Секрет твоей личности

Утренняя суета действует на нервы, пожалуй, всем, кроме Пак Чимина. Всё очень даже сносно, если под рукой есть лавандовый раф, а пробка на пути к месту работы предоставляет пару минут свободного времени, чтобы всласть налюбоваться аппетитными формами одного конкретного спортсмена, тренировки которого Чимин может созерцать из окна своей тачки, глядя на расположившийся у дороги парк. — Как раз вовремя, — он довольно комментирует в пустоту салона его машины, глянув сначала на беговую дорожку, а затем на циферблат часов у запястья. Тот самый парень, который своим видом скрашивает Чимину унылое пребывание в пробке, никогда не опаздывает на утреннюю тренировку. Широкие и крепкие плечи размером с океан, мощная и рельефная спина, за которой вся альфья сущность Чимина будет способна укрыться полностью, натянутые канатом мышцы рук… Должно быть, он альфа, иначе его и не назвать. Однако есть в нём что-то, что вызывает в Чимине сомнения: бёдра одновременно по-омежьи крутые и в то же время должны быть твёрже камня после череды оказанных на них физических нагрузок — хоть арбузы раскалывай. Впрочем, визуальные факторы вовсе не показатель. О Чимине тоже можно было бы сказать всё, что угодно, если бы не утробный горловой рык в столь редких припадках ярости, явный устойчивый древесный запах кедра, да узел. Сам Чимин, может, и не настолько высокий и мускулистый, как подобает быть образцовому альфе — принятому стандарту этого общества, — но омегам он от своей миниатюрности нравится ничем не меньше! Чимин не может понять, с каких пор его как альфу больше привлекают мускулистые габариты на фоне утончённой осиновой нежности. Ревность ли это к тому, что собственное тело никогда не познает подобной трансформации, как усердно над ним ни работай — не понять. Должно быть, это всё проделки Ким Тэхёна. Дружба с ним пагубно влияет на Чимина, не иначе. Есть что-то в этом молодом человеке, что привлекает взор: мягкие и миловидные черты лица, пружинки вьющихся тёмно-каштановых волос, которые липнут к влажной от пота коже щёк и лба, пирсинг нижней губы и штанга в брови, металлические элементы которых поблескивают в лучах утреннего солнца. Одна рука полностью забита татуировками, с которыми Чимин бы охотно познакомился взглядом (и, может, даже губами), оказавшись вблизи. Белая футболка из микрофибры создаёт контраст смуглому оттенку кожи, плотно сидит по телу, словно вот-вот треснет на одном из бицепсов, но в итоге совсем не стесняет размах рук в движении. Ткань шорт обтекает бёдра, подчёркивая каждый изгиб, выставляя каждую линию стана лишь самой красивой стороной. — Чёрт, как же он хорош… Если бы Чимин был омегой, уже испачкал бы смазкой и свой рабочий офисный костюм, и своё водительское сиденье. Что удивляет, так это то, что его внутренний волк тоже не молчит: он не щетинится, как при угрозе его личности, но, похоже, издаёт тихий скулёж, скребнув лапой прямиком по Чиминовому нутру. — Что, тоже залипаешь, да? Понимаю, дружок, очень понимаю. Но если человечья сущность Чимина вкрашилась в чужой людской облик, то откуда его волк взял эту тягу к незнакомцу? Ему неведом ни запах, ни вторичный пол, но его так и тянет выяснить это. Возможно, это просто заложено природой — прогибаться перед теми, кто во всех смыслах сильнее нас. Уже скоро месяц стукнет, как Чимин развлекается подобным образом: молча наблюдает за спортсменом из своего авто, посёрбывая ароматный кофе. Лепота! Скакалка, брусья, упражнения на пресс, он отлично владеет собственным телом и чувством веса, выполняя несколько упражнений по калистенике, подвластных уж явно не новичкам. И ни в одной рекламе не увидишь, чтобы кто-то так же красиво пил обычную воду, утоляя жажду, как он: с заметно двигающимся кадыком, капельками пота, что собираются на линии точёной челюсти, с прикрытыми веками от наслаждения каждым глотком, с дорожками прохладной жидкости, которая, вытекая, так сексуально капает на ткань одежды. Часть воды он оставляет, чтобы попросту промочить голову. Твою мать, это самое горячее, что Чимин видел за последнее время. Чернильные пружинки волос провисают «червячками» под тяжестью влаги, обрамляют лицо, спутавшись между собой, а длинные пальцы причёсывают их за ухо, убирая назад вместе со взмокшей чёлкой. Почему его не показывают по телевизору в каких-нибудь утренних шоу про аэробику? Мир так несправедлив. Несколько машин сигналят; Чимин медленно и расслабленно катится на первой скорости вперёд, чтобы вскоре снова остановиться и продолжить свою мини-рутину этого утра, становящуюся сплошной эстетикой для глаз. Второй подход. Даже с расстояния видно, как под вспотевшей кожей перекатываются мышцы. Прямая спина, раскрытый грудной отдел, никаких намёков на отёки. Владение телом стопроцентное. Это тело чьей-то мечты. Чимин отвлекается на внешний шум, нехотя оторвав восхищённый взор от фигуры неизвестного ему, но столь желанного спортсмена, и замечает у тротуара по другую сторону дороги пожилую женщину с пустым поводком в руке. — Рапунцель! Моя Рапунцель! О боже, зачем ты выбежала на дорогу? Вернись! Чимин выглядывает из-за лобового стекла и натыкается на белого королевского пуделя с поганым розовым бантом над ушком. Сорвавшись с поводка хозяйки, пёс едва маневрирует между машинами, силясь не угодить под чьё-нибудь колесо. — Рапунцель! Чимин резко выворачивает руль в сторону — какой-то сволочной водитель слева от него, намереваясь проскочить вперёд, подрезает его, даже не включив поворотник, чтобы перестроиться. Дурацкий пудель едва ли не оказывается под машиной Чимина, и если бы не чья-то прыткая фигура, ловко подхватывающая пса на руки и возвращающаяся на тротуар, Чимин умудрился бы сбить не только собаку, но ещё и человека. Он даже не успевает толком затормозить, как в итоге вписывается в злосчастное дерево, растущее у края дороги. Срабатывает подушка безопасности, припечатывая Чимина к сиденью, лишь бы голова не встретилась по инерции от столкновения с рулём. — Зашибись, — бесхитростно процеживает он сквозь зубы. — Эй, Вы в порядке? — слышит он по ту сторону от водительского окна. Ну, очевидно же, что он ни в каком не порядке! Он ненавидит это утро. И ту чёртову собаку, и того водителя-кретина, подрезавшего его, и этого… — Вы не ранены? Чимин с раздражением отталкивает от себя сдувающующийся материал подушки, наконец переводя внимание на того, кто стоит у его окна с обеспокоенным видом. огосподибожеэтоон Тот самый спортсмен, на которого Чимин почти месяц пускает чёртовы слюни. И вблизи он ещё более привлекателен, чем кажется, если наблюдать за ним со стороны. Переминается с ноги на ногу, самостоятельно оценивает масштаб ущерба. А Чимин едва дышит. О н г о в о р и т с н и м . Отстегнув ремень безопасности и наконец вывалившись из кабины своего авто, Чимин собирается с силами, чтобы что-то сказать в ответ: — Я цел, с-спасибо… Чего нельзя сказать о его горячо любимой крошке Mazda CX-5. Вмятый бампер и передняя панель. И номерной знак придётся менять. А он столько берёг её, чтобы даже царапины не было… Чимин обходит свою детку сбоку, с любовью проводя ладонью на стыке крыши и дверцы, а затем с горя берётся обеими руками за голову. — Моя малышка… — Боюсь, это я во всём виноват, — снова звучит приятный голос незнакомца. Чимин недоумённо поднимает на него глаза, а затем делает глубокий вдох, впадая в ещё большее непонимание. Запах. Его нет. Стоит ли прижаться прям к запаховой железе, чтобы прочувствовать? Всё, что чует Чимин, ссылаясь на результаты обоняния своего волка, — пот и гель для душа с ароматом лайма. Ничего, что дало бы ему знать правду о секрете личности спортсмена. Кто он: омега? Альфа? Какие сильные блокаторы… Чимин на них сидит практически только в гон. Незнакомец, понимая, что его личность пытаются идентифицировать, лишь шире улыбается краешками губ: появляются милые кроличьи зубки, которые, впрочем, никак не отменяют того факта, что и без определения вторичного пола весь этот образ сводит Чимина с чёртового ума. Сейчас, когда они находятся так близко друг к другу, есть шанс в полной мере оценить эти различия между ними, признать разницу роста, телосложения. — Если бы я не выскочил на дорогу за пуделем, этого могло бы и не произойти. — Если бы Вы не выскочили на дорогу за ним, я бы его случайно сбил, потому что какой-то идиот подрезал меня. А так хотя бы никто не пострадал. Разве что только моя машина, — Чимин лишь пожимает плечами, а затем извлекает телефон из кармана брюк. Становится жарко, поэтому он снимает с себя пиджак, оставаясь в одной рубашке. Пара звонков — и в известность о случившемся был поставлен весь его офис. У его работы имеется лишь один плюс: он не получит за опоздание нагоняй от начальства, ведь сам им является. Ещё один звонок — и эвакуатор, как пообещали ему на горячей линии, тоже выдвигается в путь. — Мой хён работает автомехаником, — всё ещё чувствуя себя виноватым, вызывается ему помочь таинственный мускулистый незнакомец. — Прошу, позвольте как-то загладить вину за причинённый ущерб. Чимин не находит в себе сил противиться. К тому же это шанс, шанс узнать друг друга поближе. — Ладно, если Вы так хотите… — О, — внезапно обрадовавшись, восклицает спортсмен рядышком. — Тогда можно Ваш номер? Я напишу, как договорюсь с хёном об осмотре. Даже его поведение не даёт Чимину понять, кто он. Будь он омегой или альфой, он прекрасно контролирует себя и выбирает нейтральную приветливость в тоне. Будь он омегой, заинтересует ли его что-то в Чимине как в альфе? Будь он альфой, что в таком случае делать самому Паку с этим? Он не был с альфами, хотя о многом наслышан, благодаря Тэхёну… Видимо, этот инцидент был платой за знакомство с ним. — Тогда увидимся, — на прощание, загадочно проговаривает спортсмен. — Стой! Но я не знаю твоего имени! — Чимин и сам не замечает, как вежливое «Вы» выскальзывает из-под рамок его вопроса, заставляя его звучать более лично. — Чонгук. Чон Чонгук, — всё тем же до чёртиков интригующим и низким голосом, в стиле Джеймса Бонда, бросает через плечо мужчина, а затем, одарив Чимина быстрым искрящимся взглядом, он бросается продолжать свою утреннюю пробежку. Чонгук. Чон. Гук. — Я Пак Чимин! — Чимин кричит ему вдогонку, пытаясь не потерять его фигуру из виду до последнего. На губах застывает улыбка, несмотря на то, что по факту причин для радости особо-то и нет. Его любимая Mazda сейчас целуется с деревом, а совещание, кажется, придётся проводить прямиком в ближайшем кафе в режиме онлайн. Хотя нет. Причина есть и имя ей — Чон Чонгук. Чимин открывает свои сообщения и переходит в чат с Тэхёном. С утра пораньше Тэхён уже накидал ему идеи для свадебных образов, которыми грезит ещё с тех пор, как обнаружил в рабочем столе у Мин Юнги коробочку с кольцом. Юнги ещё даже предложение ему не сделал, а Тэ во всю обсуждает с Чимином список гостей.

