What's It Worth to You?

Годжо был богат. Он был одним из тех богатеев, что заставляли Сугуру чувствовать себя муравьем под чужими сапогами. Манами говорила о том же. У этих влиятельных людей были огромные деньги, и предельно понятно, что Годжо Сатору являлся одним из них. Доверия не внушали и десятки роликов, которые Сугуру прокручивал последние несколько дней. А чрезвычайно дорогой ресторан, который Годжо выбрал для обеда, не делал ситуацию лучше. Однако его ассистент связался с Сугуру сразу после окончания занятий, чтобы спросить, на какой машине он хотел бы прокатиться, решив проблему с его метаниями. Занятия сегодня длились долго. К сегодняшнему дню Сугуру провел их больше, чем сам посетил. Работа ассистентом преподавателя, по его мнению, не была мошенничеством. Она освежала его знания, приносила немного денег и сокращала расходы на обучение вдвое. Но все равно складывалось ощущение, будто он выполняет работу профессора без прикрепленного статуса. Сугуру не был похож на других преподавателей: ученики говорили, что он крутой; он уважал студентов и вовремя оценивал работы. Уже за одну эту мелочь он стал святым, а внешность была просто дополнительным приятным бонусом. — Профессор Гето, у вас есть минутка? — спросила девушка, пока Сугуру закуривал сигарету на улице за лекционным залом. Быть может, он смотрел видео, которые Годжо опубликовал этим утром. На одном из них он только что вышел из душа: кожа блестит, волосы потемневшие и сырые. Сугуру, возможно, просмотрел это видео за сегодняшний день уже несколько раз. Он быстро убрал свой телефон, прежде чем повернуться и взглянуть на студентку. Правда, он не узнал ее. — Конечно, — он не был профессором, но ему нравилось, как это звучит. — Я только что пропустила лекцию. Есть ли какие-нибудь намеки на предстоящий промежуточный семестр или дополнительные зачетные баллы, которые можно заработать? — девушка, надув губы, подняла на Сугуру глаза. В голове промелькнул образ других губ, гораздо привлекательнее этих. Тем не менее, Сугуру нравилось, когда студенты проявляли инициативу или беспокоились за оценки. — У меня есть совет, — равнодушно ответил Сугуру, выпуская дым в противоположную от неё сторону. — Если ты не хочешь провалить тест, не говоря уже об экзамене, я рекомендую начать с того, чтобы не пропускать лекции, — он одарил ее приятной улыбкой, которая, казалось, слегка удивила ее. Но она быстро взяла себя в руки. — Это всего лишь обязательное занятие, — несмотря на ее беспечный тон, напряженность вокруг ее глаз выдала беспокойство. — Да ладно, профессор. Я видела, как ты пялился на мою юбку во время пары. Она потянулась к его руке, но Сугуру изящным движением уклонился от ее прикосновения, решив подвести черту под сексуальными домогательствами. — Напомни своё имя? — Сугуру спросил это, выбрасывая сигарету. Девушка просияла. — Айкава Сакура, — она выглядела довольной собой. Сугуру достал телефон, чтобы быстро напечатать электронное письмо настоящему профессору. — Ты знала, Айкава, насколько серьезно профессор Сато относится к мошенничеству? — он не отрывал взгляда от телефона, пока печатал. На самом деле, электронное письмо было обновленной информацией о группе, и вопросом, который, как он помнил, был у студентки, на который Сугуру не смог ответить. Небольшая ложь во спасение Айкавы никому бы не повредила. — Мошенничество? С каких это пор просить о помощи — это мошенничество? — на ее лице отразилась паника, но Сугуру это не волновало. — Мой отец платит этому месту! Сугуру смерил ее ледяным взглядом, который заставил ее замолчать. Он уже давно перестал считать, сколько раз ему угрожали богатые студенты. Его электронное письмо издало позитивный звук отправленного, и лицо Айкавы вытянулось. — Знаешь, то, что ты горячий, не значит, что тебе это сойдет с рук! — негодовала она, даже погрозив пальцем. Он зевнул. За последнюю неделю он спал гораздо меньше, чем нужно. Он хотел бы сказать, что его вымотала работа над диссертацией, а не поздние ночи, которые он проводил за просмотром видео Годжо. Остается надеяться, что годы