Крушение Юпитера

      В тот же день, во время очередного визита Нэт, Адам пришел к выводу, Адам заметил, что у него не так уж много работы. Это заставило его задуматься о предположении что, у Найджела есть другая причина, помимо дружбы или любви к астрономии, чтобы так часто навещать его.       — Адам, привет. Так что, э-э-э… что ты думаешь о Джеймсе? — спрашивает она, когда снова садится на его стол. Она тут же берет один из его карандашей и начинает крутить его между пальцами       — Кто?       — Джеймс, знаешь… Тот, с длинными волосами и дикими, блядь, глазами. Вроде как одиночка.       Адам, честно говоря, не помнит многих из тех, с кем он работает, но он смутно помнит человека, который, как он видел, рыскал по коридорам, как волк, избегая людей любой ценой. По мнению Адама, он очень нервирует, но он понимает, что так говорить было бы невежливо.       — О, да. Я думаю, он очень компетентен в своей работе, и от него исключительно хорошо пахнет, — говорит он вместо этого.       — Я совершенно уверена, от какого мужчины исходит такой приятный запах… В любом случае, я скорее имела в виду тебя лично. Как думаешь, стоит ли мне попытаться пригласить его на свидание или что-то подобное? У него такой вид, словно он вот-вот убежит в лес, если кто-то приблизится… или, возможно, ударит ножом. Но при этом он невероятно сексуален.       Адам может согласиться с последним утверждением: — Я думал, у тебя уже есть отношения.       — Мы с Эвой расстались. Думаю, последние два месяца она спала со своим инструктором по сайклингу, — говорит Нэт, закатывая глаза. Она продолжает покачивать ногами под столом, при этом ее юбка слегка колышется. Адаму это очень нравится, это звучит как далекий раскат грома.       После паузы, отвлекшись на юбку, он вспоминает о ней и говорит с самым сочувственным выражением лица, на какое только способен: — Ох, извини.       — Все в порядке, мы не были влюблены друг в друга или что-то в этом роде, — говорит она, делая пренебрежительный жест рукой. — Итак, Джеймс?       — Ну, я не общаюсь с Джеймсом, за исключением нескольких проектов, но он очень привлекательный. Я не думаю, что это хорошая идея — встречаться с коллегами, и он не кажется мне очень общительным. Я также не думаю, что он собирается ударить тебя или кого-то еще, но, если ты почувствуешь себя в опасности, обратись в отдел кадров.       Натали многозначительно смотрит на него и говорит: — Раньше меня никогда не останавливала необщительность, это в моем вкусе. Кроме того, я все равно не уверен, что хочу сейчас чего-то серьезного.       — Да, секс без обязательств может быть хорошим способом порвать с прошлыми отношениями.       — Ты любишь случайные связи? — спрашивает она с лукавой улыбкой.       Пока Натали говорит это, Найджел входит в комнату, подходит как можно ближе к Адаму и ставит бутылку лимонада «Сан Пеллегрино» на его стол.       — Привет, красотуль. Кто из вас любитель случайного секса? — ухмыляясь, спрашивает он и скрещивает руки на груди, не сводя прищуренных глаз с Адама.       — Она, — Адам указывает на Натали, которая уже отвлекся на чтение этикетки на бутылке.       — На самом деле, нет, — отвечает Натали с неловкой улыбкой. — Кстати, меня зовут Нэт. — Она слегка машет ему рукой.       — Меня Найджел, и я не осуждаю тебя за это, — говорит Найджел, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы Адама и подмигивая ей. Адам видит, как краснеет ее лицо, но не понимает почему.       — Что ж, я.… Я оставлю вас наедине, мальчики. Наверное, у меня работа или что-то в этом роде, — бормочет она, спрыгивая со стола.       Уходя, она смотрит на Адама и приподнимает брови, словно пытаясь ему что-то сказать.       