Ложь под доспехами

Следующим благодетелем, предоставившим нашему отряду приют, был огромный получеловек-полумедведь – то бишь, оборотень – по имени Беорн. У ухоженного дворика пахло хвоей и древесиной. Хижина оборотня была сооружена из широченных дубовых досок. Потолки были такими высокими, а мебель такой огромной, что сомнений не оставалось: наш народец едва бы доходил ему до пояса. Даже эльфы Ривенделла со всей их статностью и величием казались бы рядом с Беорном низкоросликами. Поведение оборотня казалось мне столь же переменчивым, как и его внешность. Сначала он гнался за нами в облике огромного медведя, затем, как самый гостеприимный хозяин, усадил наш отряд за длинный стол, с трудом отыскав достаточно стульев и посуды на такое сборище нежданных гостей. Кого-то из наших даже пришлось усадить на сундук, поскольку места на лавках уже не осталось. А что касается столовых приборов... там дела обстояли еще плачевнее. Тем не менее, мы были воинами и путешественниками, только что вернувшимися с большой дороги, поэтому острой необходимости в ложках и вилках не испытывали. Фили схватил малиновый пирог голыми руками, я последовала его примеру. Щедрый обеденный стол Беорна ломился от блюд с ягодами, орехами и медом, собранными и выращенными им самим. Даже выпивка в кружках – и та была медовухой. Раз я была таким же обычным участником отряда, как и все остальные – за исключением, разве что, короля и волшебника – то просто сидела и кушала, не встревая в разговор. Хозяин хижины говорил много, но всегда по делу. Он рассказал нам о полчищах орков, заполонивших земли вплоть до Лихолесья. Старая Лесная дорога, которую мы намеревались использовать, давно была заброшена и густо заросла на ее восточном конце. Ближе к реке Бегущей она и вовсе превращалась в непроходимые болота и лабиринт потерянных троп. Таким образом, идти этим путем было бы не только опасно, но и опрометчиво, поскольку он мог завести нас в тупик. С тяжелым сердцем мы приняли совет избрать Эльфийскую тропу, пролегающую через владения лесного королевства. Беорн обещался снабдить нас провизией и табуном пони, а также разрешил остаться в его доме до наступления рассвета. – Только на одну ночь, – добавил он строже обычного, – а потом продолжайте свой путь. Я и так помог вам сполна. После завтрака-обеда я вспомнила о своих "должностных" обязанностях и стала убирать со стола. Уже стоя у умывальника и намереваясь начать мыть посуду, я вдруг почувствовала, как тяжелая рука оборотня легла мне на плечо. – Не нужно, – произнес он хмуро, словно я его как-то оскорбила, – Я в этом доме хозяин. Не очень-то и хотелось! Я не стала возражать. Лишь пожала плечами и молча вышла на задний двор, где возились молодые гномы. День шел медленно. Он был очень жаркий. Большую часть времени мы проводили в хижине Беорна – просторной, деревянной, прохладной – либо в его саду, в тени огромных деревьев. Вершины Мглистых гор вдалеке покрывались тёмными-тёмными облаками, медленно плывущими в нашу сторону. Нам оставалось только ждать, когда они догонят нас и когда адская жара наконец спадёт. При таком раскладе, без палящего солнца, поджаривающего наши макушки, держать путь дальше было бы куда легче. Едва стемнело, Беорн оставил на своём длинном столе еду и выпивку – видимо, для нас, – и ушёл из дому, не сказав ни слова. Хотя, быть может, Гэндальф знал, что оборотень пойдёт в лес. Гномы не придали этому особого значения, с рвением набросившись на запоздалый ужин. Пару раз за вечер я вышла на задний двор, чтобы освежить свои мысли под безмятежным звёздным небом и отдохнуть от шума гномьей