практики самостоятельного изучения и исследовательской работы приведут к степени, которой он будет гордиться. Но пока что все, что Сугуру мог демонстрировать на данный момент — это обширные ссылки со сносками о Сатору Годжо. — Если ты хочешь подать жалобу, можешь найти электронную почту декана на веб-сайте факультета, — сказал Сугуру. За лекционным залом, где они стояли, проходила тихая боковая дорога. Обычно она предназначалась для грузовиков доставки или охраны кампуса. Вот почему, когда в нескольких метрах от них останавливается элегантный черный седан, Сугуру и Айкава вздрагивают. Сугуру не слишком интересовали машины, у него всегда был талант узнавать самые быстрые и оптимальные маршруты поездов, и он прекрасно ориентировался на автобусах. Однако эмблема на передней решетке этого автомобиля была для него неузнаваемой, но Сугуру воспринял благоговейный трепет Айкавы как знак того, что это что-то дорогое и редкое. Водитель вышла из машины. Девушка в элегантном костюме и с плохо выкрашенными светлыми волосами. Она доброжелательно улыбнулась им, когда подошла ближе. — Гето Сугуру? Ты едешь со мной в Лафонтен, — сказав это, она низко поклонилась. — Л-л-лафонтен?! Это же Genesis G90! Профессор Гето?! — Айкаву, казалось, заколотило, когда она произносила названия, которые для Сугуру ничего не значили. — Разве вы можете себе это позволить?! Сугуру не понравился ее тон. — Я знаю парня, который может. Увидимся на занятиях в четверг, Айкава, — он неохотно помахал ей рукой, прежде чем закинуть рюкзак повыше на плечо. Затем он повернулся к наблюдающей за диалогом девушке. — Добрый день, мисс...? — Нитта, сэр. Нитта Акари, — вежливо сказала она и открыла заднюю дверь для Сугуру. Он изо всех сил старался не показывать беспокойства. В салоне автомобиля резко пахло, а темная обивка подчеркивала элегантность. По ручной прошивке было ясно, что это транспортное средство отличается от чего-то с заводской линии. Сугуру крепче прижал к себе рюкзак, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке. Нитта усмехнулась с переднего сиденья. — Мило, не так ли? — мягко спросила она, поймав взгляд Сугуру в зеркале заднего вида. — Годжо хотел убедиться, что за тобой прислали одну из его любимых машин. — Одну из… — Сугуру пробормотал себе под нос. Машина тронулась, и ее приятный гул ощутился мягким массажным креслом. Нитта отъехала от тротуара, и Сугуру не смог сдержать легчайшую ухмылку при мыслях о выражении удивления, застывшего на лице Айкавы. Сверкающая машина привлекала всеобщее внимание, когда они проезжали через кампус. — Лафонтен находится примерно в двадцати минутах езды отсюда, — сообщила ему Нитта, как только влилась в поток машин за пределами кампуса. Она лавировала между другими машинами по улицам, а Сугуру лишь оставалось молча кивать, глядя в окно. Когда они на скорости проезжали мимо большого грузовика, он мельком увидел свое отражение в стекле. Его волосы убраны с лица, челка свободно свисает, а несколько волосков выбились из-под резинки. Он снял очки и спешно убрал их в футляр в рюкзаке. У Сугуру были контактные линзы. Где-то. И, вероятно, у них просрочен рецепт. Он взглянул на свою рубашку, поморщившись, затем — на простые черные джоггеры для бега трусцой, свободные на бедрах, но обтягивающие лодыжки. Образ подходил для учебного заведения, по цвету и покрою достаточно ненавязчив, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но он сомневался, что это сочтется за подобающий вид в месте, выбранном Годжо для ланча. Сугуру решил, что это не имеет значения. Если Годжо захочет купить ему одежду, которая больше соответствует его миру, пусть будет так. Он снова поднимает глаза на Нитту. — Расскажешь мне о Годжо? Она вздрогнула от его вопроса, нервно рассмеявшись. — Что бы ты хотел узнать? Вероятно, ее реакция должна была насторожить, но Сугуру только слабо улыбнулся. — Какой он? Не избавляй меня от грязных подробностей. Я хочу знать всё. — О, э-э… — пробормотала Нитта. Она выглядела встревоженной. — Он хороший человек. Я его водитель уже пару лет, и он очень добр ко