Расскажи мне об этом его сопернике? — спросил Сугуру, надеясь направить разговор в другое русло. Нитта проворчала. — Фу. Ремен Сукуна. Он занимается фитнесом, — Сугуру не был уверен, что понял проблему. Мужики из спортзала и в лучшие времена раздражали, но это не обязательно означало, что они должны быть врагами. — Он называет себя Королем достижений. Я имею в виду, насколько это пафосно? — Сугуру пробрал озноб. — Отстой. Пока они ехали, Нитта продолжала рассказывать об этом. Сугуру мог лишь слабо понимать, о чем она говорила. Она использовала жаргон, который не имел для него особого смысла. Очевидно, Сукуна вызвал Сатору на какой-то бой, и ему еще предстояло принять его. Хотя Нитта звучала торжественно и сурово, Сугуру на заднем сиденье попытался сдержать смех при мысли о драке с Сатору. Тот был высоким и взвинченным, так что, возможно, смог бы постоять за себя. Машина замедлила ход, движение почти остановилось. Нитта замолчала. — Я собираюсь высадить тебя вместе с другими знаменитостями. Ты пройдешься по красной ковровой дорожке. Это должно быть достаточно просто. Годжо сказал, что найдет тебя внутри, — она произнесла всю эту информацию так, словно это было самое простое, что она когда-либо делала. — Ты сказала красная дорожка? — сердцебиение Сугуру достигло стратосферы. — Ты не можешь высадить меня где-нибудь сзади или что-то вроде того? Я никто и... — Прости! Мы стоим в очереди за машинами для высадки. Теперь из этой очереди не выбраться. Ты будешь великолепен! Нитта была милой, но ее слова не вселили в Сугуру никакой уверенности. Он вытащил телефон из кармана и увидел, что Сатору все еще не ответил на его сообщение. Он должен быть здесь, и Сугуру молча кипел от злости. Он не хотел этого делать. Как насчет того, чтобы залечь на дно? Пока мысли Сугуру кружились по спирали, он обнаружил, что смотрит в окно, и его сердце ухнуло куда-то в желудок. За баррикадами высотой по пояс Сугуру был ошеломлен, увидев сотни, если не тысячи людей, приветствующих и машущих проезжающим машинам. Это была всего лишь премьера влиятельного фильма, верно? Эти размышления были хорошим отвлечением, потому что, когда машина замедлила ход и остановилась, Сугуру оказался на грани паники. — У тебя все получится, Гето! — Нитта пропела с переднего сиденья, подняв большой палец. Какой-то мужчина в костюме и солнцезащитных очках распахнул дверь, и Сугуру понял, что уже выходит из машины. Волна звука и мигающих огней была чрезвычайно ошеломляющей. Он прикрыл глаза от вспышек фотоаппарата и попытался разобраться в том, что перед ним. Сквозь толпу папарацци и фанатов, которые перешли на эту сторону улицы, проложен узкий путь. Громоздкие мужчины в костюмах со стоическими лицами молча сдерживали толпу среди хаоса. — Посмотри сюда! — кто-то крикнул, и Сугуру подчинился, не уверенный, кто говорит, или даже с какой стороны донесся крик. — Мисс Ханако! Сюда! — крикнул другой человек. Голоса, близкие и далекие, бомбардировали Сугуру, когда он продвигался вперед. Он вытянул шею, чтобы повернуться обратно к машине, но увидел, что Нитта уехала, а девушка в великолепном кимоно выбирается из подъехавшего новейшего автомобиля. Казалось, никто не обращал на него внимания, и он с облегчением выдохнул. Девушка привлекла внимание. Узкая дорожка в толпе вела к массивному зданию, что Сугуру видел только на картинках. Старый кинотеатр был построен в 1950-х годах и служил местом проведения кинопремьер. Однако расстояние между Сугуру и входными дверями было слишком большим, чтобы обнадеживать. Перед ним медленно текла река знаменитостей, актеров и их помощников. Некоторые останавливались, чтобы поговорить с журналистами, другими влиятельными людьми или послами брендов. Другие позировали для фотографий. Все, что имело значение для Сугуру, — это то, что они двигались недостаточно быстро для него. Пока он пытался придумать наилучший выход, он почувствовал, как кто-то крепко схватил его за руку. Паника и