Крушение Юпитера

            Найджел падает на пол, как будто проходят гребаные пожарные учения. Стоя на коленях, он прижимает Адама бедрами к раковине, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Теперь его глаза находятся на одном уровне с пахом мальчика, и узкие джинсы не скрывают очертаний его маленького члена. У Найджела уже текут слюнки при мысли о том, что он получит в рот от своего ангела.       Он прижимается губами к мягкой выпуклости, проводит по ней губами и находит кончик, смачивая одежду на нем. Адам издает тихий стон и запрокидывает голову, обнажая шею и синяки, которые Найджел оставил там ранее. Адам с силой схватил Найджела за волосы, потянув и царапая кожу головы. Найджел рад, что так и не подстригся, ему всегда нравилось, когда его дергали за волосы.       Найджел расстегивает пальцами пуговицу и молнию и, не снимая брюк, кладет ладонь на боксеры Адама. Его член начинает наливаться под его прикосновениями, становится тяжелым и толстым, слегка подергиваясь в своем матерчатом заточении. Парень наклоняется, сильнее дергая Найджела за волосы. Слегка скривив губы, Найджел проводит рукой вверх, под рубашку Адама, как раз в тот момент, когда тот начал стонать от трения. Найджелу нравится, как эта насмешка заставляет его мальчика стонать от разочарования.       — Я просто восхищаюсь тобой, красотка, — шепчет Найджел, его рот так близко к члену Адама, что при этих словах он касается его губами.       Он ласкает нежную кожу на животе Адама, проводит кончиками пальцев по дорожке волос от пупка к поясу его боксеров, в то время как другой рукой припускает его с талии и обхватывает бедро, чуть ниже выпуклости его задницы. Адам не смотрит на него, голова по-прежнему запрокинута, но Найджел чувствует в нем отчаяние. Он знает, что между бровями у него залегла небольшая складка и что он прикусывает внутреннюю сторону щеки, как он делает, когда раздражен или сбит с толку. Адам всегда великолепен в своем дискомфорте, как самый красивый маленький мученик в мире. Ему не терпится узнать, как он будет выглядеть, когда кончит.       Найджел опускает руку обратно к расстегнутым брюкам и начинает массировать выпуклость ладонью, иногда проводя пальцами по влажной головке, вызывая легкую дрожь у ангела. Все, чего он на самом деле хочет, — это высвободить эту штуку, взять ее в руку и ощутить тяжесть члена Адама на своем языке. Почувствовать, как он ударяется о заднюю стенку горла, и ощутить вкус постоянно вытекающего семени.        Но ему просто нравится его дразнить. Адам издает тихие жалобные звуки, и его руки продолжают теребить его волосы, отчего кожу головы покалывает от удовольствия. Легкая дрожь, уже сотрясающая его ноги и ляжки. И, если быть чертовски откровенным, он хочет услышать мольбу своего ангела. Молить о его руках, губах, о чем угодно.       И вот, следующие слова, слетевшие с прелестных губок Адама, заставили его замереть: — Найджел, прикоснись ко мне. Я хочу этого. Сделай это прямо сейчас!       Сладкий, манящий звук, предназначенный для того, чтобы звать моряков на верную смерть. Это не вопрос, не просьба и уж точно не мольба о пощаде.       Голова Адама снова появляется в поле зрения, его взгляд мгновенно встречается с глазами Найджела. Его лицо непроницаемо, а глаза остры, как ножи.       Мальчик никогда не выглядел и не звучал так уверенно, так властно и спокойно. Никто кроме Адама никогда так с ним не разговаривал.       Найджелу это нравится. Его член вздрагивает от одного этого звука, и его хватка на бедре Адама скользит вверх, чтобы как следует обхватить его зад, и инстинктивно сжимается, притягивая его ближе. Так-то лучше, решает он. Так, намного лучше, чем покорное нытье и плач, которых он ожидал. Его маленький ангел превратился в суккуба за считанные секунды.       