я тут немножко в жопе

сможешь приехать?

ТэТэ: в омежьей? ТэТэ: извини, третьим не пойду, я почти замужний альфа

блять, Тэхён

почему у тебя всё всегда сводится к сексу?

ТэТэ: я же сексолог хД ТэТэ: что там у тебя стряслось?

я едва не переехал дурацкого пуделя по кличке Рапунцель

чуть не сбил парня своей мечты

и таки разбил свою куколку, въехав в дерево

ТэТэ: О БОЖЕ ТэТэ: ТЫ НЕ РАНЕН??? ТэТэ: ЧТО ЗА ПАРЕНЬ И ПОЧЕМУ Я УЗНАЮ О НЁМ ТОЛЬКО СЕЙЧАС? ТэТэ: ГДЕ ТЫ??? ТэТэ: СТОЙ ТАМ ТэТэ: Я СЕЙЧАС ПРИЕДУ

***

— Вот, — перед Чимином на поверхность кухонного стола ставят гранённый стакан с непонятной прозрачно-янтарной жидкостью. — Пей. — Что это? — он бросает скептический взгляд то на стакан, то на своего друга. — Сбор твоих успокаивающих чудодейственных травок? — Нет, — Тэхён спокойно опускается рядом с ним на соседний стул и ставит на стол бутылку, которая покоилась в его руках. — Виски Юнги. Лимитированная коллекция. Пей, пока он не видит. Чимин давит в себе смешок, чуть не подавившись воздухом. — Откуда ты такой бессмертный, чтобы брать его алкоголь? — Скоро тут всё станет и моим тоже, — лукаво напоминает ему Тэ. — Как только мы с Юнги поженимся. — С чего ты взял, что то кольцо, которое ты нашёл в его столе, — для тебя? — парирует Чимин, на свой страх и риск делая маленький глоток крепкой и горькой субстанции из стакана. — Намекаешь на то, что он мне изменяет? — оскорблённая и собственническая альфичья сущность Тэхёна недовольно скалится в упрёк, и это хорошо прослеживается в том, каким грубым становится его голос. — Намекаю на то, чтобы ты не торопился с выводами, — меланхолично ведёт плечом Чимин, не отзываясь на угрозу. Он знает Тэхёна как облупленного: что-то себе надумает, обидится и долго будет дуться, а все кругом будут во всём виноваты, даже Чимин, к которому он прибежит плакаться. Вот где природа явно всё перепутала. Ему бы заново родиться, но не в теле альфы, коим его определяет его вторая сущность, а в теле омеги, за права которых Ким активно борется. Их с Юнги союз вообще первый на опыте Чимина. Двое альф, которые живут вместе и являются партнёрами друг друга во всём, даже в гон, это, конечно, в нынешнем мире вовсе не редкость, но и не так чтобы встречаешь такое на каждом углу. — Брат Юнги недвусмысленно намекнул мне на то, что что-то важное произойдёт на семейном ужине этим вечером. Я всегда так переживаю перед роднёй Юнги. Кажется, его папа-омега до сих пор не смирился с тем, что я не подарю Юнги щенят. Однажды он так и сказал, что во мне даром пропадает семя его сына и что Юнги бросит меня, как только найдёт себе хорошенькую омегу. Чимин помнит, сколько бессонных ночей он провёл у телефона, слушая сопли Тэхёна по поводу и без. Этот балбес любит Юнги, он был и остаётся для Тэхёна первым и единственным альфой в его жизни, перед которым волк Тэхёна готов сложить полномочия и прогнуться. Образованный, начитанный, доминантный, статный, эмоционально устойчивый, состоявшийся, он покорил Тэхёна всем. Чимин понимает его страх потерять любимого. — Поэтому мне бы хотелось, чтобы Юнги сделал это там, при своём отце, который меня ненавидит лишь потому, что я не омега, — Тэхён смягчается, слегка даже поникнув и стушевавшись. — Это точно доказало бы, что я важен для Юнги. Что он любит меня, и он не думает обо мне просто как о любовнике, которого можно было бессовестно вязать в гон и вне его, а затем бросить. Натуральный запах Тэхёна — запах свежей выпечки — становится более пригорелым под влиянием эмоций, как будто где-то пережгли корочку хлеба. — Тэ, — Чимин накрывает его ладонь своей, осторожно пригладив кожу подушечкой большого пальца. Вместе с этим его альфа выпускает наружу феромоны, которые должны поспособствовать успокоению разума и души, и воздух тот час же становится насыщённым нотками кедрового древа и смолы. — Не переживай. Он любит тебя как раз потому что ты это ты. Чимин поднимается на ноги, а затем возвращается к столу со вторым стаканом для выпивки и на этот раз ухаживает уже за своим другом, разливая виски Юнги по ёмкостям. — За что будем пить? — интересуется он, пытаясь хоть как-то помочь Тэхёну воспрять духом. Это не у него тут день пошёл коту под хвост. Почти, если не считать знакомство с Ч о н Ч о н г у к о м. — За похороны твоей куколки? За мою грядущую помолвку? Или за то, что ты всё же не сбил парня своей мечты, о котором я почему-то до сих пор не знаю, заметь? — Эй! Моя машина не умерла, — возмущается Чимин, нахмурившись. — Чонгук сказал, что какой-то там его хён — автомеханик, и он посмотрит, что можно будет сделать. — Выходит, его зовут, Чонгук. И давно он стал парнем твоей мечты? Омега? Альфа? — Тэхён набрасывается на него с плохо скрываемым интересом. — Я… — Чимин благоговейно набирает в лёгкие воздух, словно безошибочно знает ответ и готов его спокойно дать. Однако это не так. — Я не знаю его вторичный пол. Когда мы сегодня разговаривали, я не почувствовал его запах. Мой волк не ощутил его сущность, но оттого стал им заинтригован ещё больше. Кажется, он на блокаторах. А оттого его личность для меня остаётся в секрете. — И с каких это пор твой волк им заинтригован, позволь спросить? — Тэхён уточняет несколько ревностно, чувствуя себя обделённым в знании столь важной информацией. На минуточку, он и пяти минут прожить не может, чтобы не поделиться чем-то крайне волнительным с Чимином, тогда как Чимин умудряется неделями от него скрывать такие пикантные новости. — Почти месяц. Он парень моей мечты уже почти месяц, — с надсадным выдохом прямо сообщает ему Чимин. — Его тело… Господи… Там всё создано богами, Тэ. Каждый мускул… На него оглядываются все: и омеги, и альфы, и даже парочки, состоящие в отношениях. Я как увидел его сегодня, так чуть течку не словил. Тэхён осушает свой стакан, зычно опуская его на стол. — Чимин, ты альфа, — он всё ещё обиженно утверждает ему обратное. — У тебя не бывает течек. Чимин тем не менее лишь закатывает на это глаза и негромко сиплым от глотка спиртного голосом фыркает: — Ты должен хорошо понимать, о чём я. То чувство, когда ты видишь Юнги, всего такого крутого, держащего твоего внутреннего альфу в одном своём кулаке. Ты немножко становишься омежкой, где-то внутри, признай. И если он на тебя наступит, ты разрешишь. Так или иначе, мой альфа прям завыл и зацарапался при виде мускулатуры Чонгука. В это тело было вложено столько труда! Даже не все альфы могут быть такими, как Чонгук! Видел бы ты его тату на руке… Наверное, он стольких брал ею за глотку, пока нещадно трахал… И в тоже время… Есть в нём и что-то мягкое, даже кокетливое, способное запросто вскружить голову, как если бы он был омегой. Тэхён довольно откидывается на спинке своего стула. — Ну, по крайней мере, я рад, что твоя сексуальная жизнь налаживается. — В смысле? Ты сам знаешь, что я бывал с омегами. — Но не с такими. И мы не знаем, омега ли он вообще. Он может быть и альфой. Если тебе нужна будет моя консультация как сексолога, только скажи. Познакомьтесь. Может, что-то завяжется. — Думаешь? Он же тоже альфа. В смысле… У омег не может быть такого тела. Да? — Не познакомишься — не узнаешь. — А если он всё же альфа? — Тогда тебе выпадет шанс на себе познать лучшее чувство после тёплого нутра течного омеги — узел альфы. Я даже подскажу тебе идеальную смазку, которая сымитирует для него или тебя ощущение омежьей смазки. Чимин тяжело сглатывает. Незнание личности Чонгука как путает его, так и доводит до безобразного скулежа в интриге. Он хочет его: и на своём узле, и его узел, если таков есть, в себе, возможно, тоже. И эти желания пока что пугают его. Телефон в кармане пиджака Чимина вибрирует. Он ныряет за ним пальцами, чтобы обнаружить на экране сообщение, отправленное ему с неизвестного номера. — Кажется, это Чонгук, — он зачем-то сообщает Тэхёну, что сразу же подтягивается к нему поближе и быстро-быстро хлопает ресницами на притворно-застенчивый манер. — Что он пишет? Номер неизвестен: здравствуй Номер неизвестен: это Чон Чонгук Номер неизвестен: из парка, помнишь? — Такого забудешь, — Тэхён глумливо смеётся, за что получает от Чимина тычок локтем в рёбра. Номер неизвестен: я стал причиной, по которой твоя машина угодила в дерево Номер неизвестен: я обещал поговорить со своим хёном Номер неизвестен: мой брат, Хосок, попросил привезти машину в мастерскую в понедельник Номер неизвестен: я просил его заняться ею раньше Номер неизвестен: но эти выходные он хочет провести со своей омегой и их сыном, моим маленьким племяшкой Номер неизвестен: тебе подойдёт понедельник? — Не знаю, пока что он кажется мне сладеньким, словно омежка. Он как ванильное мороженое, — усмехается Тэхён. — Такой заботливый, прямо душка. — Ты просто не видел его тело. Он бы запросто поставил на колени любого альфу, — спорит с ним Чимин, однако голос всё равно не звучит твёрдо, как если бы он утверждал.

