Калипсо

Хосок стоял на рее главной мачты, пристёгнутый к снастям прочным тросом. Ещё вчера он заметил, что на левом краю паруса ослабла брам-фаловая снасть, из-за чего парусина плохо натягивалась и ловила ветер. На его загорелом лице не сходила лёгкая улыбка. Он вновь и вновь возвращался мыслями к принцу. Вспоминая последний их разговор. Юнги помог Хосоку добраться до корабля. Прежде чем вернуться на борт, мастер парусов остановился. Он хотел ещё немного побыть с принцем. Они ещё долго смотрели друг другу в глаза. Хосок прикоснуться к лицу принца, его пальцы нежно стали гладить щеку русала. Принц не двинулся с места, позволяя пирату это сделать. — Мой принц, мы ещё увидимся? — спросил Хосок, и в его голосе звучала надежда, которую он даже не пытался скрыть. — Если ты пожелаешь, — тихо ответил Юнги, приблизившись вплотную, что его дыхание обжигало губы пирата. Их губы встретились в поцелуе, который был одновременно нежным и полным невысказанных чувств. Рука Хосока сама потянулась к шее принца, пальцы запутались в его влажных от морской воды волосах. Юнги ответил на прикосновение, его руки мягко легли на спину пирата, прижимая его ближе. Хосок хотел бы, чтобы время вокруг них остановилось и всё оставалось так как сейчас. Когда они наконец разомкнули губы, оба были слишком близки друг к другу. Хосок заставил себя оторваться от желанного принца. Он поднялся на борт, Юнги проводил его взглядом. Оказавшись на корабле, Хосок в последний раз взглянул на принца. Юнги улыбнулся и скрылся под водой. Даже сейчас, стоя так высоко над палубой, он чувствовал на своих губах тепло того прощального поцелуя. Эрнест стоял у штурвала, его внимательный взгляд следил за морем. Рядом, склонившись над картой, Намджун вносил последние правки в дневник. Корабль шёл полным ходом, рассекая упругие волны Атлантики. В капитанской каюте царила непривычная тишина. С тех пор, как команда вернулась на борт, Чонгук почти не выходил на палубу, проводя дни в тревожном сне. Калипсо, устроившись в углу на сундуке, внимательно читал книги, подаренные ему капитаном. Иногда Тэхён заходил сменить повязки на культе Аорона. Чонгук рассказал, как отрезал себе кисть, в один из редких моментов ясности. После схватки с тигром он сначала думал, что отделается болью и шрамами. Но когда через несколько дней сняли первые повязки, стало ясно — началась гангрена. Пальцы почернели, кожа приобрела зловещий сине-багровый оттенок, а от раны исходил сладковатый запах тления. Пират понял, что если он ничего не сделает, то в скором будущем его тело станет кормом для диких зверей или рыб. Обменяв у стражников свой последний мешок золота на гладий. Он раскалил клинок в костре докрасна. Перетянув предплечье жгутом, сделанным из кожаного браслета, Аорон вложил в зубы кляп из старой ткани. Один удар — и кисть с отвратительным хрустом отделилась от тела. Боль была такой сильной, что темнота поплыла перед глазами. Из его рта не вырвался крик, лишь истошное дыхание. Перевязав культю тряпьём, пропитанными вином, которое давали рабам, выигравшим в бою в качестве поощрения. Выплюнув изо рта ткань, он залпом осушил целый бурдюк вина. С тех пор фантомные боли преследовали его, и только глубокий сон приносил облегчение. Попытки заглушить боль алкоголем лишь усугубляли страдания. Тэхён, с отвращением относившийся к пьянству, каждый раз молча выходил из каюты, когда капитан тянулся к бутылке. Но в последнее время он нашёл иное решение — несколько капель его русальей крови, добавленные в питьевую воду, чудесным образом смягчали боль. Чонгук ничего не подозревал, но тяга к рому постепенно исчезла, а вместе с ней ушли и мучительные приступы боли. Поздно ночью Чонгук выходил из каюты чтобы подышать свежим воздухом. Капитан отправлялся на капитанский мостик и сидел там несколько часов. Обычно по ночам за штурвалом стоял Намджун, которого мучала бессонница, из-за чего он не мог уснуть. В последнее время их ночные встречи стали чем-то обыденным. Сегодняшняя ночь не была исключением. Чонгук тяжело опустился на скрипучую скамью. Даже зажечь трубку ему было не под силу одной рукой — тело всё ещё ныло от старых ран. Намджун молча протянул ему свою, уже раскуренную, с тлеющим табаком. — Помнишь Монморанси? — голос Чонгука был хриплым от табачного дыма. — Этого изнеженного аристократа? — усмехнулся Намджун, прищурившись. — Как можно забыть его сиятельство! — Думаю, стоит навестить его. Уверен, он будет рад нам, особенно Хосоку. Оба пирата рассмеялись, вспоминая сумасбродного лорда. Намджун покачал головой и, с насмешкой глядя на движение парусов, произнёс: — До сих пор не пойму, как он мог предлагать человечину в качестве деликатеса. На что он надеялся? — Ну, он единственный, кто даст нам пристанище, не задавая лишних вопросов. — Намджун понимающе кивнул. — Монморанси не выдает нас, а мы его, — добавил Чонгук, снова сделав затяжку. Воспоминания нахлынули с новой силой. Молодой аристократ Филлип Монморанси, вопреки своему происхождению, быстро нашёл общий язык с пиратами. Но когда открылась его ужасная тайна — привычка употреблять в пищу человеческое мясо, даже бывалые моряки пришли в ужас. Хосок, которого лорд особенно настойчиво угощал своими «деликатесами», был вынужден вернуться на корабль под предлогом, который придумал для него Чонгук. Прошло восемь лет. Чонгук не был уверен, жив ли ещё их покровитель, но другого выбора у них не было. Передав трубку обратно Намджуну, капитан вдохнул полной грудью прохладный ночной воздух и направился обратно в каюту. В каюте царила тишина, нарушаемая лишь мирным дыханием спящего Калипсо. Чонгук осторожно прикрыл дверь, стараясь не скрипеть замком. При свете луны, пробивавшемся через иллюминатор, он разглядел, как рука русала свисала с кровати, а пряди волос скрывали его лицо. Пират мягко отбросил непослушные локоны, и на его лице появилась едва заметная улыбка. Он бережно положил руку Калипсо обратно на одеяло, но тут же нахмурился, заметив свежие порезы на пальцах. Чонгук вздохнул — русал снова поранился, и это вызывало у него тревогу. Скинув сапоги, он открутил свой крюк и швырнул его на стол с глухим стуком. От неожиданного звука Калипсо вздрогнул, лениво открыл глаза и, ничего не разобрав в полумраке, повернулся на другой бок. Чонгук замер, но, убедившись, что русал снова спит, осторожно лег на кровать, укрывшись краем одеяла. Завтра Калипсо должен отправиться на поиски сокровищ. Эта мысль терзала его сильнее, чем боль в руке. С тех пор, как они смогли уйти с острова, который был создан предками Нумерия, прошел уже месяц. Он не отпускал Калипсо в море, боясь, что на него нападут. Не только хищники, но и выжившие прислужники императора могли причинить Тэхёну боль. Чонгук тяжело вздохнул и, подняв голову, взглянул на макушку русала. По правде говоря, пират боялся того, что Калипсо снова может уйти, эти мысли всё чаще посещали голову Аорона. Чонгуку уснул так и не прийдя к одному решению. Утром пират проснулся от непривычной тишины и сразу же, еще не открыв глаз, почувствовал отсутствие Калипсо. Чонгук приподнялся на локте, его взгляд скользнул по пустой каюте и остановился на столе, где стоял медный бокал с водой. Без лишних раздумий он осушил его одним залпом, ощутив влагу, прохладную и спасительную для пересохшего горла. С неохотой сбросив с себя одеяло, Аорон принялся облачаться в привычную одежду. Он накинул на плечи тяжелый плащ, надвинул на лоб треуголку и с привычной ловкостью закрепил на руке крюк. Только тогда он вышел из каюты, чтобы вдохнуть соленый воздух нового дня. Команда, занятая своей работой, шумно поприветствовала капитана. Чонгук кивком ответил на приветствия и направился на капитанский мостик. Эрнест стоял за штурвалом. Пират обвел взглядом палубу, его глаза неосознанно выискивали знакомый силуэт, но нигде не находили желанной цели. — Капитан, у нас появился новый воронёнок! — весело доложил Эрнесто. Аорон, не поняв сразу, с легким недоумением посмотрел на старпома, а затем, следуя его неуловимому жесту, устремил взгляд вверх. И там он нашел его. Калипсо сидел вместе с Руто в вороньем гнезде на самой мачте. Темнокожий паренек что-то увлечённо рассказывал русалу, активно жестикулируя и указывая вперед, на линию горизонта. Тэхён, закутанный в теплый плащ, внимательно слушал, иногда кивая, и его лицо озаряла спокойная, согласная улыбка. — Калипсо! — голос Чонгука, хриплый и громкий, разрезал утренний воздух. Русал тут же отреагировал, обернувшись на зов. — Ты поел? — Да! — крикнул в ответ Тэхён, и его голос прозвучал ясно и звонко. Аорон лишь коротко махнул рукой, ощущая странное успокоение. Он направился обратно в каюту. Тэхён же просидел наверху вместе с Руто до самого обеда, но пронизывающий холодный ветер в конце концов заставил его спуститься вниз. В каюте было тепло и уютно; слабый, почти неуловимый запах табака витал в воздухе. Чонгук лежал на кровати и пристально проводил взглядом Калипсо, который, сбросив плащ, направился к сундуку, в котором он хранил свои книги. Русал взял один том и уже хотел было снова выйти, но Аорон остановил его. — Останься, — хрипло, почти приглушенно, проговорил пират, — почитай мне. Тэхён замер у двери, его пальцы сжали корешок книги. Чонгук повернулся набок, чтобы лучше видеть русала, и его взгляд стал мягким, почти молящим. Калипсо медленно отошел от двери. Оказавшись рядом со столом, он аккуратно отодвинул стул и присел, устроившись поудобнее. Аорон не сводил с него глаз, следя за каждым его движением. — Я дошёл до тринадцатой главы, начинать сначала не буду! — сразу предупредил Калипсо. — Хорошо, не буду настаивать, — покорно ответил Чонгук, и уголки его губ дрогнули. Тэхён, не поворачивая головы, метнул в пирата быстрый одобрительный взгляд из-под ресниц. — И наконец подняв свой меч, король произнёс… — начал он, и голос его зазвучал ровно и выразительно. Калипсо читал, а Чонгук стал его внимательным слушателем. Пират не только следил за сюжетом, но и с наслаждением отмечал, как русал превосходно справляется с текстом, читая без единой запинки. — Тебе нужно будет отправиться в море, нам нужно золото. — Тэхён на секунду остановился, встретившись взглядом с Чонгуком, но тут же продолжил. Краткий, но твердый кивок был ему ответом, полным понимания и решимости. Прочитав три главы, русал с легким стуком захлопнул книгу и отнес ее обратно в сундук. Затем он снял с себя теплую одежду, оставшись лишь в легкой рубахе и штанах, и повернулся к капитану. Его поза выражала готовность к действию. — Я готов! Чонгук медленно поднялся с кровати. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по фигуре русала с ног до головы, будто проверяя каждую деталь перед предстоящей разлукой. — Тебе разве не будет холодно? — в голосе Чонгука слышалось неподдельное беспокойство. — В облике русала мне не так уж и холодно, — успокаивающе улыбнулся Тэхён, ощущая легкое волнение от предстоящего погружения. Пират коротко кивнул, смирившись с его решением. Он подошел к массивному бюро и, открыв потайной отсек, извлек оттуда небольшой, но отточенный кинжал в прочных ножнах. Повернувшись к Калипсо, капитан взялся за длинную кожаную веревку, прикрепленную к ножнам, и протянул его русалу. Тэхён сделал шаг ближе. Чонгук медленно, почти торжественно надел кинжал на шею Калипсо, так, чтобы тот висел на уровне груди. По распоряжению капитана к ножнам приделали эту веревку, теперь Калипсо мог в любой момент воспользоваться оружием, чтобы защититься от хищных рыб. — При необходимости воспользуйся им! — голос Чонгука прозвучал сурово, но в глазах читалась забота. Калипсо бережно покрутил кинжал в руках, внимательно рассматривая резную рукоять. Затем он поднял взгляд на пирата, и его глаза выразили понимание и благодарность. — Хорошо! Чонгук направился к двери, пропуская русала вперед. Тэхён первым покинул каюту, а пират, выйдя, повернул ключ в замке с глухим щелчком. Подняв голову, Аорон заметил, что небо затянули тяжелые свинцовые тучи. — Погода портится, — мрачно констатировал он. Калипсо еще задолго до этого знал, что шторма не избежать. Дождь должен был начаться с минуты на минуту. Тэхён не стал медлить. Сбросив с себя одежду, он легким движением прыгнул в воду, едва всплеснувшуюся под его телом. Чонгук облокотился о крепкие перила, его взгляд, полный тревоги и ожидания, был прикован к водной глади. Никто из команды не смел беспокоить капитана. Все занимались своими делами, лишь украдкой поглядывая на него. Тэхён тем временем погружался в морскую пучину все глубже и глубже, оставляя за собой лишь мерцающий след. Первые часы поисков не принесли результата. Он внимательно исследовал морское дно, переворачивая камни и осматривая заросли водорослей. Тэхён знал, что золота на корабле осталось совсем мало и от его успеха зависело многое. Во тьме ему привиделись очертания судна. Сжав в руке кинжал, русал осторожно подплыл ближе. Как оказалось, это была сгнившая и изъеденная морскими жителями небольшая шлюпка. Тэхён тщательно обыскал ее глазами в надежде найти драгоценности, но внутри было пусто. Не задерживаясь, он поплыл дальше. После недолгих странствий по морскому дну Тэхён все же обнаружил большой корабль. Судя по состоянию, судно затонуло года два назад. Забравшись в трюм, Калипсо замер от увиденного: там стоял массивный сундук, из-под полуоткрытой крышки которого тускло поблескивали золотые монеты. Однако ларь был неподъемным из-за своих размеров. Сеть, которую он принес с собой, оказалась бесполезной — монеты бы просто просыпались сквозь него. Тэхён в отчаянии огляделся, но ничего, что помогло бы ему поднять золото, он не обнаружил. Решив вернуться на палубу затонувшего корабля, русал захотел заглянуть в капитанскую каюту. Моллюски облепили большую часть обшивки. Не успел он коснуться ручки двери, как из каюты вырвалась тень, стремительная и яростная. Тэхёну не удалось даже разглядеть, кто это был, его с силой прижали к полусгнившей мачте. — Кого это я вижу, неужели наш полукровка решил возвратиться домой? — прозвучал насмешливый голос у него в голове, настолько отчетливый и родной, что Тэхён распахнул глаза, чтобы увидеть того, кто стоял перед ним. — Вернулся я, чтобы хорошенько стукнуть тебя твоим же копьем! — выдохнул Тэхён, но в его голосе не было злобы, лишь узнавание. Незнакомец тут же отпустил его. Сквозь подводную тьму Калипсо увидел друга. От его чешуи исходил мягкий зеленый свет — такое свечение было свойственно лишь немногим русалам, бывавшим на поверхности и впитавшим солнечные лучи. Чимин был одним из них. Радость переполнила Тэхёна, он стремительно накинулся на друга и крепко обнял его за шею. — Давно не виделись, друг мой! — Чимин рассмеялся и обнял его в ответ, похлопывая по спине. — Что ты здесь делаешь? Почему так далеко ушёл от дома? — опомнившись, начал расспрашивать его Тэхён, не выпуская из объятий. — Джин пропал. Меня отправили на поиски, но нигде его следов я не обнаружил. Он будто испарился… — голос Чимина стал серьезным. — Что? Как давно? — ужаснулся Тэхён. — Полгода назад. Учитель ушёл на поверхность и не вернулся. Но не только он исчез — многие из наших! — Куда же они все могли подеваться? — Никто не знает… Тэхён задумался, а Чимин тем временем внимательно разглядывал его. Он видел бледные шрамы на теле друга. Чимин знал, что Тэхёна забрали пираты, но об остальном ему ничего не было известно. — Я слышал, тебя изгнали, — с грустью проговорил русал. — Я сам этого захотел. Лучше быть изгнанным, чем покориться тому, кто тебя купил! — в голосе Тэхёна зазвучала твердость. Чимин усмехнулся и согласно кивнул. — А ты что здесь делаешь? Говорят, ты теперь с пиратами! — Так и есть. Я добываю для них золото. — Ты теперь на стороне пиратов? — голос Чимина резко поменялся, в нем появились холод и недоверие. — Я ни на чьей стороне! — Тогда как это понимать? — вспылил русал. — Ты бросил нас, чтобы быть с пиратами, с теми, кто убивает нас? Тэхён опустил взгляд, не находя слов. Он понимал, что Чимин все равно не поймет его истинных мотивов. — Помоги мне! — неожиданная просьба застала другого русала врасплох. — Мне нужно поднять сундук на поверхность. — Помочь пиратам? Ни за что! — А другу? — Взгляд Тэхёна стал умоляющим. Чимин хотел что-то резко возразить, но сдержался. После недолгого молчания он коротко кивнул, соглашаясь помочь. Тэхён с облегчением улыбнулся, русал снова обнял друга и направился в капитанскую каюту. Внутри он обнаружил скелет капитана, застывший за столом. Повсюду были книги и чертежи, но вода и морские обитатели не пощадили ничего. Тэхён покинул каюту, притворив за собой дверь. Чимин тем временем зорко следил за округой, ожидая возможной опасности из темноты. — Чимин? — позвал Тэхён. Молодой русал обернулся и, кивнув, последовал за Тэхёном в трюм. Вместе они с трудом вытащили оттуда тяжеленный сундук с монетами. Чимин, хоть и ворчал про себя, покорно плыл туда, куда указывал Тэхён. На поверхности тем временем разыгралась непогода. Вода стала беспокойной, и корабль качало из стороны в сторону. Шлюпку подняли над водой и зафиксировали тросами. Небо заволокло грозовыми тучами. Вспышки молний сверкали, и раскаты грома сотрясали воздух. Капитан Аорон, не обращая внимания на ливень, стоял на палубе, вглядываясь в воду в ожидании возвращения Калипсо. Внезапно странный свет под водой привлек внимание Руто, стоявшего на другой стороне палубы. Парень поспешил сообщить об этом капитану. Любопытные пираты не удержались и тоже столпились у борта, глядя на загадочное свечение. Мягкий зеленоватый свет медленно поднимался к поверхности. Капитан Аорон наблюдал, сжимая перила, не понимая, что движется на его корабль. Когда из воды показались две головы, пираты замерли. Одного из них они знали — это был Калипсо. Но второй был незнакомцем. Тэхён оглядывался по сторонам, пытаясь найти шлюпку. — Калипсо, на другой стороне! — смекалистый Руто сразу же понял, что ищет русал. Тэхён кивнул Чимину, и они снова скрылись под водой. Пираты перебежали на другой борт, с восхищением разглядывая зеленоглазого красавца-русала. Матросы опустили шлюпку на воду. — Калипсо? — издал насмешливый смешок Чимин, вынырнув рядом с другом. — Только ты не начинай! — простонал Тэхён, смахнув мокрые волосы с лица. Калипсо поднял голову к кораблю и крикнул, перекрывая гром: — Поднимите сначала сундук! Он жестами показал, что нужно сделать. Пираты спохватились и стали поднимать шлюпку обратно. Четверо крепких матросов с огромным трудом затащили тяжеленный сундук на палубу. — Мой друг, без тебя я бы не справился. — Тэхён с благодарностью положил руку на плечо Чимина. — Спасибо. — Давно я не слышал твой голос, — заговорил русал, и его глаза смягчились. — Я рад, что с тобой все хорошо. Тэхён улыбнулся. Чимин положил руку на затылок друга, нежно притянув его к себе. Они соприкоснулись лбами в прощальном жесте, полном тепла и понимания. — В следующую нашу встречу расскажи мне о всех своих приключениях! — Обещаю… Чимин помог Тэхёну забраться в шлюпку, крепко поддерживая его за локоть. Убедившись, что друг благополучно поднялся на корабль, русал на прощанье махнул рукой и скрылся под темной водой. Его миссия еще не была завершена, он продолжит поиски, в этом заключалась его цель. Чимин решил остаться рядом, пока шторм не стихнет. Он будет незримо сопровождать судно, следя за тем, чтобы корабль не пострадал. Ведь на его борту находился друг, которого он поклялся защищать. — Занесите сундук в трюм! — приказ капитана, отданный властным тоном, был исполнен матросами незамедлительно. Тэхён, вновь оказавшись в человеческом теле, дрожал от пронизывающего холода, его зубы стучали. Чонгук, не говоря ни слова, крепко взял его за плечи и повел в каюту. Усадив русала на стул, пират достал из его сундука сухую одежду — мягкую рубаху и штаны. — Ложись на мою кровать, — мягко, но настойчиво приказал пират. Тэхён нахмурился, смущенно покосившись на свою собственную холодную и нетронутую кровать. Чонгук в это время принялся вытирать его мокрые волосы сухой тканью, бережно впитывая влагу. — Она чистая, если дело в этом, — добавил он, понимая причину колебаний русала. Калипсо неуверенно кивнул, поднялся и, переодевшись, лег на просторную кровать капитана. Забравшись под одеяло, он замер, и его глаза расширились от удивления. Калипсо приподнялся и отдернул покрывало. — Что это? — с зарождающейся улыбкой спросил Тэхён, глядя на несколько продолговатых свертков, аккуратно разложенных под простыней. — Я приказал матросам погреть несколько камней и завернуть их в плотную ткань, — пояснил Чонгук, легонько постучав по одному из свертков металлическим крюком. — Чтобы ты не замерз. — Тепло… — прошептал Калипсо, с наслаждением вытягиваясь и натягивая одеяло повыше. Корабль сильно качнуло от очередного удара волны. Чонгук тяжело опустился на стул у кровати. Достав из нагрудного кармана потершуюся трубку, он неспешно набил ее табаком. Мужчина разломал небольшой сучок и поднес его к пламени свечи, а затем прикурил. Наполнив легкие едким дымом, пират медленно выдохнул сероватое облачко. — Тот, в воде… — наконец начал Чонгук, глядя на Тэхёна сквозь дымку. — Кто это был? Тэхён приподнялся на локте. Он знал, что этот разговор неизбежен. — Друг, — честно признался русал, в его голосе звучала легкая ностальгия. — Я встретил его совершенно случайно. Не ожидал, что он уйдет так далеко от дома… — Что сподвигло его покинуть родные места? — не отступал пират. — Пропажа наших сородичей. — Тэхён смотрел пирату прямо в глаза, стараясь быть искренним. Чонгук замер с трубкой во рту, его взгляд стал пристальным. — Русалок? — переспросил он, и в его голосе прозвучало неподдельное удивление. Тэхён кивнул. Аорон откинулся на спинку стула, обдумывая услышанное. — Его отправили, чтобы разыскать пропавших… Русал внезапно замолкает, насторожившись и прислушиваясь к чему-то. Чонгук тоже слышит сквозь шум шторма доносится тихое мелодичное пение, завораживающее и умиротворяющее. — Это он? — спрашивает пират. — Да, — тихо отвечает Тэхён. Больше он не хотел говорить. Русал отвернулся от капитана, давая понять, что их диалог окончен. Тихое успокаивающее пение окутало корабль, и все на борту, прислушиваясь к нему, постепенно расслабились. Шторм больше не казался таким угрожающим. Чимин плыл рядом, его не беспокоили ни дождь, ни гром. Калипсо прикрыл глаза. Под убаюкивающую песнь друга он постепенно погрузился в сон. Чонгук всю ночь просидел на своём стуле, куря трубку и охраняя покой русала. Под утро он вышел на палубу. Подойдя к перилам, Аорон напряжённо вгляделся в воду, пытаясь разглядеть того, кто пел для них всю ночь. Чимин заметил пирата. Когда первые лучи солнца окрасили горизонт в багряные тона, русал, метнув на капитана последний оценивающий взгляд, мощно взмахнул хвостом и скрылся в глубине. Солнце хоть и светило, но почти не грело. Поежившись от утренней прохлады, Чонгук вернулся в каюту. Тэхён уже проснулся и сидел на кровати, разглядывая остывшие камни, которые согревали его всю ночь. — Красивый, — тихо, почти задумчиво, произнёс пират, присаживаясь на край своей кровати рядом с русалом. — Что? — не понял Тэхён. — Твой друг. Красивый, — повторил Чонгук, и в его голосе прозвучала неприкрытая оценка. Тэхён резко поднял на него голову, в глазах вспыхнула тревога. — Он стражник, Чонгук. Ты не сможешь его пленить, даже если захочешь! — в его голосе зазвенела защитная нотка. Чонгук лишь усмехнулся, обнажив зубы. Его рука в грубой перчатке легла на щеку Калипсо, а большой палец медленно провел по нежной коже. — Я должен тебе кое-что сказать, — его хриплый голос прозвучал серьезно и настораживающе. — Это касается того места, куда мы направляемся. Русал смотрел на него с растущим интересом и беспокойством. — Манморанси, мой… давний знакомый… — Чонгук убрал руку, его лицо стало непроницаемым. — Когда мы будем у него в гостях, ничего не ешь из того, что он тебе предложит. Особенно мясо. — Почему? — спросил Тэхён, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Он ест людей. И нередко. А впрочем… это всегда человеческое мясо. Без исключений, — холодно выдохнул пират. Тэхён на секунду завис, часто хлопая своими длинными ресницами, пытаясь осмыслить услышанное. Отвращение и ужас медленно подступали к горлу. — Разве люди едят себе подобных? — наконец выдавил он, разглядывая пирата. — Иногда люди способны творить такое, что трудно даже представить, — мрачно констатировал Чонгук. — У тебя… очень странные друзья, — прошептал Тэхён. Чонгук лишь коротко и сухо хмыкнул, но отрицать слова Калипсо он даже не пытался. Правда была на стороне русала.