извращенный оптимизм заставили его обернуться, ожидая увидеть Сатору, стоящего там с дерзкой улыбкой. — Сюда, сэр, — сказала девушка, которая подхватила его под руку. На ней было бледно-розовое платье, а на лице застыло измученное выражение. Сугуру заметил наушник, спускающийся из раковины ее уха к сумке, прикрепленной к поясу. — Давай поставим тебя с этой стороны, чтобы все двигались... — Не могли бы вы просто проводить меня до входной двери? — просьба Сугуру была поглощена ревом толпы, и вместо того, чтобы помочь Сугуру выйти, девушка поставила его перед парой мужчин в костюмах с микрофонами в руках. Они тепло улыбнулись Сугуру, и он сделал шаг назад. Как будто предвидя это, один из мужчин встал прямо на пути Сугуру, чтобы остановить его, подняв микрофон и широко улыбнувшись. — Добрый вечер! Не думаю, что мы видели тебя раньше... Сугуру требовалось много усилий для того, чтобы быть вежливым. Он очень хорошо умел притворяться и сохранять счастливое выражение лица перед другими. Его профессиональная жизнь основывалась на вежливых улыбках и непреклонном терпении. Но теперь, когда вокруг него крутится столько неизвестного и сумасшедшего дерьма, Сугуру почувствовал, как его собранный по крупицам фасад трескается. — Можно узнать твое имя, дорогой? — человек, который заблокировал побег Сугуру, был тем, кто заговорил. Он не смотрел на Сугуру, вместо этого его взгляд был прикован к массивному смартфону в его руке. — Гето, — решительно сказал Сугуру. Другой мужчина, пониже ростом и с волосами, уложенными вопреки силе тяжести, нахмурился, глядя на Сугуру. — Правда? Сейчас самое время обнародовать твое имя. Мы обещаем отметить вас, если в конечном итоге опубликуем какой-либо фрагмент твоего интервью. Сугуру все еще не знал, как с ним обращаться, и чувствовал, что они приближаются к пределу его терпения на критической скорости. — Отлично, — он очень надеялся, что они не найдут ничего подходящего для публикации. Мужчина оторвал взгляд от телефона и мгновение изучал лицо Сугуру. Он обменялся взглядом со своим партнером. — Хорошо, тогда давайте начнем. Позади мужчин появился кто-то с увесистой камерой. Улыбки обоих мужчин стали шире; свет, исходящий от камеры, заставлял их кожу сиять почти ярче солнца. Сугуру не смог разглядеть ни единой поры. — Мы на красной дорожке фильма Ремена Сукуны — 1000 лет страданий: путешествие одного человека к самопознанию и любви к себе! Мы встретили так много взволнованных знаменитостей сегодня вечером, не так ли, Хару-чан? — спросил мужчина повыше с уложенными волосами. — Да, Аки-чан! Какие-то актеры, какие-то влиятельные люди! Так много великолепных людей. Очень похоже на нашего нового гостя, Гето! Их голоса были яркими и бодрыми, сильно отличаясь от ленивых тонов, которые были до того, как камера начала вращаться. Это резануло по ушам Сугуру. Он посмотрел на здание кинотеатра. Несмотря на то, что женщина вела его вперед, он чувствовал, что не добился никакого прогресса. — Расскажи нам, Гето! Как ты себя чувствуешь сегодня вечером?! — взвизгнул Хару, наклоняя микрофон к Сугуру. Он поборол желание убежать и вместо этого наклонился вперед. — У меня такое чувство, что мне за это недостаточно платят, — Хару и Аки вместе рассмеялись, но Сугуру только ухмыльнулся. — Мне нравится твой стиль, Гето! — воскликнул Аки, дразняще потянув Сугуру за рубашку. — Ты можешь сказать нам, что за бренд на тебе сегодня вечером? — Не-а, — сказал Сугуру, пожимая плечами. Он засунул руки в карманы. Наблюдать за смятением на лицах мужчин было восхитительно. Сугуру не только не знал ни одного дизайнера одежды, что была на нем, но и не мог найти в себе сил для беспокойства. — Мне пора идти, — он одарил их милой улыбкой, прежде чем растворился в толпе. Он продумал все заранее и надел контактные линзы. Его зрение было лучше, чем если бы он ходил без них, но лица на расстоянии были нечеткими. Сугуру посетовал на идею назначить обследование зрения. Это не только бы