я твое мнение на хую вертел.

история вымышлена, все случайности не случайны, персонажи не имеют сходства с реальными людьми.       Нико — редактор, по совместительству мастер-полиграфист, лучший в типографии. Его рука знает все тонкости печатного дела, боженька — не иначе. Проблема лишь в том, что видение у него не такое, как у дизайн отдела, и они то и дело собачатся по несколько раз на дню насчет того, каким должен быть шрифт и разметка. Но больше всех проблем было с Ильей — главным тех.дизайнером газеты, он сторонник новизны, парень, вдохновленный современными технологиями, часто предлагающий необычные и смелые решения для оформления издания. Его идеи вызывают у Нико лишь недовольство.       Каждое утро, как на пороховой бочке — никогда не знаешь, во сколько она рванет. Когда они собираются на обсуждение текущих проектов, по комнате разливается тишина, а в воздухе висит недосказанность и презрение к идеям друг друга. На это начальник лишь сдержанно молчит, не решается влезать — сами разберутся, а кофе сам себя не выпьет. Нико предпочитает классические подходы, считая, что они лучше всего подходят для взаимодействия с читателем. Илья же грезит о смелых решениях, о том, чтобы газета стала искусством, а не просто сборником кибер-новостей с доисторическим дизайном.       С каждым днем их конфликты нарастают, типография превращается в змеиное гнездо: все понимают, что для достижения успеха им нужно найти общий язык, но увы.       — Блять! Да как ты не понимаешь?! Какая нахуй погода в кибер-газете? — Илья в бешенстве: придя на работу, он сразу же увидел правки и вскипел.       — «Ухо» для того и нужно, чтобы писать там погоду.       Илья вздыхает. Как же Нико его заебал.       — Ковач, у нас к и б е р газета, понимаешь? Новости айти, киберспорта, ии и прочее, какая в пизду погода? — Нико молчит, глядя на Осипова, как на больного.       — Боже, и с кем я разговариваю? Делай как знаешь, заебал, — парень разворачивается и уходит с хлопком двери. Нико выдыхает. Этот парень своими истериками каждое утро убивает его надежду на спокойный рабочий день. И чем его не устраивает погода? Не оставлять же это место пустым.       Илья выходит из кабинета уставшим: этот разговор вытянул из него остатки сил. Сука, он даже не посмотрел его правки, просто тут же сказал «нет». Самовлюбленный идиот, мистер «Я сам знаю как лучше», «я же редактор», «ты портишь нам проект своими бредовыми дизайнами».       — Может уволиться? Я уже не могу, он из меня веревки вьет, а всем похуй, — говорит Осипов Родиону — бывшему однокурснику и по совместительству лучшему другу.       А ведь раньше все было по-другому. Но это было раньше. Как только Илья закончил колледж, встал вопрос: куда идти? Выбор пал на типографию — идею ему подкинул Родион. Осипову всегда нравилось возиться с бумажками, и он даже был редактором колледжной новостной газеты.       Как только Илья устроился, к нему сразу поставили Нико, мол лучший сотрудник, добрый парень и всегда поможет. По началу так и было: Нико таскался с ним днями, задерживался допоздна, чтобы побольше рассказать Илье об искусстве печати и принципе работы печатного станка. Тому было искренне интересно слушать Нико: красивый парень с приятным голосом и забавным акцентом, — как позже Илья узнал, он был боснийцем. Николе нравились нестандартные идеи Осипова, его свежий взгляд вдохнул жизнь в некоторые умирающие проекты, начальство было в восторге от его работы, повышение было не за горами.       Их отношения с каждым днем все меньше переставали походить на рабочие: нежные взгляды украдкой, случайные касания, цветы, оставленные Ковачем с утра пораньше на рабочем столе Ильи. Симпатия оказалась взаимной, завязались отношения, и все было прекрасно до одного момента: Нико спустя полгода стал каким-то холодным, отстраненным. Время от времени они жили вместе, и это начинало походить больше на сожительство, чем на отношения. Будто Илья — нелюбимая жена, ждущая мужа с работы, пока тот трахает любовницу и врет, что задержали.       — Что происходит? — спрашивает Осипов за ужином.       — Ем, а что происходит? — Ковач косит под тупого, хоть и прекрасно знает, в чем дело. Он правда любит Илью, но так нельзя. Здесь так нельзя.       — Не прикидывайся, я же вижу, что что-то происходит.       Илье страшно.       — Нам нужно расстаться, я так решил. Пойми меня, — кажется, Илья его больше не слышит. Не слышит и того, что хлопает входная дверь. Ушел.

***

      — Да ну тебе, какой уволиться? Поговори с начальником, пусть поставит тебя на другой проект… Не знаю. Зарплата хорошая, место нагретое, куда уходить?       Родион прав, и от этого становится еще страшнее, но он не может больше находиться с Нико по 12 часов в сутки. Он просто хочет спокойно работать и продолжать строить личную жизнь, а не убиваться по парню, который плевать хотел на его мнение, будь то их отношения или работа.       — Я хочу поменять редактора для проекта кибер газеты на почве личного конфликта, а если нельзя, то поставь меня на другой проект, я не могу так больше.       — Илья, ты понимаешь, что ты не можешь просто так приходить и просить меня сменить редактора, даже не на твоем проекте, просто потому, что у вас какие-то терки? Мне все равно, что у вас там происходит. Работа есть работа. Иди.       Это провал, полный, у Ильи не оставалось выбора, кроме как подойти и попытаться поговорить с Ковачем.       Но тот оказывается быстрее. Парень хватает его за локоть в коридоре:       — Надо поговорить, — однако удобно, думает Осипов. Нико еще крепче держит его и ведет в сторону своего кабинета.       — Ну? раз позвал — говори, у меня не так много времени, — Илья нервничает и это видно, но он упорно пытается сделать вид, что все в порядке. Он все еще любит его.       — Извини. Я знаю, что был не прав, когда придирался к твоим правкам. Последний обновленный дизайн чудесный, а место в ухе осталось под наш слоган. Это действительно круто, прости.       — Я польщен, не думал, что мистер «я сам сделаю лучше» может оценить мою работу, спасибо. Тебе нечего больше сказать? — Ковач мнется: он столько времени не может решиться с ним поговорить, и с каждым днем мозг плавится все сильнее. Он устал сам от себя. — Мы можем попробовать начать сначала? Но не здесь. — А где? — В Сербии. Он снова не спросил Илью. А Илья и не против.