мне. Сугуру не был уверен в причине ее колебаний. — Если мне нужно, чтобы я подписал бумагу о неразглашении, прежде чем ты сможешь мне что-либо сказать, это нормально. Я просто хотел узнать, во что ввязываюсь, — он ободряюще улыбнулся ей через зеркало заднего вида. — Вы должны простить меня, сэр. Большинство людей, которые проводят время с Годжо, не принимают близко к сердцу его интересы, — ее улыбка милая, хотя и не отражается в глазах. Сугуру не ожидал добиться многого, но то, что она сказала, достаточно интригующе. Несмотря на то, что Годжо Сатору был публичной фигурой, о его личной жизни было известно очень мало. Максимум, что Сугуру смог узнать за последнюю неделю, — это слухи о бывшей девушке. Она была еще одним влиятельным человеком, о котором Сугуру ничего не знал. Очень замкнутый мир онлайн-культуры знаменитостей был разрушен до основания их расставанием. Из того немногого, что Сугуру мог понять, казалось, что на цифровом поле была проведена черта, и фанаты разделились вдоль этой границы. Некоторые особо ярые фанаты называли бывшую Годжо любыми именами, от вызывающих беспокойство женоненавистнических до самых неадекватных. С другой стороны, ее же фанаты высказывали, что Годжо был безвольной шлюхой. Скрытое течение бифобии свирепствовало в большинстве разделов комментариев, и Сугуру хватило смелости пройти через все это. Не в первый раз он задавался вопросом, стоит ли ему влезать в это болото. — Мы прибыли, сэр, — заговорила Нитта с переднего сиденья. Сугуру был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить, что она замедляет ход машины. Хорошо одетый швейцар уже приближался к автомобилю. — Было приятно познакомиться с тобой, Нитта, — сказал Сугуру с вежливым кивком. Ее удивление от его признания было ясно по широко раскрытым глазам. Дверь распахнул мужчина, который, на вкус Сугуру, слишком низко склонил голову. Такое внимание заставило его почувствовать себя преступником. Он схватил свой рюкзак и перекинул его через плечо, как только выбрался из машины. — Добро пожаловать в Лафонтен, сэр, — сказал швейцар бархатным голосом. На нем была искусно сшитая верхняя куртка: темная и неприметная, но Сугуру обратил внимание на качественную ткань. У него зачесалась кожа от выставленного напоказ богатства. Если даже рабочий персонал у дверей так безупречно одет, каковы шансы Сугуру? Служащий указал на широкий, крытый тентом дверной проем ресторана. Название заведения говорило, что оно французское, но интерьер в стиле барокко действительно поражал. Завитушки золотой лепнины на стенах и изысканные настенные росписи с цветами придавали приглушенному помещению приподнятый вид. Окна от пола до потолка пропускали естественный свет, но почему-то внутри все равно было довольно темно. Сразу за выложенным плиткой фойе возвышался подиум из дерева непристойного золотистого оттенка. Девушка, облаченная в потрясающее черное платье, которое Сугуру ожидал бы увидеть на красной дорожке, улыбнулась, оторвав взгляд от планшета в своих руках. Если она и осуждала жалкую уличную одежду Сугуру, по ее лицу этого не было видно. — Гето, ваш столик в той стороне, — сказала она. Сугуру старался не обращать внимания на то, что она знает его фамилию. Тем временем, она плавным движением сошла со стойки, ее платье развевалось в воздухе от движений. Ресторан просторный, с десятками столов, заполненными посетителями. Стены, казалось, поглощали звуки, потому что разговоры гудели отовсюду, посуда скреблась о тонкий фарфор, но уровень шума по-прежнему оставался терпимым. Пока они шли, Сугуру становилось все хуже. Он узнавал случайных актеров и политиков. Лафонтен располагался глубоко в той части города, где деньги были второстепенной мыслью, классом и статусом, с которыми люди имели дело. Иностранные бизнесмены разговаривали громкими голосами и звонко смеялись во время еды. Снова и снова голова Сугуру поворачивалась при виде людей, которых он видел или думал, что мог видеть в интернете или в газете. Его лихорадочно соображающий разум немного успокоился, когда девушка повела его вниз по небольшой