компании. Помимо звуков диких птиц и зверьков, ночную тишину нарушали далёкий медвежий рёв и грохот его огромных тяжёлых лап. Каким-то образом, на столе оказались не только медовуха, но и крепкий эль, который вскоре развязал языки многих моих товарищей. Я заметила, что король Торин держался в стороне от общего веселья, не спеша потягивая свой эль. Его задумчивый взгляд вдруг дал мне понять, что он, очевидно, применял ту же тактику, что и я: пил медленными и маленькими глоточками, поэтому не успевал опьянеть. Отказаться от выпивки было бы неудобно перед остальными гномами. К счастью, за хорошей беседой и вкусной едой никто не обращал внимания, что эль в моей кружке никогда не кончался. Я устроилась на своем привычном месте между Фили и Кили, наслаждаясь удивительными приукрашенными россказнями бывалых бойцов. Двалин, чей голос часто звучал глухо и хрипловато, сегодня будто расцвел. Наверное, он никогда не упускал возможность повеселиться за столом. Его щеки горели румянцем, пока он припоминал Торину очередную давнишнюю историю. Остальные гномы смеялись до слез, гоготали и стучали ладонями по столу. Дубощит с улыбкой слушал друга, но настойчиво пытался выхватить у него из рук кувшин с элем. – Ну же, Двалин, тебе уже хватит на сегодня! – произнес он с укором. – Клянусь бородой, это будет последний глоток, – ответил командир, уже закидывая голову назад. Напиток хлынул ему в рот, стекая по усам и бороде на пол. На удивление, за один глоток Двалин, как и обещал, осушил целый кувшин. Гномы восторженно заулюлюкали и захохотали ещё громче. Я тоже не сдержала смешка. – Ты ведь знаешь, как ценен хороший глиняный кувшин! – воскликнул главнокомандующий, предплечьем стирая с усов капли эля. Он обернулся к Торину и кивнул в сторону сосуда у себя в руках. – Помнишь это, а? Нори шумно и разочарованно вздохнул: – Да мы все это помним! Видимо, заметив мой недоуменный, потерянный взгляд, Балин наклонился ко мне и учтиво пояснил: – Двалин рассказывает эту историю на каждом застолье. Даже тогда, в "Гарцующем пони". – Наверное, я задремал, вот и прослушал, – пожала я плечами. – Вот! – вмиг развернулся Двалин в мою сторону, так, что я даже вздрогнула от неожиданности. – Значит слушай. Гномы устало вздохнули, зная, что сейчас произойдет. – Ночь. Лагерь. Звезды. Ничего не предвещало беды… – начал командир мрачно-торжественным тоном. – Я сидел у костра рядом с Торином и нашим отрядом, – одновременно с ним подхватил Фили, делая вид, что тоже знает эту историю наизусть. – Мы пили эль, охраняя купцов из Синих гор и их товары. Я немного оживилась, услышав слово "купцы". Может, одним из них был мой отец? – Они собирались торговать с людьми Дунланда, но путь до тех земель довольно опасен. Люди могли предложить им неплохие меха... – продолжил Двалин, потом пренебрежительно мотнул головой. – Какими они были мерзкими, не находите? Каждый раз, как только эти людишки узнавали, что мы синегорские гномы, цены взлетали до небес! Я бы выбил из них всю дурь, да... – Дарси, наложить тебе этих соленых огурчиков? – спросил меня Бомбур, уже выкладывая на мою тарелку овощи. – Да, пожалуйста. Подайте ещё вот тот... – начала я. – Эй, Дарси! Я вообще-то рассказываю тебе историю! – крикнул Двалин, заставляя меня отвести взгляд от Бомбура и его закусок. – Извините, главнокомандующий, – сказала я, поглядывая на других гномов и с трудом сдерживая смех. – Пожалуйста, продолжайте. Удовлетворённый моей вежливостью и проявленным интересом, он продолжил: – Так вот, мы сидим у костра. Вдруг издалека раздаётся волчий вой. Я смотрю на Кили, а у него глаза… каждый