Ложь под доспехами

Мы продолжали наше путешествие по восточно-западному тракту, продвигаясь от Бри к далёким Мглистым горам. Все эти дни были скучными и однообразными, и я ощущала, словно переживаю один и тот же бесконечный день снова и снова. По одну сторону от нас были непримечательные холмы, по другую – равнина, лишённая живописных особенностей, что даже глазу было не за что зацепиться. Каждый прием пищи был скромным, незамысловатым и напоминал предыдущий, а каждую ночь гномы исполняли одни и те же песни, как заевшая пластинка. Это не наводило на меня апатию или грусть – нет, совсем нет. Я лишь жила в ожидании чего-то удивительного и великого, но это волнение, увы, оказалось растянувшимся на долгое время. После того разговора в «Гарцующем пони» мне показалось, что Торин стал относиться ко мне намного лучше. Я заметила, как он невольно проявляет снисходительность по отношению ко мне в самых мелочах. Например, увидев, как я с трудом тащу ведра воды перед тем, как заняться своими обязанностями посудомойщика, он распоряжался, чтобы отряд пришёл мне на помощь, а порой даже делал замечания гномам, которые собирались ужинать без меня, утверждая, что вся компания должна быть в сборе перед едой. Тем не менее, в глубине души я понимала, что ощущала бы себя гораздо лучше, если бы Торин продолжал немного подшучивать надо мной или давать нелегкие задания. Мне казалось, будто я не заслуживаю его милости: ведь я обманывала его день за днём, каждый раз придумывая новую ложь и всё больше погружаясь в эту бездну. Родители всегда растили меня честным и порядочным ребёнком, поэтому теперь меня на постоянной основе мучали угрызения совести. Фили и Кили ещё с первых дней прознали о медлительности моего пони и не упускали возможности подшутить над этим. Они настойчиво приглашали меня снова попробовать поскакать галопом на перегонки, но я пересчитывали свои скромные сбережения и вежливо отказывалась. Меня совсем не смущала нерасторопность Минти – хотя слава Махалу за нами ещё не было никакой погони! – напротив, мне удалось найти в этом несколько плюсов: во-первых, находясь в конце строя, мы шли по более ровной и протоптанной дороге, чем те, кто двигался впереди, а во-вторых, это давало мне возможность издалека любоваться грозной, но очень привлекательной внешностью нашего предводителя. В те дни я часто размышляла о том, как бы отреагировала Дис, узнав о моей глупой влюбленности в её брата. Возможно, она бы тут же расхохоталась и сочла бы меня пустоголовой дурочкой. Или, быть может, её лицо осветила бы искренняя радость, и она сказала бы своим самодовольным голосом: "А я говорила!" Важной частью Великой восточной дороги, а значит, и всего нашего пути, был Последний мост – единственный надводный переход через Седой Ключ или, как он назывался на синдарине, река Митэйтель. Когда мы приблизились к воде, окружающие нас земли уже начали погружаться во мрак. Небо было окрашено яркой палитрой цветов от тёмно-синего, чёрного на востоке, до ярко-оранжевого и даже красного на западе. Сам мост был сделан из старого, но крепкого камня. Мы уже успели ступить на его подножие, как Гэндальф внезапно остановил свою лошадь и велел нам спешиться. – Что такое? – спросил Торин с нескрытым неодобрением в голосе. – За Последним мостом нас ждут нагорные леса, – пояснил волшебник, слезая со своей лошади. – Нам будет крайне опасно пересекать эти рощи в ночной тьме. Наша уязвимость будет только на пользу для существ, скрывающихся в лесу. У меня от его слов холодок по спине пробежал. Что за существа, о которых говорил Гэндальф, могут скрываться за кронами деревьев и кустов? – Там, за углом, притаились дикие орки, поджидающие, пока мы уснём... – зловеще начал Кили с придыханием, словно прочитав мои мысли и ответив на мой немой вопрос. Фили с трудом подавил смешок. Я глянула на них в недоумении, вопросительно приподняв бровь: неужели они и правда подумали, что я на такое