привет

да, понедельник звучит хорошо, не переживай

у меня есть водитель до этого времени

— У тебя ещё и водитель есть? — изумляется Тэхён. — Кто? — Да так, один сексолог, который считает себя почти замужним альфой. — Эй! У меня тоже есть работа, вообще-то! Номер неизвестен: хорошо Номер неизвестен: хён Номер неизвестен: я же могу тебя так звать? Номер неизвестен: ты выглядишь чуть старше меня

можешь, Чонгук

Номер неизвестен: хорошо, хён Номер неизвестен: теперь, когда я нашёл способ загладить вину перед маздой Номер неизвестен: могу я загладить вину перед её хозяином? Чимин от неожиданности едва ли не роняет из рук свой телефон. Что Чонгук ему сейчас написал? Загладить перед ним вину? За что? Это Чимину нужно просить пощады, кхм, прощения. Номер неизвестен: скажем, пригласить тебя куда-то этим вечером — О боже, — Чимин тут же откладывает свой смартфон на стол, как будто батарея в нём прогрелась до той степени, что обжигает ему руки и сейчас вообще взорвётся. — Что? — Он зовёт меня на свидание этим вечером. — И? — Тэхён невпечатлённо приподнимает бровь, глядя на него прямо. — В чём проблема? Чимин уже приоткрывает губы, чтобы чем-то возразить, да только нужных слов в моменте не оказывается в арсенале. Он не знает, что мешает ему взять и пойти на эту встречу, поэтому он, сломя голову, чтобы не заставлять долго ждать ответа, всё же соглашается провести с Чонгуком время. — Кажется, моя любимая деревяшка сегодня станет не такой уж деревяшкой, — шутливо отзывается Тэхён. — Я не деревяшка, я пахну кедром, ты, вредный французский круассан! Это просто нелепо. Какой альфа будет пахнуть свежей выпечкой, блять? Юнги нравится спать в обнимку с багетом? — Поленце моё ненаглядное, сегодня твоя смола заструится по телу, — не унимается Тэхён. — Тэхён, блять! Номер неизвестен: скинь мне свой адрес, пожалуйста Номер неизвестен: я заеду за тобой в семь вечера