как мой кулак! Клянусь бородой, не меньше! Я думал, он наложит в штаны... – Не было такого! – отчаянно воскликнул Кили, вдруг вскочив на ноги. – Не было! Гномы смеялись до слёз, чуть ли не падая со своих мест. У меня тоже скулы сводило от хохота, который я пыталась сдержать, чтобы не задеть чувства Кили. Я похлопала его по плечу, утягивая обратно за стол. – Я тебе верю, верю. Дай командиру немного повеселиться. Молодой гном столь же порывисто сел и разочарованно откинулся на спинку своего стула. В суматохе и шуме было сложно уловить детали. Я прищурила глаза, пытаясь разобрать, кто что говорит. Двалин с грохотом хлопнул по столу своей тяжёлой ладонью, чтобы привлечь внимание. Я аж подпрыгнула от неожиданности. – "ДАВАЙТЕ ВЫПЬЕМ ИХ КРОВЬ! РАЗОРВЁМ ИХ В КЛОЧЬЯ!" – заорал лысый гном, похоже, цитируя замыслы волков. – Эти черти-варги окружили наш отряд со всех сторон. Их было целая дюжина. Может, и больше. Дори... Где Дори? Вот Дори, вот он подтвердит. Дори, на которого Двалин показывал пальцем, согласно закивал, но ни слова не произнёс – ему не позволял набитый едой рот. – Я сразу понял, кто из них вожак, – продолжал Двалин. – Он был крупнее других, а зубы... Зубы как лезвия Гламдринга, клянусь! Я схватил глиняный кувшин из-под эля, точно такой же, – Он весело покрутил в руках опустошённый сосуд, выставляя его всему отряду напоказ, – и швырнул прямо в зубастую рожу! БАХ! Это был хитроумный манёвр. Отвлечение внимания, знаешь такой? Потом Торин выхватил свой меч и отрубил вожаку голову. Все с нетерпением повернули головы к Дубощиту. Увидев, что я смотрю на него с удивлением и долей недоверия, он одобрительно кивнул. – Все так и было, – произнёс наш предводитель, его глубокий, спокойный голос выделялся на фоне взбудораженного тона главнокомандующего. – Стая не может без вожака. Как только его голова отлетела на землю, варги разбежались в разные стороны. Без орков они боятся нас. – Да подожди ты с деталями, я же хотел закончить! – недовольно взревел Двалин. Затем, повернувшись ко мне, добавил потише: – В общем, эти трусы позорно бежали. А что сыграло решающую роль? Обычный гномский кувшин! Хотя, конечно, меч Торина тоже своё дело сделал. Я засмеялась и поморщилась, почувствовав неприятный запах алкоголя. Вся эта ситуация меня забавляла. А особенно – пьяный Двалин. – Эй, а как же тот случай, когда Бофур положил глаз на ту женщину из Дунланда? – раздался смех с другой стороны стола. – Махал, помилуй! Я сейчас лопну! Ужин затянулся до глубокой ночи, и впечатляющие истории, которые рассказывали гномы, оставили в моей душе неизгладимый след. Однако моё любопытство оставалось неудовлетворённым. Как же мне хотелось узнать побольше о синегорских торговцах! Мой отец когда-то отправлялся в такое путешествие на запад от Мглистых гор, но это было давно, много-много лет назад. Я не решилась задать этот вопрос кому-либо из отряда, да и не было смысла – большинство из них уже так напились, что храпели прямо за столом или даже под ним, а трезвые уносили своих пьяных товарищей на сеновал. Я тихо принялась убирать со стола и намыливать тарелки, впервые за долгое время позволяя себе вспомнить о родителях и Белегосте. – Почему ты не спишь? – раздалось за моей спиной. Я оглянулась через плечо, только для того чтобы взглянуть на красивое лицо Торина Дубощита, ибо ещё по голосу поняла, что это он. – Как же могу лечь, не выполнив свои обязанности? – сказала я, отвернувшись от него и едва сдержав довольную улыбку, грозившую распуститься на моём лице. Торин всегда где-то рядом, всегда присматривает за отрядом. – Разве не сам Беорн