поведусь? – Орки?! – с искренним испугом спросил Бильбо, стоящий рядом с нами. Хоббит был бледен и, казалось, вот-вот потеряет сознание. – О, и тролли тоже! – подхватил Фили с энтузиазмом. – Кажется, я уже вижу их огромные черные тени среди деревьев... Я знала, что сыновья Дис просто глупо шутят, выдумывая всякую ерунду, чтобы припугнуть полурослика, но тем не менее, мне стало не по себе. Я подумала о троллях и в миг почувствовала, как внутри меня нарастает волнение. В памяти сразу возникли жуткие картинки из книги, которую я однажды прочитала в затемненном углу Белегостской библиотеки: это были огромные чудовища с противным безжизненным цветом кожи и уродливыми лицами, питающиеся мясом живых разумных существ и убивающие ради забавы. После этого я, будучи ребенком очень впечатлительным, не могла заснуть целых три ночи. Сейчас, стоя на краю моста, я по-прежнему чувствовала тот страх, но от его крепких оков освобождало мое неукротимое любопытство. Мысль, что от настоящих приключений нас отделяет всего лишь один каменный мост, заставляла мое сердце биться быстрее от страха и возбуждения одновременно. – Остановимся здесь, – приказал Торин, разворачивая свою лошадь в обратную сторону, – переночуем на этом берегу. Когда дождёмся рассвета, тогда и перейдём Последний мост. Глоин и Оин, разведите костёр. Мы разбили лагерь ближе к высоким широколиственным деревьям, но всё ещё недалеко от водной глади. Гномы принялись выполнять свои поручения, а Бомбур с беззвучной и немного виноватой улыбкой протянул мне пустое ведро. Делать было нечего: возражать не хотелось, да и я уже почти свыклась со своими посудомойщескими обязанностями за столько дней похода. Молодые братья вызвались мне помочь и убежали вперёд прямо к Митэйтель, а я направилась за ними медленным шагом, размахивая в стороны пустым ведром. – Вода совсем теплая, Дарси! – сказал Фили, только я приблизилась к берегу. Он лёгким движением подчерпнул рукой воду и окатил меня и своего брата ей с ног до головы. Я недовольно цокнула в его сторону, подражая привычкам Дис, и принялась набирать ведро. Кили стал брызгаться в брата водой в ответ и вопить на всю округу так, что даже если на противоположном берегу нас по-настоящему поджидали орки, тролли или другие особо опасные твари, то все они в ужасе разбежались, только услышав эти крики. Конечно, особой помощи от этих недорослей никакой не было, только один шум, но я их не прогоняла. Река по правде оказалась удивительно теплой и приятной. Аккуратно набрав немного воды ладошкой, я умыла свое лицо и ощутила, как напряжение от долгого изнурительного путешествия начало покидать меня. Вот оно, настоящее наслаждение после стольких дней выматывающей дороги! Но ещё лучше было бы, если бы я занырнула в эту воду с головой, а потом просто легла на спину и ждала, пока течение не принесло бы меня куда-нибудь далеко-далеко... – Фили, Кили, вы же мне настоящие друзья? – внезапно спросила я, повернувшись к молодым гномам. Они перестали плескаться друг в друга и с неодобрением посмотрели в мою сторону. – Когда ты говоришь так, я начинаю нервничать, – признался Кили. Фили скрестил руки на груди, окинув меня подозрительным взглядом, словно он предчувствовал какую-то шальную авантюру: – Что ты задумала? – Ничего особенного! – ответила я, стараясь выглядеть совершенно невинно, хотя в глубине души знала, что мне придётся долго их уговаривать. – Просто одна небольшая просьба. – Ты тоже хочешь переплыть Митэйтель и испугать кого-то из нашего отряда, притворившись орком? – голос Кили наполнился радостным волнением. – Чего? Нет! – возразила я. Младший гном заметно приуныл. – Я всего лишь хотела попросить вас донести ведро до лагеря и проследить, чтобы никто из гномов не приближался к берегу. – И что же ты собираешься делать в это время? – спросил Фили с усмешкой. – Поплаваю. Совсем немножко! – объяснила я. – Всего два нырка, и я вернусь на сушу. Пожалуйста! Вы не