отняло время, но и новые контактные линзы и очки отняли бы часть его сбережений. Он замер на месте, вспомнив о 1 493 578 иен, спокойно лежащих на его банковском счете. Его охватило незнакомое чувство головокружения. Обычная паника, которую он испытывал при трате денег, исчезла. Вместо этого он был поразительно спокоен. Так было до тех пор, пока кто-то снова не схватил его за руку, чтобы направить. — Нужно поддерживать строй, сэр, — на этот раз его вела вперед не девушка, а угрюмого вида мужчина с потным лбом. Сугуру не был поклонником мужского внимания, но это приближало его к кинотеатру. На этот раз, когда его отпустили, Сугуру обнаружил, что стоит перед белой доской с повторяющимися изображениями накачанного парня с красновато-розовыми волосами. Яркий красный ковер под ногами привлек его внимание. — Черт, — пробормотал Сугуру себе под нос. Сегодня он проснулся как и в любой другой день, хотя и немного выспался, и ожидал, что все пройдет примерно так же, как обычно. Сугуру определенно не представлял, что окажется на красной дорожке фильма, о котором никогда не слышал, и будет искать человека, который втянул его в это безумие. Другие, одетые в великолепные платья и блестящие костюмы, эффектно позировали фотографам на красной дорожке, но не это заставило Сугуру улыбнуться. В конце ковровой дорожки были открытые двери в старый кинотеатр. Он был близок. Надеясь быть как можно более незаметным, Сугуру ускорил шаг и скрылся за позирующими, когда вспышки фотоаппаратов прекратились. Он спешил, пока не услышал, как кто-то кричит ему притормозить. — Эй, ты, с длинными волосами! — Да, посмотри сюда! Сугуру мог бы продолжать идти, но та его часть, которая требовала вежливости, заставила его замедлить шаг. Он обернулся и увидел с полдюжины странных фотографов, ухмыляющихся ему. — Улыбнись нам! — один позвал, а другой крикнул: — Держи лицо! Отлично! — Сугуру скорчил гримасу, засунув руки в карманы. В том, как он стоял, не было ничего особенного, подумал он. Тем не менее, все больше фотографов делали новые снимки, восхваляя его. Так незаметно, как только мог, Сугуру пробрался к концу красной ковровой дорожки. Он не успел дойти до конца, когда вдалеке кто-то пронзительно закричал. Сердце Сугуру подпрыгнуло к горлу, он испугался, что еще что-то пойдет не так. Удача действительно отвернулась от него. — Он здесь! Идите туда!— крикнул фотограф, пробираясь сквозь толпу, откуда пришел Сугуру. Он провожал глазами спешащих фотографов, пока не увидел самого массивного человека в своей жизни. Мужчина, вышедший на красную дорожку, даже выше Сатору, был чудовищем. На нем безвкусная рубашка, похожая на жилет, а мускулистые руки вытянуты вперед, чтобы все могли оценить. Толстые черные полосы чернил обвивали его руки у бицепсов и запястий. Сугуру, возможно, был по сути луддитом, когда дело доходило до понимания культуры влияния, но даже он смог узнать человека, ради которого все собрались здесь сегодня вечером. Имя Сукуны выкрикивали фанаты на другой стороне улицы. Мужчина на ходу поднимал руки, дико ухмылялся и возвышался над всеми остальными, когда размашисто спускался по ковру. Сугуру воспользовался прибытием Сукуны, чтобы уйти из поля зрения камер. Все, о чем он мог думать, пока фотографы безуспешно пытались привлечь внимание Сукуны, было то, что этот человек вызвал Сатору на бой. С какой целью? Он выглядел так, словно мог разрубить Годжо Сатору пополам, даже не стараясь.