***

Через неделю тяжелого плавания корабль наконец бросил якорь в гавани Гаврского порта, одном из крупнейших портов Франции. Здесь, среди множества судов, о его корабле и его мрачной репутации было мало что известно, что предоставляло пиратам желанную анонимность. Пираты засуетились, готовясь сойти на берег, но прежде капитан должен был убедиться в гостеприимстве своего старого знакомца — Манморанси. Аорон решил отправить к нему Хосока. — Капитан, прошу, только не меня, — взмолился мастер парусов, бледнея. — Он же сумасшедший! — К тебе он, как я заметил, испытывает… особый интерес, — усмехнулся Чонгук, его глаза холодно блеснули. — Интерес? Он хочет меня съесть! — воскликнул Хосок, с ужасом представляя аристократа. — Не забивай себе голову. — Чонгук тяжело положил руку на плечо мастера парусов. — С тобой пойдет Илу. Если что-то случится, вы сможете вырваться и сбежать вместе. Хосок обреченно вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он кивнул и, бросив взгляд на безучастного Илу, поплелся с ним по сходням в сторону зловонного города. Намджун приблизился к капитану, понизив голос, произнёс: — Ты уверен, что Манморанси не навредит ему? В последний раз он смотрел на Хосока как на изысканное блюдо. — Если у этого гнилого аристократа даже возникнет такая мысль, — холодно произнес Чонгук, постучав металлическим крюком по перилам, — я лично отрублю ему голову и выставлю на пиках перед его имением. Его взгляд скользнул к Калипсо, стоявшему у борта. Русал, зажав нос платком, с отвращением разглядывал суетящуюся на набережной толпу и зловонные сточные канавы. Воздух был густым от смрада гнили, нечистот и испарений от гниющей рыбы. — Идем в каюту, — властно сказал Чонгук, подходя к Тэхёну. — Нечего травить себя, вдыхая эту вонь. Тэхён, не говоря ни слова, с облегчением последовал за ним. — Если чужой попробует проникнуть на корабль, убейте его! — бросил Чонгук на прощание своей команде. Пираты мрачно кивнули, хватаясь за рукояти своих кортиков и револьверов. Они и сами не желали лишнего внимания. Чонгук запер дверь каюты. Тэхён пошёл вперед, он рухнул на свой стул, ему казалось, что городской смрад въелся не только в одежду, но и в кожу. Капитан тяжело опустился на кровать, взял со стола свою трубку и принялся набивать ее табаком. — Калипсо, помоги мне, — попросил он, держа трубку в зубах. Тэхён с неохотой поднялся, все еще морщась от запаха. Подойдя к кровати, он взял у пирата небольшую сухую лучинку. Ловко чиркнув ею о кресало, он поднес трепещущее пламя к трубке. Через несколько секунд Чонгук затянулся, и из его губ вырвалось облачко едкого дыма. Пират откинулся на подушки, подложив их под голову. Тэхён затушил лучинку и бросил ее на стол. — Знаю, тебе не нравится запах табака, — хрипло проговорил Чонгук, — но я ничего не могу с собой поделать. Старая привычка. — Этот запах куда приятнее, чем тот, что витает на улице, — честно признался русал, возвращаясь к своему столу и беря в руки недочитанный томик. Чонгук усмехнулся сквозь дым. Русал был прав. Когда-то давно воздух в портах был более сносным, но сейчас из-за грязи и антисанитарии он стал невыносим. От одной мысли о том, что сливали в эти зловонные канавы, у пирата кривилось лицо. — Калипсо? — позвал он после недолгого молчания. Тэхён оторвался от книги и устремил на капитана вопрошающий взгляд. — Откуда у тебя шрам на груди? — Разве это важно? — спокойно спросил русал, но его пальцы непроизвольно сжали корешок книги. — Я дам тебе всё, что пожелаешь, если расскажешь мне, — предложил Чонгук, его голос звучал низко и заинтересованно. Тэхён задумался. Чонгук видел, как в его глазах мелькает внутренняя борьба между болью воспоминаний и желанием получить что-то ценное. — Хорошо, — наконец согласился русал. — Ты сам это предложил. Но если у тебя не окажется того, что я хочу, я ничего не буду рассказывать! Пират раскинул руки в широком жесте, будто говоря: «Проси всё, что захочешь!» — В день нашей первой встречи ты сорвал с моей шеи кулон. Я хочу его вернуть. Аорон медленно затянулся, и табачный дым просочился сквозь его плотно сжатые губы. — Чтобы получить его обратно, ты должен мне помочь, — сказал он загадочно. Тэхён не понимал. Тогда пират поднял свою здоровую руку и встряхнул ею. На запястье был повязан потертый шелковый платок. Русал медленно подошел и сел на край кровати. Чонгук протянул ему руку. — Развяжи, — приказал он. Пальцы Тэхёна быстро справились с узлом. Когда платок упал, русал ахнул: на запястье пирата, обвивая кисть словно изысканный браслет, лежала тонкая золотая цепочка с его кулоном. — Он был со мной всегда, — тихо признался Чонгук. Калипсо с благоговением провел большим пальцем по прохладному металлу. Этот кулон принадлежал его матери. — Моя мама умерла первой, — тихо начал Тэхён, его голос дрогнул. — Я был рядом с ней, когда это началось… Люди из деревни пришли на закате. Мать сказала мне бежать к отцу, она вытолкнула меня из дома, боясь, что мне навредят. Чонгук внимательно слушал, не перебивая. Видя, как по лицу русала разливается печаль, он грубой, но бережной рукой коснулся его щеки. — Когда я вернулся вместе с отцом, маму уже повесили. Наш дом сожгли. Отец взял меня на руки и побежал к берегу. — Перед глазами Тэхёна с болезненной четкостью проносились картины того дня. — Люди преследовали нас с криками. Когда мы почти добрались до воды, в спину отца впилось несколько стрел. Он продолжал бежать, неся меня. Поняв, что не сможет защитить меня в воде, он взял свой кинжал и вонзил его мне в грудь. Тэхён поднял руку и ударил себя в грудь, а затем отодвинул ткань рубахи, обнажив старый ровный шрам, страшно близкий к сердцу. — Мой дядя, поняв, что я жив, вытащил клинок и забрал меня с собой в море. Последнее, что я помню, это как моего отца закалывали алебардами. Он не сделал бы этого со мной, но побоявшись той участи, что меня ожидала в воде и на суше, он решил, что смерть будет для меня освобождением. Чонгук не выдержал. Он резко притянул Калипсо к своей груди. Тэхён вздрогнул, а затем уткнулся лицом в его шею, ища утешения. Запах табака, пороха и морской соли, что всегда витал вокруг пирата, смешался с соленым вкусом его слез. Пальцы Чонгука медленно водили по его волосам, успокаивая. Они сидели так долго, пока тяжелое дыхание Тэхёна не выровнялось. Наконец Чонгук бережно уложил русала на свои подушки. Тэхён тихо сопел, погружаясь в исцеляющий сон. На его шее снова красовался кулон. Аорон, скрипя зубами от неудобства, все же сумел одной рукой расстегнуть и вновь надеть цепочку на спящего. Постояв над ним еще мгновение, капитан покинул каюту, щелкнув замком. На палубе Намджун немедленно доложил о происшествии: несколько голодных горожан попытались пробраться на корабль в поисках еды. Голод и болезни, вызванные ужасающей антисанитарией города, делали людей отчаянными. Намджун заверил, что с нарушителями быстро и жестоко разобрались. Хосок и Илу вернулись далеко за полдень. Их доставила на пристань роскошная, но мрачная карета с гербом Манморанси. Мастер парусов выглядел бледным и подавленным, в то время как Илу сохранял свое обычное каменное спокойствие. — Капитан, — устало выдохнул Хосок, — Манморанси с радостью примет нас у себя. — Он что-то сказал? Или сделал? — прищурился Чонгук. — Он угощал меня засахаренными фруктами и все спрашивал, не хочу ли я остаться у него навсегда, — с отвращением произнес Хосок. — А потом сказал, что карета доставит нас всех в его имение. Чонгук кивнул, удовлетворенный. — Хорошо. Хосок, Намджун и Илу — пойдете со мной. — На сколько мы там остановимся, капитан? — спросил клерк, привыкший к точности. Ему нужно было знать, что брать с собой. — Неделю-полторы, — ответил Чонгук. Этого должно было хватить, чтобы отдохнуть, пополнить припасы и решить дела. — Погрузите один из средних сундуков с золотом в карету. Матросы сразу же спохватились. Обвязав массивные ручки сундука прочными веревками, они с напряжением начали поднимать тяжелый ящик наверх. Чонгук уже решил, что это золото пойдет на приобретение нового оружия и оснастки корабля. Ведь стражники Рима отобрали у них почти все запасы. Не забыл Аорон и о команде — каждому пирату была выдана его доля. — Эрнесто! — К ним, отбивая на деревянной палубе ритм своей деревянной ногой, подошел старпом. — Отдыхать будете по очереди. Первая смена, пять дней на берегу. Когда вернутся, пусть сменят вас. Скажи им, чтобы смотрели в оба. В этом порту достаточно отбросов, готовых перерезать глотку за горсть монет. — Будет сделано, капитан! — Пополните запасы пресной воды. Я отправлю слугу из имения Манморанси. — Чонгук наклонился к Эрнесто, понизив голос до доверительного шепота: — Он доставит еду прямо на корабль. Старпом внимательно слушал, впитывая каждое слово. Аорон знал, что в поместье такого богатого аристократа, как Манморанси, даже в голодные годы ломятся амбары. — Не сомневаюсь, что и в городе найдется еда, но проверяйте все до последней крошки, прежде чем заносить на борт. Я не хочу, чтобы мы все подхватили какую-то болезнь или что похуже. Чонгук отпустил Эрнесто. Тем временем пираты, обливаясь потом, уже погрузили звенящий золотом сундук в ожидавшую карету. Намджун и Хосок копошились в трюме, собирая свои вещи. Илу, как всегда бесстрастный, ждал их, готовый к выходу, — все необходимое он носил с собой. Когда Аорон вернулся в каюту, Тэхён всё ещё спал, его лицо было безмятежным. Чонгук решил сначала собраться сам, а потом разбудить Калипсо. Он начал складывать в прочный кожаный мешок самое необходимое: свои зашифрованные записи, карты и чертежи, надеясь поработать над ними в тишине. Тэхён спал так крепко, что казалось, не чувствовал его присутствия. Отложив мешок, Аорон присел на край кровати и протянул руку, коснувшись плеча русала. — Калипсо, — его голос прозвучал прямо над ухом спящего, — просыпайся, нам пора. Тэхён поморщился во сне и недовольно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. Чонгук, тронув цепочку на его шее, снова позвал, на этот раз громче и настойчивее: — Калипсо! Повышение тона возымело действие. Тэхён открыл глаза, и в его