You Remind Me of Calendulas | Ты напоминаешь мне календулу

      Вот так и пролетело время первой части триместра. Сейчас июль.       — Уфф! Наконец можно отдохнуть от школы! — воскликнула Йосано.       Вскоре они отошли от входа в школу, или, скорее, от выхода, и тогда Дазай повернулся лицом к зданию, Чуя остановился вслед за ним, наблюдая за своим другом с приподнятой бровью. Йосано, Акутагава, Ацуши и Рампо тоже остановились.       — Что ты собираешься...       Дазай приподнял две руки и адресовал оба средних пальца школе.       — Пошли нахуй!       Ацуши распахнул глаза.       — Дазай! У нас могут быть проблемы...       Но затем ещё двое присоединились к этому показушничеству.       — Нахуй! — крикнули Рампо и Йосано.       Чуя заметил странные взгляды, которые на них кидали прохожие.       — Я их не знаю, — сказал он в свою защиту.       Он перевёл взгляд на Акутагаву, который просто наблюдал за этой сценой с чипсами в руках. Хотел бы и я так к этому относиться, подумал Чуя.       — Аж на душе полегчало, — признался Дазай с горделивой улыбкой на лице.       — Это выглядело тупо. — Чуя развернулся, идя в противоположную сторону.       — Ты тупой.       — Ты тупее.       — Не очень креативно, — поддразнил Дазай.       — Завали, блядский жираф.       — Я не насколько высокий! Это просто ты как блоха.       Лицо Чуи покраснело от ярости, после чего он обернулся на ухмыляющегося мудака, идущего за ним.       — Эта блядская блоха расшибёт тебе лицо, если ты не заткнёшься.       Он присвистнул:       — Чёрт, Чуя, а ты тот ещё извращенец.       — Ладно, хватит... — Ацуши всегда брал на себя роль мамочки для всей компании.       — Оставь это, Ацуши. Они всё равно не подерутся. — Йосано улыбнулась.       — И наблюдать за этим забавно, — подметил Акутагава.       Ацуши бросил на него злой взгляд.       — Вы с Ацуши ведёте себя точно также, — сказал Рампо, шагая рядом с Йосано.       — Это другое, — ответил Акутагава, отвернувшись.       — Да, это другое, — согласился Ацуши.       Йосано закатила глаза.       — Господи, вам двоим просто нужно потрахаться.       Оба парня в шоке уставились на неё.       — ЧТО!?       — Я всё сказала, — она подняла руки в защитном жесте.       Рампо хохотнул.       — А она права. Когда вы двое признаетесь, что вы, блять, влюблены друг в друга?       — Мы не влюб... — начал Ацуши, но был перебит ни кем иным, как Акутагавой:       — Как бы да, мы поцеловались на днях, но...       — ЧТО!? — вскрикнула шокированная Йосано, в то время как Рампо уронил на землю конфеты.       Чуя и Дазай обернулись на шум.       — Что? — Дазай приподнял бровь.       — В СМЫСЛЕ ВЫ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ? — снова крикнула Йосано.       Челюсти Дазая и Чуи в буквальном смысле оказались на полу.       — ЧТО! — одновременно воскликнули они.       — Шшш! Тише, идиоты! — заткнул их Ацуши.       Рот Йосано до сих пор был раскрыт.       — Это произошло несколько недель назад у меня дома. Мы не знали, что это настолько важно, чтобы вам рассказывать... — сказал Ацуши.       — Конечно, это важ...       — Так вот почему ты накричал на меня, когда я пытался тогда открыть дверь! — осознал Рампо.       Ацуши кивнул.       — Да! Мы целовались, чего ещё ты ожидал!       — Я всё ещё не могу в это поверить, — изумлённо произнёс Дазай.       — Акутагава, ты должен был мне рассказать! — Разозлённый Чуя скрестил руки на груди.       — Мне очень жаль, Чуя, обещаю, в следующий раз, когда я поцелую Ацуши, я тебе расскажу, — серьёзно сказал он.       Рыжеволосый ударил себя по лбу.       — Нет... просто, Господи. Да ну вас нахуй.       — А я то что сделал, Чиби!       Чуя ткнул пальцем в Дазая.       — Особенно ты. Пошёл нахуй.       Шатен в ответ отправил ему воздушный поцелуй. Чуя поморщился.       — Ребят, хотите мороженое? — вежливо спросил Ацуши.       — Всегда, — ответил Рампо, а Йосано кивнула.       — Я... — Акутагава открыл рот, но сразу его закрывая.       — Ты всё равно пойдёшь с нами, — вместо него сказал Ацуши.       — Думаю, я тоже смогу. — сказал Чуя, глянув на часы на запястье.       — Тогда и я тоже! — Дазай ухмыльнулся.