* Сугуру он не нравился. Он собирался двинуться дальше в сторону кинотеатра, когда раздался еще один одобрительный гул. Сугуру не был уверен, сколько еще он сможет это выносить. Ему было наплевать на появившуюся новую знаменитость, нужно было найти где-нибудь укромный уголок, чтобы затянуться сигаретой и, возможно, напечатать очень обиженное и мелочное сообщение Сатору. Однако его внимание привлекла звучащая фамилия. — Годжо здесь! — Приготовьтесь все! Невероятно, но толпа фанатов стала еще громче, скандируя имя Сатору. Как бы сильно Сугуру ни хотел уйти, он понял, что не может пропустить это. Сугуру не был уверен, чего он ожидал, но прекрасно сшитый костюм и прозрачная черная рубашка на нем точно не были этим. Возможно, он думал, что наряд Сатору будет чем-то экстравагантным, чем-то, что бросается в глаза и требует внимания. Но этот образ был странно сдержанным. Рост Сатору подчеркнут в полностью черном наряде на белом фоне красной ковровой дорожки. На нем солнцезащитные очки, и он непринужденно улыбается фотографам. Сатору излучает уверенность. Пока пресса взывала к его вниманию, а фанаты приветствовали его на расстоянии, Сугуру наблюдал, как Сатору позирует из раза в раз. Его щеки пылают от волнения, пока он машет фанатам и отвечает на вопросы ожидающих фотографов. Сугуру покачал головой, зная, что теперь ему точно нужно поменять имя Сатору в телефоне. «Выпендрежник». — Годжо! Годжо! — рявкнул журналист рядом с тем местом, где стоял Сугуру. — С нетерпением ждешь режиссерского дебюта Сукуны? — звучало много голосов, но голова Сатору повернулась в их сторону. Сугуру заметил мимолетное изменение позы Сатору, даже если на таком расстоянии не мог видеть его глаз сквозь солнцезащитные очки. Сатору увидел его. Он направился прямо к ним, его длинные ноги несли его за пару шагов. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Сугуру видел его в последний раз, но перемена была разительной. Этот Сатору был далек от того краснеющего, тяжело дышащего, что крепко держал волосы Сугуру, когда кончал. Маска, которую он носил сейчас, казалась гордой и высокомерной. — Честно говоря, я удивлен, что получил приглашение, — пошутил Сатору фотографу, задавшему этот вопрос. Глаза Сугуру скользнули вниз по груди Сатору, пожирая прозрачную ткань, прикрывающую его кожу. Это безумное чувство жадности снова скрутило его грудь. Может быть, все дело было в деньгах, ударивших ему в голову, но Сугуру чувствовал, что ему что-то должны. Забыв о перекуре, Сугуру хотел затащить Сатору в тот темный угол и взять то, что хотел. Сатору что-то говорил, но Сугуру не мог избавиться от жгучих воспоминаний о неровном дыхании Сатору в ресторане. Сугуру с легким стыдом уставился в землю. Когда он успел превратиться в это? Он принял решение прогуляться в сторону кинотеатра; Сатору мог найти его внутри, когда он со всем этим покончит. Только после того, как он был в паре шагов от него, Сугуру почувствовал еще одну руку на своей. Его терпение лопнуло. Его толкали, тащили и пялились на него последние тридцать минут подряд, и он устал. Сугуру отдернул руку, выругавшись себе под нос, прежде чем резко обернуться и обнаружить, что на этот раз это действительно был Сатору. Он посмотрел на него сверху вниз с удивленным выражением. Его пустая рука повисла в воздухе там, где он пытался взять Сугуру за руку. — Черт, прости, — пробормотал Сугуру. — Ты в порядке? Тихий голос Сатору был каплей в океане ревущей толпы вокруг них, но он успокоил Сугуру. Он не знал, что ответить, и вспышка фотоаппарата заставила его отступить назад, нахмурившись. Сатору повернулся к фотографам, подняв руку. — Дайте нам минутку, — его голос звучал серьезно; беззаботный фасад исчез. На мгновение Сугуру увидел проблеск силы, с которой Сатору был рожден. Не то, что он приобрел из того, что получил в Интернете, а изобильную холодность, которая, вероятно, была привита ему с младенчества. Перемена произошла так быстро, что Сугуру выбило из колеи. Это сработало, потому что мужчины убрали свои камеры, отвлеченные появлением кого-то нового. Под напором прессы, вдали от голодных глаз обожающих фанатов, Сатору ушел с красной ковровой дорожки. Он нырнул под временный навес, свободный от людей, Сугуру последовал за ним. Помещение, вероятно, предназначалось для прессы и координаторов мероприятий, организованных в рамках подготовки к премьере. — Что случилось? — спросил Сатору. Он снял солнцезащитные очки, и его глаза потемнели в полумраке вдали от