Найджелу кажется, что его сердце могло бы и в самом деле остановиться, если бы не шум в ушах. Стоя у его ног, Найджел чувствует себя послушником, которому приказывает его бог. Он надеется, что Адам милосерден.       Он вдруг вспоминает, как в детстве ходил в церковь со своей мамой и думал, что глупо посвящать свое тело и душу кому-то или чему-то, чего ты даже не можешь увидеть, услышать или почувствовать. Ожидалось, что он будет следовать указаниям божества, которое никогда ничего для него не делало, а только приносило ему смерть, голод и нищету, что воспринималось как оскорбление.       Теперь он может видеть Адама, слышать его приказы и чувствовать его теплую плоть в своих руках. Адам подарил ему свое тело, свою улыбку и благословляющий голос. Адам реален. Адам стоит того, чтобы посвятить ему себя и все, что у него есть. Теперь Найджел все понял.       У тебя что, прямо сейчас происходит гребаное религиозное пробуждение, придурок?       Подняв челюсть с пола, Найджел громко сглатывает и отводит глаза. Хриплым голосом он шепчет: — Да, дорогуша. Все, что угодно.       С легкой дрожью в руках Найджел, наконец, высвобождает член Адама из трусов. Он липкий от предэкуляра, весь розовый и бархатистый. Он больше не противится ни тому, ни другому, обхватывает его у основания и облизывает кончик, ощущая солоноватый привкус предспермы и пота. За это ему нежно проводят рукой по волосам и спускаются к подбородку. Это заставляет Найджела вздрогнуть, его рука на заднице Адама притягивает его ближе. Он все еще чувствует на себе взгляд Адама, но у него нет сил поднять глаза. Его взгляд прикован к великолепному члену в его руке, а все чувства сосредоточены на его волосах. Он не уверен, что, черт возьми, Адам сделал с его мозгами, но все, чего он хочет, — это доставить ему удовольствие. Чтобы ему было хорошо. Быть хорошим для него.       Адам дергает его за волосы, напоминая ему о предстоящей задаче. Он быстро приоткрывает губы и втягивает кончик в рот. Адам поглаживает подбородок большим пальцем, не наклоняя его голову вперед, но и не позволяя ему отклониться назад. Найджел облизывает головку, а затем вбирает в себя еще больше. Ему нравится, как член Адама пульсирует на его языке, подергиваясь, когда он касается задней стенки горла. Адам не слишком большой, поэтому он удобно помещается, идеально, ровный. Найджел втягивает носом короткие завитки волос у основания и принимается за работу, покачивая головой и проводя языком по нижней стороне продолжительными движениями. Иногда он почти полностью отодвигается, чтобы облизать чувствительную щелочку и собрать весь предэкуляр на своем языке. Он не хочет тратить ее впустую, он не хочет растрачивать ни капли Адама.       Адам позволяет ему задавать темп, стонет и хнычет, все это время не сводя глаз с Найджела. Тем не менее, ясно, что Адам главный, он позволяет Найджелу делать это.       Это прекрасно — звуки, которые он издает, мягкие прикосновения и влажный мускусный запах его паха, присущий только Адаму.       — Это… о, прекрасно, Найджел, — вздыхает Адам высоким и страстным голосом, заставляя Найджела стонать, обхватив член в горле. Он думает, что Адам не понимает, насколько возбуждающе это прозвучало. Он также не думает, что когда-либо раньше любил, когда его хвалили, но сейчас он чертовски в этом уверен.       Найджел даже не замечал, насколько болезненно возбужден он сам, пока это ощущение не проникло в его мозг и не заставило его неловко поежиться. Он убирает руку с задницы Адама, чтобы погладить себя, но мальчик мягко отталкивает ее, прежде чем она успевает к этому приблизиться.       — Нет, я хочу, чтобы ты сосредоточился на мне, — говорит Адам, и хватка на его волосах усиливается, останавливая движение его губ, — посмотри на меня. — Говорит он — воркует — мягко и сладко, и убирает руку с подбородка Найджела, чтобы прижать большой палец к уголку его губ, отчего по его подбородку потекла струйка слюны.       