***

      Примерно через пять минут препирательств компания подростков добиралась до своего любимого кафе-мороженого. Оно работало круглый год, не только летом, что было идеально для Рампо, который мог есть мороженое при любой температуре на улице. Они знали по именам всех сотрудников данного заведения, поскольку сами были постоянными клиентами.       Но сегодня за кассой стоял новенький. Вероятно, он из тех, кто работает летом, учитывая то, что выглядел он довольно молодо.       Дазай посмотрел на парня. Он выглядел так, будто происходящее вокруг было последним, что его волновало. Он жевал жвачку, время от времени бросая на клиентов и коллег злобный взгляд.       Типичный мудак. — догадался Дазай.       — Что будете заказывать? — Парень, глядя на Рампо, который принялся заказывать первым, натянул на лицо фальшивую улыбку.       — Как обычно, — ответил Рампо.       Парень приподнял бровь.       — А точнее? Я новенький, не все знают, чего ты хочешь.       Рампо вперил в него пристальный взгляд.       — Один клубничный шарик и один бабл гам с шоколадной крошкой.       Парень пялится на Рампо, прежде чем приступить к заказу. После чего он передаёт ему мороженое.       — С тебя 300 йен.       Рампо передал ему деньги, прежде чем взять мороженое.       — Спасибо.       Вероятно, тот заприметил Дазая ещё несколько минут назад, сейчас уже даже не пытаясь фальшиво улыбаться.       — А ты что будешь?       А вот Дазай решил-таки улыбнуться.       — Два шарка шоколадного с посыпкой, пожалуйста.       Мудак оглядел его с головы до ног, продолжая беззастенчиво жевать жвачку.       — Что под бинтами?       Дазай, честно говоря, привык к подобным вопросам. Не каждый день встретишь человека, полностью обмотанного бинтами, особенно летом. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но был перебит:       — А тебя ебёт? — Дазай оглянулся на Чую, видя, что его пристальный злобный взгляд был направлен на рабочего, Йосано тоже одарила того неодобрительным взглядом.       — Нет. Просто любопытно, — признался парень, посыпая мороженое посыпкой.       — Тогда не спрашивай. Будь, блять, вежливее с незнакомыми людьми. Я тоже могу спросить, почему ты такой уродливый, просто потому, что мне любопытно, но я же не спрашиваю, — заявил Чуя.       Акутагава и Ацуши молча наблюдают за зрелищем.       — Чуя, хватит. Всё в порядке. — заверил его Дазай и принял от парня своё мороженое, оставляя деньги.       Чуя пялится на него, но сжаливается, смягчаясь.       — Ладно. — Глядя на парня за стойкой, он сказал: — Я буду один шарик со вкусом манго.

***

      — Тебе серьёзно нормально, когда какие-то рандомные люди вторгаются в твою зону комфорта? — спросил Чуя, доедая своё мороженое.       Дазай сел рядом с ним.       — Да, то есть, я уже привык. Это не что-то важное. — Его взгляд направлен на наполовину съеденное мороженое. — Во всяком случае, лучше, чем когда я ходил без них.       На этих словах Чуя едва заметно сощурился.       — Раньше ты их не носил?       Йосано повернулась к ним, по её лицу было сложно прочесть, что она об этом думает.       В глазах Дазая едва уловимо промелькнула… боль? Или пустота? Он кивнул.       — Да. Однажды мне захотелось посмотреть на реакцию людей.       Чуя посмотрел ему прямо в глаза, немного колеблясь, не уверенный, нужно ли ему слышать ответ.       — ...И как они отреагировали?       — Они тыкали в меня пальцами. И смеялись. Некоторые даже фоткали исподтишка и выкладывали на Facebook. Правда, удаляли их в течение нескольких часов. Но даже так некоторые из моей средней школы успели их увидеть.       Глаза Чуи расширились, и он сглотнул.       — Прости.       Дазай улыбнулся.       — О, не извиняйся, Чу. Всё отлично. Я не удивлён, что они так реагировали.       Рыжеволосый одарил его опечаленным взглядом.       —Люди... не должны осуждать тебя, потому что ты показываешь какую-то часть себя. К тому же личную. Ты никому не причиняешь вреда своим существованием.       — Ты бы тоже тыкал пальцем, если бы увидел меня, — произнёс шатен.       Чуя нахмурился.       — Чего? Конечно нет. — Он перешёл на шёпот: — Я видел шрамы и раны от селфхарма, в этом нет ничего страшного или отвратительного.       Глаза Дазая расширились.       — Ты занимался этим? Где? — Он секунду пялился на Чую, после чего сконфуженно произнёс: — О, подожди... Прости. Это личное.       — Всё в порядке. Это был мой кузен. — Чуя болезненно улыбнулся, опуская голову.       — Ох. Где он сейчас? Во Франции? — Дазай быстро слизал мороженое, заметив, что оно растаяло.       — Где-то в другой части Японии с нашим дедушкой. Он хорошо о нём заботится, я рад, что он взял его к себе после ситуации с родителями, — признался Чуя.       Дазаю хотелось расспросить Чую об той ситуации, но он не стал давить.       — Тогда хорошо.       — Да, — Чуя взглянул на Дазая. — Хочешь ко мне домой?       Дазай моргнул.       — Типа, сегодня?       — Нет, блять, завтра. Конечно сегодня.       Дазай хмыкнул.       — Конечно, хочу, Чиби.       — Я же говорил тебе не называть меня так. — Чуя попытался состроить недовольную мину, но едва заметная улыбка, так и рвущаяся на ружу, не помогала.