запретил тебе хозяйничать в его доме? – произнёс он беспристрастно, хотя очевидно поддразнивая меня. – Запретил. Только вряд-ли он обрадуется, когда вернётся и увидит целую гору грязной посуды. Мой выбор пал на меньшее из зол. Король усмехнулся. Грозно, но по-доброму. – Наши все на сеновале? – спросила я, сама не зная отчего вдруг пожелав продолжить разговор. – Так точно, – ответил Торин, и я краем глаза заметила, как он, скрестив руки на груди, прислонился к столу. – Едва дотащили. Бомбур даже во сне нахваливал сегодняшний ужин. – Вот оно как! А в прошлый раз говорил, что нет ничего вкуснее моего кабана. Да и мне так тоже показалось. – Это потому что добыча была твоя собственная, – он одобрительно кивнул. – Помню, как я радовался первой пойманной дичи. Хотя тот заяц едва ли был крупнее белок, пристреленных моими племянниками. У меня вырвался тихий, почти не различимый смешок. Перед моими глазами всплыл совсем юный Торин – представить нашего короля ребёнком у меня не получилось, – за уши держащего тощего зайчонка и хвастающегося добычей перед своим учителем, отцом или даже дедом. От чего-то мне показалось, что, стоя за моей спиной, Дубощит тоже улыбается. Но повернувшись к нему и встретившись с его серьёзным, проницательным взглядом, я даже вздрогнула. Торин хмурил брови, без утайки разглядывая моё лицо. Подозревает. Я неловко и смущенно вытерла влажные руки о свою же рубашку, отводя взгляд в сторону. Лишь бы не встретиться с его. – Это ведь ты помог мне подняться в номер той ночью в "Гарцующем пони", верно? – неожиданно спросил он, глядя на меня с интересом, который точно не сулил ничего хорошего. Моя улыбка моментально исчезла, а на её место снова пришла моя давняя компаньонка Тревога. Что там было в "Гарцующем пони"? Что он мог вспомнить такого, что могло бы подпортить мою репутацию? Не случившийся поцелуй… Но он не мог запомнить этого, он был слишком пьян. Ведь так? Я не должна переживать. В конце концов, между нами ничего и не произошло. Торин продолжал смотреть на меня, его взгляд настойчиво требовал ответа. Я попыталась собраться с мыслями и успокоиться. – Не могу помнить. Это было давно. К тому же, мы все пили в тот вечер... Дубощит не отвёл взгляд. Всё смотрел и смотрел на меня, словно пытался понять, вру ли я или говорю правду. Затем он тяжело вздохнул, отстраняясь от стола, об который опирался. – Не пугайся, Дарси. Лицо у тебя знакомое. Вот и всё. Я потупила взгляд, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую робость. Его глаза вновь пробежались по моему лицу и задержались на медальоне, который мне подарила Ирис перед началом похода. Мне хотелось избавиться от его внимания. Закрыть лицо руками или попросить отвернуться. Казалось, что с каждым его взглядом моя тайна становилась всё более уязвимой. Он всё же произнёс что-то вроде прощания, направляясь к двери, давая понять, что собирается уйти. "Доброй ночи", – я пробормотала ему вслед, оставаясь наедине со своими тревожными мыслями. Ну вот опять. Всего пару минут поговорила с королём, а теперь всю ночь буду прокручивать его слова у себя в голове. *** Утро следующего дня началось с того, что мы собрали мешки и рюкзаки, крепко затянули ремни и оседлали пони, предоставленных оборотнем. Как и ожидалось, погода изменилась к лучшему. Палящее солнце исчезло за завесой облаков, и с неба спустился освежающий ветерок, приносящий с собой долгожданное охлаждение. Мы тепло попрощались с Беорном, и наш отряд вновь тронулся в путь. Зеленеющая местность была относительно ровная, так что наш отряд мог позволить лошадкам пуститься в галоп. Так и до леса