Найджел поднимает голову и встречает глубокий взгляд самых красивых голубых глаз, которые снятся ему почти каждую ночь. Он открывает рот и позволяет Адаму увидеть свой член, лежащий на его языке. Он видит, как Адам прищуривается, а его ноздри расширяются от резкого вдоха.       Затем выражение лица Адама становится довольным, его губы с красными синяками от укусов изгибаются в легкой улыбке. В его глазах блестят слезы, длинные ресницы отбрасывают тени на розовые щеки.       Он начинает погружаться в горячий рот Найджела медленными и томными движениями, не более чем покачиванием бедер. Он не отрывает взгляда от глаз Найджела, почти не моргая. Найджел думает, что никогда не видел ничего более божественного.       Он думает, что это, должно быть, лицо бога, ибо ничто столь прекрасное не может быть у смертного. Он мог бы умереть счастливым, у ног любимого, наслаждаясь вниманием своего бога.       Найджел двигает обеими руками, чтобы помять его попку, позволяя Адаму использовать свой рот, как ему заблагорассудится. Он слегка давится каждый раз, когда головка члена Адама полностью проникает в его горло, а из уголка его рта стекает слюна. Адам ускоряет темп, с силой вводя свой член в Найджела и выводя его из себя, удерживая его голову на месте сильной хваткой за волосы, все время поглаживая его подбородок и шею нежнейшими прикосновениями пальцев.       Найджел старается держать зубы подальше — он помнит, как какая–то сучка чуть не откусила ему член, — но теперь он не может удержаться и проводит ими по стволу, так как тот начинает слабеть в руках Адама.       Это заставляет Адама заскулить громче и приподнять верхнюю губу Найджела, засунув большой палец в рот и обнажив клык, проводя пальцем по его острому краю. Это все равно, что держать собаку за морду, чтобы увидеть ее зубы. Адам, кажется, загипнотизирован этим, он почти перестает двигаться. В его глазах что-то светится, какие-то глубокие эмоции, в которых Найджел не уверен, но ощущение того, что они направлены на него — опьяняет.       Через некоторое время Адам опускает руку, а другой прижимает голову Найджела к своему тазу, погружая член глубоко в рот, и просто позволяет ему там оставаться. Какое-то время Адам не двигается, может быть, несколько минут, а может, и пятнадцать, но Найджел просто сидит неподвижно. Набитый до отказа и держащийся за задницу Адама, пока мальчик играет с его волосами. Иногда Адам слегка вздыхает, когда язык Найджела скользит по его члену, но на этом все. Найджел думает, что мог бы оставаться таким вечно, согревая ртом своего мальчика, наконец-то становясь полезным. Наслаждение скручивает его внутренности, посылая волны экстаза в мозг.       — Боже, ты такая теплый. Такой, такая идеальный для меня, — стонет Адам в воздух, его голос едва слышен.       Затем, когда Найджел тихонько прикусывает губу, чтобы снова услышать это милое поскуливание, Адам отстраняет его и начинает отчаянно дергать за волосы, на этот раз обеими руками. Он прислоняется спиной к стойке, и единственным звуком, наполняющим комнату, являются его тихие «ах, ах, ах» и влажное хлюпанье его члена во рту, полном слюны и предэкуляра.       Это всего лишь гребаный минет на полу кухни (даже в квартире, а не в туалетной кабинке или переулке), но Найджел никогда не чувствовал себя таким грязным. Его великолепный, сладкий, застенчивый, милый чертов ангелочек, наполняющий рот Найджела как — какую-нибудь шлюху, которую он подцепил на углу улицы.       У Найджела кружится голова, как будто из него выкачали весь воздух. Как будто он под кайфом от этого парня. Он пытается выровнять дыхание, но, похоже, не может передать сигнал от своего мозга к легким, чтобы они просто, блядь, дышали.       