***

      — Подожди-ка, я же ещё не знаком с твоей сестрой, — подметил очевидное Дазай, идя рядом с Чуей.       Рыжеволосый посмотрел на него.       — О, точно. Думаю, она сейчас дома, так что ты сможешь наконец познакомиться с ней.       — О! Когда она успела вернуться из Франции?       — Несколько дней назад. На самом деле, теперь она прилетела с концами. Она говорила, что ей больше нравится здесь, и она договорилась с профессорами в колледже об онлайн обучении.       Глаза Дазая сверкнули.       — Это так круто! Она будет жить с тобой?       Чуя кивнул.       — Да. Она пытается побыстрее найти квартиру. Ну вот, пришли.       Чуя дёргает ручку двери и обнаруживает, что та закрыта. Он застонал. Он позвонил в дверной замок раз восемь.       — Коё! Открывай!       Дазай глянул на Чую.       — Может, она не до...       Они услышали звук отпирающейся двери с внутренней стороны, прежде чем она открылась.       В дверном проёме стояла молодая женщина с волосами кораллового цвета.       — О! Ты привёл Дазая! — воскликнула она, заметив шатена. — Чуя много рассказывал о тебе!       Чуя бросил на неё взгляд. Он должен был почувствовать, что из её рта могло вырваться что-то подобное.       Дазай улыбнулся женщине.       — Привет, Коё-сан!       Она изящно ухмыльнулась.       — Зови меня просто Коё.       — Можешь ли ты подвинуть свою задницу или...? — Чуя скрестил руки на груди.       Коё закатила глаза и сдвинулась в сторону, пропуская их обоих внутрь.       — Мама на работе? — Чуя снял обувь и оставил их на полу, Дазай последовал его примеру.       Коё принялась разглядывать свои красные ногти.       — Да. У неё дневная смена, так что вернётся она в районе одиннадцати вечера.       Чуя кивнул, переводя взгляд на Дазая.       — Пошли на верх.       — Подожди-подожди-подожди! — Коё остановила их обоих. — Я всё ещё не представилась должным образом твоему другу. — Она улыбнулась.       Чуя раздражённо закатил глаза.       Дазай нежно взял кисть Коё и легонько поклонился, оставляя поцелуй на её руке.       — Я Дазай Осаму, приятно познакомиться. — Он ухмыльнулся, в то время как Чуя сморщился.       — Какой джентельмен, — Коё убрала руку и тоже поклонилась. — Я Накахара Коё. Я тоже рада познакомиться с тобой.       — Вы оба отвратительны, — сказал Чуя, выглядя так, будто его сейчас стошнит.       Дазай рассмеялся.       — Чтооо? Я просто терпелив.       — Ты не был терпеливым со мной, когда мы оба встретились, — подметил Чуя.       — Потому что ты парень!       Коё едва уловимо вздрогнула, посмотрев на Чую, который попытался скрыть дрожь в губах.       — Верно, — ответил Накахара.       Взгляд Дазая слегка меняется, когда он замечает выражение лица Чуи. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то, но Чуя не дал ему этого сделать.       — Мы пошли.       — Ага.       — Веселитесь, мальчики, — Коё одарила их улыбкой.       — Какой цвет?       — Хмм... Чёрный.       — Иу, эмо-мудак.       — Чиби! Чёрные ногти горячие, признай это! — возразил Дазай.       Коё улыбалась, следя за ними. Видя, как Чуя счастлив с кем-то после ситуации с бывшим парнем согревало ей сердце. Но... она была напугана тем, что Чуя сказал ей ранее. Дазай был приятным малым. Но она могла... подмечать. Несколько нездоровых привычек. Ковыряние кожи вокруг пальцев, покусанные губы, и всё это неосознанно. Она не станет спрашивать. Это друг Чуи, не её, и она знала, что он тоже обратил на это внимание. Он, вероятно, знал больше, чем она.       А ещё она беспокоилась о Чуе. У того были некоторые проблемы с доверием, появившиеся после бывшего парня. Он использовал его. Они дружили с самого детства, и Чуя был по уши в него влюблён. Поначалу их отношения взаправду были приятными и здоровыми, Ширасе действительно отвечал ему взаимностью. Но затем он начал изменять. С девушками. Чуя обнаружил это совершенно случайно, и он был разбит. Он был одновременно был расстроен, озлоблен и предан, начав долбить по стенам своей комнаты так сильно, что там остались дыры.       Это произошло приблизительно тогда же, когда их родители развелись. Всё это оказало несусветное влияние на Чуе. Это была одна из причин, почему они с мамой переехали сюда. Начать жизнь с чистого листа. Его мать уезжала подальше от бывшего мужа, а Чуя — от Ширасе.       Коё удивлена, что Чуя так быстро снова влюбился. Однако она не винила его, что он не рассказывал.       Она знала, что это правильный мальчик. Она знала, увидев, как эти двое смотрят друг на друга. Но... подходящее ли для этого время?       — Коё? Ты с нами? — Чуя махнул рукой перед лицом сестры.       Она моргнула.       — О. Да, прости. — Она продолжила красить Дазаю ногти, натянув улыбку.       — Всё.       Парень оглядел свои ногти, изумлённо раскрыв рот.       — Это так круто! Спасибо, Коё!       — Не за что. Хочешь перекрасить свои, Чуя? — Она повернула голову к брату.       Он покачал головой.       — Не. Они мне ещё не наскучили. Всё в порядке.       Она кивнула.       — А теперь мы пойдём в мою комнату. Верно, Дазай? — Чуя глянул на шатена.       — Конечно!       — Подожди, мне нужно в туалет. Потом решим, что делать, окей? — спросил Дазай, хватаясь за дверную ручку туалета.       Чуя плюхнулся на кровать, в изнеможении положив руку на лоб.       — Конечно.       Вскоре дверь захлопнулась, и Чуя испустил тяжёлый вздох.       Он знал, что ему не следует. Не следует влюбляться в Дазая. Он знал, что это закончится также, как и в прошлый раз. Но он... не контролировал это. Он пытался остановить бабочек в животе, которые появлялись каждый раз, когда он видел улыбку Дазая. Но он не мог. В тот день, когда он по-настоящему обнял Дазая, он убедился в этом. Он хотел обнимать этого парня каждый день. Он хотел, чтобы он был в безопасности. Но он не мог. Это как проклятие. Любовь. Ты влюбляешься и ты либо получаешь отказ, либо тебя заменят.       — Я вернулся!       Улыбка Дазая померкла, когда он увидел лицо Чуи. Он вперил бессмысленный взгляд в потолок, даже не моргая. О чём он думал?       — Чуя?       Чуя вздрогнул и перевёл взгляд на обеспокоенного парня.       — Ох. Прости.       — Всё в порядке. — Дазай сел на кровать рядом с ним. И в этот момент Чуя кое-что осознал. Дазай снял свои бинты. Чуя слишком очевидно пялился, и Дазай заметил.       — Ох... Ты говорил, что не против увидеть их, так что я думал...       — Я рад.       Дазай широко раскрыл свои карие глаза.       — Чего?       — Я рад, что ты показал их мне.       Чуя сел. Он чувствовал печаль, но улыбался шрамам. Некоторые были белыми, старыми, полностью зажившими. Некоторые слегка розоваты, и несколько красных. Недавние. Чуя сглотнул.       — Могу я прикоснуться к ним? — спросил Чуя.       — А? Эм, ага.       Чуя очень, очень аккуратно уложил свой указательный палец на кисть Дазая. Он мог ощутить ответный вздрог, но не остановился. Они ощущались... странно под его пальцами. Они отличались от шрамов кузена. У него они были... более неровными. Один шрам глубже другого. У Дазая же были более вдумчивыми. Большинство были намеренно неглубокими. Будто... будто он делал это, потому что Дазаю нужно было лишь слегка наказать себя или отвлечься. Но некоторые были глубокими, длинными и грубыми. Они были нанесены с определённой целью.       — Как долго ты этим занимаешься? — прошептал он.       — Эм... Думаю... Пять или шесть лет?       — Мхм... — Чуя продолжил деликатно водить пальцами по руке Дазая. — Дазай?       Шатен взглянул на него.       — Да?       — Не сдавайся.       Дазай замер. Он практически ощутил, как сердце остановилось. Что ему на это сказать? Прости? Однажды я действительно добьюсь своей цели? Он хотел сказать так много. Он хотел плакать. Он знал, что может, ему было вполне комфортно с Чуей, но он не мог сделать это сейчас.       — Я... Я не могу обещать тебе, Чу.       Чуя посмотрел на него, и губы Дазая дрогнули от этого зрелища. Яркие, голубые, полные жизни океанические глаза смотрели с отчаянием в пустые, сломанные, потерявшие надежду карие. Полные противоположности.       — Я... я постараюсь. Ладно? — Дазай не разрывал зрительный контакт.       Чуя одарил его маленькой улыбкой.       — Да. Хорошо. — Он отпустил руку Дазая.       — Эй, Чуя?       Рыжеволосый моргнул.       — Да?       — Хочешь потанцевать?       Чуя шокировано нахмурился. Он смотрел на Дазая так, будто он вырезал его семью.       — Чего?       — Я спросил, не хочешь ли ты потанцевать со мной.       Он серьёзно, подумал Чуя.       — З-зачем?       Дазай одарил его беззаботной улыбкой.       — Почему нет?       Чуя продолжил пялиться на него. Последовавшая за этим тишина заставила Дазая стереть с лица улыбку.       — В смысле, если ты не хочешь...       — Отлично. Мы... мы можем потанцевать, — Щеки Чуи налились едва заметным румянцем.       Дазай засиял.       — Серьёзно!?       — Да, идиот. Вставай и выбери песню.       Дазай соскочил с кровати, моментально открывая Spotify на своём айфоне.       Через секунду он повернул экран телефона к Чуе.       — Эта подойдёт?       Чуя прищурился, пытаясь вспомнить, что это за песня, а затем его глаза расширились. Это песня о любви.       Он посмотрел на Дазая, который был предельно серьёзен.       — Да. Пойдёт.       Заиграла Out of My League от Fitz и The Tantrums.       More than just a dream       Дазай невероятно нежно взял Чую за запястье, будто то сделано из стекла. Его кожа — самая мягкая из всех, что доводилось трогать Дазаю.       Как только Чуя улыбнулся шатену, в голове Дазая возникли негативные мысли. Он начинает жалеть об этом.       