***

Он в замешательстве. Господи, что ему надеть? Чимин битый час крутится у зеркала, перебирая весь свой шкаф шмоток. Чонгук выглядит младше Пака, между ними, возможно, гуляет до пяти лет разницы, но и папиком рядом с ним совсем казаться не хочется, даже если его альфичья сторона упёрто просит вычурности и солидности, дабы всем показать, кто здесь главный. Чимин никогда, впрочем, и не гнался за всякими статусами, он не подключал напускную грозность и не пытался мериться силой, чтобы что-то кому-то бессмысленно доказать. Но сейчас… Что ему надеть? Каким он сможет понравиться Чонгуку больше? В отличие от Чона, Чимин не скрывает свой запах, а значит, младший прекрасно всё понимает, он осведомлён о том, кого позвал на этот вечер. Альфу. Он либо и сам альфа, который никак не связан с людскими предрассудками и не идущий на поводу у прихоти своего природного начала, берущий от жизни всё, либо омега, который не держит себя в рамках целомудренной и чопорной скромности, покорности перед доминацией сильного вида. И это очень даже смело и нестандартно в обоих случаях. Этим он и привлекает к себе, интригует, выстроив умопомрачительный и загадочный образ вокруг своей личности. Чимин хороший альфа. Он никогда не забывает о комфорте окружающих его омег, стараясь уважить их чувства и потребности. Он никогда не пользовался своим положением, чтобы получить от них какую-то выгоду или ещё что. Но как вести себя с Чонгуком, о котором почти ничего не знаешь? Телефон на тумбочке пиликает, чуть смещается в сторону посредством вибрирования. Новое сообщение от н е г о. Чимин смотрит в левый верхний уголок на экране, проверяя время: Чонгук достаточно пунктуален. Отвественность за собственные часовые рамки — хорошо, это признак зрелости. Чон Чонгук: хён, я под твоими окнами — Так, Чимин, успокойся и соберись. Подумаешь, он всего лишь парень, за которым ты украдкой наблюдаешь месяц. Он всего лишь, наверное, альфа, который очень даже может натянуть тебя на свой узел в ближайшее время. Или он омега, которого, если всё пройдёт хорошо, натянешь ты, — он уделяет минутку на аффирмации, рассматривая своё отображение в зеркале. Чимин наносит на губы тонкий слой гигиенички и поправляет в общем-то и так приглаженную и послушную прядь тёмных волос. Альфа он или омега, а за чистотой и опрятностью тела нужно следить всегда. Последний штрих — одеколон. Он не способен перебить натуральный запах самого Чимина — смолянистый кедр, — но может добавить несколько других нот, чтобы общий шлейф заиграл палитрой сплетённых ароматов, которые чувствуешь где-то в лесу. Остаётся благодарить Вселенную за то, что она не наградила его запахом той же свежей выпечки, ибо быть «румяной булочкой» ему точно не захотелось бы. Хотя Тэхён сумел даже и это выставить достоинством, выгодно подчеркнув свой естественный запах парфюмом с нотами ванили, корицы и кардамона. Убедившись, что дверь квартиры заперта, Чимин наконец спускается на лифте, чтобы покинуть свою высотку. Чонгук встречает его на улице, опираясь пятой точкой на переднее крыло своей машины. В обтягивающих чёрных джинсах, так сексапильно сидящих на его фигурных бёдрах, белой чистой футболке и оверсайз кожанке. Кудряшки рассыпаны по макушке в хаотичном порядке, только одна прядка заправлена за ухо, проколотое не дважды и даже не трижды. Если он омега, то он сильно отличается ото всех, кого Чимин вообще встречал. Если он альфа, то он никогда с подобными не имел даже дела. — Хён, — голос звучит низко и соблазнительно. Чиминов внутренний волк силится то ли зарычать в удовольствии, то ли позорно заскулить. — Рад тебя видеть. — И я тебя… — внезапно севшим и глухим тоном проговаривает Чимин. Он принюхивается снова, даёт своему волку опять разведать территорию. Никакого запаха самого Чонгука, только стойкий и приятный аромат туалетной воды Calvin Klein CK One, хорошо подходящий как альфам, так и омегам, поскольку считается унисекс. — Ты вкусно пахнешь, — а вот Чонгук может вдоволь насладиться тем, к чему у Чимина нет доступа. — Я чувствую ягоду, листву, мох, но твой настоящий запах, если меня не подводит нюх, всё же кедр. Чимин едва дышит, когда Чонгук оказывается близко. Его передёргивает и пробирает, когда спортсмен так бесстыдно и своевольно касается носом его запаховой железы, щекоча чувствительную кожу шеи. — Маленький альфа пахнет вкусно. Чимин знает, что омеги имеют тенденцию слегка дуреть от столь близких запахов альф, но, чёрт, этот горячий, собственнический, даже грубый шёпот, с которым Чонгук это говорит, снова заставляет Чимина думать, что чаша весов секретной личности всё же перевешивается в сторону альфы. И это заставляет коленки резко подсечься. «Маленький альфа». Чиминов волк даже не бъётся в агонии ярости, хотя и немножко побуркивает, что уж там. Потому что в этом «м а л е н ь к и й а л ь ф а» существует всё, кроме намерения оскорбить его: от уважения до некого восхищения. Но близость потенциального другого альфы к столь интимной зоне всё же пока напрягает. Как Тэхён вообще умудрился развести своего волка на метку от другого альфы? Юнги оставил ему укус с хирургической точностью, тем самым окончательно позволив доминантному саб-гендеру Юнги на долгое время закрепить за собой абсолютную власть над волком Тэ. — Но я не могу узнать, кто ты, — Чимин старается держать пульс под контролем, звучать непринуждённо и расслабленно. Словно его сейчас не нюхали, вычленяя конкретный природный запах его альфьей сущности. — Ты на блокаторах? — А что, так интересно? — заискивающе, как будто невзначай уточняет Чонгук. — Хотелось бы знать, как мне вести себя с тобой. — А как бы тебе хотелось вести себя со мной, хён? — выражение лица Чонгука внезапно становится невинным, большие глаза раскрываются ещё шире, он моргает, словно кукла, чей голос становится кротким и нежным: — Как с омежкой, таким для тебя покорным, славным и послушным? М? — а затем в него как будто вселяется самый развращённый бес, и прекрасная театральная игра резко сменяется новой строчкой сценария, в которой на показ выставляется очень даже неплохое умение подражать характеру истинных альф. Чонгук выпрямляется, чтобы неизменно казаться выше, шире, мощнее Чимина в разы, утвердить своё превосходство. — Или быть моим маленьким альфой, помещаться в моих сильных и больших руках? Относиться ко мне, как к кому-то, перед кем твой волк прогнулся бы в спине в смирении? Ибо я есть альфа. Обе модели поведения — лишь гипербола реальности, поэтому Чонгук отступает от него на шаг, возвращая общее нейтральное положение вещей и лишь приветливо улыбаясь. — У меня есть свои причины прятать свой вторичный пол, хён, — в итоге спокойно и доброжелательно объясняется с ним Чонгук. — Это помогает общаться с людьми без воздействия на то нашей звериной сущности. Если под конец вечера я сочту тебя достойным, так уж и быть: я раскрою тебе секрет своей личности. Без воздействия звериной сущности. Ну, да. Не будь у них волчьего начала наполовину с человеческим, мир был бы гораздо проще. Омеги бы не страдали так массово от рук альф, дорвавшихся до вседозволенности и безнаказанности. — Я постараюсь заслужить твоё доверие, — подыгрывает ему Чимин. — Я на это надеюсь. — Я хороший альфа. — Скажите мне, мистер Пак Чимин, а все хорошие альфы пожирают взглядом людей, мирно тренирующихся себе в парке каждое утро? Чимину хочется провалиться, просочиться через трещины асфальта куда-то в землю, чтобы не чувствовать, как его ошпарило резким приливом собственного стыда. Чонгук знает. Знает, что он наблюдал за ним по пути на работу. З н а е т. Чёрт возьми! — Я… Как давно ты это заметил? — Заметил тебя, трясущегося в утренней пробке с кофе в ладони? С тугой петлёй галстука у офисной рубашки? Почти месяц, как. — Скажите, мистер Чон Чонгук, — Чимин набирается смелости отплатить Чонгуку той же монетой: — А все загадочные спортсмены, прячущие свою личность, выискивают взглядом в потоке машин конкретно мою? Чонгук принимается улыбаться шире, стреляет в него лукавым взором из-под вереницы длинных тёмных ресниц. — Похоже, мы оба не без греха. — Справедливости ради, наблюдение за твоими тренировками спасало мою менталку каждое утро по пути на работу, — раз уж Чимина всё равно раскрыли, то нет причин на ходу сочинять какие-то жалкие подобия оправданий. Лучше признаться честно. Честность должна прибавить баллы к доверию. Они оба оказываются в салоне машины Чонгука, после чего тот заводит двигатель и рулит с места. — На тело моё засматривался, значит. — На тебя невозможно не засмотреться. Всё в тебе похоже на искусство. — М-м… Меня называли всяко, но чтобы искусством? Подкат засчитан. — А какое оправдание будет у тебя? — А я оправдываться не буду, — подмигивает ему Чонгук, — просто скажу, что мне хотелось намотать этот твой галстук на свой кулак и впиться в твои красивые персиковые губы. Чимин едва ли не давится скопившейся во рту жидкостью. Он чувствует, что Чонгук искустно играет что с его человечьим разумом, что с волком внутри него. Это правда? Чонгук тоже его хотел всё это время? Он же не спит сейчас, да? Выходит, утренний инцидент просто позволил шлюзам наконец раскрыться. Ценой личика его прекрасной железной детки. — Если бы не пудель по кличке Рапунцель, мы могли бы и не познакомиться. Но я рад тому, что ты сейчас здесь. Хотя мне очень жаль твою машину. — Мой лучший друг познакомился со своим возлюбленным, когда тот едва ли не сбил его на машине. — Омежки бывают достаточно коварны в своих хитрых планах урвать солидного альфу, — науськивающе пропевает Чонгук, с притворным интересом засмотревшись на свои короткие ногти. — Говоришь о себе? — Чимин задорно хмыкает ему. — Ведь это ты сегодня едва ли не оказался под моими колёсами. — О. Мне нравится, что ты начал строить догадки о моей личности. Надеюсь, результат не повергнет тебя в разочарование, — Чонгук выдерживает всё тот же разнузданный тон в своих словах, кокетливо улыбаясь. — По-твоему, я всё же омежка? — Я пока не знаю. — А что тебе подсказывает твой волк, миниатюрный альфа? — Он мечется в догадках. Ты интригуешь и волнуешь его. С ним такого ещё не было. И нет. Мой друг — альфа. Чонгук лишь криво скалится в полуулыбке, подкатываясь к красному свету на светофоре. — Куда мы едем? — Чимин вдруг понимает, что не знает финальной точки маршрута их поездки, вот и задаёт вопрос. — В одно красивое место. Обещаю, что тебе понравится, — Чонгук бросает в его сторону короткий взгляд, после чего переключает всё своё внимание обратно на дорогу. — Ловлю тебя на слове. На краткое время в салоне воцаряется тишина. Чимин разглядывает деревья за окном, отбрасывающие густые тени ввиду тёплого заката солнца у кромки горизонта. Он поправляет ткань кардигана на рукаве, а затем нащупывает пальцами в кармане кремовых брюк свой телефон, разрывающийся сообщениями от Тэхёна. ТэТэ: что мне надеть? ТэТэ: я должен быть неотразим, когда Юнги встанет передо мной на одно колено

я на свидании, вообще-то

ТэТэ: просто назови мне цвет

розовый

ТэТэ: ну уж нет

голубой?

ТэТэ: ты же знаешь, что он мне не подходит

блять, Тэхён

зелёный!

не отвлекай меня!

ТэТэ: а что? ТэТэ: вы уже перешли к тому самому? ТэТэ: этому? ТэТэ: и мою шишечку сейчас сорвут с деревца?

не пиши мне сегодня, брускетта несчастная!

ТэТэ: ты уже выяснил, кто он?