лестнице на нижний уровень. Здесь дальняя стена ресторана состояла из широких окон, в которые открывался вид на широкую реку Сумиду. Сугуру оказался слишком ошарашен умелым вождением Нитты, чтобы понять, в какой именно части города они оказались. Однако не живописный вид реки заставил сердце Сугуру учащенно биться; за столом, приставленном к окну, Сугуру увидел знакомую макушку с белоснежными волосами. Через несколько дней после встречи с Годжо Сугуру почти поверил, что этого не было на самом деле. Видео, которые он просматривал несколько дней, тоже не помогали, потому что мужчина, которого он видел на опубликованных фотографиях и клипах, был тенью симпатичного мальчика, которого он встретил в тот день на балконе. Сугуру не нуждался в том, чтобы девушка вела его остаток пути. С уверенностью, которая, как он знал, понравилась Годжо, Сугуру обошел столы и стулья и направился к нему. Годжо отчего-то рассеянно смотрел на свой телефон. — Добрый день, — беспечно сказал Сугуру. Увидев, как сильно вздрогнул Годжо, Сугуру улыбнулся, понимая, что нервы у него на пределе, как он и ожидал. Годжо поднял взгляд от телефона. На нем круглые солнцезащитные очки в стиле ретро. Линзы темно-синие, но стоя, Сугуру мог видеть, как глаза Годжо смотрели на него снизу вверх. Подумалось, что вид был немного нелепым, но он должен был признать, что Годжо хорошо смотрелся в очках. — Я одет неуместно. Сугуру сказал это, заметив дорогую толстовку, которая была на Годжо. На первый взгляд это выглядело как куртка большого размера, но Сугуру увидел дизайнерский бренд Sharp, вышитый темно-красными буквами вдоль края его плеча. Глаза Годжо остановились на простых спортивных штанах Сугуру, его взгляд медленно переместился вверх. По тому, как Годжо прикусил нижнюю губу, было ясно как день, о чем он, вероятно, думал. — Может быть, переоденешься? — Годжо произнес без всякого стыда. Сугуру не удержался от закатывания глаз. Он занял место за столом напротив Годжо, бросив свой рюкзак на пол. — Ты выглядишь немного староватым для колледжа, не так ли? — небрежно спросил Годжо, наклоняясь вперед, чтобы спрятать лицо в сложенных руках. — Аспирант. Я получаю степень магистра. На лице Годжо вспыхнул интерес. — В чем? — по легкой улыбке Годжо Сугуру не мог сказать, был ли он искренне заинтересован или просто притворялся. — Имеет ли это значение? — в вопросе Сугуру нет злобы. Он просто прощупывал почву. Какими будут их отношения? Любое дело должно основываться на доверии, но насколько Годжо заботился о нем как о личности? Это еще предстоит выяснить. Годжо на мгновение испугался вопроса. — Конечно, это важно. Я хочу узнать о тебе больше, — он поднес ярко-розовый пузырящийся напиток к губам, чтобы сделать глоток. — Магистр социологических наук. Нос Годжо сморщился в замешательстве. — Отстой, зачем? — Зачем степень магистра или социология? — Сугуру говорил ровным голосом, но Годжо, казалось, уловил нотку раздражения в его словах и слегка нахмурился. — И то, и другое, я полагаю? Сугуру откинулся на спинку стула, окинув взглядом открытое, нетерпеливое выражение лица Годжо. — Ты когда-нибудь был в университете? — Был. Самые скучные четыре года в моей жизни, — ответил он, пожимая плечами. Сугуру почувствовал, как ухмылка расползается по его лицу, но изо всех сил постарался скрыть это, отпив немного воды. — Ты думаешь, я глупый. — Определенно нет, — немедленно ответил Сугуру. — Ты не мог быть глупым, добившись всего, что у тебя есть. Годжо ухмыльнулся, его лицо озарилось блеском зубов и обаянием. — Вот это мне нравится. Даже если ты притворяешься, я люблю комплименты. — Я не буду с тобой притворяться, — заявил Сугуру. Он уставился прямо в очки Годжо, уловив слабый отпечаток расширенных зрачков. Снаружи по реке покачивалась лодка, но Сугуру этого не видел. Мужчина стоял на коленях перед своей девушкой за три столика от них, но Годжо этого не заметил. И без того приятно унылый шум активности вокруг них стих. Нижняя губа Годжо очень медленно приоткрылась, и Сугуру проследил за движением. Его губы сияли, были хорошо увлажнены