затуманенном взгляде читался немой вопрос и легкая обида. — Почему ты кричишь? — пробормотал он хрипло и попытался снова уткнуться в подушку. — Манморанси дал ответ. Он ждет нас в своём имении, — пояснил Чонгук, не позволяя ему снова уснуть. Тэхён зевнул, сел на кровати и сладко потянулся. Его пальцы наткнулись на кулон на шее, и он принялся бессознательно вертеть его в пальцах. Чонгук сдержал слово и вернул украденное. Аорон провел грубой ладонью по щеке русала, и тот, к его удивлению, потянулся к ласке как котенок. — Ты — мое самое драгоценное сокровище, Калипсо, — прошептал Чонгук так тихо, что слова едва долетели до ушей Тэхёна. Русал поднял на капитана свои горящие глаза. Пирату они всегда казались неземными, и каждый раз под этим пронзительным взглядом он чувствовал, что Калипсо видит его насквозь. — Ты обещал, что отпустишь меня, — тихо, но твердо начал Тэхён, не отводя взгляда. — Я хочу спросить ещё раз. Сдержишь ли ты слово? Чонгук замедлил дыхание. Он задавал себе этот вопрос с того самого дня. Сможет ли он отпустить русала, когда придет время? Рассуждая об этом сейчас, он понимал, что ответ — «нет». Возможно, через четыре года что-то изменится, но не сейчас. Аорон медленно кивнул. Он не проронил ни слова, но этого утвердительного жеста русалу было достаточно. Тэхён поднялся с постели и начал собираться. Калипсо достал из сундука: пару чистых рубах, штаны, свой дневник с почти закончившимися страницами. Тетрадь в твердой кожаной обложке хранила мысли, написанные на забытом языке народа бхарати. Осмотрев свой угол, он взял еще несколько безделушек и сложил всё в мешок Чонгука. Вскоре они вышли на палубу. Тэхён сразу подошел к Хосоку и Илу, намеренно игнорируя Намджуна — он всё ещё сердился на клерка. Хосок, заметив, как вокруг кареты начинают сбиваться любопытные горожане, встал поближе к Калипсо, занимая защитную позицию. Чонгук отдал несколько последних распоряжений, а затем твердо взял Тэхёна за руку и повёл его к карете. Тэхён сел первым, следом — капитан, затем Намджун и Хосок. Илу предпочел разместиться на козлах рядом с кучером, так как внутри было тесно. Калипсо весь съежился, морщась от резкого запаха гнили и нечистот, витавших в воздухе портового города. Чонгук, привыкший ко многому, с отвращением прикрыл нос и рот платком. — Хосок, Манморанси ничего больше не сказал? — переспросил капитан, когда карета тронулась. — Нет, капитан. Но он, кажется… болен, — с содроганием произнес мастер парусов. — Болен? — удивлённо приподнял бровь Чонгук. — Головой, а не телом, — поправился Хосок. — У него безумные глаза. Кажется, что он смотрит на тебя, но в то же время будто не видит тебя. — С ним нужно держать ухо востро, иначе сожрет ненароком, — мрачно пошутил Намджун. Чонгук кивнул в ответ, но его взгляд был прикован к Калипсо. Русал, слегка отодвинув тяжелую бархатную штору, с неподдельным интересом и ужасом разглядывал улочки Гавра, мелькавшие за окном. К шести они наконец прибыли в имение Манморанси. Огромный особняк возвышался в центре ухоженного парка с идеально подстриженными кустами и мраморными статуями. Фасад из светлого камня, высокие арочные окна и сложная лепнина говорили о несметном богатстве хозяина. У массивной дубовой двери с позолоченной фурнитурой их уже ожидала пара слуг-рабов в дорогих, но безвкусных ливреях. Чонгук вышел первым и подал руку Тэхёну, помогая ему спуститься. Слуги тут же бросились им помогать. В этот момент со стороны конюшни появился сам Манморанси, восседая на вороном жеребце чистейшей крови. — Какая радость! — воскликнул он театральным тоном, легко спрыгивая с седла и бросив поводья подбежавшему конюху. Филипп направился к капитану широкими шагами и с неестественным смехом накинулся на него с объятиями. Чонгук, скрывая брезгливость, едва ответил на его жест. Француз отпрянул и с преувеличенной обидой посмотрел на Аорона. — Друг мой, почему твои объятия столь холодны? — с наигранной грустью произнес он. Тем временем Тэхён с нескрываемым интересом разглядывал аристократа. Лицо Манморанси было густо покрыто белилами и румянами, которые не могли скрыть язвочек вокруг губ и на шее — вероятные последствия болезни, которое носило название сифилис. Нелепый напудренный парик из искусственных локонов съезжал ему набок. Дорогой шелковый кафтан (жюстокор) и кружевная рубашка сидели на нем безупречно, но больше всего поражали его красные туфли на высоком каблуке с огромными бантами. — Как видишь, я прибыл к тебе не в полном составе, — отшутился Чонгук, подняв руку с блестящим стальным крюком. Манморанси прикрыл рот изящной кружевной муфтой, изображая шок. Он схватил предплечье пирата и начал с болезненным интересом разглядывать крюк. — Как ты мог? — Так уж вышло… — Как ты мог не принести мне свою руку? — с искренним огорчением в голосе спросил француз. Чонгук на секунду остолбенел, а затем фыркнул. Он тяжелой рукой похлопал Манморанси по плечу. — В следующий раз, когда лишусь конечности, непременно пришлю ее тебе в качестве подарка. Филипп смущенно хихикнул. Его влажный взгляд скользнул на Тэхёна, который все ещё изучал его. — А это что за прелестное создание? — прощебетал он и начал кружить вокруг Калипсо, как торговец вокруг диковинного товара. — Это Калипсо. — Калипсо? — восторженно вздохнул Манморанси. — Да, он и правда прекрасен, как морская нимфа! — Он русал. — Чонгук не видел смысла скрывать природу Тэхёна от этого безумца. — Правда? У меня тоже есть русалки! Но с ними я познакомлю вас позже, — странно улыбнувшись, произнес француз. Его взгляд на мгновение стал хищным. — Слуги отведут вас в ваши покои! К пиратам подошли двое темнокожих слуг. Им было приказано отнести сундук с золотом прямо в апартаменты капитана. Тэхёна разместили в одной комнате с Чонгуком. Когда слуга предложил принести еще одну кровать, капитан отказался. После долгой дороги гостям позволили принять ванну и освежиться. Манморанси прислал слугу с дорогой одеждой, но Чонгук надел лишь чистую рубашку, а Тэхён и вовсе предпочел остаться в своей простой, но привычной одежде. Вечером их пригласили на ужин. Перед выходом Чонгук еще раз строго посмотрел на Калипсо. — Помни, что я говорил. Не прикасайся ни к чему, что вызовет у тебя малейшее подозрение. Тэхён кивнул, сжав губы. Их провели в просторную столовую с высоким расписным потолком и гобеленами на стенах. Часть стола уже была занята: на стульях с высокими спинками восседали трое дам в пышных платьях и столько же мужчин в париках и шелковых камзолах. Другую половину стола оставили для пиратов. Во главе, на резном дубовом кресле сидел сам Манморанси. Он радостно захлопал в ладоши при их появлении. — Как же я счастлив снова видеть вас всех! Прошу, располагайтесь! — он сделал знак рукой, и слуги начали снимать серебрянные крышки с блюда каждого из пиратов. Пираты с подозрением разглядывали поданную еду. Когда слуги поставили перед ними блюда с филе нежной рыбы под соусом, Аорон с недоверием взглянул на Манморанси. — Отведайте, друзья мои! Это филе просто изумительно! — Франсуа, ты как всегда превзошел себя! — воскликнул один из гостей, толстый мужчина в бархатном камзоле. — Благодарю, месье, — повар в белом колпаке почтительно склонил голову. — Ваша похвала — лучшая награда. Пираты переглянулись. Обстановка казалась слишком нормальной, чтобы быть правдой. — Это всего лишь рыба, клянусь! — снова сказал Манморанси, и в его глазах заплясали чертики. Хосок дрожащей рукой первым поднял вилку. Он с опаской рассмотрел кусок филе, наколол его на вилку и медленно поднес ко рту. Манморанси внимательно наблюдал за ним, затаив дыхание. Чонгук, заметив это, отложил свой прибор. Мастер парусов несколько раз прожевал и замер, не чувствуя знакомого вкуса. Сглотнув, он поднял голову и встретился взглядом с Филиппом, на лице которого застыла безумная улыбка. — Это не рыба, да? — сдавленно спросил Хосок. — Рыба, дорогой мой, только рыба! — уверенно парировал француз, закладывая себе в рот кусок. — Разве ты не чувствуешь ее нежную текстуру? — Вкус… странный, — прошептал Хосок, и лицо его начало зеленеть. Манморанси и его гости разразились жутким истеричным смехом. Лица пиратов вытянулись. — Франсуа! Покажи нашим гостям, из какой диковинной рыбки приготовлено это блюдо! — скомандовал хозяин. Повар сдернул черное покрывало с большого стеклянного ящика в углу зала. Взору пиратов предстало нечто ужасное: расчлененное тело молодой русалки с отрезанным хвостом и головой, уложенное на лед как диковинный экспонат. — Я же говорил, что это рыба! — завопил Манморанси, и его смех стал еще громче. Хосок с ужасом смотрел на витрину. Рвотный позыв не заставил себя ждать. Закрыв рукой рот, он выбежал из столовой. Тэхён же не мог оторвать глаз от истерзанного тела русалки. В его голове не укладывалось, как человек мог дойти до такого. Чонгук под столом с силой сжал его холодную руку, пытаясь вернуть его к реальности. — Филипп, мы, кажется, договаривались. — Ледяной голос капитана на мгновение отрезвил хозяина. — Ах, брось, Аорон, друг мой! Разве это человек? Взгляни на этот хвост! Самая настоящая рыба! — Он снова захихикал, и его гости подхватили. Чонгук медленно поднялся. В свете канделябров его фигура казалась гигантской и угрожающей. В зале воцарилась гробовая тишина. — Ты считаешь это забавным? — его голос был тихим, но каждый звук резал воздух как сталь. — Забыл, на чьём молчании держится твоя репутация и твоя жизнь? — Аорон, но и ты, надеюсь, не забыл, — Манморанси тоже встал, пытаясь сохранить достоинство, — одно мое слово, и вы все окажетесь в Бастилии, а ваши головы будут кататься по мостовой под гильотиной! Чонгук неотрывно смотрел ему в глаза, не моргая. Филипп выпрямился и сделал шаг назад. — Неужели ты допустишь, чтобы на шее твоего очаровательного русала затянулась веревка палача? — Не смей больше скармливать нам людей, — Аорон бросил взгляд на витрину с телом русалки, и его лицо исказилось от ярости, — и русалок… Манморанси нервно кивнул и хлопнул в ладоши. Слуги мгновенно сменили тарелки, принеся блюда с обычным мясом дичи. Но никто, кроме Илу, не притронулся к еде. Тот