было быстрее, и избавиться от преследования орков – легче. Несмотря на напряжённый момент, сыновья Дис умудрялись шутить и подначивать меня поскакать с ними на перегонки. К счастью, мой новый пони был куда шустрее Минти, поэтому в этот раз расставаться со своими золотыми запасами мне не пришлось. Издалека мы уже смогли разглядеть длинную чёрную полосу на горизонте, медленно приближавшуюся к нам. Вот оно – Лихолесье. Едва дойдя до первых деревьев, мы спешились, и пони, словно почувствовав надвигающуюся опасность, поспешили вернуться к своему хозяину. Гэндальф тоже покинул нас, как обычно не объяснив нам причины. Когда мы ступили в лес, нас мгновенно окутал затхлый воздух, который он источал. Я шла по узкой тропинке, следуя за главнокомандующим, озираясь по сторонам, желая запомнить каждую деталь мрачной окружающей природы. Кривые ветви деревьев сплетались друг с другом так, что солнечный свет не мог пробиться сквозь их густую листву. Вокруг становилось темно и сыро. Воняло гнилью. Странная тишина, пронизывающая этот лес, была пугающей: не слышно ни шороха листьев, ни шепота ветра, ни даже тихого угукания совы. Я выискивала глазами хоть один силуэт зверька, промелькнувший в чаще, но все было напрасно. Даже в каменных гробницах, где мой народ хоронил своих предков и в которых, как казалось, всегда царствовали скорбь и траур, не было так мрачно, как в Лихолесье. Шли мучительно долго, пока, валясь от усталости, не решили сделать привал. Наверное, к тому моменту уже наступила ночь – хотя под сплетенными кронами гигантских деревьев едва ли можно было определить время суток. Дори и Нори принялись разжигать костёр, Бомбур – рыться по рюкзакам, чтобы соорудить что-нибудь сытненькое на ужин. Меня окликнул Бофур. – Эй, Дарси. Поймаешь ещё одного кабанчика нам на ужин? – с лукавой улыбкой произнес гном, приводя в порядок свою трубку для табака. Я взглянула на него и скромно улыбнулась в ответ. Хотя его слова были поддразниванием, они не вызывали у меня обиды, а скорее льстили. – Я бы с радостью. Да только, кажется, ловить здесь некого. Бофур добродушно усмехнулся, и несколько гномов, смеясь, согласно покачали головой. Один лишь Торин взглянул на меня с серьезным выражением, словно взвешивая сказанное. – Запасы расходуйте экономно, – сказал король внезапно. – Бомбур, рассчитай всё до последней крошки. Чтобы хватило на несколько дней. – Едва ли мы пробудем столько в пути! – возмутился повар. – Перестраховаться не помешает. – И без того отъели бока в Беорновской хижине, – проворчал Двалин, пнув кривой корень дерева, торчащий из-под земли. – А лес мертвый. – Мы с Кили видели здесь черных белок, – вмешался в разговор Фили, кивнув в сторону зловещих ветвей над нашими головами. – Шустрые. Можно их подстрелить. – Да что нам с этих белок? Кожа да кости... Гномы спорили дальше, а я уже не слышала. В сером Лихолесье было тоскливо и тревожно. Погруженная в свои мысли я даже не заметила, как моя рука сама по себе нашла цепочку Ирис, покоившуюся у меня на груди, и стала крутить меж пальцев медальон. Холодный металл успокаивал меня, напоминал о долге вернуться домой. – Ты никогда не говорил о своей девчонке, – сказал внезапно Глоин, очевидно обращаясь ко мне. Я слегка растерялась, поймав на себе его внимательный взгляд. Какая "моя" девчонка? Когда до меня дошло, мои глаза округлились от удивления. Глоин интересовался, одинок ли его товарищ господин Дарси! За время, проведенное в пути, мне стало известно, что из тринадцати гномов – моих спутников – только двое были женатыми: как раз таки господин Глоин и мой посудомойщеский наставник