Адам не может понять, что именно, и оставляет попытки, как только рука Найджела скользит от его волос к основанию шеи. Он надавливает тяжело и уверенно, описывая круг мозолистым большим пальцем. Адам слегка наклоняется к нему, слегка вздыхая, и смотрит на него из-под опущенных ресниц. Он улавливает запах Найджела, мыла, сигарет и лосьона после бритья, наполняя свой нос знакомым теплом, распространяющимся по всему телу.       Запах дыма больше не вызывает у него тошноты.       “Друзья так не прикасаются друг к другу”, — проносится в голове Адама, когда Найджел не отстраняется. Он чувствует, как краснеет.       — Скамейка? — спрашивает он сухим голосом и наклоняется, чтобы достать из сумки свой сэндвич, заставляя Найджела опустить руку. Найджел соглашается, и они выходят на улицу, к знакомому месту, Адам нервно теребит рукава впервые после их первой встречи. Слова Натали продолжают крутиться у него в голове, когда Найджел ведет его по коридору, положив руку ему на поясницу, Найджел говорит: «Смотри под ноги, красавчик», и Адам чуть не спотыкается о дверной косяк. Когда он ловит взгляд Найджела, блуждающий по нему, словно по пятизвездочному ужину…       То, чем занимался Найджел на протяжении всей их (пусть и недолгой) дружбы, но о чем он никогда раньше особо не задумывался. Слова Натали действительно запали ему в душу, он не может перестать искать подсказки во всем, что делает Найджел.       На улице снова светит солнце, но влажная жара никак не помогает Адаму успокоиться. Они садятся, Найджел закуривает сигарету, и они, что для них нехарактерно, молчат, пока сигарета не выкуривается почти наполовину.       — Что происходит в твоей хорошенькой головке? — наконец спрашивает Найджел, когда замечает, что Адам даже не начал есть.       — Я. э-э-э».       — Выкладывай, îngeraș, — мягко уговаривает Найджел.       — Ты не хочешь поужинать со мной? — выпаливает Адам, прежде чем успевает передумать или струсить. Он слышит, как кровь стучит у него в голове, внезапно усиливаясь в десять раз. Он не так уж часто испытывает неловкость из-за того, что упускает все социальные сигналы, которые могли бы сделать его таким, но сейчас он чувствует себя определенно неловко. Если Натали ошибается, и Найджел не питает к нему никаких романтических чувств, это может иметь ужасные последствия. И он только начал привыкать к тому, что ему приходится обедать с кем-то…       О боже, зачем ему понадобилось говорить «ужин», ведь это гораздо сложнее придумать, чтобы звучало исключительно платонически. Во всех фильмах и книгах пары всегда ужинают, вот почему это была его первая идея! Почему он решил воспользоваться своей первой идеей, она никогда не бывает лучшей? Ему следовало больше думать об этом, ему следовало попросить кого-нибудь о помощи. Бет и Натали, возможно, даже помогли бы ему придумать, что сказать, но сейчас он может представить себе только Харлана, который говорит что-то вроде «Соберись, парень», что только заставляет его поморщиться.       Такое чувство, что он только сейчас пришел к выводу, что хочет, чтобы Найджел был для него чем-то большим, чем просто другом, но, возможно, это было в глубине его сознания уже давно. Может быть, даже с самого начала?       Найджел молчит уже, наверное, больше минуты, почему он ничего не говорит? Адам яростно постукивает пальцами по бутылке с прохладным лимонадом, и даже это не помогает успокоить его внезапно участившееся сердцебиение. Он поворачивается и пытается посмотреть Найджелу в глаза, но снова не может, поэтому опускает взгляд куда-то на линию роста волос. Найджел смотрит на него озадаченно, это все, что Адам может сказать. Его брови приподняты, так что, возможно, он удивлен? Боже, почему он ничего не говорит…       — Я бы с охуенным удовольствием поужинал с тобой, красотуль, — наконец отвечает Найджел, вызывая у Адама явный вздох облегчения. Найджел снова улыбается с этим маниакальным выражением в глазах, что, в свою очередь, заставляет Адама улыбнуться и опустить плечи. Наконец он открывает обертку от сэндвича и пытается сообразить, как открыть лимонад без открывашки.       — Отлично, э-э-э… это здорово. Я бы хотел, чтобы это было у меня дома, я не люблю рестораны. Если только вы не хотите, чтобы я приходил к вам, но я подумал, что раз уж я пригласил, то должен быть хозяином. ’       — Просто назови время и место, и я, черт возьми, буду там, — говорит Найджел, и его голос звучит особенно довольным. Он забирает у Адама бутылку, когда тот пытается с ним справиться, и открывает её о скамейку, крышка отлетает куда-то в кусты. Он отдает его обратно и устраивается на сиденье, закидывая ногу на ногу и глубоко затягиваясь сигаретой с таким видом, словно только что выиграл в чертову лотерею.       — Что ж, как насчет того, чтобы прийти завтра, раз уж сегодня суббота? Я бы предпочел поужинать в семь, но я стараюсь быть более гибким, чтобы можно было прийти и в другое время, — заявляет Адам, уже немного беспокоясь, что Найджел решит поужинать позже. С ним можно поработать пораньше, но позже гораздо труднее внести коррективы в его график.       — Семь — это идеально, дорогой, — с благодарностью отвечает Найджел.       Адам вспоминает о лимонаде, отпивает глоток, морщится и качает головой, возвращая стакан Найджелу: — Слишком кислый.       Найджел усмехается и начинает пить его точно так же, как до этого он выпивал все, что покупал для Адама.       — Когда-нибудь я найду идеальный напиток, — заявляет он, как будто это самая очевидная вещь в мире.       — Я знаю, что ты справишься.       После того, как они расстаются на весь день, и Адам возвращается к своему рабочему месту, он понимает, что на его лице приклеена глупая широкая улыбка, и он даже немного сбавляет шаг.       *****       В тот вечер Харлан звонит ему в шесть, как обычно по пятницам. Уже в середине их разговора Адаму приходит в голову, что Харлан хотел бы услышать о своем завтрашнем свидании. До сих пор он ничего не говорил ему о Найджеле, не считая это чем-то интересным, но он помнит, как обрадовался пожилой мужчина, когда Адам рассказал ему о Бет.       Адам вежливо ждет, пока Харлан закончит рассказывать ему о каком-то «мудаке» на работе, пытаясь изобразить хоть какой-то интерес к этой истории.       — Харлан, — начинает Адам, когда мужчина раздраженно заканчивает, — у меня завтра свидание.       — Неужели? — восклицает он. — Рад за тебя, сынок. Кто же эта счастливица? Ты все время говоришь о Натали?       — Нет, его зовут Найджел, — поправляет он, садясь на диван, чтобы положить телефон на кофейный столик. Он включает громкую связь с Харланом и начинает рисовать в альбоме, который держит в гостиной.       — О?       — Что? — Адам хмурит брови.       — Ничего, ничего, сынок, я просто не знал, что ты так увлекся, вот и все, — радостно говорит Харлан и слегка хихикает.       — Если это относится к сексуальным предпочтениям, то я согласен на все.       — Это здорово, чем дальше, тем веселее. Расскажи мне об этом Найджеле’.       — Он очень высокий и много ругается, и он из Румынии, — Адам снова улыбается, более чем довольный, тем, что говорит о Найджеле.       — Ладно… — Харлан замолкает, — Хорошо, как вы с ним познакомились?       — Я нашел его возле обсерватории больше недели назад. Он покупает мне напитки.       Харлан на мгновение замолкает, и Адам жалеет, что не может видеть его, чтобы оценить выражение его лица. Вот почему он ненавидит телефонные звонки.       — Ну, я уверен, что он… хороший человек, — наконец произносит Харлан, — Но, Адам, будь осторожен, сынок, ладно?       