огней и блеска. Тебя там не было, хотел сказать Сугуру, но это было слишком пафосно. — Это все нелепо, — сказал он вместо этого с ухмылкой. — Ты даже не актер, зачем тебе красная дорожка? Сатору мгновение изучал лицо Сугуру с выражением недоверия. Сугуру задавался вопросом, будет ли он настаивать на правде. Надеялся, что нет; его социальная батарея разрядилась, и если Сатору продолжит спрашивать его, он не сможет перестать жаловаться. — И что? — Сатору усмехнулся. Его улыбка была подарком, и Сугуру почувствовал легкое облегчение при виде этого. — Хочешь выбраться отсюда? Сугуру усмехнулся. — И куда пойдем? — Куда захочешь. Вроде как это так работает, правильно? Ты просишь, а я выполняю. Кожа Сугуру загудела. Потенциал этого заявления был безграничен. Его мысли были в смятении, потому что часть его хотела пойти куда-нибудь в тихое место, где он мог бы видеть сквозь блеск и гламур Сатору, но другая часть его хотела, чтобы его угостили чем-то особенным. Манами была права. Он был избалованным вниманием Сатору: ему достаточно было попросить то, чего он хотел. Люди вихрем носились вокруг них. Вдали от мигающих огней Сатору не был для них кем-то важным. Сугуру просунул руку за расстегнутые края блейзера Сатору, чтобы прижать тонкую ткань к его коже. Он почувствовал, как желудок Сатору сжался от прикосновения, увидел, как его губы слегка приоткрылись. Сугуру знал, чего он хотел. Это было то же самое, о чем он сам думал несколько дней. — Ты хорошо выглядишь. Зрачки Сатору расширились. — Да. Ну, ты же сам меня попросил, — это отточенное безразличие разваливалось на глазах Сугуру. На мгновение Сатору снова стал раскрасневшимся мальчишкой из Лафонтена. — Я хочу, чтобы ты отвез меня в какое-нибудь милое местечко, — он посмотрел прямо в глаза Сатору, медленно потирая подушечкой большого пальца тонкую ткань рубашки. — Сделай это, и я дам тебе все, что ты захочешь, — это было справедливо, подумал Сугуру. Обмен. Он отбросил мысль о том, что у них могло быть что-то большее, чем это. Сатору долгое время молча смотрел на него сверху вниз, выглядя задумчивым. — Сначала я должен покрасоваться здесь. Но когда начнется фильм, мы уйдем. Останься со мной, — он сказал это как утверждение, но Сугуру услышал вопрос. Теперь между ними не было лишних слов, Сугуру обращался с просьбами, и Сатору давал ему то, чего он хотел. Сугуру скорчил гримасу, как будто обдумывал слова Сатору. — Я останусь с тобой, но сделай так, чтобы это стоило моего времени. Покажи мне, что ты делаешь на таких мероприятиях, как это. Покажи мне шоу, — Сугуру почувствовал, что улыбается. Это был вызов, и Сатору просиял, выглядя так, словно был более чем готов заглотить наживку. Сатору подмигнул и выскользнул из-под навеса. Одну руку он держал в кармане, другую высоко поднял, привлекая внимание прессы, когда трусцой возвращался к красной дорожке. Сугуру задержался, чтобы посмотреть. Волна внимания, обращённая к Сатору, вернулась с удвоенной силой. Тихая забота Сатору, которая была несколько мгновений назад, исчезла, и влиятельный человек, знаменитость, Тиктокер, которого все любили, вернулся. Он шел по красной дорожке так, словно был для этого рожден. Позируя по мере необходимости, но с едва заметной понимающей ухмылкой, как будто он прекрасно знает, насколько все это нелепо, и по пути останавливается, чтобы взять интервью у других создателей контента. Сугуру держался рядом с ним из-за спин фотографов. После каждого разговора или снимка глаза Сатору обшаривали толпу, пока он не находил Сугуру. Он слабо улыбался. «Моргни, и ты можешь пропустить это» — улыбка, предназначенная только для Сугуру. Только после того, как финальное интервью приняло неприятный оборот, Сугуру заметил какие-либо признаки напряженности, о которых шла речь в сети. — Я сожалею о том, через что вам пришлось пройти, — сказал интервьюер. — Что ты имеешь в виду? — спросил Сатору, искренне сбитый с толку. — Учитывая все, что происходит с мисс