пока нет

— Всё в порядке? — на всякий случай уточняет Чонгук. — Надеюсь, я ни от чего важного не оторвал тебя этим вечером. — Нет-нет, всё хорошо. У меня не было планов на остаток дня, — качает головой Чимин. — Это мой друг, Тэхён. Тот альфа, что встречается с альфой. Он недавно нашёл кольцо в столе своего возлюбленного и почему-то считает, что оно для него, и именно сегодня ему должны будут сделать предложение. — Альфа с альфой? — Чонгук с интересом начинает дискуссию. — Необычно. И как ты к этому относишься? Как ты относишься к тому, что, возможно, согласился на ужин с другим альфой? Мной. — А ты всё-таки альфа? — А если и так? — игриво гнёт свою линию Чонгук. — Ты бы меня боялся, миниатюрный альфа? — Я не был в отношениях с альфами, — чистосердечно признаётся Чимин, — но меня бы здесь могло и не быть, не будь у меня хоть толики интереса к тому, кто ты и как, если ты альфа, это происходит у альф. Я поддерживаю своего друга и его отношения с его альфой. Меня не так пугает идея вместить в себя узел. Но вот поставить метку другому альфе… Это всё равно что передать кому-то другому контроль над собой. — Так миниатюрный альфа боится утратить контроль? — глумливо щерится Чонгук. — Даже перед страстным, сильным, привлекательным омежкой? — Во мне нет доминантного гена, как, например, в возлюбленном моего друга Тэхёна. Но нам, альфам, природой заложено подчинять. — И ты подчиняешь? Считаешь, что исключений из правил не существует? — Я никогда не пытался делать с омегами то, что им бы не понравилось и чего они бы не хотели. Я хороший альфа, Чонгук. Не один из тех, кто стал бы пользоваться своим положением и давить феромонами ради какой-то выгоды. А насчёт исключения из правил… Думаю, оно появилось тогда, когда мой друг позволил оставить себе метку от другого альфы. Его поведение немного изменилось после этого, словно в нём проснулось что-то от омеги. Но оттого он не перестал быть моим любимым кексиком. — Кексиком? — передразнивает его Чонгук. — У него запах свежей выпечки. И он даже очень хорошо на удивление сочетаеся с горьким кофейным ароматом Юнги, альфы Тэхёна. — А если бы ты встретил омегу, который любит наступать на альф? Который любит таких крохотных и симпатичных альф, как ты? Что бы ты сделал тогда? Чимин задумывается. Это очень хороший вопрос. Омеги с хорошим спортивным телосложением ему всегда нравились чуть больше тех, которые соблюдают диету ради худобы. Ему всегда нравились аппетитные бёдра, круглая задница и кубики пресса. Ему импонировали омеги, которые предпочитали не только отдаваться ему с концами, но иногда и перетягивать на себя инициативу. Значит ли это, что он сам открыт к различным экспериментам? — Я бы позволил этому омеге меня сокрушить, наверное… — И даже трахнуть в свой альфий зад разрешил бы? Ты же в курсе, что для удовольствия не всегда нужен узел, да? О да. Тэхён ему прочитал целую лекцию на этот счёт. Целые плюсы и минусы сексуальной жизни, которую ведёшь с другим альфой. Правда, там были только одни лишь плюсы, если так посмотреть. — А ты сам? — Чимин отвечает вопросом на вопрос. — Сам разрешил бы другому альфе себя трахнуть, если ты альфа? Сам разрешил бы другому омеге сесть тебе на лицо, если ты сам омега? — Я уже делал это, хён. Я человек широких взглядов и люблю секс. Во всех его видах. Хоть с омегами, хоть с альфами. Люблю как узел альф, так и узкое и горячее, мокрое нутро омег. Выходит, если он альфа, у него уже был опыт с альфами? А если омега, получается, он трахал других омег? Это никак не помогает Чимину найти решение разгадки личности Чонгука. В нынешнем обществе много уверенных в себе и смелых омег, да и альфы больше не кичатся своим положением и не позволяют волчьим инстинктам сношать всё, что шевелится. Так что поведение Чонгука не помогает, по нему нельзя составить точное умозаключение. Он дерзкий, он умный, он сексуальный и совершенно точно знает об этом. Он приковывает к себе внимание людей и вынуждает их внутренних волков выть по себе, как на полную Луну. Чонгук паркуется у обочины дороги, а там отстёгивает ремень безопасности и тянется за рюкзаком на заднем сиденье. Чимин не совсем понимает, где они, но его волк не ощущает никакой грядущей угрозы, а потому остаётся спокоен. — Дальше немного пройдём пешком. — Где мы? — В одном тихом и малоизвестном месте. — Смахивает на идеальное место для убийства: сумерки, безлюдно, тихо. — Я прихожу сюда, когда мне нужно подумать наедине, — проговаривает Чонгук, закинув на плечи рюкзак и поставив машину на сигнализацию. — Надеюсь, миниатюрный альфа достаточно вынослив к восхождению на гору. — Обижаешь, — Чимин театрально дуется, после чего съезжает на смешок. — Я, может, не самый крупный альфа, но я тоже не пальцем деланный. Между деревьями пролегает каменая тропа, состоящая из сотен ступенек. Колени в конце пути точно спасибо Чимину не скажут, но расстояние кажется не таким уж и большим. В подростковые годы он частенько ходил в походы с предками, гружённый экипировкой. А здесь он восходит налегке. Разве он не одолеет это? — У меня с собой есть вода. Скажи, если понадобится. — Хорошо. Они поднимаются ввысь, непринуждённо общаясь на тему физической активности. Чимин и сам не понимает, как интересующий его вопрос, вопреки запрету разума, срывается с губ: — И каждого ты приводишь в своё «тихое место», когда назначаешь свидание? — А что? Ты вдруг больше не чувствуешь себя особенным? Твой альфа возмущён тем, что никто не гладит его эго? — Чонгук драматично гримасничает, изображая жалость. — Бедный альфа, привыкший к тому, чтобы для него всё подавали с золотой ложечки. — Нет, это интересует мою человеческую сторону, Чонгук. И моя альфичья сущность не такая, какой ты себе её представляешь. — Так ты не мамина царапинка у нас? Не обиженка на современный мир, который так суров с альфами ввиду того, что омеги перестали быть от вас во всём зависящими и больше не потакают любым вашим ненасытным прихотям? — Чонгук вскидывает бровь с лёгкой тенью нахальной улыбки. Чимину нравится в нём даже это. Даже этот его боевой, непоколебимый дух. — Нет. Мы с Тэхёном поддерживаем омежьи права, — Чимин робко жмёт плечами, оставаясь спокойным в голосе. — Как-то раз он даже затащил меня на марш за борьбу независимости омег. Когда я говорил, что я хороший альфа, я тебе не солгал. Надеюсь, ты учтёшь мою искренность, когда будешь решать рассказать ли мне, кто ты. Чонгук останавливается, чтобы обратить на него своё полное внимание. Сначала пару бесконечных мгновений просто смотрит прямо в глаза, словно что-то для себя решая, а затем раскрывает губы, чтобы заговорить: — Долгое время, пока я наблюдал за тобой с тренировочной площадки, я терялся в догадках о том, кто ты по второму половому признаку, несмотря на то, что по жизни я стараюсь не привязываться к своим природным истокам волка. Прежде, чем я волк, я человек. И за мной финальное решение во всём. Чимин вглядывается в его красивое лицо, обрамлённое спутанными спиральками тёмных волнистых прядок. Сила прекрасно соединяется с явно присущей ему утончённостью. Ему идёт быть таким. Ему безумно идёт выглядеть вот так, нестандартно и местами провокационно вести себя. Ему идут этот шарм и эта упёртость, и этот огонь в глазах. Кем бы он ни был, ему всё это идёт, это часть него самого, и Чимину это очень нравится. Бойкость, страстность, загадочность — всё это приводит его в восторг. Альфа он или омега, Чимину хочется держаться за него. Назначить ещё одно свидание, удержать его с собой, рядом, пока он не успел выскользнуть из его пальцев и упорхнуть куда-то ещё. Он может показаться вполне ветреным и относительно легкомысленным, но если присмотреться и попытаться всё разложить по полочкам, то можно попробовать увидеть и нечто обратное — опасение. — Ты мой идеальный типаж, Чимин. Сердце внутри Пака аж забивается чуть быстрее. — Должен признаться, в мои сегодняшние планы входило просто затащить тебя в постель и таким образом избавиться от наваждения, от желания тебя. Но сейчас, чем больше ты рассказываешь мне о себе, мой волк всё больше интересуется тем, к чему может всё это привести. Чего он опасается как альфа? Чего