понимаете, как это тяжело для женщины – столько недель находиться в окружении мужчин, покрытых потом и грязью. Да что там мужчин, я сама такая же! Я привела кучу аргументов, загибая пальцы, умоляя их о помощи, обещая, что однажды соглашусь поскакать с ними наперегонки, несмотря на медлительность Минти. Их недовольные лица постепенно смягчились, и наконец, сыновья Дис сдались, утащив ведро и оставив меня наедине с рекой. Как только они удалились, по пути пиная и толкая друг друга, я молниеносно сбросила с себя всю одежду и повесила её на кусты неподалёку. Когда же я влезла в воду, меня словно охватило полное блаженство. Лёгкие волны ласкали меня, и я почувствовала, как стресс уступает место расслаблению. Конечно, на нашем пути уже встречались мелкие речушки и озёра, больше похожие на огромные лужи, нежели на настоящие водоёмы, но ни одна из них не могла сравниться с просторной Митэйтель. Она была тёплая, даже немного прохладная, а те речушки – жаркие и обмелевшие, зачастую настолько, что летом они полностью пересыхали, поэтому их не всегда отмечали на картах. Когда мы натыкались на них, я уговаривала сыновей Дис ходить на водоём отдельно от всех остальных гномов. После своих плесканий Фили и Кили соглашались сторожить берег, пока я плавала. Они всегда стояли ко мне спиной, чтобы нечаянно не подглянуть и не задеть мою честь. Вот была ещё одна веская причина для того, чтобы уважать леди Дис – она достойно воспитала своих сыновей благородными и порядочными гномами. Сейчас я могла спокойно наслаждаться водой, не переживая, что кто-нибудь меня поймает. Я обещала юным гномам не задерживаться в воде слишком долго, и, собрав всю волю в кулак, наконец, решилась покинуть прохладные объятия реки. Только нацепив обратно свою одежду, я заметила, что мои волосы уже почти высохли – так быстро, что я не могла не улыбнуться, вспомнив о своих прежних длинных локонах, которые сохли бы целую вечность, не отрезав я их. В этом плане короткая стрижка как будто имела свои преимущества, и я облегченно вздохнула. Возвращаясь к лагерю, я ощутила на себе настороженные взгляды остальных участников отряда. Оин одарил меня озабоченным взглядом и протянул мне чашку с каким-то травяным напитком. – Выпей перед сном. И лучше не ужинай, парень, – произнёс он, по-дружески похлопав меня по плечу. Я неуверенно пролепетала благодарности и проводила его недоуменным взглядом. Королевские племянники сдержанно хихикали в стороне. – Что вы наплели Оину? – строго шепнула я в их сторону, нахмурив брови. – Гномы расспрашивали нас, куда делся Дарси, и мы сказали, что тебе стало нехорошо у реки, – пожал плечами Фили, тщетно пытаясь скрыть улыбку. – Они хотели проверить тебя... – продолжил Кили, – но мы сказали, что лучше не тревожить гнома, страдающего расстройством кишечника. Я мгновенно ощутила, как волны смеха и недовольства переплелись в груди. С напущенным гневом я сняла один свой сапог с ноги, прыгая на месте, чтобы удержать равновесие, и бросила его в сторону братьев. Они с ловкостью уклонились, и я лишь промахнулась. Но их громкий хохот лишь подзадоривал моё желание дать им понять, что шутки с моим именем не пройдут так просто. Сняв второй сапог, я угрожающе замахнулась, готовая продолжать атаку. – Расстройство? Кишечника? Вот же засранцы! – Ну никто же тебя не потревожил у реки! – вперемешку со смехом сказал Кили, отскочив на безопасное от меня расстояние. – Может, отдашь нам свой ужин? – спросил Фили, и в ответ мой второй сапог стремительно врезался ему в правое плечо. – В следующий раз будет прямо в лицо! – грозно произнесла я, с презрением показывая кулаком, и вновь не смогла удержаться от смеха. Дети, настоящие дети! В конце концов, чтобы не вызвать подозрений среди своих спутников, я решила отказаться от ужина. По этой причине я предложила свою порцию господину Бомбур. Тот, в свою очередь, взял на себя заботу о мытье всей посуды, ссылаясь на моё "нехорошее" самочувствие. Фили и Кили надулись, оставшись без добавки. Вскоре после этого, со спокойной душой (и чистым телом) я улеглась на свою скромную лежанку, долго разглядывая раскинувшиеся над нами звёзды и их сияние. Тихие переговоры и напевания моих товарищей-гномов, которые ещё сидели у костра неподалёку, призрачно звучали в моём сознании, пока я не провалилась в сон, так и не дослушав второй куплет Эреборской колыбельной. Я проснулась сама, едва стало рассветать. Некоторое время я лежала на спине, устроив руки под головой, широко раскрывая глаза на мягкие розоватые оттенки зари, которые медленно заполняли горизонт. Через каких-нибудь пару часов мы должны будем отправиться в путь, перейти Последний мост и углубиться в нагорные леса. Если я правильно запомнила карту Средиземья, где-то неподалеку должна была быть река Бруинен, но покидать Седой Ключ мне вообще не хотелось. Мою голову всё никак не покидали мысли о прохладной водичке, и в душе поселилось нестерпимое желание искупаться в водах Митэйтель ещё разок перед тем, как мы уйдём. Поднявшись с лежанки, я осмотрела наш временный лагерь. Все гномы мирно спали, хоббит тоже. Бодрствовал только Гэндальф, который с непередаваемым мастерством выпускал в небо кольца дыма, принимающие самые удивительные формы в полёте. Я гадала, расстаётся ли когда-нибудь волшебник со своей трубкой или она уже успела прирости к его рукам. В этот момент я пролепетала ему едва слышное пожелание доброго утра, а Гэндальф сдержанно кивнул в ответ. Он не стал останавливать меня, когда я тихонько направилась в сторону реки, осторожно перешагивая через безмятежные тела спящих гномов. «Всего разок искупнусь, пока все спят, даже не буду будить Фили и Кили», – подумала я, приближаясь к берегу. Я знала, что теперь мои волосы сохнут быстро, и никто из моих спутников даже не заметит отсутствия. На всякий случай я положила свою одежду поближе к берегу, чтобы в случае чего, я могла незаметно накинуть на себя рубаху и скрыть своё тело. С наслаждением я погрузилась в прохладные объятия воды, словно в шёлковую ткань, и проплыла вдаль, туда, где ноги уже не касались дна. Я мысленно возрадовалась тому, что решилась на эту смелую авантюру. В ушах царила идеальная тишина, нарушаемая лишь звуками природы – лёгкими плесками воды, шепотом травы и далёким чириканьем птиц, а ещё приближающимися к берегу громкими мужскими голосами... Подождите – мужские голоса?! – Волшебник говорит чушь! Как это вода в начале лета может быть ледяной? – раздался глубокий, уверенный баритон. – Здесь замешаны эльфы, клянусь своей бородой, – прорычал другой голос, полный негодования. – Наверняка Седой Ключ – это их священное место, в котором нельзя плавать! Вот Гэндальф и пытается нас отговорить. – Тогда я точно занырну! Посторонись-ка! Уже в первые секунды я поняла, что к реке направляются господин Двалин и король Торин. В груди у меня в тот же миг зашевелился ужас, дикий ужас, охватив меня с головы до ног. Страх пронзил меня так, как будто идеальная теплая вода в один момент превратилась в ледяную. Я даже на мгновение забыла, как плавать – в этом безумном страхе идея утонуть прямо здесь, посреди реки, казалась единственным выходом из ситуации. Я даже представила, как они найдут моё тело – полностью обнаженное, в полном позоре! Как родители и Ирис никогда не смогут отмыться от этого стыда, а осколки моей чести так и останутся лежать на дне Ключа на целую вечность... Нет! Так не может быть! Держа свои чувства в узде, я собрала все свои силы, и нырнула в глубину, стараясь плыть так низко, как только могу, задевая песок пальцами рук. Моей целью был Последний мост, ведь его каменные опоры могли служить мне укрытием, где я смогу остаться незамеченной. Когда задерживать дыхание больше было невозможно, мне пришлось осторожно выглянуть на поверхность, жадно глотая свежий воздух ртом, как если бы я долгие часы провела под водой. Я оказалась недалеко от