Иори? Должно быть, было жестоко терпеть обвинения в измене... Сугуру слонялся в нескольких футах от него, но заметил, как по лицу Сатору промелькнуло раздражение. — Это всего лишь слухи. Мы с Утахимэ остались в хороших отношениях, — теперь в его голосе звучала серьезность, и его взгляд всего на мгновение метнулся к Сугуру. — Ты хороший парень, Годжо! — интервьюер залился краской. — Большинство не были бы такими сговорчивыми после того, как с ними так обошлись. Женщины в наши дни!.. Милая улыбка Сатору погасла, в его глазах появилась напряженность. — Что ты хочешь этим сказать? — Сугуру напрягся от тона слов Сатору. — О, ты же знаешь, — продолжал интервьюер, не обращая внимания на раздражение Сатору. — Я не... Сугуру поймал взгляд Сатору и вопросительно приподнял бровь, как бы говоря: «Это именно тот парень, с которым ты хочешь подраться по этому поводу?». Сатору мог бы продолжить, и Сугуру не удивился бы, если бы он это сделал. Но вместо этого Сатору сердито посмотрел на интервьюера. — У Иори Утахимэ явно больше прав, чем у тебя, чтобы высказывать свое недовольство насчет этой ситуации. Я говорил это раньше и повторю снова: мы все еще друзья. Наши отношения просто изменили форму. Вот и все. Ей становится только хуже, когда такие придурки, как ты, преподносят это как «драму». Наслаждайся фильмом, я уверен, это будет абсолютное дерьмо, которое тебе явно понравится. Его глаза сверкали, а на лице появилась широкая, слегка расстроенная улыбка. Сугуру почувствовал что-то вроде гордости, когда услышал, как интервьюер бормочет и пытается задать другой вопрос. Но Сатору не обращал на него никакого внимания. Вместо этого он прислонился к тонкому барьеру, отделяющему красную дорожку от прессы. Наклонившись, он посмотрел в лицо Сугуру, хлопая ресницами. — Пойдем внутрь. Концентрация внимания Сатору была непостоянной, Сугуру запомнил это. Подобно тому, как Сугуру на лету справлялся со своими непредсказуемыми сменами сюжета, Сугуру также оказался захвачен волей Сатору. И он не был слишком зол по этому поводу. У высоких дверей большого кинотеатра служащие и вспомогательный персонал бросились приветствовать Сатору. Они говорили быстро, их слова лились потоком, который терял смысл для Сугуру. Он посмотрел в похожий на пещеру зал. Красиво одетые знаменитости бродили по нему, разговаривая с другими или делая быстрые снимки на свои телефоны. Внутри также оказалось заметно меньше прессы, и Сугуру почувствовал, что его нервы успокаиваются. Сатору взял его за руку, чтобы надеть браслет на запястье. — Это для мероприятия. Чтобы они знали, что ты со мной, — он поспешил сказать в качестве объяснения. — С тобой? — Сугуру не мог удержаться от поддразнивания. Легчайший румянец на щеках Сатору был прекрасным напоминанием о том, какой эффект он производил на этого человека. Они прошли дальше по коридору, рука Сатору все еще держала Сугуру за запястье. Пока они шли, Сугуру чувствовал на себе и Сатору взгляды. Но в отличие от бурного обожания фанатов или прессы, в адрес Сатору были направлены явное презрение и раздражение. — Годжо! — они оба повернулись на источник крика и увидели Иджичи, несущегося через зал, петляя и спотыкаясь о знаменитостей. — О, нет, — пробормотал Сатору себе под нос. Сугуру сдержал смех, увидев натянутую улыбку Сатору в адрес его помощника. — Ты не дал ни одного из запланированных интервью! — Иджичи почти взвизгнул. — Мне звонят и пишут по электронной почте представители, спрашивающие, где ты?! Сатору лениво улыбнулся ему. — Я был на ковре. Если они упустили меня, это их вина, — лицо Иджичи покраснело от ярости, но Сатору выглядел совершенно невозмутимым. — Годжо... Есть определенный маршрут. Мы обсудили это сегодня утром в машине. — Да? А я вроде как… забыл? — Сатору взглянул на Сугуру, скорчив гримасу, как будто то, что говорил Иджичи, не имело значения. Сугуру не мог не посочувствовать ассистенту. Иджичи перевел дыхание, чтобы успокоиться. — Я собираюсь