невозмутимо поел и выпил бокал вина как ни в чем не бывало. Калипсо сидел, опустив голову, его пальцы судорожно сжимали край стола. Он дрожал. Ему хотелось бежать прочь из этого кошмарного места. Тэхён с мольбой посмотрел на Чонгука, и тот, поняв его без слов, поднялся. — Просим извинить нас. Мы устали с дороги и хотели бы отдохнуть. — Конечно, не смеем вас задерживать! — поспешно сказал один из гостей, испуганный видом капитана. Чонгук, крепко держа Тэхёна под локоть, чувствовал, как тот дрожит. Когда русал попытался в последний раз оглянуться на витрину, Аорон грубо повернул его и не позволил этого сделать. Едва дверь закрылась за ними, как по лицу Калипсо хлынули слезы. Он почти бежал по коридору, торопя слуг. Чонгук шагал рядом, желая поскорее укрыть его от посторонних глаз. На главной лестнице они встретили других пиратов, включая бледного, как полотно, Хосока, и разошлись по своим комнатам. Чонгук оттолкнул слугу, пытавшегося открыть им дверь, и втолкнул Тэхёна внутрь. Щелчок поворачивающегося ключа в замке прозвучал как спасение. — Ты говорил, что он ест только людей! — выкрикнул Тэхён, его голос дрожал от гнева и боли. Он чувствовал себя преданным. — Я не знал, что он перешел на русалок! Когда я был у него восемь лет назад, он ограничивался человеческим мясом! — резко ответил Чонгук, сам потрясенный увиденным. — Как человек способен на такое? — рыдал Тэхён, слезы текли по его щекам ручьями. — Если люди такие, я лучше умру в океане, чем стану жить среди таких людей! Чонгук, не в силах видеть его страдания, резко шагнул вперед. Он схватил Тэхёна за затылок здоровой рукой и притянул к своей груди. Калипсо разрыдался, уткнувшись лицом в его прочную рубаху. — Не все люди такие, — сипло прошептал Чонгук, гладя его по волосам. — Не суди всех по одному выродку. Тэхён отстранился. Его глаза были красными от слез, а губы подрагивали. Русал развернулся и побрел к кровати — сон был единственным убежищем. Сдернув сапоги, он забился в глубину кровати и натянул одеяло с головой, пытаясь скрыться от ужасного мира. Чонгук дождался, пока его Калипсо уснёт, и лишь тогда лег рядом. Он осторожно освободил голову Тэхёна от одеяла. Аорон уже думал о том, чтобы завтра же вернуться на корабль. Он не хотел, чтобы его Калипсо оставался в этом проклятом месте хотя бы ещё один день. Но одна мысль не давала ему покоя: откуда Манморанси взял русалку? Найти их у берегов Франции было практически невозможно. Оставался лишь один, самый ужасный вариант: появились охотники, которым этот безумец платил за поимку морских существ. Чонгук придвинулся ближе к спящему Тэхёну. Искалеченная рука легла на его талию, а пальцы здоровой руки запутались в длинных каштановых волосах. Он помнил, как Калипсо однажды сказал, что хотел бы их подстричь, но Чонгук всегда отнекивался. Ему нравились эти мягкие шелковистые пряди. Уткнувшись лицом в его волосы, пират закрыл глаза. Рука ныла от привычной тупой боли, но сейчас это не имело значения. Вдыхая знакомый успокаивающий аромат, Чонгук наконец забылся тяжелым тревожным сном.

***

Три дня прошли в тягостном молчании. Тэхён упорно отказывался покидать отведенные им покои, чтобы не пересекаться с французом. Каждую ночь Манморанси устраивал изысканные суаре,которые неизменно превращались в шумные оргии, не умолкавшие до рассвета. Чонгуку приходилось проводить время среди надушенных аристократов, играя роль любезного гостя. Манморанси не раз настойчиво просил привести «его русалочку», но Аорон неизменно отказывал, ссылаясь на нездоровье Калипсо. На четвертый день хозяин особняка лично явился в комнату Тэхёна. Русал сидел у резного дубового стола, погруженный в чтение одной из книг, принесенных Чонгуком. У окна, скрестив руки на груди, стоял Намджун. В отсутствие капитана кто-то из пиратов всегда оставался возле Тэхёна. Француз вошел в сопровождении Чонгука, его лицо озаряла широкая неестественная улыбка. Манморанси бесцеремонно уселся напротив Тэхёна и заглянул в книгу. — О, моя Жюли, не быть нам вместе, даже если… — Тэхён с раздражением захлопнул книгу, но Филипп продолжил декламировать, не глядя в текст: — …смерть настигнет нас на поприще. Все книги в своей библиотеке он знал наизусть. Он не хвастался этим открыто, но внутренняя гордость распирала его. — Моя дорогая нимфа, полно тебе грустить о таких пустяках! — воскликнул он, жестикулируя. — Вы не поймете мою грусть, месье Манморанси, — холодно ответил Калипсо, отодвигая книгу в сторону. Его взгляд стал твердым. — Если поедание людей и моих сородичей для вас столь обыденно и не вызывает ни капли раскаяния, то мне не о чем с вами говорить. Мужчина с театральным стоном склонился на стол как подкошенный. — Я не нуждаюсь в нравоучениях, — проворчал он, подперев голову руками. Тэхён промолчал. Он подошел к Чонгуку, держа в руке хрустальный бокал с водой. Аорон покорно принял его и осушил до дна. Пират уже заметил странную закономерность: после глотка воды, поданной русалом, мучительная боль в культе утихала. — Я хочу, чтобы мой личный художник запечатлел твою красоту! — внезапно объявил Манморанси, вскакивая со стула. — Я этого не желаю, — тут же парировал Тэхён. — Аорон! — Француз повернулся к капитану с мольбой в глазах. Чонгук тяжело вздохнул и устремил на русала безмолвный, но настойчивый взгляд. Тэхён нахмурился, упрямо сжимая губы. — Калипсо, — мягко, но властно начал капитан. — Я сказал — не хочу! — Поверь, тебе будет лучше согласиться, — произнес Аорон, и в его глазах мелькнул скрытый смысл, понятный только им двоим. Тэхён и Чонгук вели безмолвный диалог одними глазами. Манморанси наблюдал за ними с недоумением. Наконец Тэхён, прочтя во взгляде капитана нечто важное, с неохотой кивнул. Манморанси подпрыгнул от восторга и захлопал в ладоши, приказывая русалу следовать за ним. Чонгук взял Тэхёна за руку, и все они вышли в сад. Пройдя по геометрически точным дорожкам мимо стриженых кустов самшита, они приблизились к небольшому каменному домику, похожему на охотничий. Манморанси без стука распахнул дверь. Внутри, в свете, льющемся из высоких окон, стоял густой запах скипидара и масляных красок. Стены были увешаны десятками портретов, написанных в одной, узнаваемой манере. Спиной к ним, перед мольбертом, сидел мужчина с длинными иссиня-черными волосами. Он как раз заканчивал портрет той самой девушки-русалки, чье тело видел Тэхён в столовой. — Мой дорогой ангел, я привёл к тебе нового натурщика! — возвестил Манморанси. — Уходи, людоед. Я еще не закончил, — спокойно, без интонации, ответил художник. Тэхён замер, прислушиваясь. Голос был до боли знаком. Учитель Джин — так его почтительно звали в подводном царстве. Именно он обучал молодых русалов языку и письму людей. Тот, кого искал Чимин, был здесь, в нескольких шагах, но в неволе. В голове у Тэхёна роились десятки вопросов. — Ангел, как ты можешь! Я привёл твоего собрата! Удостой же его своим вниманием! — И его ты тоже съешь в конце? — безразлично бросил Джин, делая последний мазок на полотне. Он отложил палитру и направился к столу. Только тогда Тэхён заметил тонкую, но прочную железную цепь, прикованную к его лодыжке. Со стола Джин взял тряпку, чтобы вытереть запачканные краской пальцы. Наконец он медленно обернулся. Его взгляд, полный неизбывной усталости и боли, скользнул по гостям, ни на ком не задерживаясь. — Не неси чепухи! Эти люди, мои дорогие гости, и тебе следует проявить к ним уважение! — Нет. Я не уважаю тебя и не стану уважать их, — ровным голосом заявил Джин. Улыбка медленно сползла с лица Манморанси. Он стремительно подскочил к Джину и отвесил ему две громкие пощечины. Русал не удержался на ногах и упал, задев и опрокинув только что законченный портрет. — Ты снова вынуждаешь меня применять силу, ангелочек! Разве так можно? — сипел француз. — Тебе повезло, что я слаб, иначе я бы вырвал тебе глотку одними зубами! — прошипел Джин, вытирая кровь с уголка губ. Тэхён схватил Чонгука за руку, умоляя вмешаться. Пират кивнул и шагнул вперед. — Филип, может, хватит? — раздраженно произнес Аорон. — Ты сказал, он будет рисовать. Так пусть рисует. — Ты прав, друг мой. — Француз выпрямился, снова напуская на себя маску любезности. — Пусть работает. Оставляю своего русала здесь. Ангел ничего ему не сделает. Чонгук с недоверием окинул взглядом Джина, медленно поднимавшегося с пола. — Намджун останется с ними, — заявил капитан. Манморанси перевел взгляд на корабельного клерка, который стоял в углу и без всякого стеснения изучал Джина. — Как пожелаешь! Француз направился к выходу, жестом приглашая Чонгука следовать за собой. Перед уходом Аорон коротко кивнул Намджуну — тот мгновенно понял невысказанный приказ. Когда дверь с грохотом закрылась, Тэхён повернулся к Джину. — Садись туда, — устало произнес учитель, указывая на стул у окна. — Намджун, подожди за дверью, — тихо попросил Тэхён. Клерк молча кивнул и вышел. Едва они остались одни, Тэхён бросился к Джину и крепко обнял его. Плечи учителя задрожали, и по его бледным щекам покатились беззвучные слёзы. — Не надо… Не обнимай меня. Я не достоин этого, — прошептал он. Но Тэхён не отпускал, лишь сильнее прижимая его к себе. Джин медленно сполз на пол, и они сидели так несколько мгновений. — Что случилось? — отстранившись, спросил Тэхён. — Как ты оказался здесь? — Я помог утопающему человеку… и поплатился за это, — голос Джина был прерывист. — Я не понимаю… — Ты видел Чимина? — с внезапным ужасом в глазах спросил Джин, хватая Тэхёна за запястье. — Он еще жив? — Чимин здесь? — ахнул Тэхён. Учитель молча кивнул, его глаза наполнились новой болью. — Как его могли поймать? — повысил голос Тэхён. — Он ведь стражник, сильнее любого человека! Джин безнадежно мотнул головой; у него не было ответа. Он томился в имении уже полгода, рисуя тех, кого приводил к нему француз. Его не убивали, хотя Джин часто молил о смерти. Его держали в полуголодном состоянии, чтобы лишить сил для сопротивления. — Я найду его! — Тэхён порывисто вскочил на ноги, но Джин тут же вернул его обратно. — Нет! Он убьет его! — Учитель умоляюще смотрел на ряды портретов. — Пока я продолжаю рисовать, Чимин