он опасается как омега? — Скажи, чего ты хочешь этим вечером, миниатюрный альфа? — Чонгук оказывается рядом с ним, такой большой, сильный, необъятный. У Чимина кружится голова от близости, от тех новых нот запаха, которые он может ощутить на Чонгуке, как будто действие блокаторов заканчивается. Он неяркий, очень свежий и едва уловимый. Запах морозного снега, чистоты, январьского утра в зимнем лесу. Запах самого Чонгука. Острый, как холод перечной мяты. Мягкий, словно купается в лучах ещё холодного солнца ранней весны. И волк Чимина наконец ч у в с т в у е т его. Чувствует в нём кого-то, перед кем хочется склониться, кого хочется боготворить. В запахе снега, которым пахнет Чонгук, ощущается слабый кедровый подтон. Их запахи перемешались, слились в одно, так идеально подходящие друг другу. Смолянистый кедр и морозный снежный буран. Этим буйством ароматов нельзя вдоволь надышаться. В реакции Чонгука можно увидеть то же самое: он наслаждается переплетением их феромонов, вдыхая медленно и размеренно, глубоко. Он с самого начала знал, что они созданы друг для друга, это просто прямое попадание в точку. Омега. Он о м е г а. Его сильный, свободолюбивый, непокорный, независимый, большой. Господи, он абсолютно потрясающий. — Я хочу тебя, Чонгук, — проговаривает Чимин шёпотом, сражённый, поверженный, повёрнутый на своём открытии. Омега. Чон Чонгук — омега. — Омега… — Чёрт, — горячо сбалтывает Чонгук. Голос низкий, липкий, как патока, тягучий, как гречишный мёд. — Не так я планировал открыть тебе свою сущность. Да, хён, я омега. — Ты великолепный… — всё, что может выдавить из себя Чимин зачарованно. — Твои изгибы, твой внутренний стержень… Ты великолепный, Чонгук. — И тебя не пугает? Не пугает то, что я больше тебя в размерах? Я, возможно, никогда тебе полностью не покорюсь. Чимин не ищет в нём услужливости. Он нашёл свой храм для поклонения. — Не пугает. Ты совершенство. Я хочу зацеловать каждый миллиметр твоей кожи. — И ты позволишь мне вести? Твой альфа не будет против того, что его сразит кто-то слабее него по своей природе? — Чонгук низко проговаривает уже в губы, дразнит теплом выдоха, но ему как будто чего-то до сих пор не хватает, чтобы полноправно утащить Чимина в яркий поцелуй. — Я устал от таких альф, Чимин. От мелочных, жадных, уважающих лишь свои потребности. Моё тело не похоже на тело других омег, с которыми ты был. Я не хрупкий, я не нежный, я уж точно не омежий эталон. Я люблю силу, люблю власть. Люблю таких маленьких альф, как ты. Я не подчиняюсь. — И не надо… И тогда это случается. Их губы сходятся в касании, жар где-то в груди разрастается до размеров пожара. Запах Чонгука становится насыщенней, гуще, он гонит мурашки по коже. Даже его аромат непривычен для омеги. Он уникален, и он весь для Чимина. — Мой большой, крепкий и уверенный в себе омега, — рычит Чимин, позволяя своему альфе тоже выразить своё почтение. Чонгук срывается на тихий скулёж, щёки краснеют, пылают под поцелуями. Большие руки заключают меньшее в размерах тело Чимина в объятия. Становится понятно, что дальше по тропе они подниматься уже не будут, не до этого, но Чимин уверен, что это не последняя их попытка сделать это. — Поедем ко мне? — предлагает Чонгук. — Хочу тебя. Твой запах, твой волк, твои касания вот-вот повергнут меня в течку. Чимин хрипло и рвано выдыхает, когда наблюдает, как Чонгук сводит вместе свои крепкие бёдра. Несмотря на всё, рефлексы его тела отвечают омежьим — близость и феромоны альфы заставляют его засочиться природной смазкой. — Хорошо, — Чимин кивает, после чего немного отстраняется, но не выпускает из несильной хватки его ладонь. Подносит к губам костяшки с несколькими наколотыми на них тату и чувственно целует. Спускаться вниз легче и быстрее, чем карабкаться наверх, давая отдых ногам. Машина Чонгука стоит там же, где он её и оставил, ждёт их возвращения. К ней Чонгук в порыве эмоций и прижимает Чимина, запечатывая в клетке собственного тела, атакуя горячим поцелуем, слегка придерживая за горло татуированной рукой. Наигравшись с губами, Чонгук опускается вниз к челюсти, затем к запаховой железе и собственнически проводит по ней кончиком языка, дразня всё Чиминово естество. Дразня волка и вынуждая его балдеть от столь интимного жеста. Они целуются и в машине, пропитывая весь салон тачки смолянистой хвоей и морозной снежной вьюгой. — Блять. — Мне тоже сложно оторваться… Кое-как пересилив себя, Чонгук заводит двигатель и начинает движение в сторону своего дома. Они проезжают несколько кварталов, и пока они в дороге, у Чимина находится минутка, чтобы проверить сообщения. Тэхён снова пишет ему вопреки своему обещанию не мешать Чимину этим вечером. Мир ведь не только вокруг Юнги крутится, несмотря на то, что поставленная метка заставляет его чувствовать обратное. ТэТэ: еду на такси, сниму себе какой-то номер, домой не хочу ТэТэ: всё пошло по пизде ТэТэ: то кольцо было не для меня, ты был прав ТэТэ: оказывается, Юнги его для своего папы-омеги купил в подарок ТэТэ: у них с отцом Юнги был юбилей свадьбы ТэТэ: и знаешь, что его папа сказал в своём тосте? ТэТэ: что никогда не примет меня ТэТэ: что я никогда не стану частью семьи Мин ТэТэ: Юнги тогда вышел на улицу, у него был важный звонок по работе, поэтому он не слышал ТэТэ: я просто развернулся и покинул ужин ТэТэ: чувствую себя мерзко ТэТэ: извини, что гружу своими проблемами ТэТэ: я сильно сомневался в том, писать ли тебе вообще, но мне просто хотелось кому-то выговориться ТэТэ: пусть твой вечер пройдёт волшебно, Чимин ТэТэ: прошу, не переживай за меня — Что-то случилось? — Чонгук переводит на него взволнованный взгляд. — Твой запах, он стал горьким, хён. — Кажется, помолвки Тэхёна не будет. То кольцо оказалось не для него, — пожимает плечами Чимин. — Что? Ему изменили? — Нет. У родителей альфы Тэхёна, Юнги, сегодня был юбилей свадьбы, и, как оказалось, то кольцо, найденное Тэхёном, предназначалось папе-омеге Юнги. Будучи достаточно консервативным, он не принимает Тэхёна, и всегда напоминал ему об этом. До грёбаной метки Тэ воспринимал это не так болезненно, но сейчас он привязан к Юнги. — Хочешь, я отвезу тебя к нему? — Чонгук бросает на него ещё один короткий внимательный взгляд. — Наверное, ты нужен ему сейчас. А нам вовсе не обязательно ехать ко мне, хён. — Подожди, я наберу его. Чимин просит минутку, чтобы совершить звонок. Тэхён поднимает трубку с четвёртого звонка, сразу шмыгает носом в микрофон. «Ну, зачем ты мне звонишь?» — раздаётся расстроенное мычание по ту сторону. — А я могу не звонить после таких новостей? — Чимин сразу же отвечает ему. — Совсем спятил? «Я чувствую, что испортил тебе вечер». — Где ты? Я приеду. «Нет. Я не хочу сейчас рядом никого. Даже тебя, Чимин. Мой альфа сейчас ни в ком не нуждается. Не едь ко мне. Я немного выпью и лягу спать». — Брось. Чонгук предложил подвезти меня. «Чимин, я же сказал. Я сейчас ни с кем не хочу видеться. Мне нужно побыть одному. Чёрт, нужно было вообще ничего не говорить. Я точно испортил тебе вечер». — Не говори так. Ты… Ты будешь в порядке, Тэ? «А у меня есть выбор? Погоди… Тут Юнги звонит… Чимин, я наберу тебя позже, ладно?» — Ладно. Звонок заканчивается так же быстро, как и начался. Чимин откидывается на спинке своего сиденья и устало выдыхает. Его человечья часть хочет наплевать на всё и сорваться к лучшему другу, однако его волк уважает чужое желание побыть наедине. — Мы едем? — с небольшим нажимом интересуется Чонгук. — Нет, он… Он сказал, что хочет одиночества. — Ты в порядке? — следует за этим ещё один вопрос. — Ну, это же не меня не принимает папа моего возлюбленного. Тэхён большой мальчик. Если он сказал, что не хочет меня сейчас рядом, значит, его волк пока что того действительно не желает. Я переживаю за него, но хочу уважать его просьбы. — Тогда мы всё ещё едем ко мне? — уточняет омега. — Ну, если ты ещё не передумал вылизать каждый миллиметр моей кожи, конечно. Жар новой волной накатывает на Чимина, а в салоне становится слишком много смолянистого аромата кедра. Откажется ли он от того, чего хотел уже так давно? Ну уж нет! — Не передумал. И не надейся, мой большой и сильный омега.