и выглядели мягкими. Сам того не желая, Сугуру представил себе вкус и то, как они могли бы выглядеть вокруг его члена. Официант, одетый в сдержанную черную рубашку на пуговицах, появился рядом со столом с легким хлопком объявления. Он тепло улыбнулся Годжо, прежде чем повернуться к Сугуру. Его прибытие оказалось ледяным потопом в блуждающих мыслях Сугуру. — Добро пожаловать в Лафонтен. Годжо выбрал для вас обоих блюда на сегодня. Хотите обзор? — Нет, спасибо, — Годжо резко ответил за них обоих. Он не сводил глаз с Сугуру. Выражение лица официанта оставалось нейтральным, когда он опустил голову и отошел. После этого воцарилось гробовое молчание. — Проверь свой телефон. Я попросил своего юриста составить стандартный контракт и соглашение о неразглашении, — воздушная игривость исчезла из голоса Годжо. На ее месте была холодная официальность. Сугуру почувствовал на себе взгляд Годжо из-за солнцезащитных очков, когда опустил глаза на телефон. На его личный счет отправлено зашифрованное электронное письмо. Юридический язык расплылся у него перед глазами, когда он начал просматривать; стандартный договор, оговаривающий, что Сугуру может обсуждать с другими, а что нет. Не было особых требований, таких, как, например, проживание Сугуру на территории Годжо или категорический запрет на разговоры об их соглашении. Здесь больше речь о соблюдении приличий и осмотрительности. Сугуру это устраивало. Он ведь занимался этим из-за денег, а не из-за чего-то неосязаемого или мимолетного, вроде влияния или популярности. Сугуру достаточно легко подписал NDA электронным способом. Только контракт заставил его задуматься. У него пересохло во рту. 1,5 миллиона иен в месяц. И это даже не включало предложение оплатить любые дорожные расходы при поездках, в которых Сугуру будет сопровождать Годжо, а также любые другие подарки, денежные или какие-либо еще. Нулей было больше, чем Сугуру считал возможным для ежемесячного пособия. Его коже стало жарко, руки вспотели, дыхание участилось. Выражение его лица было таким же бесстрастным, как всегда, хотя костяшки пальцев ярко светились. Деньги все еще крутились у него в голове, а глаза продолжали читать. Контракт требовал строгости в другом аспекте: никаких других любовников, никаких других сладких папочек. Только Годжо. Сугуру в данный момент не особо интересовался другими, поэтому его так или иначе не заботила эта просьба. Также требовалось пройти тщательный скрининг на наличие ИППП, тщательную проверку биографических данных, предоставить подробную трудовую книжку и признание любых долгов. Указанная дата окончания договора через шесть месяцев, хотя было много слов о том, что контракт может быть расторгнут ими в любой момент раньше, если потребуется. Сугуру не мог выбросить из головы 1 500 000 иен. 9 000 000 за полгода. Это были те деньги, которые могли изменить его жизнь. Он мог переехать из своей тесной квартиры. Он мог отправлять деньги домой. Он мог… — Что ты думаешь? — голос Годжо звучал приглушенно, и Сугуру потребовалось мгновение, прежде чем он понял, что к нему обращаются. — Это кажется разумным? Сугуру понятия не имел, как он мог спросить об этом. Вел себя так, как будто его предложение ничего для него не значило. Реальность ударила Сугуру так сильно, что он почувствовал, как его мозг возвращается на землю. Для Годжо это было пустяком. Мелочью. Незначительным расходом. — Я не вижу особых ожиданий от меня, — сказал Сугуру, удивленный тем, как спокойно прозвучал его голос. — После всех предварительных пунктов, как часто ты хотел бы меня видеть? Что ты хочешь, чтобы я для тебя делал? Сугуру снова поднял глаза, чтобы передать истинный смысл своих слов. До сих пор это не было сказано вслух, но вопрос о сексе маячил большой и невидимой недосказанностью между ними. Рот Годжо открылся и закрылся почти автоматически. — Я, э-э… Сугуру нравился раскрасневшийся Годжо Сатору так же сильно, как и всем остальным, но сейчас было не время для робости. Он отодвинулся от стола, прежде чем подтащить свой стул, чтобы сесть сбоку от Годжо. Когда Сугуру снова сел, его