будет жив. Людоед… обещал. — И ты поверил ему? — с горечью спросил Тэхён. — Ты сам сказал, что он съедал тех, кого ты рисовал. — Да… Но оглянись, Тэхён. Среди моих картин ты видишь Чимина? Калипсо окинул взглядом стены — и правда, ни на одном полотне не было и намека на знакомые черты. — Ты его видел? — Только один раз, неделю назад. Но я уверен, он жив. Должен быть жив. Тэхён сжал кулаки. Он должен найти друга. У Чимина, кроме него, никого не было. — А ты что здесь делаешь? И кто тот мужчина с крюком вместо руки? — Его зовут Аорон. Он друг Манморанси. — Тэхён опустил голову, ему было стыдно за эту связь. — Мы прибыли сюда как гости. — Это тот пират, что взял тебя в плен? — мягко уточнил Джин. Тэхён, не поднимая глаз, кивнул. — Но в твоих глазах я не вижу к нему ненависти. — Учитель склонил голову набок, стараясь поймать его взгляд. — Ненависти нет, — тихо признался Тэхён. — Уже нет… Джин промолчал, давая ему собраться с мыслями. Затем он поднялся и жестом указал на стул. — Садись. Я должен рисовать. Иначе ещё кто-нибудь может умереть. Тэхён послушно сел. Его взгляд скользнул вверх и остановился на большом портрете, висевшем прямо над входом. На нем был изображен мужчина с волосами белее морской пены и пронзительными небесно-голубыми глазами. Он смотрел прямо, без тени страха, а его статное, совершенное лицо хранило спокойное, почти надменное достоинство. — Замри. Я нарисую тебя таким. — Джин уже готовил новый холст и краски. — Кто это? — с неподдельным интересом спросил Тэхён. — Его привезли из неизведанных южных вод, — делая первый легкий набросок, ответил Джин. — Он тоже был принцем… — Он красив, — прошептал Тэхён, завороженный изображением. Джин не ответил. Принц южных вод был молчалив, но его красота ослепляла. Он пробыл в имении дольше всех. А когда его портрет был закончен, русал бесследно исчез. О его судьбе Джин ничего не знал. Тэхён просидел недвижимо всё оставшееся время. Намджун изредка заглядывал в мастерскую, убеждался, что всё в порядке, и снова выходил. Чтобы отвлечь учителя, Тэхён тихо рассказывал ему о своих путешествиях. Джин слушал, и в его глазах теплилась гордость за ученика, не только освоившего письмо людей, но и выучившего несколько их языков. Спустя несколько часов Джин отложил кисть и накрыл холст куском ткани. Он услышал шаги и приглушенный разговор за дверью. В мастерскую вошел Манморанси, а за ним переступил порог Чонгук. Капитан жестом подозвал Калипсо, и тот подошел. — Надеюсь, вы поладили! — француз улыбнулся, обнажая полуразрушенные зубы. Тэхён скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся. За спиной Чонгука стоял Хосок; он выглядел мрачным, с темными кругами под глазами, выдававшими бессонные ночи. — Ангелочек, не покажешь ли, что ты успел нарисовать за наше отсутствие? — Картина не готова, — монотонно ответил Джин, отмывая кисти. — Что ж, полюбуемся твоим шедевром в другой раз! Манморанси подозвал темнокожего раба, стоявшего у двери. Тот держал в руках серебряный поднос с небольшим блюдцем. — За примерное поведение тебе полагается вознаграждение! Джин горько усмехнулся, глядя на поднос. — Всё, как ты любишь, — слащаво добавил француз. Учитель медленно потянулся к еде, но Манморанси резким движением выбил поднос из рук раба. Фарфор со звоном разлетелся на сотни осколков. Джин даже не вздрогнул, словно ожидал этого. — Друзья мои, пойдемте отсюда, — весело произнес француз, переступая через осколки. — Пусть мой ангел поразмыслит, прежде чем перечить мне! Манморанси вышел в сад. Чонгук сжал губы и, снова взяв Тэхёна за руку, повел его за собой. Раб, не глядя на Джина, поспешил следом, даже не попытавшись убрать разбитую посуду. Джин, привыкший к таким унижениям, уже машинально наклонился, чтобы собрать черепки, но заметил в дверях пирата. Намджун стоял на пороге, не двигаясь. Его пристальный изучающий взгляд заставил Джина застыть на месте. Он никогда не считал людей привлекательными, но в этом молчаливом пирате с умными жесткими глазами было что-то иное, незнакомое. Клерк отодвинул полу своего плаща и из внутреннего кармана достал яблоко. Ступая по осколкам, долетевшим до самого порога, он молча положил на стол фрукт и кусок черного хлеба. Он хотел предложить ром из своей фляги, но сдержался. Пират постоял так еще мгновение, его взгляд встретился с взглядом Джина, а затем он развернулся и бесшумно вышел, прикрыв за собой дверь. Намджун быстро зашагал по садовой дорожке, догоняя капитана и Калипсо.

***

Ночь выдалась холодной и промозглой. Внутри особняка царила гнетущие тишина и мрак. Калипсо лежал на широкой постели рядом с Чонгуком. Голова капитана покоилась на его груди, и тихий ровный стук сердца русала, казалось, был единственным, что дарило пирату чувство покоя в этом зловещем месте. Сам Тэхён, напротив, не мог обрести покой в стенах этого проклятого дома. Уже вторую ночь подряд он не сомкнул глаз, размышляя о том, где может томиться его друг. Чонгук пребывал в полном неведении; Тэхён не решался рассказать пирату о Чимине. С тяжелым вздохом русал закрыл лицо руками, изводя себя мыслями о собственном бессилии помочь тем, кто был ему дорог. Из тяжких раздумий его вывел голос. Тихая, едва слышная мелодия, способная вскружить голову любому смертному, но не сородичу. Тэхён насторожился, его уши уловили знакомые вибрации. Он приподнялся на локтях, стараясь не потревожить пирата, спящего на его груди. Чонгук недовольно пробормотал что-то во сне, но не проснулся. Русалу пришлось буквально выползти из кровати. Тихий щелчок замка не нарушил крепкий сон капитана. Ступая босыми ногами по ледяному каменному полу, Тэхён двинулся на зов. Песня была пропитана такой болью и отчаянием, что сердце его сжималось. На каждом шагу он замирал, прислушиваясь. Ловко уворачиваясь от редких слуг с оплывающими свечами, Тэхён миновал большой зал и достиг массивной входной двери. К его удивлению, дверь не была заперта. Прежде чем выйти, он мельком глянул в окно, выходящее на подъездную аллею. Ни души. Это было странно, обычно Манморанси выставлял у входа двух-трех стражников, но сейчас их не было. Не теряя ни минуты, Тэхён выскользнул из особняка и устремился в сторону сада. Пение с каждым шагом становилось всё тише, и русал почти бежал, боясь потерять нить, ведущую к другу. Добежав до знаменитого лабиринта из живой изгороди, Тэхён без колебаний ринулся внутрь. Терновые кусты впивались в его кожу; он несколько раз натыкался на непроходимые стены из сплетенных ветвей. Острые шипы ранили его босые ноги и руки, оставляя на коже тонкие кровавые полосы. Этот могучий лабиринт возвел ещё прадед нынешнего Манморанси. Летом француз обожал устраивать здесь жестокие игры. Одним из его излюбленных развлечений было «прохождение» лабиринта. Он выпускал в него несколько рабов, дав им два часа на поиски выхода. Но выиграть в этой игре было невозможно. Выхода, ведущего к свободе, просто не существовало, по крайней мере, для тех, кого Манморанси впускал туда. Сам Филипп прекрасно знал все потайные ходы, ведущие в самое сердце лабиринта. Тэхён был полон решимости найти, где держат его друга, и помочь ему. Ветви безжалостно хлестали по его телу, мелкие царапины покрывали кожу, а рубаха медленно пропитывалась алым. Несмотря на боль, русал упрямо пробивался вперед. Наткнувшись на очередную глухую стену из терновника, он сильно поранил ладони. Голос стал почти неслышным, а выход из лабиринта всё не находился. Русал метался из одного тупика в другой. Всё происходящее напоминало кошмарный сон, который Тэхён отчаянно хотел прекратить. Он бы так и блуждал до рассвета, но край его штанины намертво зацепился за колючий куст. В приступе ярости Тэхён со всей силы ударил по зарослям ногой. Не почувствовав ожидаемой боли, он замер, затем опустился на колени и внимательно осмотрел место удара. Внизу, у самого основания живой стены, зиял проход, искусно замаскированный под сплетение ветвей и искусственной листвы. Раздвинув конструкцию, Тэхён пролез внутрь. Его взору открылась каменная лестница, хорошо скрытая аркой из терновника, уходящая глубоко под землю. Сделав первый осторожный шаг, он начал спускаться, пока не уперся в массивную железную дверь. С виду она казалась простой, но едва он коснулся ручки, то с шипением отдернул обожжённую ладонь. Дверная ручка была раскалена. Других инструментов под рукой не было. Стиснув зубы, Тэхён снова схватился за раскалённое железо. Раздался отвратительный звук, и кожа на его ладони осталась на металле. Толкнув дверь плечом, он с силой ввалился внутрь, с ужасом глядя на обугленную окровавленную плоть. За дверью открылся низкий каменный тоннель. Оглянувшись, он заметил, что к ручке с обратной стороны было прикреплено небольшое чугунное блюдо, где тлели угли, постоянно накаляя железо. Прижав раненую руку к груди и пытаясь заглушить боль, Тэхён двинулся вперед. Тоннель был погружен во тьму, и лишь тусклый свет лился из комнаты в самом его конце. С каждым шагом до слуха Тэхёна доносились приглушённые неясные звуки, от которых кровь стыла в жилах. Ускорив шаг, через мгновение он замер у щели в двери. Картина, открывшаяся его взору, вырвала из груди беззвучный стон. В клетке, похожей на звериную, сидел его друг. Одна нога Чимина была прикована цепью к стене, а руками он в бессильной ярости сжимал железные прутья. Ногти на его пальцах были вырваны с мясом. Он что-то шипел, уставившись в противоположный угол комнаты. Тэхён сделал шаг вперед, от увиденного у него перехватило дыхание. В углу, при свете факелов, находился тот самый беловолосый принц южных вод. Его окружали люди в черных мантиях. Находясь в человеческом облике, принц был прикован за запястья к каменной стене. Над ним, совершая мерзкие телодвижения, восседал сам Манморанси. Француз запрокинул голову с громким стоном, а его приближенные молча наблюдали, ожидая своей очереди. У принца были завязаны глаза, но по напряжению каждого мускула его тела было ясно, что происходящее причиняло ему невыносимое отвращение и унижение. Тэхён снова взглянул на Чимина. Его друг был истощен до крайности. Синяки и ссадины на его лице и теле