***

У Чонгука дома на удивление просторно, как для одного обитающего здесь человека. Альфа осматривается с заправленными в задние карманы брюк ладонями. — Любишь TXT? — Чимин замечает в комнате целую полочку с мерчом популярной корейской айдол-группы. Он подходит к уголку поближе, одарив Чонгука быстрым взглядом. Омега ничего не говорит, но подходит к стенду вместе с Чимином. — Я бывал на их концерте. Вообще-то, Тэхён купил билет на него для самого себя, но так как сам он заболел накануне, то отдал его мне. И я пошёл от скуки. До концерта я не был их фанатом, но после него я купил себе все их альбомы и чудом попал на фанмит. У меня даже есть фото с Бомгю, — немного нервно сообщает ему Чимин. — Какое-то время он был моим альфьим крашем. Он зачем-то рассказывает о своих впечатлениях, о том, как едва ли не подрался с одной омегой за официальный мерч. Чонгук осторожно подкрадывается к нему ближе, укладывает ладонь на щеку своего миниатюрного альфы, а затем склоняется над ним, чтобы получить свой поцелуй, как только Чимин прекращает шелестеть о музыкальной группе. Губы мягкие, но настойчивые. Поцелуй пока что ещё неглубокий, но напористый и требовательный. Они оба размыкают губы, протискивая сквозь кромку зубов язык. Чужой рот горячий и влажный, через него из горла проскальзывает то рокот, то стон, смежный со скулежом. Не понять, кто из них рычит, а кто хнычет. — И ты всё время ждал, пока я выговорюсь? — Конечно, — Чонгук кивает легонько, утаскивая его за руку за собой. — Перебивать невежливо. Ты был так увлечён… В ходе нескольких последующих поцелуев на полу поэтапно и постепенно оказываются предметы одежды. Так, например, под ногами мешается кожанка Чонгука, предоставив Чимину не только обзор на мышцы омеги вблизи, но и возможность до них дотронуться. — Можно?.. — Раз альфа так просит, у меня не остаётся выбора, кроме как ему разрешить, — игриво ведёт плечом омега. Чонгук беззастенчиво тянет за края футболки и полностью снимает её через голову, вороша копну чернявых кудрей. Широкая грудь, здоровое тело, крепкие и твёрдые мышцы. Не то что вошедшие в моду торчащие рёбра и тощие ноги, чтоб аж вертолёты смогли пролетать в просвете ляжек. Чимину хочется связать его узлом здесь и сейчас, увидеть, как этот красивый живот с косыми мышцами будет полон его, Чимина, волчатами, их здоровыми, такими же красивыми и сильными щенками. Чонгуку была бы к лицу беременность. — О чём мой миниатюрный альфа думает? Пальцы на ощупь гладят кожу, повторно обводят контуры татуированных рисунков. Ладонь прижимается к груди, задевает чувствительные горошины сосков. Запах Чонгука в одночасье становится гуще, насыщеннее, вся комната наполняется свежестью холодного зимнего утра. Омега рефлекторно зажимает бёдра, словно сдерживает порыв снова истечь смазкой. — О том, как красиво ты бы выглядел, нося под сердцем моих детей. — Альфа хочет от меня детей? — А есть такие, кто не хотел бы? — Чимин негромко кашляет в непонимании. Чонгук бесподобен. По нему нужно выть, нужно убиваться, нужно стенать, силясь добиться хоть капли его внимания. А ему, Чимину, досталось сегодня всё. Всё благоволение Луны. — Есть, хён. Не всем нравятся такие омеги, как я. С голосом, с собственным мнением, с любовью к тому, как я выгляжу, и нежеланием меняться по чьим-то хотелкам. Я не кроткий. Я не терпила. Я люблю независимость. Я знаю себе цену. Многие хотят утончённых, классических омежек. Но я не один из таких. — И дураки они, — ласково смеётся Чимин, даже как-то по-детски целуя омегу в щёчку. — Но в одном есть плюс хотя бы. Чонгук целует его в ответ, а затем отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. — Да? И в чём же? — В таком случае у меня не так много конкурентов. Теперь ты мой, большой и сильный омега. Мой, чтобы ласкать. Мой, чтобы признаваться в любви твоим ладоням. Мой, чтобы уважать тебя и твои желания. — Альфа… — часть омежьего существа Чонгука сдаёт позиции перед волком Чимина. Они оба это чувствуют. Красивые слова делают хорошо как Чонгуку, так и его омеге. — Альфа… Мы нашли тебя. — А мы тебя, — слова получаются смазанными, выпаленными в порыве нового поцелуя, с которым они продолжают стаскивать с себя одежду, добираясь до кровати. Чимин прикусывает его за нижнюю губу, кончиком языка ощущает металлическое колечко пирсинга. Каждая деталь в Чонгуке сводит с ума. Каждый рисунок на его теле, каждый изгиб, каждый габарит. Чимин плавно опускает ладони на широкие бёдра, оглаживает ягодицы, скрытые под тканью нательного белья. Он осторожно разводит их в сторону, провоцируя тихое хлюпанье. Омега уже мокрый, уже жаждущий начать новый этап. Но сам Чонгук лишь хватает Чимина в той же позе, размещая свои большие ладони на заднице альфы. — Упругая, — довольно комментирует Чонгук, уркнув. Чимин неожиданно охает, ведь чужие ладони медленно разводят половинки, а один из пальцев так непривычно, словно по воле случая, давит на колечко мышц через ткань. — Ч-Чонгук! — альфа заходится в сбитом стоне от происходящего. Ещё ни один омега не имел права касаться его так. Чимин давно отставил в сторону убеждения о том, что тела альф не были спроецированы под то, чтобы принимать в себя член, однако подобной практики у него не было. — А ведь, когда я сказал, что люблю любые виды секса, я не лгал, хён, — лилейный голос у уха плавит хрящи и кости внутри Чимина. Альфа зарывается лицом в сгиб шеи омеги, пока руки Чонгука играются с резинкой его нижнего белья. — Чонгук… — Обещай мне, альфа, что позволишь. — Позволю что? — Доставить тебе удовольствие, которое вы, альфы, никогда бы не позволили омегам, считая это унижением своей гордости. Обещай. Я хочу эту задницу. Хочу свой член в ней. У меня нет узла, но я обещаю, что ты ни за что не пожалеешь. Дай мне слово, хён, что разрешишь. Чимин сейчас так разнежен и распарен в его руках, что, кажется, готов на всё. Обнажённые, они падают на простыни кровати, сплетаясь телами. Руки везде, губы горят, кожа покрыта мурашками, а по нервным окончаниям бежит электричество. — Ты такой красивый, хён… — Это я красивый? Это ты красивый. А я простой альфа, который ещё и ростом чуть ниже других. — Но ты мой миниатюрный альфа. Созданный для моих больших рук. К тому же там ты очень даже немаленький. Уверен, твой узел будет чувствоваться волшебно внутри меня, распирая и наполняя до краев. Волка внутри Чимина распирает от гордости. Он довольно урчит, заставляя горло Чимина низко и гортанно завибрировать. Чонгук легонько перекидывает его на спину, нависает сверху, невзначай протискивая колено между сведённых ног. Волк Чимина в замешательстве, он предчувствует замах на собственную честь, ещё не совсем понимая, как реагировать на фрикции омеги, который недвусмысленно хочет его трахнуть. Омежий член меньше и тоньше, и вне дней течки тоже очень даже способен осчастливить другого омегу. Однако Чимин пытается вырваться, когда горячая ладонь его мускулистого и сильного омеги звонко шлёпает его по ягодице. — Чонгук… — он шипит, а волк внутри него опасливо скалится, требует принять меры. — Чонгук… Постой… Я… Я не вырабатываю смазку… Нельзя… Всухую, — он пытается заякориться хоть за что-то весомое, чтобы остановить целеустремлённого омегу. Сдвигает бёдра, но сильные руки возвращают их обратно в открытую позицию. Чёрт… Чёрт! Чёрт! Чёрт! Его вот-вот трахнет омега. Своим омежьим членом, блять. — Не переживай, альфа. Смазка есть у меня, — гордо заявляет Чонгук. Он заводит ладонь за спину, пролезает между половинок, набирая тягучую жидкость на пальцы. Ещё немного — и естественная смазка размазывается по внутренней стороне бедра Чимина. Дьявол. Это самое горячее, что с Чимином приключалось. Его волк неистовствует, рвёт и мечет, брыкается в агонии, срывается на утробный рык, как только Чонгук проникает в Чимина одной фалангой, растягивая его на собственной смазке. — Блять… Чонгук, — звуки имени выходят горловыми, громкими, устрашающими, словно о чём-то предупреждают омегу. — Тише-тише, миниатюрный альфа, не рычи. Он припадает носом к запаховой железе на шее, мокро целует бьющуюся венку, легонько царапает выступившим клычком, оставляя раздразнённый покрасневший след. А палец между тем толкает глубже, почти на всю длину и пытается сразу же задобрить чувства альфы, пока волк не взял верх над терпящей сущностью человека. Лёгкие прощупывания нежных и горячих стенок дают свой результат, и Чимин выгибается в стоне. — Вот так, альфа. Вот так, — хвалит его Чонгук довольно. Палец движется плавно, но ритмично, слегка изогнутый в нужном положении, чтобы достать до простаты. — Б-блять… — хрипит альфа, в кулаке зажимая и комкая простынь. Чонгук пробует проделать манипуляции со вторым пальцем, добавив больше своей смазки. Вид такого альфы — покорного, отдающегося ему, позволяющего ему иметь себя — так сильно возбуждает Чона, что природная омежья жидкость так и стекает по ягодицам и крепким бёдрам. — Ты знал, что омежья смазка обладает антисептическими свойствами? Запах Чимина — лесной кедр — чувствуется как никогда остро. Он опускает глаза на свой живот, чтобы заметить, как постыдно дёргается его член от каждого движения ловких пальцев между его ног. Это безумие. Его волк сходит с ума от коллапса власти, от того, как ему горько и в то же время неистово хорошо. Аромат снега сильный, морозный, холодный, Чимин вдыхает его глубже в себя и сокрушается в сорванном скулеже. Пальцев