колено крепко уперлось в бедро Годжо. Сугуру протянул руку, чтобы осторожно убрать солнцезащитные очки с его лица. — Посмотри на меня. Эти темно-синие радужки были нерешительными, но Сугуру почувствовал толчок чего-то, чего он не понимал, когда Годжо встретился с ним взглядом. — Мы должны доверять друг другу. Итак, если ты даже не можешь сказать мне, чего ты хочешь или не хочешь, это не сработает. Просить чего-то такого было много. Для двух обычных людей возмутительно ожидать этого так быстро, но в их ситуации не было ничего обычного. Каждый раз, когда Сугуру делил с кем-то свое тело или думал о том, чтобы открыть им свое сердце, это не было оформлено документами. Деньги никогда не переходили из рук в руки. Законность того, на что они соглашались, была в лучшем случае туманной. Наживаться на слухах среди других влиятельных лиц — это одно, а действовать в соответствии с ними — совсем другое. Отсюда необходимость максимального доверия и уважения. Если они продолжат в том же духе, их жизни будут в руках друг друга. Было не слишком ясно, кому терять больше. Империя подписчиков, блогов и аккаунтов Годжо могла исчезнуть, если бы это стало известно. Степень Сугуру могла ускользнуть из его рук, а его деньги и время были бы потрачены впустую. Глаза Годжо подобны солнцу, яркому, на которое опасно смотреть слишком долго, но Сугуру выдержал его взгляд. Он видел, как губы Годжо сжались в твердую линию; решение было принято. — Я хочу видеть тебя хотя бы раз в неделю. Это не могло быть правдой. — И это все? — И сопровождай мои поездки за границу. Насколько позволяет расписание твоих занятий, конечно, — Годжо отвел взгляд, но Сугуру незаметно переместился, чтобы снова поймать его. — Это твои деньги. У тебя полный доступ к моему телу, — грубо, но Сугуру обнаружил, что иногда это лучший способ обсудить с ним подобные темы. Рот Годжо опустился в легчайшей гримасе. — Я плачу не за секс с тобой. Эти отношения для того, чтобы я обеспечивал тебя. Я не буду требовать близости. Настала очередь Сугуру на мгновение остолбенеть. Похоже, он был не одинок в своих выводах. Сугуру сунул руку в карман брюк и медленно наклонился вперед над столом, двигая рукой в том же темпе, чтобы положить ее на бедро Годжо. — Это не было бы требованием, Годжо. Я могу дать тебе это, — его голос тихий, слова — обещание, более обязывающее, чем неподписанный контракт, лежащий в его телефоне. Нога Годжо напряглась от его прикосновения. Сугуру больше ничего не говорил, пока не убедился, что полностью завладел вниманием Годжо. — Мне хочется. Выражение лица Годжо смягчилось, облегчение вернуло улыбку на его лицо. Улыбка, от которой в уголках глаз Годжо появились морщинки. На секунду Сугуру почувствовал, как у него сдавило грудь. Это было быстрее мгновения, случайность, не более. — Это должно быть в контракте? — спросил Годжо, его фирменная уверенность вернулась в голос. Рука опустилась на руку Сугуру. — Могло бы быть, — Сугуру подмигнул. Еда уже расставлена на столе в их углу. На маленьких тарелочках лежали аккуратные канапе. На крошечных ломтиках поджаренного хлеба размером с банкноту в 1000 иен возвысилась горка ярких, только что приготовленных начинок. Сугуру был слишком увлечен их разговором, что забыл, где они находятся. Годжо не отводил взгляда от Сугуру, когда подали еду, и не слушал, как официант объяснял, что было в блюдах. В его взгляде Сугуру увидел яркость, которой никогда раньше не замечал — даже на его опубликованных фотографиях или видео. Он практически чувствовал исходящие от него вибрации предвкушения, а прикосновение к руке Сугуру стало теплым. Рациональные мысли покинули его, когда Сугуру потянулся за телефоном. Кажущиеся бесконечными нули предложения Годжо, его искреннее заявление о том, что он хотел сделать для Сугуру, все это слилось воедино в голове Сугуру. Он проверил контракт, поставив свою электронную подпись. Большинство юридических документов, которые Сугуру оформлял, предполагали отказ от части себя в той или иной степени. Его душа, его деньги, его время. Этот контракт ничего от него не