красноречиво свидетельствовали о регулярных издевательствах. Чимин, могучий стражник в своей стихии, здесь, в человеческом облике, был слаб и беспомощен, ибо стражников не учат ходить по земле. Решимость, горячая и слепая, наполнила Тэхёна. Он уже собирался ворваться в эту комнату ада, чтобы разорвать всех этих тварей голыми руками, но сильная рука резко схватила его сзади, а ладонь грубо зажала рот. — Нет, Калипсо. Не сейчас, — прошептал Намджун прямо в его ухо. Его голос был тихим. — Мы должны уйти. Пока нас не заметили. Против его воли русала начали уводить прочь от места заточения его друга. Намджун, применив всю свою силу, удерживал вырывающегося русала, стараясь двигаться как можно тише. Клерк ловко открыл дверь, используя в качестве изоляции рукоять своего кинжала. Перед этим он тщательно протер обугленную ручку обрывком ткани, сорванным с собственной рубахи. Выбравшись из подземелья, Намджун, не отпуская руку Тэхёна, поволок его к выходу из лабиринта. На каждом повороте он оставлял на шипах крошечные, едва заметные клочки бумаги из своего дневника. Это действие позволило им быстро найти дорогу назад, не заблудившись вновь. Добравшись до края лабиринта, Намджун на мгновение замер, внимательно окинув взглядом особняк. Убедившись, что никого нет, они сорвались в бег. Ворвавшись в дом, клерк, все еще крепко сжимая здоровую руку Калипсо, почти втолкнул его наверх по лестнице. Дверь в комнату капитана распахнулась еще до того, как они поравнялись с ней — Чонгук уже ждал, его лицо было темнее грозовой тучи. Едва все трое оказались внутри, двое запыхавшихся мужчин пытались отдышаться. Тэхён даже не взглянул на пирата, направившись к кровати, но Чонгук резко преградил ему путь, схватив за запястье. Тэхён зашипел от внезапной острой боли — пират задел его раненую ладонь. — Отпусти! — гневно вырвалось у русала. — Почему ты ушел, не сказав мне ни слова? — голос Чонгука был низким и опасным. Тэхён попытался вырваться, сжимая зубы. — Я задал вопрос! — рявкнул капитан, тряхнув его. — Я убью его! И ты мне не помешаешь! — В глазах Тэхёна пылала ярость. Чонгук нахмурился и перевёл взгляд на Намджуна. — Он нашел потайной ход в лабиринте. — Клерк провёл рукой по лицу. — И спуск в подземелье. Там одна комната, где держат двух русалов. — Дьявол, — с отвращением выругался Чонгук. — Я не оставлю его там! — Тэхён стоял непоколебимо, его взгляд был твёрдым. И только тогда Аорон заметил его руку. Он подошел ближе и осторожно взял кисть Калипсо в свою, с ужасом разглядывая страшный ожог и содранную кожу. — Намджун, возвращайся к себе, — приказал капитан, не отрывая глаз от раны. Клерк на мгновение задержался, затем коротко кивнул и вышел, притворив за собой дверь. Чонгук усадил Тэхёна на край кровати. Русал сидел, сгорбившись, его янтарные глаза яростно сверкали в полумраке. Он хмурился и отворачивался, когда пират пытался осмотреть его рану. — Я всё равно убью его! — Голос Русала звучал холодно и обречённо, будто приговор. — Калипсо, ты должен думать головой. У тебя нет плана. — Чонгук встал перед ним на колени, всё ещё держа его изувеченную руку. — План не нужен. Я уже всё решил. — Я помогу тебе. — Я не просил помощи! — Тэхён наконец перевел на него пылающий взгляд. — Не спорь со мной! — голос Чонгука стал жестким как сталь. Он поднялся, подошел к бюро и вытащил оттуда свернутый лист пергамента. — Вот. — Он протянул документ Тэхёну. Тот пробежался глазами по изящным завиткам подписи Манморанси. — Послезавтра на корабль будут грузить оружие и провизию. — Чонгук сел рядом. — Всё будет в деревянных ящиках. Тэхён внимательно слушал, пытаясь понять, к чему клонит капитан. — Хосок раздобудет яд кратковременного действия. — Пират положил пергамент на стол. — У тебя будет ровно час. Ты должен вытащить своего друга из подземелья и спрятать его в один из ящиков. — А его охрана? Слуги? — Через два дня Манморанси устраивает грандиозный бал. — Чонгук пристально смотрел на русала. — В питьё для всех гостей, включая слуг и стражу, подмешают яд. Я тоже буду пить, чтобы не вызвать подозрений. Тебе тоже придётся сделать глоток и «уснуть» одним из первых, чтобы Манморанси это видел. Все в имении упадут без чувств ровно на час. — Хорошо, — кивнул Тэхён, — но я заберу не только друга, но и художника. Услышав это, Чонгук тяжело вздохнул, но после недолгой паузы кивнул. — Ладно. Но помни — у тебя только час. И ты должен успеть вернуться в зал и оказаться на том же месте, где «уснул». — Я успею, — с железной уверенностью заявил Тэхён. Чонгук опустил взгляд на его обугленную ладонь. Рана выглядела ужасающе, и было ясно, что за два дня она не заживёт.

***

Зал поместья Монморанси был залит светом сотен свечей, отражавшихся в золоченых зеркалах. Музыканты исполняли изящные мелодии, заполняя музыкой каждый уголок роскошного помещения. В имении Манморанси собралась почти вся французская знать — разодетые в бархат и шёлк кавалеры и дамы с высокими париками и до невозможности напудренными лицами вели изысканные беседы. Тэхён, затянутый в неудобный камзол, стоял рядом с Чонгуком, и всё его существо выражало глубочайшее презрение к этому спектаклю. Он играл свою роль с поразительным мастерством, скрывая за маской равнодушия бурлящую внутри ненависть. Филип порхал между гостями, нашептывая дамам непристойности, а молодых кавалеров касался с вызывающей фамильярностью. — Мерзость, — едва слышно выдохнул русал, и его пальцы непроизвольно сжались. Чонгук лишь усмехнулся уголком рта, продолжая непринужденную беседу с Намджуном. Хосок и Илу стояли поодаль. Манморанси, проходя мимо, нарочно задел плечом мастера парусов и подмигнул ему. Хосок скрыл отвращение за вежливой улыбкой и отвернулся. Затем француз приблизился к Чонгуку. — Друг мой, всё готово. Завтра оружие и провиант прибудут на твой корабль. — Рад слышать. Завтра мы и сами отбываем. Пора возвращаться, — ответил Чонгук, его голос был ровным, но взгляд оставался бдительным. — Что? Так скоро? — На лице Филипа появилась преувеличенная грусть. — Да. Мои люди заждались. Манморанси кивнул, но его взгляд жадно скользнул по Тэхёну, и на губах заиграла сладострастная улыбка. В горле русала встал ком, он с трудом подавил дикое желание наброситься и разорвать этому человеку глотку. Филип направился к другим гостям, а через минуту внимание всех привлёк противный звон — хозяин бил вилкой по своему хрустальному бокалу. Зал замер. В руках у каждого гостя был бокал с легким вином, в которое уже подлили яд. Филип, удовлетворенно окинув взглядом гостей, начал речь: — Дорогие друзья, я бесконечно рад видеть вас под своим кровом! В это столь непростое для Франции время мы смогли собраться вместе и забыть о тяготах! Гости вежливо захлопали. Манморанси поднял свой бокал, и все присутствующие, как по команде, последовали его примеру. — Пусть этот вечер развеет вашу грусть и принесёт лишь наслаждение! Француз приложил хрусталь к губам и запрокинул голову, залпом осушая содержимое. Его взгляд упал на Чонгука и его людей. Он видел, как каждый из пиратов сделал глоток. Именно этого и добивался Аорон. Первым тревожным знаком стал звон разбитого хрусталя. Молодая маркиза, стоявшая неподалеку от Тэхёна, беззвучно рухнула на пол. Кавалеры, пытавшиеся её поднять, сами тяжело осели рядом. На лице Манморанси мелькнула паника. Настала очередь Тэхёна. Калипсо театрально схватился за горло, изобразил судорожный вздох и рухнул к ногам Чонгука. — Калипсо? — голос капитана прозвучал с неподдельной тревогой. Он опустился на колени, тормоша русала за плечи, его пальцы намеренно задели тугой воротник, ослабляя его. — Что, черт возьми, происходит? Люди падали один за другим. Слуги, кинувшиеся на помощь, валились рядом. Манморанси в ужасе озирался. Чонгук же изображал ярость. Он вскочил на ноги, и его взгляд, полный гнева, впился в француза. — Ты! — Его крик эхом прокатился по затихающему залу. — Что ты натворил?! Пират сделал несколько шагов к Манморанси, но, не дойдя пары метров, пошатнулся и тяжело рухнул на паркет. Последним, кого скосило действием яда, стал сам Филип. С последним хриплым выдохом он потерял сознание. Тэхён, не шевелясь, лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в тиканье часов. Заветный бой прозвучал ровно через минуту. Тэхён мгновенно открыл глаза и поднялся. Вокруг него в причудливых позах застыли тела гостей. Не теряя ни секунды, он стал перешагивать через беспомощные фигуры. У распахнутой входной двери его перехватил Намджун. — Калипсо, позволь мне помочь. — Пират сжал его руку. — Дай мне возможность искупить свою вину. Тэхён смотрел на клерка и не понимал, почему он стоял рядом, а не находится в зале. Русал молча наблюдал несколько минут, а затем посмотрел в сторону лабиринта. — Спаси художника. — Тэхён указал в сторону сада. — А я вызволю друга из темницы. Намджун коротко улыбнулся и растворился в темноте ночи. Тэхён, не теряя больше ни минуты, рванул в сторону лабиринта. Он мчался по знакомым тропинкам, сердце бешено колотилось в груди. Наконец он отыскал замаскированный вход и нырнул в него. Добравшись до железной двери, он на мгновение замер, опасаясь раскаленной ручки. Затем сорвал с шеи неудобный воротник, обернув им ладонь, резко толкнул дверь. Он оставил ее открытой. Внезапный истошный крик, полный животного ужаса, пронзил тишину. Тэхён инстинктивно зажал уши, а затем бросился вперед. Ворвавшись в подземную камеру, он застыл на пороге. Чимин, прижавшись к стене, смотрел вверх с отчаянием в глазах. Над ним возвышался тучный темнокожий тюремщик, занося для удара длинный узкий нож. Время словно замедлилось. Тэхён увидел отблеск стали в тусклом свете, широкие глаза Чимина, полные принятия своей судьбы, и садистскую ухмылку на лице палача. Ярость, горячая и слепая, затопила его. Беззвучный рык вырвался из груди. Он не бежал — он ринулся в атаку как хищник. Оттолкнувшись от каменного пола, Тэхён запрыгнул на спину убийце, обхватив его шею руками и впиваясь ногтями в плотную кожу. Тюремщик, застигнутый врасплох, зарычал и попытался сбросить его, но русал впился в него с силой отчаяния. Его пальцы нашли мягкую