становится три. Растяжение жжёт, в горле цепенеет животный противоречивый рёв. Волк сам не знает, чего хочет: разорвать омегу на куски за подобную дерзость или поскорее уже дать ему войти в себя. Если он сумел так с горем пополам отдаться омеге, тогда чего стоило Тэхёну лечь под Юнги? — Ты такой хороший, хён. Ещё немножко — и примешь мой маленький омежий член. После этого я разрешу тебе всё, даже воспользоваться своим узлом, — Чонгук нарочно драконит его, распаляет в нём ещё больше желания, когда ладонь свободной руки касается основания члена Чимина, там, где должен набухнуть узел. — Смотри, он уже потихоньку появляется, а ведь я всего лишь стимулирую твою простату. Горячая болтовня здорово отвлекает от распирающих непривычных ощущений, когда пальцы выходят с мокрым и склизким звуком, а сдобренный смазкой член омеги неторопливо принимается таранить покрасневший проход небольшой головкой. Чимин цепляется за Чонгука руками, усиливает хватку, резко набирая воздуха, словно дышит в последний раз. Это случается. Чонгук внутри него. Внутри него чёртов омега. Мог ли он этим утром подумать, что уже этим вечером будет придерживать всеми силами своего волка, ведь его будет иметь омега его мечты? Нет. Был ли он готов к этому? Тоже нет. Однако это случается, и Чонгук на пробу двигает бёдрами. Чимину кажется, он сейчас разорвётся, расколется надвое, но каждый толчок сглаживает острую боль ярким удовольствием от касания простаты. — Только глянь на это… — Чонгук насмешливо указывает на альфичье достоинство. Узел Чимина разбухает в пустоте, пока красная головка то и дело сочится эякулятом. Сам вид доводит Чимина до финиша, и он срывается на громкий вой, забившись в таком сильном оргазме, которого ещё никогда не испытывал. Альфу подкидывает на подушках, сперма потужными струями орошает его грудь и даже попадает на собственное лицо. Внутри становится мокро, как только Чонгук кончает в него неактивным омежьим секретом. — Я держу тебя, мой маленький альфа. Держу, — Чонгук тянется к его лицу, мягко слизывает с щеки Чимина капельки спермы, после чего тянется за поцелуем и успешно утягивает в него разнеженного Пака. — Ты был таким храбрым и сильным… — Это было… Я даже не знаю, что сказать… — Тогда ничего не говори, хён. Обмозгуешь потом. Сейчас, может, займёшься мной? Я жажду твой узел. Хочу твоих волчат. Хочу выносить тебе здоровых и крепких щенков. Хочу… Закончить мысль он не успевает. Не проходит и пары минут, как он больше не в Чимине, как альфа ставит его в коленно-локтевую, а затем давит на затылок, вниз, заставляя Чонгука раскрыться перед ним самым постыдным образом. — Я не занимаюсь этим со спины, — практически жестоко сообщает ему Чонгук, уже намереваясь уйти от неудобной, компрометирующей и неугодной омеге позы, однако Чимин так нежно и ласково гладит его по лопаткам, по пояснице, что остаётся лишь сдавленно выдохнуть. — Хён… — Я не собираюсь трахать тебя сзади. — Тогда зачем?.. — Я собираюсь тебя боготворить. Чонгук жарко и громко выдыхает в подушку, как только юркий язык Чимина оставляет влажный след на ягодице. Руки медленно оттягивают в стороны половинки, организовывая первоклассный доступ. Это позволит Чимину и от оргазма отойти, и немножечко отомстить нерадивому омеге сладостными пытками после всего, через что он альфу только что пропустил. Он трахнул его. Трахнул. Трахнул! Скользко и мокро. В смазке пачкается даже кончик носа. Умелый язык кружит вокруг колечка, мажет по нежной коже вверх к яичкам, слюна путается с телесной жидкостью, которая всё хлещет и хлещет. Чонгуку хорошо, это слышно по его хриплым постанываниям, когда язык толкает стенки, врывается внутрь, растягивает, а губы посасывают кожу вокруг. — Чимин… Альфа… Альфа! Чимин впивается в его ягодицы агрессивнее, подносит пятую точку к своему лицу, не оставляя Чонгуку ни шанса на пощаду. — Альфа! Хочу тебя внутри! Пожалуйста! Волк внутри Чимина бесится, движимый желанием исполнить волю омеги, но людская часть оттягивает удовольствие до последнего, дожидается, пока Чонгук сходит на его языке с ума, а розовая мягкая дырочка пульсирует в сладких судорогах наслаждения. — Сядь на меня, — хрипит он, навалившись на широкую спину омеги. — Я хочу, чтобы ты сел на меня. Чонгук, даже толком не оправившийся от дрожи в теле, действует немного заторможенно, но всё же делает, как ему говорят. Чимин откидывается на спине, в ожидании. Его орган всё ещё возбуждён, но узел успел спасть, так как не был в чём-то зафиксирован. Чонгук расставляет ноги по обе стороны от талии Чимина, берёт в ладонь альфий член и помогает себе на него опуститься. Тёплое нутро обволакивает его, адаптируется под размер. Омега несколько ёрзает в привыкании к проникновению. — Ты самый восхитительный омега из всех, что я встречал, — Чимин не может удержать это в себе. Чонгук должен знать. Здесь и сейчас он восхищается его размерами, его мышцами, каждым пирсингом, каждым тату. Он будет восхищаться им завтра и через месяц, и даже через года. Чонгук смотрит на него осоловело, с вожделением. Пружинки тёмных волос взмокли от пота, руки на манер ласки оглаживают загорелую кожу, трогают, выкручивают соски. Оба двигаются друг другу навстречу, и тогда Чимин приподнимается к нему туловищем, принимая больше сидячее положение. Омега цепляется за него, тянется за поцелуем и получает его как вознаграждение. Толчки становятся быстрыми и короткими. Чонгук ёрзает бёдрами, постанывая самим горлышком, пока Чимин толкается глубоко в него и усыпает поцелуями крепкую омежью шею. Узел формируется снова, с каждым движением проникая в омежье нутро. Чонгук выгибается в руках Чимина, утопая в новой волне удовольствия, а за ним через несколько фрикций поспевает и Чимин. — Господи… Твой узел… Как хорошо… У меня будут твои волчата. Маленькие и хорошенькие альфочки. — Лучше большие и сильные омеги, — улыбается Чимин, пригладив вьющиеся волосы Чонгука, пятернёй смахнув их со лба. — Мир не выдержит ещё одного Чон Чонгука. — Выдержит, если он попадёт в руки к какому-нибудь Пак Чимину, — альфа потирается кончиком носа об омежий и позволяет себе наконец расслабиться. Они не двигаются и даже не меняют своего положения. Узел в Чонгуке пока что не даёт им возможности смещаться, но зато у них есть время всласть насладиться поцелуями и объятиями. Чонгук касается губами горбинки на носу Чимина, целует его в закрытые веки. — Спасибо, что доверился мне сегодня. Это важно для меня, хён. — Мне, наверное, даже понравилось, — Чимин спокойно размещает голову на его плече и устало улыбается. — По крайней мере, я понимаю ажиотаж Тэхёна, который не раз склонял меня попробовать себя снизу. Раньше я думал, что могу отдаться только альфе, который вынудит меня прогнуться, но в итоге меня трахнул омега, перед которым мой волк просто не устоял. — Для меня многое значит твоё доверие. — Для меня твоё тоже, Чонгук. Я понимаю, зачем ты скрывал свою личность. Спасибо, что рассказал мне. И спасибо, что позволил доказать, что не все альфы одинаковы. Кому-то нужны хрупкие и покладистые. А кому-то, вроде меня, нужен ты. Такой сильный, смелый, знающий, чего хочет омега, с самым невероятным телом, которое я видел. — Если я понесу от тебя, я стану толстым. И плакали мои кубики пресса, которые я качал девять долбаных лет. — Я буду целовать твой круглый животик все месяцы, пока в тебе будут наши дети. — Только в те месяцы? — После них тоже. Телефон Чимина пиликает на тумбочке. Чонгук помогает ему осторожно дотянуться до аппарата и добраться до новых сообщений от Тэ. — Это твой друг? — нетерпеливо и немного ревниво интересуется Чонгук, но, как только его догадки подтверждаются, он позволяет себе спокойно выдохнуть. — Да, это Тэ. ТэТэ: я на седьмом небе от счастья! ТэТэ: приехал Юнги ТэТэ: сказал, что рассорился со своим папой ТэТэ: что если он не считает меня достойным партнёром его сына ТэТэ: то и сыном Юнги тоже можно не считать ТэТэ: а после у нас с ним был такой шикарный секс! ТэТэ: каждый раз, когда я думаю, что лучший наш секс уже был ТэТэ: случается тот, что бьёт все рекорды ТэТэ: ЮНГИ СДЕЛАЛ МНЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ «А я дал в зад омеге», — про себя думает Чимин, решив помериться успехами и новостями этой ночи. ТэТэ: то кольцо, что я обнаружил в его столе, было не для меня ТэТэ: НО ЮНГИ КУПИЛ МНЕ ДРУГОЕ И ТАСКАЛ С СОБОЙ!!! ТэТэ: Я ВЫХОЖУ ЗАМУЖ! — Он в порядке? — негромко спрашивает Чонгук. — После крепкого узла Юнги он спокойнее удава, — хихикает Чимин, закатив глаза. — И он всё-таки выходит замуж! — П-Поздравляю, — уголки губ омеги приподнимаются в улыбке. — А у нас всё в порядке, хён? — Нет, — проговаривает Чимин, выдержав напряжённую паузу, за которую Чонгук успел весь побледнеть. — Я жутко голоден, а ещё всё-таки я хочу увидеть то твоё тихое место и пригласить тебя на ещё одно свидание. Чонгук обиженно толкает его в грудь, а затем и сам шипит от чувства шевеления узла внутри себя. — Ой, иди ты знаешь куда?! Чимин извиняется перед ним поцелуями за свои шутки. Его сильный, строптивый непокорный омега отходит не сразу, но всё же принимает ласку желанных ладоней альфы. Ветвь кедра укрыта одеялом мокрого и тяжёлого снега. К этому привели одно дерево, одна пострадавшая Mazda, один непослушный пудель по кличке Рапунцель, одна утренняя пробка, вкуснейший раф, второй подход на брусьях и маленький секрет одной большой личности.