Адам снова хмурится, не уверенный в том, что он сказал такого, что заставило Харлана сказать такое. Ему ничего не угрожает, Найджел не опасен. Но, с другой стороны, Харлан не встречался с Найджелом, поэтому он полагает, что тот просто защищает его.       — Конечно, Харлан.       — Хорошо, хорошо… У тебя все еще есть тот перцовый баллончик, который Бет подарила тебе, когда ты переезжал?       — Да, но я не понимаю, какое это имеет значение, — смущенно отвечает он.       — С мужчинами никогда не знаешь наверняка, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.       Адам не слышит волнения в голосе Харлана, только притворно-счастливую маску, которую он напускает на себя.        Он смотрит на часы, время уже близится к семи, и говорит Харлану, что ему нужно идти готовить ужин.       Повесив трубку, он в последний раз бросает взгляд на рисунок, который по рассеянности сделал в своем альбоме для рисования, и с удивлением обнаруживает портрет. У него пока не очень хорошо получается рисовать людей, он не проявляет к этому интереса, но глубокие, почти черные глаза кажутся очень знакомыми. Сигарета, свисающая с тонких губ, еще более знакома.       Он слегка улыбается сам себе и закрывает альбом.       *****       Когда Адам открывает дверь, Найджел снова ощущает ту нервную энергию, которую мальчик излучал во время их вчерашнего обеда. Адам одет в темно-зеленый джемпер, из-за которого его глаза кажутся голубыми, как космос, и он уже натягивает рукава дрожащими пальцами. Найджелу хочется обнять мальчика, прижать его к груди и шептать ему на ухо ласковые слова, пока он не согреется и не станет податливым. После этого его мысли начинают принимать довольно неприятный оборот, поэтому он пытается — и более или менее безуспешно — вытащить свой разум из гребаной канавы.       — Привет, красотка, — наконец удается произнести ему с ухмылкой.       — Привет. Я приготовил цыпленка. — отвечает Адам и сразу же заходит обратно в квартиру, вероятно, предполагая, что Найджел последует за ним. Когда он уходит, Найджел замечает самые обтягивающие джинсы, которые он когда-либо видел на мальчике, и его взгляд прикован к круглой маленькой заднице. В рекордно короткие сроки его разум вернулся в сточную канаву.       Придя в себя, Найджел не уверен, стоит ли ему разуваться при виде нетронутых полов, поэтому он выбирает самый безопасный вариант и вытирает ботинки о приветственный коврик перед входом. Квартира, как и полы, очень аккуратная и чистая; настолько чистая, насколько это возможно в съемной квартире. Пока что это его не удивляет — он знал, что его мальчик немного помешан на чистоте, — но, когда Найджел входит в гостиную, он немного удивляется количеству книг, аккуратно расставленных вдоль стен. Он слышит, как Адам возится на кухне, тихо позвякивая столовыми приборами и тарелками, и позволяет себе осмотреться повнимательнее. В конце концов, его пригласили в дом его ангела, и он собирается воспользоваться этим по максимуму.       — У тебя мило, — говорит он на кухню, получая в ответ тихое «спасибо».       Изучая книжные полки, он замечает отсутствие личных фотографий, например, фотографий друзей и семьи. Тут и там среди книг есть маленькие безделушки, в основном это миниатюры ракет или планет, но единственная фотография, на которой не изображена какая-нибудь солнечная система или космический корабль, — это Адам с красивой девушкой-брюнеткой и пожилым мужчиной. Адам зажат между ними как-то скованно, девушка крепко прижимают его к себе. Она, должно быть, та чертова Бетти, нет, черт возьми… Бритни… Бет? девушка, о которой Адам иногда говорит. Если быть честным, она звучит как стерва, но это не прибавит ему очков за то, что он скажет об этом вслух. Он понятия не имеет, кто этот другой мужчина и почему Адам не упомянул его.       