К счастью, вскоре Адам начинает тяжело дышать, и его движения становятся беспорядочными по мере приближения оргазма. Найджел усердно сосет, проводя языком по его члену и издавая более влажные, неряшливые звуки, от которых его собственный член напрягается в джинсах. Ему хочется прикоснуться к себе, заставить себя кончить на пол и ноги Адама, но он не осмеливается сделать это снова.       Затем Найджел случайно прикусывает зубами кончик члена Адама, и мальчик громко и протяжно стонет и кончает. Длинные, быстрые толчки разливаются по языку Найджела, наполняя его вкусом любимого, как ему кажется, целую вечность. Найджел поднимает взгляд и видит лицо Адама: брови плотно сдвинуты, глаза закрыты, рот слегка приоткрыт. Это выражение чистого удовольствия, награда Найджела за хорошо выполненную работу. Найджел закрывает глаза, чтобы запечатлеть эту сцену в своей памяти, запомнить каждую черточку на его лице и каждый звук, исходящий от него.       Он несколько раз качает головой, в то время как руки Адама все еще находятся в его волосах, вытягивая из него каждую частичку спермы. Он проглатывает все это, наслаждаясь вкусом.       Через некоторое время Адам скулит от перевозбуждения и заставляет Найджела оторваться. Он делает это, облизывая губы, не сводя глаз с размягчающегося члена перед ним. Он хочет снова прижаться к нему губами, всего на секунду, но у него нет времени, потому что колени Адама подгибаются, и он сползает по шкафу на пол, обхватывая руками шею Найджела. Найджел быстро прижимает его к груди и целует в лоб, пока мальчик переводит дыхание. Он нежно прижимается подбородком к его волосам и шепчет       ‘’Îngerul meu, destul de frumos încât să înnebunească un bărbat.’’       Адам не отвечает, но через некоторое время его лицо появляется, чтобы медленно поцеловать его в губы, и вся агрессивность покидает его. Найджел расставляет ноги, и Адам забирается к нему на колени и ласкает его руками от шеи до груди. Он медленно расстегивает пуговицы на рубашке Найджела и проводит холодными пальцами по волосам на его груди, прижимаясь головой к изгибу шеи Найджела. Найджел поддерживает его, обхватив руками за спину, поглаживая их вверх и вниз, пока лижет ему в рот, встряхивая его собственное освобождение вместе с ним.       Адам отодвигается и, очевидно, чувствует, что все еще твердый член Найджела упирается в его задницу, и отстраняется. Он переворачивает Найджела на спину и кладет их на пол, по-прежнему молча и просто глядя на него. Найджел позволяет ему это, очарованный небесно-голубыми глазами, заглядывающими ему в душу. Адам снова целует его, когда оказывается сверху, на полу, прикусывая его нижнюю губу, а затем проводя по ней языком в качестве извинения. Он опускается ниже, покрывая поцелуями шею Найджела.       Он приглаживает рукой седеющие волосы на груди, скользит ниже, под джинсы и боксеры, чтобы обхватить его член. На самом деле, это смущает, что всего пять движений, и он уже стонет и кончает в штаны, как гребаный подросток. Он ничего не может (не хочет) с этим делать. Идеальный рот Адама на его шее и мягкие пальцы, обхватывающие его, — это уже слишком.       После того, как ему хорошенько выебали лицо, и после его небольшого религиозного кризиса, он слаб, очень слаб по отношению к Адаму и всему, что он с ним делает.       Еще несколько раз погладив возбужденный член Найджела, Адам снова поднимается по его телу, чтобы снова поцеловать его в губы, вытирая покрытую спермой руку о расстегнутую рубашку Найджела. Адам кладет голову ему на грудь, а Найджел гладит его волосы и спину.       — Нам пора ложиться спать. Уже поздно, — говорит Адам, тихонько зевая.       — Хочешь, я останусь на ночь, дорогая?       — Да. Ты не против? —спрашивает он таким сонным и милым голосом, что Найджел согласился бы на что угодно.       —Не против, — обещает Найджел и снова целует его в волосы.       Адам не слезает с него, а просто продолжает лежать и с блаженным выражением лица утыкаться носом ему в грудь. Его дыхание щекочет кожу Найджела, губы оставляют влажные следы. Найджел был бы рад остаться там на всю ночь, если бы от холодного пола у него не болела спина.       — Тебе нужно, чтобы я понес тебя, принцесса? — спрашивает Найджел, в конце концов, шутливо тыча Адама в бок.       — А ты бы понес? — раздается тихий вопрос.       — Конечно.       Найджел крепче прижимает его к себе, подложив одну руку под колени, а другой обхватив грудь. Он встает, скрипя суставами, —Я слишком, блядь, стар, чтобы так долго валяться на полу, — бормочет он себе под нос, направляясь к двери, которая, как он предполагает, ведет в спальню.       — Прости, в следующий раз мы воспользуемся кроватью. Может быть, утром?       — Конечно, дорогой. Кто бы мог отказать такому маленькому мальчику, как ты — шепчет Найджел ему в волосы и укладывает сонного мужчину на кровать. Он окидывает взглядом спальню, ничем не отличающуюся от других комнат. На редкость аккуратная и заставленная книгами. Стены голубые, успокаивающий цвет подходит к глазам Адама.       — Я не маленький, — настаивает Адам, нахмурившись, и начинает раздеваться.       — Ну, ты ведь тоже не очень большой, правда, красавчик? — поддразнивает Найджел, прежде чем у него пересыхает во рту, потому что он понимает, что никогда не видел его обнаженным. Адам остается в тонкой майке и боксерах, затем встает и идет в смежную ванную. В конце концов, этот маленький засранец мог ходить.       Найджел закатывает глаза на своего требовательного мальчика и слышит, как тот включает душ. Он направляется обратно в гостиную, где замечает балконную дверь. Он выкуривает самую быструю сигарету в своей жизни и возвращается в спальню Адама, тот даже еще не успел выйти из душа.       Он садится на кровать и берет книгу с прикроватного столика, чтобы получше рассмотреть. Это детская книжка о енотах, совершенно неуместная в доме, заполненном другими книгами, названия которых Найджел даже не может вспомнить. Ему любопытно, почему она принадлежит Адаму, или он считает ее достаточно важной, чтобы держать рядом с кроватью. Он не замечает названия на обложке.       Адам выходит с зубной щеткой в руках, выглядя гораздо более свежим, но не менее сонным. На нем тоже нет ничего, кроме полотенца, и Найджелу кажется, что у него чешутся зубы. Адам подходит к нему, протягивает зубную щетку и наклоняется, чтобы целомудренно поцеловать.       — В ванной есть запасное полотенце, но я бы предпочел, чтобы ты не принимал душ. От тебя сейчас очень вкусно пахнет.       Найджел берет зубную щетку и направляется в ванную, но перед этим заверяет Адама, что ему не нужно напоминать не принимать душ. И перед этим «случайно» сдергивает полотенце с его талии и слегка шлепает его по заднице по пути.       Почистив зубы и избавившись от испачканной одежды, он понимает, что его нижнее белье тоже покрыто грязью, и решает его тоже снять. Он выходит из ванной и видит, что Адам уже лежит на животе под одеялом, обхватив голову руками.       Он смотрит на Найджела, когда тот заползает в постель, и улыбается во весь рот счастливой улыбкой, которую раньше показывал только тогда, когда говорил о чем-то, чем был увлечен. Найджел притягивает его к себе и кладет подбородок на его влажные кудри. К сожалению, он также чувствует прикосновение нижнего белья к своему бедру, когда Адам перекидывает через него свою ногу.       Спустя некоторое время, когда они просто лежали, обнявшись и глядя друг на друга в тусклом свете настольной лампы, Адам спрашивает, слегка нахмурившись: — Что ты имела в виду, когда сказала, что все странные? Потому что я не думаю, что это правда.       —Я это и имел в виду, красотка. Некоторые люди только лучше скрывают, насколько они странные.       Адам некоторое время обдумывает это: — Ну, и что же в тебе такого странного?       — Хм… — Найджел делает вид, что думает, — Я слишком легко влюбляюсь, у меня слабость к нуждающимся старушкам, и мне говорили, что я удивительно хорош в постели.       — Найджел, все это не так уж и плохо, — Адам легонько шлепает его по груди, а затем отвлекается на то, как двигается там жир.       — Ну, в твоих странных поступках тоже нет ничего плохого, дорогой, — говорит Найджел с тихим смехом, беря Адама за запястье, когда он не прекращает тыкать его в грудь.       — Ты смешон, — фыркает Адам и прячет лицо в изгибе шеи Найджела. Его дыхание влажное и теплое на коже, от которого по спине Найджела пробегают мурашки. Найджел отпускает его руку, и Адам обнимает его, цепляясь за него руками и ногами, как обезьянка. Найджел проводит ладонями вверх и вниз по его спине, ощупывая пальцами каждый позвонок. Он думает, что Адам мог бы набрать несколько фунтов, ведь ребра впиваются в него при каждом вдохе.       — Найджел? — спрашивает Адам и поднимает голову, проводя пальцами по татуировке на шее.       — Да?       — Твоя татуировка что-то значит?       — Я расскажу тебе как-нибудь в другой раз, красотуль. Давай спать.       Он еще не готов поделиться этой историей. К счастью, Адам оставляет все как есть, опускает руку и снова утыкается лицом ему в плечо. Его дыхание выравнивается, Найджел чувствует, как замедляется его пульс. Он может сказать, что Адам чувствует себя в безопасности.       Найджел смотрит в потолок, и в груди у него разливается теплое чувство, когда он прижимает к себе своего ангела. Он знал, что это случится, знал с тех пор, как они встретились. Это все еще не остановило тихий голосок в его голове, твердивший ему, что Адам на самом деле не может хотеть его, что как только он увидит, кто такой Найджел на самом деле, он оттолкнет его. Если бы он действительно знал о том, что он делал, о том, что ему нравилось делать, он бы отвернулся со страхом и отвращением, как и его жена.       Нельзя позволять ему держать в руках это прекрасное создание, он его не заслуживает. Он не заслуживает ничего из этого. Ему следует вернуться в свою одинокую квартиру сейчас, пока он еще может, с минимальным ущербом. Он знает, что должен.       Он этого не сделает. Он не может.       Адам теплый, мягкий и податливый. Он не может отодвинуться. Постель Адама кажется раем, подходящим местом для упокоения ангела. Он был бы здесь в безопасности, если бы не мужчина рядом с ним. Найджел знает, что он никогда бы не причинил ему боль, но прошлое всегда давало о себе знать. Теплое чувство, которое он испытывал к нему, становится все холоднее. Он не всегда будет рядом, чтобы защитить его.       Он решает купить Адаму пистолет. Как он уговорит его принять его, он не знает.       Он слышит, как дыхание Адама замедляется до сонного ритма, чувствует, как он прижимается к нему и крепче обхватывает его руками и ногами. Его влажные губы прижимаются к его шее, ресницы трепещут на его коже. Он отгоняет свои мысли, решает сосредоточиться на том единственном, что сейчас имеет значение.       — Ты само совершенство. — шепчет Найджел в воздух, убедившись, что мальчик заснул.       *****       На следующее утро Адам просыпается в восемь, потому что он всегда так делает. Если он будет спать допоздна по выходным, это испортит ему рабочий день. Однако этим утром он чувствует, как что-то большое и волосатое прижимается к его спине, и ему требуется некоторое время, чтобы вспомнить, какого черта в его постели находится мужчина.       Он нежно улыбается, когда рука, обхватывающая его за талию, сжимается сильнее, и он слышит тихий стон у себя за спиной.       — Адам, дорогой. Какого хрена звонит будильник, — Найджел поднимает голову, чтобы взглянуть на часы, — в 8 утра в воскресенье? — Он откидывает голову на подушку и раздраженно вздыхает.       Его утренний голос глубокий и хрипловатый, акцент более заметен, и все слова звучат мягко, как мед.       — По выходным я всегда просыпаюсь в восемь, — объясняет он, но любезно протягивает руку из-под теплых простыней, чтобы выключить будильник. Ему пора вставать. Оставаться в постели — значит не просыпаться вовремя. Важно начинать день правильно. По расписанию.       Но еще так рано, и в квартире холодно. Мягкий румын, прижавшийся к нему, с другой стороны, такой сонный и теплый. Адам ерзает в крепких объятиях Найджела, прижимаясь лицом к его груди. Он вдыхает запах пота, сигарет и секса, в то время как Найджел целует его в волосы.       Адам вздыхает, делает последний вдох и собирается встать. Ему удается отодвинуться дюйма на два, прежде чем Найджел хватает его крепче.       — Мне нужно встать, — ворчит Адам, уткнувшись лицом в грудную клетку. Дышать довольно трудно. Он слышит, как Найджел снова вздыхает, и чувствует, как его рука сжимает основание его шеи.       —Почему? Останься со мной, этот гребаный день может подождать несколько минут, — говорит Найджел, щекоча губами его волосы.       — Мне нужно в туалет.       Найджел тихо смеется и ослабляет хватку. — Хорошо, дорогой. Но потом ты вернешься.       Адам наконец-то может поднять глаза и увидеть лицо Найджела в лучах утреннего солнца, падающего из окна, которое он забыл прикрыть прошлой ночью. Он счастлив, что забыл о занавесках сейчас, когда видит, как прекрасен Найджел, купающийся в солнечном свете и лежащий на его простынях. Он выглядит взъерошенным, длинные волосы торчат во все стороны, а жесткая щетина, которой не было прошлой ночью. Это заставляет его выглядеть старше. Найджел такой волосатый и мужественный, по сравнению с его собственной едва заметной щетиной и отсутствующими волосами на груди. Он никогда по-настоящему не задумывался об этом раньше, но ему нравится контраст между ними.       На мгновение он забывает о ванной и проводит рукой по подбородку Найджела, опускаясь к волосам в форме сердечка на его груди и к полоске на его упругом животе. Он намеренно игнорирует тот факт, что на Найджеле нет нижнего белья, и держит руки выше пояса. Если он будет слишком отвлекаться, то знает, что никогда не встанет с постели.       Адам неохотно освобождается от Найджела и простыней, на полпути к двери ванной он видит, как Найджел достает из кармана джинсов пачку сигарет.       — Снаружи, — командует Адам, указывая на дверь, в то время как Найджел просто плюхается обратно на кровать.       Найджел со вздохом поднимается и, закатив глаза, начинает натягивать брюки: — Да, сэр, мистер Раки.       После того, как Адам закончил свои дела и почистил зубы, он послушно возвращается под одеяло, немного повозившись с ним. Он никогда не возвращался в постель после пробуждения, если только не болел. Сегодня воскресенье, так что не похоже, что у него много дел на сегодня. Он говорит себе, что все в порядке, что Найджел будет счастлив.       Найджел возвращается, от него пахнет свежим дымом, волосы зачесаны назад. Адам не уверен, откуда у него эта резинка для волос, учитывая, что вчера вечером он ничего с собой не взял. Найджел снова снимает джинсы и забирается в постель с голой задницей, немного замерзший из-за ветра на улице. Адам дрожит, но прижимается ближе. Найджел потягивается, как большой кот, прежде чем обнять его.       — Я, э-э… Прости, если я напугал тебя прошлой ночью, — говорит Адам через некоторое время, когда до него доходит, что они никогда не обсуждали это.       — Чего?       — Я имею в виду, что, э-э-э…… люди не всегда ценят то, что я, э-э-э…… Я могу стать таким… вот так.       Под людьми он, конечно же, имеет в виду Бет. Ее бесило, что Адам хотел все контролировать, должен был все контролировать. Иногда он забывал о других людях и был слишком груб, что бесило Бет. Она сказала, что он эгоист и «всегда причиняет ей боль». Даже когда он не имел этого в виду.       