Бомбур. Остальные, как это часто бывает в нашем народе в связи с редкой рождаемостью гномок, оставались холостяками. Однако у некоторых всё же были любимые женщины, оставшиеся в Синих горах: например, Дори постоянно переживал, что его возлюбленная не дождётся его возвращения из похода и уйдёт к рыбаку Вергу, живущему в прибрежном посёлке у реки Лун. Мы с сыновьями Дис переглядывались, не в силах сдержать смех, прятали улыбки в кулаках и гадали, не тот ли самый господин Верг был владельцем грузового баркаса, переправившего нас через реку в Шир. Иногда по вечерам, сидя у разгорающегося ярким пламенем костра, Глоин вытаскивал из внутреннего кармана своего плаща небольшую рамку с портретами своей жены и сына. И хотя меня одолевало любопытство, я никогда не решалась попросить его разрешения взглянуть на эти изображения. Я поймала себя на надежде в то, что моя семья так же скучает по мне. – Она ждёт тебя в Синих Горах? – спросил рыжебородый гном, видно, всё ещё подразумевая "мою девчонку". Я поспешно помахала головой в знак отрицания. – Нет-нет, что вы! У меня никого нет. – Не ври, дружок! Мы видели твой медальон, – с ухмылкой произнёс Бофур, проводя рукой по своей шее, тем самым изображая мою цепочку. – Такие штучки дарят только те, кто ждёт твоего возвращения. – А, это… – пробормотала я, отбрасывая медальон из рук, – это подарок. От сестры. В тот момент произошло то, что стало для меня полной неожиданностью. Король Торин, сосредоточенно точивший свое оружие, вдруг поднял на меня взгляд, и его серьёзные голубые глаза встретились с моими. – Так значит, у тебя есть сестра? Эти слова застали меня врасплох. Я ощутила, как внутри все сжалось от его пристального взгляда. Внезапное волнение окутало меня, и я почувствовала, как тревога и неуверенность переплетаются, образуя ком в груди. Вот оно, то самое ощущение. Торин задаёт вопросы, подбирается всё ближе к правде. Фили и Кили, сидящие возле меня, тоже настороженно замерли в ожидании продолжения. Я, не в силах справиться с нарастающим волнением, неуверенно кивнула. – Есть. – Должно быть, твоя сестра похожа на тебя. Внешне. Черты лица. Его голос был твёрд и решителен, но я уловила в нём едва заметный вопрос. Будто бы он хотел, чтобы я подтвердила его слова. И хотя я догадывалась, что он спрашивает вовсе не об Ирис, я подумала о ней. Мы с сестрой унаследовали черты обоих родителей, но Ирис с каждым днем становилась все больше похожей на маму, в то время как я в большей степени походила на папу. Любой, кто нас видел, мог бы догадаться, что мы сестры. Я пожала плечами, пробормотав "наверное, да", а у самой сердце в пятки ушло. Как бы я не старалась скрыть волнение, промелькнувшее в моём тоне, всё было тщетно. – Ты что, знаешь его сестру? – громким и недовольным голосом вмешался главнокомандующий. Он всматривался в меня, будто надеялся разглядеть во мне то, что зацепило короля. – Возможно, – задумчиво произнёс Торин, хмурясь, – все эти дни я думал, что господин Дарси кого-то мне напоминает. И я вспомнил, кого именно, но она была женщиной. – Женщиной! – неожиданно усмехнулся Двалин, его лицо осветила дружеская дразнящая улыбка. – Той самой, что тебе отказала? Ни один мускул на лице Торина не дрогнул, и он кивнул, подтверждая слова Двалина. Быть может, он не хотел показаться легкомысленным перед своим отрядом, хотя в его глазах можно было заметить лёгкую досаду. Беззаботное выражение лица командира сменилось искренним удивлением. Он бросил на Торина слегка пораженный взгляд, потом перевел его на меня, словно пытался запечатлить мое лицо в своей памяти. Я видела, как