Но он продолжил улыбаться. Это всего лишь танец. Что могло случиться?       More than just a dream       Дазай нерешительно кладёт руку на талию Чуи.       В этот момент Чуя забыл, как дышать. Он ощущал все возможные эмоции разом. Он смотрел прямо в глаза Дазая, пронзая душу. Они не были такими же пустыми, как несколько месяцев назад, когда он впервые в них посмотрел. Они были... загадочными. Но не пустыми. По крайней мере, не для Чуи. Он мог увидеть в них эмоции. Различные... оттенки.       40 days and 40 nights       Чуя осторожно опустил руку на запястье Дазая. На этот раз шатен не вздрогнул.       I waited for a girl like you to come and save my life       Текст песни подходил Дазаю. Чуя делал его счастливее, но ещё и... сбивал с толку. Его сердце ускоряло свой ритм, пока он следил за рыжеволосым, делающим пируэт в его объятиях. Ему казалось, словно он наблюдает за ангелом.       All the days I waited for you       Они взяли друг друга за руки и сплели пальцы.       Дазай танцевал с многими людьми. На различных вечеринках. Но это другое. Чуя заставлял его чувствовать себя... как дома. И он пугался этого. Он не мог позволить Чуе влюбиться в него. И всё же они танцуют под песню о любви, выбранную Дазаем. Он реально тупой, да?       You know the ones who said I'd never find someone like you       Это правда. Дазай помнил слова своего отца, которые он ему сказал, когда он был ребёнком: "Никто тебя не полюбит. Ты монстр в теле ребёнка. Ты — ошибка."       Слишком поздно, Чуя уже влюблён в него. Он знает, что сейчас неподходящее время. Он знает, что он скрывает собственные чувства. Другого выхода просто нет. Дазай сейчас не был готов к отношениям. Но он не мог остановиться.       В их головах проносятся различные мысли.       Песня продолжает играть, они продолжают танцевать, а мысли продолжают проноситься.       До тех пор, пока музыка не остановилось, а телефон Дазая не зазвенел.       Оба застыли как вкопанные, держа друг друга за руки.       Дазай отмер первым.       — Мне нужно ответить. — сказал он и взял телефон. Он нахмурился, увидев имя звонящего.       Одасаку.       Одасаку никогда не беспокоил Дазая, когда знал, что он с друзьями. В крайнем случае отправлял сообщения с вопросом о том, как скоро он будет дома.       Дазай прислонил телефон к уху. Он глянул на Чую, который смотрел на него с любопытством.       — Одасаку?       — Осаму, возвращайся домой, сейчас. — Голос брата звучал странно. Как будто он был напуган.       Дазай свёл брови.       — Что? Почему?       Тишина продлилась несколько секунд. Но казалось, что вечность.       — Ода...       — Родители будут дома через полчаса.       Глаза Дазая расширились. Он сжал корпус телефона с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Теперь Чуя смотрел на него обеспокоенно.       Дазай ощутил, как сердце уходит в пятки. Мир словно остановился. Чуя сделал шаг к нему, но шатен жестом остановил его.       — Осаму. Осаму, я знаю, что тебе страшно. Они останутся лишь на день, а потом снова уедут. Всё будет хорошо, ладно?       Дазай ощутил головокружение. Перед глазами пролетали флешбеки, все ужасные вещи, которые родители делали с ним и Одасаку.       Первая его попытка уйти из жизни была предпринята в 12. Родители были в ярости. Просто потому, что он заляпал их новёхонькую плитку в ванной кровью. Будто они не могли позволить себе купить новую на следующий же день. Что они и сделали. Дазай плакал, оттирая пол. Его запястья адски болели. Было больно даже шевелить пальцами. И всё же ему пришлось оттирать эту блядскую плитку, одновременно с этим наблюдая, как его собственная кровь смешивается со слезами. Ода хотел помочь, но родители запрещали. Он слышал, как брат шмыгает носом по другую сторону двери. Для них обоих это было пыткой.       И ещё много подобных воспоминаний прямо сейчас мелькало перед глазами Дазая.       Он никогда никому не рассказывал о том, что происходило в его доме. Ода тоже. Это семейный секрет.       Их родители никогда не применяли физическую силу ни на Осаму, ни на Одасаку. Они умные. Они знали, что люди могут заметить. Поэтому они выбрали другой способ.       Эмоциональный абьюз не виден. Они всегда могли обвинить во всём что-то другое.       — Дазай! — крикнул Чуя, заставив Дазая ахнуть от неожиданности и вынырнуть из водоворота мыслей, в котором он только что прибывал.       — Мг... Ага. Прости, Одасаку, ты тут? — пробубнил Дазай.       — Ага. Ты в норме?       — Ага. — Голос звучал хрипло. Дазай прочистил горло. — Да.       — Всё будет хорошо. Ты в порядке, мы пройдём через это вместе, — заверил Ода.       Дазай закрыл глаза.       — Ага. Ладно. Спасибо, Ода. Я скоро приду.       Он положил трубку.       — Какого чёрта произошло? Ты выглядел так, словно призрака увидел, — спросил Чуя, нахмурив брови.       — Мне нужно домой. — Единственное, что сказал Дазай прежде, чем кинуться к двери.       — Дазай... Эй! — Чуя кинулся к лестнице вслед за шатеном.       — Дазай! — Чуя слишком резко хватает Дазая за голое запястье, от чего тот зашипел.       Чуя моментально отступил.       — Чёрт... Прости. Я не хотел.       — Чуя, просто оставь меня в покое. Мне серьёзно нужно уйти. — Он быстро надел кроссовки.       — На улице... На улице дождь, вот, держи зонтик. — Чуя взял зонт и протянул Дазаю.       — Всё в порядке... Я в порядке. — Он прерывисто выдохнул. Поворачивается, дабы открыть входную дверь, и шагает наружу. — Увидимся в другой день.       Чуя вышел вслед за ним. Оба ощутили, как на их головы падают редкие капли дождя.       — Дазай, остановись! Что происходит? Ты выглядишь так, будто у тебя сейчас начнётся грёбаная паническая атака, льёт как из ведра, а ты хочешь, чтобы я тебя так отпустил?       Дазай промок, его мокрые тёмные волосы прилипли к лицу. Он выглядит таким беспомощным.       — Я-я не могу рассказать. Прости. Но, клянусь, я в порядке.       Чуя смотрит на него широко распахнутыми глазами, как на инопланетянина.       — Ты... Ты не в порядке. — Он взял шатена за дрожащую руку и крепко сжал. — Дазай, посмотри на меня.       Он посмотрел на Чую. Дазай не может понять, что стекает по лицу рыжеволосого — слёзы или дождевая вода. Его губы дрожат.       Взгляд Чуи опустился ниже. Глаза Дазая расширились. Нет нет нет нет нет.       И тут их губы встречаются друг с другом.       Это не было страстно и длительно. Это был простой невероятно быстрый поцелуй. Но этого было достаточно, чтобы сердце Дазая практически выпрыгнуло из груди. Губы Чуи были невероятно мягкими, как любимая подушка, на которой ты постоянно засыпаешь. И покрыты бальзамом для губ со вкусом малины. В ушах Дазая стоял гул. Он изумлённо отступил назад.       — Дазай... — начал Чуя, но единственное, что слышал Дазай — это хаос собственных мыслей.       — Нет нет нет нет нет. Чуя! Блять! Почему ты... — Он закрыл уши руками, прищурившись от боли.       Чую тут же охватило чувство вины.       — П-прости, Дазай! Я...       Дазаю казалось, что он вот-вот умрёт. Вначале вернулись грёбаные родители, теперь это. Его самое заветное желание и в то же время сущий кошмар. Дазай не мог этого допустить. Он причинит Чуе боль. Он сломает его. Он уже сделал это, влюбив его в себя. Он не заслуживает поцелуя Чуи. Он не заслуживает прикосновений Чуи и его улыбки. Чуя заслуживает лучшего, чем блядское подобие человека.       Дазай в последний раз взглянул на Чую с болью в глазах.       — Прости. — Он развернулся на пятках и рванул прочь. Прочь прочь прочь. В сторону своего места жительства. Потому что это не его дом.       Он просто сбежал от этого. Из собственного дома.       Чуя продолжил стоять в дверном проёме, наблюдая за тем, как фигура Дазая уменьшается по мере увеличения дистанции между ними. Он был в шоке.       Он никогда не видел Дазая таким сломанным. Чуя пиздец какой идиот. Он думал, что сможет приободрить его поцелуем. Даже тут он ошибся. Как всегда. Он не получает того, что хочет. Никогда.       Чуя чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы. Он упал на колени и закричал в агонии.       Боль, вина и сожаление, которые он испытывал на данный момент, отключили его от внешнего мира. Он не осознавал, что Коё вошла через входную дверь, обняла его и заговорила. Он не осознавал, что до дыр царапал ногтями диван. Он не осознавал, что Коё прижалась к нему так, словно от этого зависит её жизнь.       Но он осознал окружающее, когда перестал плакать из-за усталости.       Он шмыгнул носом и посмотрел на Коё, которая всё ещё обнимала его. Теперь он сидел на диване в гостиной.       — Чуя.       Её голос заставил Чую снова сломаться и заплакать, как ребёнок.       — Коё. Я облажался. Снова. Это снова произошло. Я не могу, блять, в это поверить... — Он закрыл лицо руками, с силой прижимая их к лицу.       — Шшш... Всё нормально. Всё хорошо. Ему просто нужно время. Всё в порядке, солнышко.       Чуя прильнул к груди сестры.       — Я всегда всё рушу. Мы... мы так далеко продвинулись. Я так думал. Это... это так больно.       — Я знаю. Я знаю это. Но попытайся не слушать собственные мысли, хорошо? Он не ушёл. Ему просто нужно время. Чуя, послушай меня. — Она провела рукой по рыжим волосам Чуи.       — Я-я слушаю.       Она улыбнулась, однако улыбка была опечаленной.       — Ладно. Всё будет хорошо. Ты не облажался.       Он кивнул.       — Всё будет хорошо, — повторил он самому себе.       Она нежно чмокнула его в лоб.       — Ага, правильно.       Он фыркнул.       — Я так его люблю, Коё. Это так больно.       — Я знаю. Знаю, солнце.       Весь следующий час они обнимались.