Найджел, похоже, не возражал, но, возможно, он просто ждет подходящего момента, чтобы сказать ему, что это нехорошо. Может быть, он просто подыгрывал Адаму, а теперь собирается сказать ему, что так больше никогда не будет. Найджел, похоже, относится к тому типу мужчин, которые хотят доминировать или, по крайней мере, быть теми, кто отдает приказы в подобных ситуациях. Адам выжил бы, он приспособился бы, как в случае с Бет, но он всегда сдерживался бы. Всегда был на взводе, когда предполагалось, что он наслаждается жизнью.       Адам не может смотреть на него, не хочет пытаться прочесть выражение его лица. Найджел проводит пальцами по его кудрям, а затем сжимает их в кулак, чтобы приподнять голову Адама, заставляя его посмотреть на него.       — Дорогая, îngeraș, мой великолепный чертов ангел, ничто из того, что ты делаешь, не может меня напугать, — говорит он серьезным тоном и лицом. — Я уже большой мальчик, я справлюсь. На самом деле, я, черт возьми, активно поощряю это, — затем он улыбается и поднимает лицо Адама для поцелуя.       Адам вздыхает, немного расслабляется и приоткрывает губы, позволяя Найджелу исследовать его рот. Он не уверен, верит ли ему, он не уверен почему, но он просто не верит.       Он слегка отстраняется, в последний раз поцеловав Найджела в губы, и прижимает их лбы друг к другу. — Ты не думаешь, что я эгоист?       — Я думаю, ты знаешь, чего хочешь, и берешь это. И я более чем счастлив предоставить это.       — Хорошо, — вздыхает он, немного увереннее, — Спасибо за понимание, многие Нт не стали бы’.       — Нт? — Найджел прищуривает глаза и снова откидывает голову назад.       — Нейротипичные.       — Что, черт возьми, это значит?       — Люди, которые не страдают аутизмом.       — Ты аутист? — в его голосе звучит неподдельное удивление, на самом деле это довольно забавно. Адам мысленно ругает себя за то, что в очередной раз забыл упомянуть об этом. Люди обычно спрашивают его, что, черт возьми, с ним не так, прежде чем он успевает объяснить, но Найджел никогда этого не делал.       —Я тебе не говорил?       — Нет, но теперь, когда ты это сказал, в этом есть смысл.       — Значит, ты просто подумал, что я такой без причины? — спрашивает Адам, и улыбка появляется на его губах, когда он опять тычет его в грудь.       — Что ж, извините, но я ориентируюсь только на гребаного Форреста Гампа, — говорит Найджел, издавая негромкий смешок.       — Это очень устаревший фильм.       — Да, да, я чертовски стар, я понимаю, — Найджел закатывает глаза и поворачивается так, что оказывается лежащим на Адаме. Он тяжелый, и Адам чувствует, как из него выбивают воздух. Он жалобно скулит, и Найджел немного пододвигается, чтобы не давить на него всем своим весом.       — Итак… Тебе все равно?       — Конечно, черт возьми, я этого не делаю, дорогая. Сейчас это, блять, ничего не меняет.       Когда Адам смотрит на него снизу вверх, улыбаясь как дурак, он вспоминает страх, который испытал прошлой ночью. Тот легкий укол в затылке, который подсказал ему, что что-то не так. Теперь, когда Найджел так на него смотрит, он чувствует себя глупо. Теперь, когда они делили постель и после всего, что было на кухне. Найджел так быстро опустился перед ним на колени, так стремился угодить и быть полезным. Он сдерживал себя.       Адам все еще видит зверя в его глазах, но теперь он знает, что это никогда не причинит ему вреда. Он позволил Адаму надеть себе на шею поводок. Он впустил Адама в дом.       Он не совсем уверен, не выдумывает ли он все это, в конце концов, он не слишком хорошо разбирается в людях, но он уверен, что Найджел опасен. Все эти уклончивые вопросы о его работе и прошлом должны что-то значить, если не смертельно опасное, то что-то столь же мрачное.       Адам это понимает, он не дурак. Просто ему потребовалось время, чтобы это понять.       Даже если он не может распознать все нюансы выражения лица Найджела и его слов, он может почерпнуть эту информацию в другом месте.       Он целует Найджела в нос, отчего тот смеется широко и дико. Обнажая зубы.