мысли, подобно шестеренкам, крутились в его голове, когда он пытался вспомнить хоть одну женщину, которая могла бы на меня походить. – Бомбур, нет ли у нас чего-нибудь покрепче? – наконец спросил главнокомандующий, чувствуя, что разговор принимает неожиданный поворот. Я тоже ощутила нарастающее волнение и вдруг захотела выпить "чего-то покрепче". Главный повар, разводя руки в стороны, ответил, что последняя бутылка эля была выпита ещё до того, как мы вошли в лес. – Тот бал в День Дурина... Фили, ты ведь тоже танцевал с ней. – Всех, с кем я танцевал, не упомнишь, – ответил златовласый гном с изрядной долей тщеславия. Своей напущенной самоуверенностью Фили просто пытался отвести подозрение. Конечно, Торин спрашивал далеко не про Ирис. Это ведь не она танцевала с королевским племянником на балу. Незаметно для остальных Фили бросил на меня испуганный, но многозначительный взгляд. – Ну у вас и семейка! – расхохотался Бофур. – Сестра королю отказывает, а братец в бою его побеждает. Враги короны, ей-богу! Легкая волна усмешек прокатилась по лагерю, и я заметила, что даже сыновья Дис не смогли сдержать улыбок. Но мне в тот момент было не до смеха. Если бы они только знали, что именно я и была той самой гномкой, что однажды горделиво отказала королю, а потом одержала над ним победу в сражении! – Можем ли мы узнать имя твоей сестры, дружок? – аккуратно спросил Балин, видимо, уловив мои внутренние терзания. – Нет, – ответила я как-то резко и тут же пожалела. Теперь все четырнадцать пар глаз были устремлены на меня. – Нет? – Не стоит, дядя, – вмешался Кили. – Это еще почему? Я замолчала, в страхе пошевелиться или сказать что-нибудь лишнее. Сыновья Дис тоже молчали, пытаясь придумать стоящую отмазку. Как мне хотелось провалиться под землю! Я вовсе не желала обманывать своего короля, но, казалось, именно он невольно заставлял меня это делать. В мгновение меня осенило. – Потому что она недавно вышла замуж! – выпалила я, чувствуя, как облегчение наполняет мою грудь. – Вам не нужно знать её имя, потому что она уже занята. Это было самое идеальное оправдание, которое можно было бы придумать. Выкрутилась, но не соврала – моя сестра ведь действительно замужняя женщина. Все знали, что согласно старым гномским традициям, ни один мужчина, даже если он сам король, не имеет права расспрашивать о чьей-то жене. Это неправильно и неприлично. Брови Торина взмыли к верху от удивления, но он тут же одобрительно кивнул. Сложив руки в замок, он расслабился и опёрся спиной о ствол рядом стоящего дерева. Примирение заставило его суровый облик казаться мягче. – Справедливо. Громкий смех заполнил воздух, переплетаясь с дружескими подколами и шуточками. Гномы весело подбадривали Дубощита, хлопая его по плечу и выкрикивая фразы, вроде: «Упустил ты своё счастье, Торин!» или «Не переживай, ещё найдешь себе другую». Бофур, хохоча, предположил, что чтобы заполучить внимание короля, нужно просто отказать ему. Торин не разозлился. Он лишь отмахнулся от отряда и велел всем закрыть рты. Чтобы не вызывать подозрений и не отличаться от остальных, я сама попыталась выдавить скромный смешок, но он получился настолько плохим и наигранным, что я мысленно ужаснулась. Несколько гномов, полные добродушного озорства, ещё пару раз постарались вытянуть из меня какие-то подробности о моей сестре, но стоило мне упомянуть судьбоносное слово «замужество», как их шутливые вопросы улетучились. Несколько раз я ловила на себе задумчивый взгляд короля, и мне стало казаться, что он всё знает. Догадывается ли Торин о правде, или это мое воображение играет со мной злую шутку?