требовал, но Сугуру не чувствовал тяжести в груди, когда подписывал его. — Не захотел сначала отправить это своему адвокату? — у Годжо выражение лица легкое, а тон дразнящий. Ближе всего к адвокату Сугуру была Манами. Она закончила университет с дипломом юриста, но всего месяц практики научил ее большему, чем годы учебы, и она поняла, что мир юриспруденции не для нее. Сугуру ответил, пожав плечами. — Должны ли мы отпраздновать это обедом? — Сугуру опустил взгляд на еду. — Я больше не слишком голоден, — сказал Годжо. Его голос вернул внимание Сугуру обратно. Тот откинулся на спинку стула, уставившись на еду с невозмутимым выражением лица. — Есть ли что-то еще, чего ты хочешь? — Сугуру медленно провел рукой вверх по бедру Годжо. Его движение было медленным, хотя и не настолько, чтобы ускользнуть от внимания Годжо. К удивлению, он очень внезапно встал из-за стола. Сугуру был поражен, но сохранил ясное выражение лица. — Ты сказал, что можешь дать многое. Докажи это, — гордое выражение лица Годжо показалось Сугуру незаслуженным. И снова необходимость поставить его на место завладела мыслями Сугуру. — Все в порядке, сэр? — официант бросился обратно к их столику. — Где у вас туалеты? — Сугуру заговорил раньше, чем Годжо успел это сделать. Годжо выглядел смущенным, его глаза поднялись, когда Сугуру тоже встал. После того, как персонал предоставил подробное руководство, Сугуру кивнул, потянувшись, чтобы взять Годжо за руку. Его не волновало, что глаза официанта широко распахнулись, наблюдая за ними, все, что имело значение, это то, что Годжо не сопротивлялся, когда его тянули за собой. Возможно, это был один из самых дорогих ресторанов в городе, но Сугуру было все равно. Он собирался показать Годжо, насколько удачный выбор он сделал. — Здесь? — спросил Годжо, когда они оказались в тихом уединенном коридоре вдали от посторонних глаз. Сугуру услышал волнение в его голосе. Он намеревался подождать, пока они не окажутся за закрытыми дверями, но, услышав хруст возбуждения в голосе Годжо, Сугуру остановился. Коридор, в котором они стояли, был узким, увешанным картинами маслом старше, чем они оба. Сугуру положил руку на плечо Годжо, чтобы прижать его обратно к стене. Сдвинулся вперед, чтобы вторгнуться в личное пространство Годжо и приблизиться к его уху. — Как тебе нравится, Годжо? Грубо? Нежно? Я дам тебе все, что ты захочешь. Годжо, возможно, был выше, но Сугуру не возражал. Каждый сантиметр, на который он превосходил Сугуру, был для него все большим проявлением мужественности. Большинство мужчин, с которыми был Сугуру, думали, что размер диктует, как будут проходить их ночи. Сугуру не согласен с этим мнением. — Я… — Годжо прерывисто выдохнул. — Ты?.. — Сугуру не мог удержаться, чтобы не поддразнить его. Он бесчисленное количество часов просматривал бессмысленный контент Годжо в Instagram. Он видел прямые трансляции, он терпел дуэты в TikTok, он видел все на данный момент. Годжо умел говорить. Он говорил и говорил, но теперь у него не хватало слов. Рука Сугуру спустилась с плеча Годжо и прошлась по передней части его толстовки. Это было просто красивое украшение, мешающее ему добиться того, чего он хотел. Губы Сугуру невесомо сымитировали поцелуй в шею Годжо. Тот вздрогнул от этого прикосновения, его дыхание стало громче в скудном пространстве между ними. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, — сказал Годжо таким тихим голосом, что Сугуру пришлось напрячься, чтобы расслышать его. — Разве я не делаю этого сейчас? — Сугуру чуть-чуть издевался. Его рука потянулась к подолу толстовки Годжо. Он поколебался, прежде чем сделать что-либо еще. — Еще. Прикасайся ко мне еще, — Годжо не то чтобы умолял, но член Сугуру отяжелел при намеке на то, что он может начать. — Здесь, Годжо? — он поддразнил, повторив предыдущий вопрос. — Мы еще даже не в туалете. Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе здесь, в холле, где каждый может нас увидеть? Он подчеркнул свой вопрос, скользнув рукой в штаны Годжо. Его заждавшийся член оказался очевидно нетерпеливым и горячим. Когда Годжо тихо застонал, то забавно попытался заглушить звук, прикусив губу. Сугуру довольно изучал его лицо, впитывая румянец на щеках, нежный блеск губ, когда они высвободились из зубов Годжо. Красивые глаза несправедливо крепко зажмурены. — Не здесь… — Годжо шептал, но слова лишены смысла, ведь его собственные руки потянулись к запястью Сугуру, побуждая его продолжать. Улыбка Сугуру стала лукавой. — Я могу остановиться. Мы должны остановиться, верно? — он не убрал руку, но перестал поглаживать. Его прикосновение было достаточно крепким, чтобы он мог почувствовать учащенное сердцебиение Годжо в своей хватке. — Нет, — глаза Годжо открылись; они сияли от возбуждения. Грудь Сугуру заболела. Он хочет увидеть Годжо обнаженным на кровати, выгнутую спину, его приподнятые бедра. Сугуру был человеком, который брал то, что мог получить, и не жаловался, но было ясно, что Годжо готов отдать многое. Нули из карманных денег Годжо полетели ему в голову, когда он опустился на колени. — Ты... Вопрос Годжо прервался вздохом, когда Сугуру взял головку его члена в рот. Его пьянящий солоноватый вкус на языке заставил Сугуру застонать. Испуганный взгляд, руки подняты вверх, как будто он застыл в шоке, однако язык, рот и горло Сугуру заставили ноги Годжо задрожать — равновесие и сила ослабли. Сугуру гордо напевал, наблюдая, как Годжо прислоняется спиной к стене. Его пальцы опустились, чтобы зарыться в волосы Сугуру – сила хватки Годжо была больше, чем могла выдержать ослабевшая резинка, удерживающая его распущенный пучок. Годжо выглядел растерянным из-за плотно сжатых губ Сугуру, но его тело напряглось, а глаза с полуоткрытыми веками расширились. — Кто-то идет, — паника в дрожащем голосе Годжо была очевидна, хотя у него хватило предусмотрительности говорить тихо. Сугуру отстранился, поднял руку, чтобы медленно погладить его ярко-розовый член — теперь он сильно пульсировал от его близости. Сугуру на мгновение прислушался, но все, что он мог слышать, были отдаленные звуки столовых приборов о тарелки и перекликающихся официантов. Полы в ресторане были сделаны из состаренного дерева, и Сугуру не слышал звука шагов. Годжо все равно смотрел в конец коридора, и Сугуру снова наклонился вперед. Резкий, удивленный стон Годжо, когда Сугуру провел языком по нижней части его члена, должен был запечатлеться в памяти Сугуру. Его пальцы сильнее вцепились в волосы Сугуру, отчего в уголках его глаз выступили слезы. — Ты хочешь, чтобы я остановился? Глаза Годжо метались туда-сюда от конца зала к насмешливому выражению лица Сугуру. — Я... Нет, но мы должны. Блять… — Годжо превратился в хнычущее месиво, когда Сугуру томно погладил его кончик большим пальцем. — Я смотрел твои видео, Сатору, — пробормотал Сугуру. Имя Годжо прозвучало как мурлыканье, слетевшее с губ. Ноздри Годжо раздулись, его хватка в волосах Сугуру бессознательно напряглась. Он осыпал поцелуями всю его длину, остановившись, чтобы подразнить языком. — Тебе нравится внимание, не так ли? — Н-не так, — пробормотал Годжо, его лицо стало невероятно красным. Конечно, слова были ложью, поскольку из его члена сильно потекла жидкость. Сугуру ухмыльнулся. — Я не уверен, что мне следует останавливаться. Ты так близко, — медленно, твердо провел кулаком вверх и вниз по члену. Сугуру проверял пределы Годжо или свои собственные? Он не был уверен. — Я думаю, ты хочешь, чтобы я продолжал. Скажи мне, что я неправ, Сатору. Годжо не смог. Вместо этого беспокойство на его лице сменилось ненасытным голодом, он снова направил рот Сугуру на свой член. Сугуру улыбнулся ему. Контролирующее принуждение, охватившее его, когда он был рядом с ним, заставило Сугуру встать на колени и старательно отсасывать, пока Годжо хныкал и умолял о большем. Это было опасно. Если он мог — так легко заводился — сделать это без рациональной мысли, куда еще привело бы его это соглашение? В глубине души Сугуру знал, что ему следует быть осторожным, но предвкушение, жадность к Годжо Сатору и всему, что он мог ему дать, прогнали эти мысли. Что бы ни случилось, Сугуру решил, что это того стоило.