уволить стажеров. Они должны были еще раз обсудить это с тобой по дороге сюда. По крайней мере, Итадори пообещал мне, что сделает это. — Ты не тронешь моих стажеров! — внезапно серьезно прогремел Сатору. — Я не знаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы оставлять их в штате. Они едва справляются со своей работой. Сатору цыкнул. — Фушигуро знает, что делает. Кугисаки многообещающая. А Итадори... что ж, у него есть дух. Если ты не возражаешь, Иджичи, мне нужно подготовиться к фильму, — он отвернулся от своего помощника, все еще крепко сжимая запястье Сугуру. — Не забудь написать свой отзыв о фильме сегодня вечером! И будь. Милым, — Иджичи пробурчал, но было ясно, что Сатору уже не обращал на него внимания. — Приятно было снова видеть тебя, Иджичи! — Сугуру прокричал, пока его уводили. Ассистент слабо помахал рукой. Пока они шли, Сугуру взглянул на Сатору, оценив его усмехающийся профиль. — Я помню, что говорил о том, что ты бы не добился всего этого, будучи глупым. Но, знаешь, теперь мне кажется, что удача и деньги… Глаза Сатору расширились от притворной обиды. — Понятия не имею, о чем ты. Система работает так, как задумано, — насмешка Сугуру вызвала у Сатору яркую улыбку. В дальнем конце зала, напротив парадных входных дверей, вход в главный театр был закрыт. Люди собирались, так как время премьеры быстро приближалось. Сатору остановил их обоих на небольшом расстоянии от остальных ожидающих. Прислонился к стене, зевнул. Сугуру окинул его взглядом, отмечая красивые черты лица и высокомерную осанку. Долгое время Сугуру думал, что его привлекают только приятные мужчины со спокойным нравом, но теперь он не был в этом уверен. Сатору был богатым и дерзким, и Сугуру не мог отвести от него глаз. — Ответишь на один вопрос? — сердечно произнес Сугуру. — А мне обязательно это делать? Сугуру ухмыльнулся. — Да, — Сатору смягчился с драматическим вздохом, но наклонил голову, чтобы Сугуру продолжал. Он прислонился спиной к стене рядом с Сатору. — Ты думал о том, что мы делали в Лафонтене? — Сугуру не повернулся к нему, вместо этого он позволил тыльной стороне своей ладони коснуться руки Сатору. — Я думал. Я думал о тебе и о том, какой ты на вкус, — его голос был достаточно тихим, чтобы только Сатору мог его услышать. — Сугуру… — его имя было почти беззвучной мольбой. Голос Сатору напряженный, совсем не похожий на тот яркий, чистый, который он излучал с момента появления. Сугуру почувствовал, как он обхватил два его пальца. — Это все, о чем я думал. Резкие нотки гравия в голосе Сатору заставили Сугуру обернуться. Сатору уже смотрел на него. Его солнцезащитные очки утопали в белоснежных волосах, а глаза ярко блестели. Челюсти Сугуру сжались, сопротивляясь желанию притянуть его ближе. Он день и ночь мечтал о том, что он уже сделал — о том, чего он все еще хотел. Сугуру знал о Сатору поверхностные вещи, но он хотел, чтобы эти знания простирались глубже. Каким был бы Сатору, если бы его положили лицом вниз на матрас? Стал бы он стонать из-за прикосновений Сугуру? Умолять о его губах? Как бы он выглядел только проснувшись? Волосы взъерошены, кожа нежная, как бархат. Сугуру хотел всего этого. Он сходит с ума от ненасытной потребности и не уверен, что сможет долго притворяться, что это не так. Словно прочитав мысли Сугуру, Сатору крепче сжал его руку. — Мы уходим. — Наконец-то. Не сказав больше ни слова, Сатору потащил Сугуру за собой из главного зала по пустому коридору. Вдалеке Сугуру услышал звуки открывающихся дверей кинотеатра и приглашение на премьеру. Последнее, о чем думал Сугуру, был документальный фильм, который они собирались пропустить. На данный момент он в основном мыслил своим членом, но эта раздражающе настойчивая часть его была взволнована тем, что просто была ближе к Сатору. Сугуру был никем иным, как реалистом. Это был просто секс, напомнил он себе. Секс и деньги, и через шесть месяцев от этого не останется ничего, кроме приятных воспоминаний.