***

      У Дазая всё не так просто.       В настоящий момент он исчез для реального мира. Как будто каждая дырка в его теле была забита ватой. Или камнями. Что-то между. Ему уже плевать, что в скором времени он встретит родителей спустя два года жизни отдельно. Ему просто нужно отвлечься.       Он громко хлопает дверью, тяжело дыша от усталости. Ода уже смотрел на него. Увидев, в каком состоянии находился Дазай, он тут же бросился к нему. Родители ещё не пришли, да?       — Осаму. Осаму, всё нормально. Успокойся. Попытайся успокоиться ради меня. — Ода положил руку на плечо Дазая.       Шатен продолжил рассеянно почёсывать покрытые шрамами запястья. Ода тут же отстранил его дрожащие руки от запястий, удерживая их в своих.       — Осаму. Ты слышишь меня? Эй.       Поток мыслей Дазая можно сравнить с домино. Упала одна — за ней и остальные.       Но каждая из них содержит имя "Чуя".       — Осаму, пожалуйста.       Дазай взглянул на чертовски взволнованного Оду.       Губы юноши дрожали.       — Ч-Чуя. Он.. — Он всхлипнул, по щекам потекли горячие слёзы. Он был разбит.       — Тебе нужно успокоиться. Я-я могу сказать родителям, что ты не в городе или что ещё, просто, Осаму, пожалуйста. Успокойся, — попросил Ода с явно паникой в голосе. — Дыши со мной, ладно?       Дазай кивнул.       — Вдох. Один... Два... Три... Четыре. Молодец, у тебя хорошо получается.       Спустя минуту Дазаю удалось выровнять дыхание.       — Они позвонили мне, сказали, что задержатся минут на десять. Поэтому у нас есть пятнадцать. Мы можем поговорить о ситуации с Чуей позже, хорошо? — Ода серьёзно посмотрел на младшего брата.       — А-ага. Спасибо, Одасаку.       Ода улыбнулся.       — Иди умойся.       Дазай кивнул и направился прямиком к открытой ванной на первом этаже.       Он не закрыл дверь.       Он подошёл к раковине и крепко ухватился за края.       Он хотел этого.       Он хотел сбежать.       Так почему это ощущалось так неправильно?       Потому что он эгоист.       Вот почему.       Он включил воду и только тогда осознал, что всё ещё был без бинтов. Чуя не осудил его. Он слишком хороший для него.       Дазай посмотрел на шрамы. Они — самое уродливое, что у него есть. Не их вид, а то, что они говорят. Стоит только снять бинты, как человек, что видит всё это, сразу узнаёт всё. Они говорят о нём больше, чем когда-либо выдаст рот.       Он поморщился, быстро открывая шкафчик и доставая рулон бинтов. Затем он быстро обмотал им руки. Это не занимает много времени. Он привык к этому.       Спустя минуту он начинает умывать лицо. После он выключает кран и смотрит в зеркало.       От туда на него смотрел бездушный человек. Поистине отвратное зрелище.       Он делал это для себя. Больше никто в этом не виноват. Лишь он сам.       Это его наказание за то, каким ублюдком он был по отношению к другим.       Он повернул голову к двери, когда услышал звук открывающейся входной двери и какой-то разговор. Сердце ускорилось.       Он натянул на лицо фальшивую улыбку и небрежной походкой вышел из ванной. Время для худшего.       Голова закружилась. Он ощущал себя, словно он — робот, идущий на автопилоте. В его дурацкой голове так много мыслей.       Он чувствует, как его уверенность рассыпается в тот момент, когда он видит их.       Тёмноволосая женщина, одетая в наверняка дорогое тёмно зелёное платье. Её длинные волосы свободно падали на плечи.       Рядом с ней сидел шатен в деловом костюме. У него были усы и бородка, но даже они были уложены, не говоря уже о волосах.       Дазай в страхе сглотнул.       Он был довольно общительным человеком. Всегда разговаривал и шутил. Это была одна из немногих черт его характера, которую он не прятал или не придумывал.       Но когда он был с родителями, он становился другим.       Он чувствовал себя ребёнком.       По сравнению с ним родители были как башня, и он имел в виду не рост. Честно говоря, его мать была меньше него. Но ему казалось, будто он был тем, кто меньше.       По сравнению с ними он чувствовал себя муравьём. Они были сильнее, крепче и серьёзнее, чем он. Он — обычная пешка в их игре.       Он так и стоял, наблюдая за разговором родителей с Одасаку, который нервно теребил пальцы под столом.       Он бы и продолжил, однако мать была первой, кто заметил Дазая.       Он ощутил, как по его телу пробежали мурашки.       Улыбка его матери была острой. Это не та тёплая улыбка, которой его одаривал Чуя. Это та,которую ты можешь увидеть на лице учителя, когда начинаешь слишком громко разговаривать на уроке.       — Осаму! — поприветствовала женщина.       Это заставило остальных двух мужчин оглянуться на юношу. Одасаку ободряюще улыбнулся.       Дазай посмотрел на них троих и натянул на лицо улыбку. От этого у него заболели лицевые мышцы.       — Привет, мам, пап.       — Садись к нам! — сказала она, прищурив глаза.       Он сделал, как велено. Он уже садился, как его мать остановила его плаксивым:       — Не хочешь обнять мать, Осаму?       Он взглянул на неё. На его лице продолжала держаться улыбка, несмотря на невыносимый страх в груди.       — Прости. — Он приблизился к ней и неловко обнял её за плечи.       Она окинула взглядом его руки и слегка поморщилась.       — Ты всё ещё делаешь это?       Его отец поднял голову и принялся следить за происходящим.       Дазай замер. Он продолжал молчать.       Мать вздохнула.       — Садись. — Её тон поменялся.       Дазай быстро подошёл к свободному месту.       Вскоре после того, как он сел, заговорил его отец:       — Не знаю, Осаму. — Упомянутый юноша с тревогой посмотрел на мужчину. — У тебя есть всё. Ты хорошо питаешься, живёшь в прелестном доме, ты ходишь в школу и у тебя есть свободный доступ в интернет. Не знаю, что тебе ещё нужно, чтобы ты прекратил заниматься этой дуростью и привлекать внимание.       Ода посмотрел на брата, пытаясь прочитать его лицо. Но Осаму лишь улыбался.       — У тебя нет чёртовых психических заболеваний. У тебя вообще нет проблем. Так прекрати это делать.       Чем больше тот говорит, тем больше Дазай пытается отключиться от этого и абстрагироваться.       Единственная женщина в комнате кивнула и повернула голову, дабы встретиться взглядом с карим глазами сына.       — Твой отец немного груб, но он прав. Осаму, ни одна девочка не полюбит тебя с этими суицидальными наклонностями. И эти... шрамы. Ты просто преуменьшаешь свою привлекательность в глазах других.       Под столом рука Оды встретилась с рукой Дазая. Они переплели пальцы в успокаивающем жесте. Или, скорее, так сделал старший. Потому что тело Дазая полностью неподвижно, словно он и не жив вовсе. Ода проводит большим пальцем по коже другого.       