Найджел видит на столе закрытый альбом и отчаянно хочет подсмотреть, но Адам зовет его по имени из кухни, прежде чем он успевает провести расследование. Адам упоминал о своей вновь обретенной любви к рисованию, но он никогда не видел ни одной работы мальчика.       Найджел послушно идет на кухню и садится на один из двух единственных стульев, и перед ним предстает очаровательный образ Адама с закатанными рукавами, ставящего блюдо на стол. Это создает в его голове прекрасную домашнюю картину: он готовит ужин со своей любимой, сворачивается калачиком на диване и смотрит документальные фильмы о космосе после долгого дня на работе, которой у него нет, в этой квартире, которая ему не принадлежит, и с парнем, которого он только недавно встретил. Он обнаруживает, что жаждет этой маленькой фантазии, которую он создал в своей голове.       “Ты не заслуживаешь ничего из этого”, — раздается голос в его голове. Он звучит как уродливая смесь голоса Габи и его собственного голоса, перед ним мелькают зеленые глаза.       — Ты… э-э, извини, если цыпленок немного пресноват. Я не могу есть слишком острую пищу, — мягкий голос Адама отвлекает пожилого мужчину от его мыслей. Адам идет за стаканами и наполняет их водой, прежде чем сесть и продолжить возиться со своими рукавами.       — Все в порядке, красавица. Я здесь не из-за еды, — подмигивает Найджел, накрывая Адамс своей рукой и опуская ее на маленький столик. У Адама такие красивые руки, мягкие, с длинными пальцами, не слишком большие, но мужественные. Ничего схожего с Га-       — Хм? О, — Адам издает тихий горловой звук, — ты что, флиртуешь со мной? — спрашивает он и отводит глаза, улыбаясь, наконец-то замечая, что я ему подмигиваю. В этом замкнутом пространстве Найджел чувствует легкий цитрусовый аромат мыла и шампуня, исходящий от Адама, и на мгновение закрывает глаза, чтобы насладиться им.       — Всю прошлую неделю, — отвечает Найджел с тихим смешком.       Ему наконец-то приходится убрать руку, чтобы разрезать цыпленка, он рад попробовать первое блюдо, которое приготовил для него его ангел.       — Ой. Это хорошо. Ну, я. э-э-э.… Мне очень нравится твоя рубашка, — Адам возвращается, криво улыбаясь, и Найджел предполагает, что это его вариант флирта. Это просто восхитительно. Найджел снова осознает, что на нем футболка с гребаным псом. Он догадывается, что сейчас она просто напоминает ему об Адаме.       Найджел смеется: — Спасибо, îngeraș—. Найджел переходит на дразнящий тон и кривит рот в дикой ухмылке: — Итак… что еще тебе во мне нравится?       Адам, кажется, на мгновение задумывается, затем становится предельно серьезным: — У тебя очень красивые руки. Я нахожу, что то, как ты держишь вещи, очень возбуждающим.       Найджел немного озадачен. Адам никогда не говорит ничего, даже слегка намекающего на это, а потом поражает его этой фразой. Либо его мальчик питает к нему серьезную скрытую уверенность, либо ему стало очень комфортно с Найджелом. Он, кажется, нисколько не смущен и, честно говоря, даже не удивлен этим. Может быть, это что-то совсем другое.       — Да? Хочешь, я подержу тебя за что-нибудь? Может быть, что-нибудь длинное и твердое? — решил он удвоить свои усилия, даже брови задорно вздернул.       — Может… Морковка подойдет? Не понимаю, чем это будет лучше того, что ты обычно держишь, — Адам оглядывается на Найджела, который изо всех сил старается не рассмеяться, и хмурится: — Я что-то упустил, да?       — Я говорю о твоем гребаном члене, дорогой, — смеется Найджел. Ему нравится, каким чертовски бестолковым порой бывает Адам.       — О, ладно. Может быть, после ужина.       Адам берет вилку и продолжает есть, в то время как Найджел молча давится на заднем плане.       *****       После того, как они заканчивают есть в относительно приятной тишине (Найджел практически поглощает пищу), Адам встает, чтобы убрать посуду. Когда он ставит тарелки в раковину, он чувствует, как что-то теплое прижимается к его спине, чьи-то руки обхватывают его за талию, и ему внезапно хочется убежать. Оно исчезает так же быстро, как и появилось, но на задворках сознания остается ощущение, что его загнал в угол дикий зверь. Это тревожит, но не так страшно, как могло бы быть.       Энергия в комнате резко меняется с игривой на какую-то другую, чуждую ему, только от теплых рук на его теле. Адам думает, что это похоже на мгновения перед грозой: сыро, гулко, электричество и полная тишина. Он почти видит стену облаков, клубящихся в пурпурных и розовых оттенках.       Руки на его талии натирают кожу, грубые и мозолистые пальцы сильно давят на те места, которые заставляют его извиваться. Он чувствует, как жар поднимается к лицу, а пальцы шарят по тарелке и роняют ее, едва не       разбивая. Он чувствует дыхание Найджела у своего уха, горячее и влажное, острые клыки скользят по его коже.       Они почти одного роста, Найджел всего на дюйм или два выше, но его широкая грудь и плечи заставляют его казаться больше. То, как он держится, уверенно и слегка угрожающе, делает его огромным. Агрессивный, но милый, всегда готовый напасть или защитить. Наброситься на добычу и скормить останки своей возлюбленной. Он действительно дикая тварь. Как я раньше этого не замечала?       Как ни странно, Адам не может отстраниться. Он не знает, как выразить эти новые сильные эмоции, но знает, что чувствует их…       — Ужин закончен, красавица, — наконец прошептал Найджел ему на ухо, и от его горячего дыхания по позвоночнику Адама пробежала дрожь. Его акцент невероятно плавный, все согласные округляются до мягких прикосновений языка.       Адам забывает о своей задаче, вырванный из своих мыслей низким мурлыканьем в голосе Найджела. Он медленно поворачивается и инстинктивно хватается за низ рубашки Найджела, словно пытаясь удержать равновесие. Руки Найджела перемещаются на стойку позади него, закрывая Адама. Лицо Найджела оказывается невероятно близко. Адам крепче вцепляется руками в рубашку, притягивая его ближе.       Найджел выглядит довольным, как будто он ждал этого. Чтобы Адам проявил инициативу и получил разрешение. Как будто он уже был уверен, что это произойдет.       Найджел больше не прикасается к нему, но Адам все еще чувствует призрак рук на своем теле, даже в тех местах, которые они никогда не исследовали. Это ощущение вызывают глаза Найджела, свет которых падает из-за его спины, поэтому они кажутся темными, почти черными. Адам наконец-то смотрит ему прямо в глаза, застыв в них на несколько секунд, но кажется, что на целую вечность. Светлая прядь волос падает перед его лицом, заслоняя один из глаз. Адам мгновенно поднимает руку, чтобы убрать ее за ухо, и получает от мужчины беззубую обожающую улыбку. Его глаза подрагивают в уголках, и напряжение в них немного спадает. Голодный, но он смягчен лаской.       Адам позволяет своей руке задержаться на волосах, скользит ею вниз к челюсти, чтобы почувствовать, как седеющая щетина грубеет под кончиками пальцев. Он хочет почувствовать, как она царапает его щеки и губы, обжигает внутреннюю поверхность бедер.       Наконец Адам закрывает глаза и наклоняется, чтобы соединить их губы в нежном поцелуе, позволяя себе вздохнуть в момент соприкосновения. Найджел замирает в ожидании.       Адам раздвигает губы, кончиком языка слегка проводит по губам Найджела, а затем нежно покусывает его «лук купидона».       Найджел делает резкий вдох и, наконец, оживает. Он подается вперед и впивается в губы Адама, впиваясь в них кровопролитным поцелуем. Его губы мягкие, но жесткие, зубы выступают из-за них. Найджел прикусывает нижнюю губу, не слишком сильно, явно не так сильно, как ему хотелось бы. Адам все еще стонет от боли, позволяет Найджелу проникать языком в его рот. Пальцы Адама плотнее сжимают рубашку Найджела, а руки мужчины хватают его за бедра, притягивая к себе так, что они оказываются вровень друг с другом.       