моста, но до опор ещё пару метров, а я была всё ещё в пределах видимости гномов. На поверхности реки с трудом выглядывали только моя голова и шея, но и они были слабо видны под плотными зарослями камышей, укрывающих меня, как завеса. Махал, дай мне сил! Как же выбраться из этих вод и добраться до лагеря? Моя рубаха, как на зло, осталась на песчаном берегу, выдавая моё присутствие неподалёку. Король Торин, как никогда величественный и бодрый, оказался у берегов реки раньше, чем я могла ожидать. Прямо напротив меня, в мягких лучах поднимающегося солнца, он сбросил с плеч свой темный плащ, и тот с легкостью повис на ветках ближайшего дерева. Затем, не задумываясь, Торин стянул рубашку через голову, открывая взору свою подтянутую, мускулистую грудь, а его спина, рельефная и сильная, напоминала мне пейзажи горных скал. В тот миг моё сердце забилось быстрее, и внутренний голос начал повторять: «Ничего страшного, я уже видела его однажды без рубахи». Я пыталась успокоить себя, но взгляд упорно удерживался на его теле. Я ощущала, словно я стала пленницей неизвестного мне чувства, поднимающегося волной озверевших бабочек в животе. Когда штаны Торина повторили ту же участь и полетели в сторону остальной одежды, я сильно зажмурила глаза и затаила дыхание. Я стояла так, не решаясь взглянуть, до тех пор, пока не догадалась по звукам, что король полностью зашёл в воду. – Волшебник соврал, – донёсся до меня его голос, видимо, обращающийся к Двалину, который тоже вскоре оказался на берегу. – Река идеальная. – Холодная? – в ответ прозвучал хрипловатый голос главнокомандующего. – Ни капли! – с юношеской радостью ответил Торин. – Залезай. Махалова борода, дно совсем песчаное! Я даже не взглянула на главнокомандующего, когда тот избавлялся от своей одежды: мои глаза были прикованы к королю. Как соблазнительно капли струились по его волнистым тёмным волосам! Махал помилуй... как он тряхнул головой, и мокрые локоны с характерным звуком стукнулись об его плечи и водную гладь! Боюсь, теперь эта картина будет жить в моей голове вечность. Увлечённые своим разговором, ни король, ни главнокомандующий не заметили моей одежды, кучкой лежавшей недалеко от них, ближе к зарослям камыша, то есть, ко мне. Это было настоящим благословением свыше. Когда оба гнома отплыли от берега куда-то на середину реки, я наконец решилась. Сердце бешено колотилось в груди, и в порыве адреналина я схватила ветку, валяющуюся у камыша, и попыталась подцепить ею свои вещи. Задача оказалась гораздо сложней, чем я предполагала: ветка упрямо выскальзывала из рук, то ли от своей влажности, то ли от моего стыда и волнения. Спустя нескончаемые попытки мои усилия были вознаграждены – мне удалось сдвинуть одежду ближе к себе. Натянув рубашку на себя, так что она закрывала меня чуть ли не до колен, я схватила оставшиеся вещи и, обдумав на мгновение свои действия, рванула по камышам в сторону лагеря. Я в спешке, подпрыгивая на ходу, надела на себя штаны и с трудом застегнула сапоги. Это была настоящая вспышка адреналина, мгновение сумасшедшего освобождения! «Никогда, никогда в жизни больше не буду следовать своим импульсивным, необдуманным желаниям!» – проговорила я сама себе с выдохом, хотя понимала, что это обещание звучит, как шепот в бурю. В сотый раз подобные заверения покидают мои уста без всякой надежды на выполнение. Когда я, наконец, выбралась из кустов, пробравшись к лагерю, я наткнулась на несколько пар недоумевающих глаз. Только что проснувшиеся гномы рассматривали меня с любопытством. Я остановилась как вкопанная, совершенно сбитая с толку. – Бедный Дарси! Прямо из кустов! – сказал Оин с искренним сожалением. – Неужели моя настойка не помогла тебе? Я огляделась по сторонам в нерешительности и даже смущении, с усердием отряхнувшись от кустовых листьев и веток. Я не знала, стоит ли мне смеяться или плакать от нелепости всех обстоятельств. Спасибо Фили и Кили за обеспеченное алиби!