Дазай знал, что Ода ничего не мог с этим поделать. Он не мог спорить с ними, если им всё ещё будет нужна крыша над головой. Этот дом всё ещё принадлежал родителям.       Отец прочистил горло.       — Кстати о девочках. Есть кто-то на примете? — Взгляд его был направлен только лишь на сына.       Тишина.       Мать рассмеялась.       — Осаму всё ещё в старшей школе, поэтому я могу понять, что учёба должна быть на первом месте. Но Сакуноскэ? Тебе двадцать четыре. Чего ты ждёшь?       Ода стыдливо опустил взгляд.       Дазай кое-что подозревает.       Ода может быть таким же, как он.       Ему могут нравиться парни.       Он заметил, что брат в последнее время слишком часто тусуется у того парня, Анго.       Это бы не было чем-то странным, если бы этот парень не стоял у него на обоях.       С сердечками вокруг него.       Именно тогда Дазай понял.       Он сжал руку Дазая под столом. Его тело всё ещё было напряжено, но он должен хотя бы попытаться.       — Эм... Я. Я жду подходящего человека, — пробубнил мужчина.       Мать снова усмехнулась.       — Ты дурак. Правильного человека? В жизни такого не бывает. Ты серьёзно думаешь, что я и твой отец любим друг друга? Нет, конечно. Просто для нас это удобно с финансовой точки зрения. Вот, что на самом деле имеет значение.       Дазай ощутил, как кровь начинает закипать. Он напоминает себе о Чуе.       — Тэри, нам пора. Наш рейс через час, — сказал старший мужчина, смотря в свой дорогостоящий телефон.       — О! Хорошо. Позволь мне только поцеловать моих мальчиков! — Дазай сморщился от отвращения, он надеялся, что внимание будут обращать только на брата.       Женщина встала со своего места и Ода оказался первым, кого она "поцеловала" (её губы даже не коснулись кожи) в щеку.       — Помни, что я говорила, — прошептала она ему.       Затем она двинулась в сторону Дазая. Она встала перед ним. Дазай ощутил, как его начинает трясти. Её холодные, ненастоящие и отвратительно чёрные глаза невыносимы.       — Осаму. Ты... так не должно продолжаться. Не нужно привлекать внимание других подобным способом. Заставлять других жалеть тебя. Ты же не хочешь умереть, да? Ты просто хочешь приковать к себе взгляды других.       Его слова ранили глубже ножа.       Они ломают то, что уже и так было сломано.       Дазай смотрел на неё, но не совсем. Он смотрел в пустоту.       Она поднимает руку, чтобы заправить волосы Дазая ему за ухо. И именно это заставляет его сломаться. Не слова. Лишь это действие.       Потому что так делает Йосано.       А она единственная, кому он позволяет.       Он откидывает руку матери подальше.       Она морщится от боли и шока.       Отец уже вышел из дома. Даже не попрощался.       Изумлённый Одасаку стоял в дверном проёме.       Мать прижала руку к груди, её широко раскрытые глаза были направлены на Дазая.       Его взгляд — воплощение чистой ярости. Вероятно, это просто от адреналина. Позже сожаление ударил его в два раза сильнее.       — О-Осаму, — пробормотала мать.       — Уходи, — серьёзно сказал Дазай.       Впервые в жизни он смог ощутить, что он выше неё.       На лице женщины отразилось множество эмоций одновременно. Перед уходом она посмотрела на него ещё раз.       — Ты — разочарование, — Она захлопнула за собой дверь.       Глаза Дазая расширились.       Ода смотрел на него так, словно мир только что рухнул.       — Осаму, — аккуратно произнёс Одасаку.       Но Дазай уже развернулся и без слов рванул в свою спальню.       — Осаму!       Сакуноскэ знал, что быстро бегает.       Но Осаму быстрее. Поэтому он успел защёлкнуть замок на двери.       В следующий же момент Ода заколотил по двери.       — Осаму! Открой эту грёбаную дверь!       Дазай сполз по двери. Его глаза всё ещё были широко раскрыты от шока.       — Ода, оставь меня, блять, в покое!       Ода.       Не Одасаку.       Просто Ода.       Его встречает молчание.       — Ладно. Я буду внизу, если тебе что-то понадобится.       Он слышал, как шаги Оды становились всё тише и тише.       Дазай прижал колени к груди.       Ему хотелось плакать.       Но из его глаз не выходило ни слезинки.       Поэтому он вытащил из кармана телефон.       99+ непрочитанных сообщений от крошка чу<3       17 пропущенных звонков от крошка чу<3       Дазай запрокинул голову назад, ударяясь о дверь с глухим звуком.       Может, мать была права?       Может, он просто ищет внимание.       Он открыл чат с Чуей.       16:12       крошка чу<3: дазай мне так блять жаль       крошка чу<3: знаю я облажался       крошка чу<3: я не хотел ещё больше тебя расстраивать       крошка чу<3: я думал что приободрю тебя мне так жаль       Мысли Дазая вернулись к поцелую, произошедшему несколько часов назад.       Губы Чуи были мягкими.       Это был короткий миг, но он знал, что этот момент навсегда останется в его памяти.       Это было идеально.       Но Дазай никогда не получал то, чего желал.       Он не позволит себе этого.       Потому что это эгоистично.       И он не хотел быть ещё более эгоистичным, чем уже.       16:37       крошка чу<3: ты как       крошка чу<3: прости       крошка чу<3: я люблю тебя       Так это правда, ха. Чуя любит его. Хотя от этого лучше ему не стало.       крошка чу<3: я всё ещё плачу мне правда жаль дазай       Это заставило Дазая замереть.       Чуя плачет?       Из-за него?       Но почему?       Предполагалось, что так будет лучше для его же блага.       Какого чёрта произошло?       Дазай почувствовал сожаление.       Чуя продолжил писать. Последнее сообщение было отправлено десять минут назад.       16:47       крошка чу<3: я такой тупой. конечно ты не захочешь со мной разговаривать       крошка чу<3: я бы тоже не стал       крошка чу<3: прости я оставлю тебя в покое       Дазай прикусил нижнюю губу.       Это так сбивает с толку.

Вы:

это не твоя вина

ты хотел приободрить меня

в том что я эгоист нет твоей вины

      Чуя почти сразу ответил.       крошка чу<3: ты блять серьёзно       крошка чу<3: прекрати себя винить

Вы:

чуя о чём ты

очевидно это моя вина а не твоя

      крошка чу<3: в сообщениях этот разговор не будет иметь смысла       крошка чу<3: мы должны встретиться

Вы:

нет

мне нужно время чтобы кое-что обдумать

прости

      крошка чу<3: ох       крошка чу<3: ну ладно       крошка чу<3: тогда пока

Вы:

да пока

      Дазай кинул свой телефон через всю комнату и наблюдал, как тот разбивается вдребезги.       Он запустил руки в каштановые волосы и резко дёрнул их. Он громко стонет, отчаянно пытаясь расчесать голые ноги.       Он стучит головой по двери позади себя, издавая громкие звуки.       — Блять! Пиздец! Блять! — кричит он в промежутке между ударами.       Следующий час он проводит, лёжа на полу и безучастно пялясь в потолок.