Большая ладонь проходит вверх и вниз по бокам Адама, пока не забирается под рубашку, и он вздрагивает от предупреждающего прикосновения. Рука Найджела продолжает свои исследования, большой палец коротко касается его соска. Адам запутывается в волосах Найджела, судорожно дергая его за локоны и посасывая его язык. Все еще довольно невинно, но Адам уже пыхтит и задыхается, словно его трахают. Все это так напряженно, он и не подозревал, что все может быть так. Так и должно быть? С Бет все было не так.       Тепло, исходящее от Найджела, словно обжигает, словно его кожа горит самым восхитительным образом. Его сверхчувствительность всегда заставляла ощущать каждое прикосновение, но никогда прежде он не любил это так отчаянно. Он тонет в ней, но все, о чем он может думать, — это о большем.       Он быстро становится твердым в своих джинсах, и, несомненно, старший мужчина чувствует это через одежду, по тому, как Адам трется о его пах.       Адам отпускает рубашку Найджела, проводит рукой по его груди, по мягким мышцам и жиру живота, поднимается обратно и зарывается пальцами в пах Найджела. Он не ожидал такого. Найджел слегка отстраняется и испускает короткий смешок, проводя носом по челюсти Адама, чтобы засосать синяк под его ухом.       Потом, когда он хныкал и бездумно рвался к Найджелу, Адам вспомнил о посуде. Она все еще в раковине и, наверное, уже испачкалась. Он всегда моет ее сразу после еды. Если он не вымоет их сейчас, то не сможет сделать это весь вечер. А утром у него не будет времени на них, это не входит в его расписание. Это нужно сделать сейчас, иначе это будет донимать его всю ночь и портить впечатление от еды беспокойством.       — Найджел… Мне… Мне нужно помыть посуду, — тихо бормочет он, едва успевая произнести слова, как Найджел обгладывает его шею.       — Она может подождать, принцесса, — усмехается Найджел, не замедляя шага.       — Нет. Я должен сделать это сейчас. Я не могу сосредоточиться, — настаивает Адам чуть громче, отталкивая Найджела.       Найджел смотрит на него, нахмурив брови, но на удивление легко сдается и отстраняется: — Хорошо, дорогая, если это успокоит твой красивеньким ум.       Адам улыбается и ласково похлопывает Найджела по груди, после чего поворачивается, чтобы включить кран: — Не думаю, что ум можно назвать «красивым». Я бы назвал свой странным.       — Я думаю, что твой ум особенно хорош, — улыбается Найджел и идет за стаканами, которые нужно вымыть.       — Ты не считаешь меня странным?       — Я думаю, что ты странный, как черт, дорогой, но знаешь что? Все, блядь, странные. Ты как раз из тех, кто заставляет мое сердце биться быстрее, — ухмыляется Найджел и опускает стаканы в мыльную воду. — Иногда даже два, если на тебе такие узкие джинсы, — он придвигается к Адаму сзади и сжимает его задницу. Адам слегка вскрикивает, но смеется, и его лицо нагревается еще больше.       — Ты меня дразнишь.       Найджел наклоняется и низким голосом говорит: — Ты даже не представляешь, насколько я чертовски серьезен.       Он берет полотенце и начинает сушить тарелки, которые мыл Адам, ухмыляясь, как кот, поймавший канарейку.       Адам рассказывает ему, где что лежит на кухне, радуясь тому, что Найджел знакомится с его пространством и в будущем будет чувствовать себя там более комфортно. Ему больше не придется инструктировать его по поводу кухни, Найджел будет знать и относиться к этому месту как к своему собственному.       Когда все чисто, по стандартам Адамса, и все на своих местах, он хватает Найджела за воротник и целует его, грязно и небрежно, как будто изголодался: — Я бы хотел заняться сексом сейчас.