ткань горла. Острые, как кинжал, ногти, глубоко вспороли плоть. Хриплый захлебывающийся звук вырвался из груди мужчины. Он затрепетал, пытаясь сделать вдох, и тяжело рухнул на каменный пол, увлекая Тэхёна за собой. Русал откатился в сторону, его грудь вздымалась, а в ушах стоял звон. На его руках и лице была тёплая липкая кровь. — Тэхён? — голос Чимина дрожал от неверия. Он уже простился с жизнью. Убедившись, что тюремщик мертв, Тэхён подбежал к другу. Облегчение, острое и всепоглощающее, волной накатило на него. — Я здесь, друг мой! — его собственный голос прозвучал хрипло. Он схватил Чимина за плечи, ощущая под пальцами худобу и холод кожи. Друг был изможден до крайности, его тело покрывали синяки и ссадины. — Я выведу тебя отсюда. Мы скоро отплываем. Но тебе придется посидеть в ящике. — Я не понимаю… — На корабль скоро отправят оружие в деревянных ящиках. Ты заберешься в один из них, — Тэхён говорил быстро, сжимая холодные руки друга. Сорвав с шеи маленький ключ на кожаном шнурке, он вложил его в ладонь Чимин. — Отдашь тому, кто выпустит тебя оттуда. Запомни его имя Эрнест! Чимин кивнул, сжимая ключ, и в его потухших глазах впервые зажёгся огонек надежды. Внезапный лязг цепи заставил Тэхёна обернуться. Он совсем забыл о втором пленнике. Осторожно подобравшись, он сдернул повязку с глаз принца. Тот резко дернулся, но цепи удержали его. Тэхён отшатнулся. — Успокойся! Я не причиню тебе зла! — Он поднял руки, показывая, что они пусты. Принц не понимал его слов. Тэхён взглянул на Чимина, и тот, понимающе кивнув, обратился к принцу на их родном языке. После недолгого молчания принц кивнул. Тэхён обыскал тело тюремщика и нашел связку ключей. Вопреки всякому этикету, он первым делом освободил ноги Чимина. Затем подошел к принцу. Цепи с грохотом упали на пол. Принц поднялся во весь свой немалый рост. Его тело, к удивлению Тэхёна, было чистым. Видимо, Манморанси не хотел калечить любимца. Времени не оставалось. Тэхён помог ослабевшему Чимину взобраться к себе на спину, чувствуя, как каждое ребро друга впивается ему в лопатки. Принц молча последовал за ними. Дорога назад через лабиринт была мучительной. Тэхён, обессиленный и напуганный, несколько раз ошибался поворотом. Чимин, почувствовав его панику, мягко положил руку ему на лоб. — Сердце спокойно, когда голова здраво мыслит, — прошептал он. Тэхён глубоко вздохнул, собрался с силами и наконец вывел их из колючего ада. У повозок их ждал Намджун. Кучер мирно спал на козлах, в руках он держал бутылку вина. — Калипсо, ты говорил об одном. — Клерк с недоумением смотрел на принца. — Ты освободил его? — проигнорировав слова клерка, спросил Тэхён. Намджун кивнул и постучал по одному из ящиков. В ответ послышался тихий стук. Калипсо облегчено кивает. — Сначала его. — Тэхён указал на Чимина. Клерк открыл крышку. Увидев тесное пространство, забитое ядрами, Чимин на мгновение замер, но затем, стиснув зубы, начал протискиваться внутрь. Намджун сунул ему в руки еду, видя его истощенность. Когда крышка захлопнулась, Тэхён почувствовал, как с плеч свалилась часть тяжести. Двое спасены. Затем взгляд упал на принца. Намджун развел руками. Места, чтобы уместить принца южных вод, не было. Быстро сообразив, Тэхён накинул на принца плащ с капюшоном, скрыв его выдающуюся внешность, и усадил в повозку. — Послушайте, когда увидите море, спрыгните и бегите к воде. Плывите как можно дальше от этого места, понимаете, что я говорю? — Тэхён говорил медленно, глядя принцу в глаза. Тот не понимал. Пришлось просить Чимина перевести. Услышав слова сородича, принц наконец кивнул. Намджун дёрнул Тэхёна за рукав — время вышло. Схватив русала за руку, они, запыхавшиеся, побежали обратно к особняку. На бегу Тэхён судорожно пытался стереть с рук и лица липкую, уже темнеющую кровь убитого тюремщика. Они ворвались в бальный зал, едва переводя дух. Тэхён, переступая через беспомощные тела, торопливо рухнул на свое место и замер в прежней позе, притворяясь спящим, в то время как его сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Он сам не заметил, как его тело, измученное адреналином и напряжением, наконец полностью расслабилось. Тэхён честно пытался бороться со сном, чтобы прийти в себя вместе со всеми, как и договаривались, но его полукровная природа сыграла с ним злую шутку. Сон накрыл его с головой, оказавшись глубоким и беспробудным. Русал не услышал истеричные вопли Манморанси и гневные крики гостей, покидавших разгромленный особняк. Первым, что ощутил француз, пробиваясь сквозь пелену беспамятства, была раскалывающаяся голова — невыносимая пульсирующая боль, один из побочных эффектов яда.

***

Калипсо медленно открыл глаза и тут же встретился взглядом с Чимином. Тот сидел на полу, поворачивая голову из стороны в сторону, с любопытством изучая обстановку каюты. Увидев, что Тэхён пришел в себя, он наклонился и нежно, по-дружески ткнулся носом в его щеку. Калипсо с недоумением огляделся. Он был в каюте, на собственной кровати, и совершенно не помнил, как оказался на корабле. — Чимин? Друг внимательно смотрел на него, ожидая. Калипсо с усилием приподнялся и сел на кровати. — Как мы здесь оказались? — Тебя сюда принес тот, что без руки, — Чимин говорил тихо, но чётко, — который капитаном себя величает. — А где Джин? — Он с пиратами наверху. Учитель показывает им безопасный путь. Тэхён кивнул, но до конца не мог осознать произошедшее. Вдруг его глаза округлились. — Принц? Чимин мотнул головой в угол каюты на кровать Аорона. На ней, укрытый до подбородка, спал принц южных вод, облачённый в рубаху и штаны Чонгука. Беловолосый мужчина спал с безмятежным выражением лица, его рука была изящно подложена под щёку, а край одеяла живописно свисал на пол. Тэхён спрыгнул с кровати, оставив Чимина в каюте, друг всё ещё не мог ходить. Появившись на палубе, Калипсо был радушно встречен пиратами. Он улыбнулся им в ответ и поднялся на капитанский мостик. За столом сидел Джин, делая заметки в дневнике Намджуна, а клерк внимательно, с нескрываемым интересом изучал его лицо. Чонгук сидел с краю, его взгляд был устремлён в бескрайнюю даль океана. Он будто почувствовал приближение Тэхёна, даже не оборачиваясь. Его взгляд, когда он наконец посмотрел на русала, был непривычно мягким. Аорон молча похлопал по месту рядом с собой. Когда Тэхён сел, его наконец заметил Джин. Учитель оторвался от записей, и его строгое лицо озарила теплая редкая улыбка. — Рад снова видеть тебя, — сказал Джин, не стесняясь присутствия пиратов. — Это взаимно, — улыбнулся в ответ Тэхён. Чонгук нежно заправил выбившуюся прядь волос за ухо русала. — Как я здесь оказался? — вопрос был адресован капитану. — После того как все проснулись, они были в ярости и панике, — усмехнулся Чонгук. — Гости разбежались, оставив зал в разгромленном состоянии. Манморанси ничего не понял. А ты не просыпался, что сыграло нам на руку. Мы ушли, не дожидаясь утра, сами погрузили оружие и припасы, после быстро отчалили. Тэхён с сомнением огляделся. Ему не верилось, что Манморанси так легко попался в ловушку. — Не стоит больше думать о нём, — успокаивающе сказал Чонгук. — Он глупец, и действие яда будет держать его в постели ещё несколько дней. Русал кивнул. И правда, что теперь мог сделать француз, когда между ними легли мили соленой воды?

***

Три дня спустя на рассвете Чимин, Джин и принц покинули борт корабля. Принц, прежде чем нырнуть, в знак вечной благодарности и признания отдал Тэхёну прядь своих белоснежных волос — в его царстве ему всегда будут рады. Чимин, научившийся за эти дни неуверенно стоять на ногах, должен был сопровождать их. Джин же отправлялся в царство южных вод, чтобы обучить русалок языку людей. Долгое прощание Намджуна с учителем говорило о неожиданной связи, возникшей между ними. — Я расскажу всем о том, что ты для нас сделал, — последнее, что прошептал Чимин на прощание. Тэхён смотрел им вслед с грустью и улыбкой на лице. Чонгук стоял рядом. На прощание Джин вручил капитану бесценный подарок — вырезанный из рамы портрет Тэхёна, который он успел нарисовать до побега. Чонгук сдержанно, но искренне поблагодарил его, скрывая охватившее волнение. В обмен на помощь Джина, который указал им безопасный путь, он дал клятву. Аорон поклялся больше не убивать русалок. Той же ночью Тэхён проснулся от ужасной, давящей головной боли. Подобного он раньше не испытывал. Чонгук спал, и будить его русал не стал. Аккуратно приоткрыв дверь, он вышел на палубу, надеясь, что ночной воздух принесет облегчение. Подойдя к перилам, Тэхён поднял голову к звёздному небу и глубоко вдохнул. Из-за шума волн он не услышал звука крадущихся шагов. Это и стало его роковой ошибкой. — Калипсо, — тихий шипящий голос окликнул его. Тэхён обернулся, ни о чём не подозревая. Позади него стоял незнакомый русал, обнажённый и мокрый. В его дрожащей руке был револьвер Аорона. — Ты должен умереть этой ночью, — голос убийцы срывался от нервного напряжения. — Почему? — не понимая, спрашивает Тэхён. Ответом был оглушительный выстрел. От шока и звона в ушах он не сразу почувствовал боль, лишь увидел на своей груди, чуть левее центра, маленькое аккуратное отверстие, из которого медленно расползалось алое пятно. На палубу выбежали матросы. Чонгук выскочил из каюты почти мгновенно. — La vengeance est douce! — прошипел русал-убийца, глядя прямо на капитана. Манморанси, узнав, кто стоял за исчезновением его «сокровищ», нашёл способ отомстить. Он давно держал у себя сестру юного русала и под угрозой её смерти заставил его стать убийцей. Не дожидаясь расправы, русал прыгнул за борт и скрылся в тёмной воде. Тэхён отшатнулся, его пальцы слабо потянулись к ране. В глазах потемнело, мир поплыл. — Чонгук, я… — Не успел договорить. Его ноги подкосились, и он, перевесившись через перила, бесшумно рухнул в чёрную холодную пучину. Чонгук не помнил, как оказался у борта. Последнее, что он осознавал — это собственный животный нечеловеческий вопль, вырвавшийся из самой глубины души. Он рванулся вперёд, к воде, но несколько пар сильных рук Намджуна и матросов схватили его, удерживая на палубе. Он кричал, приказывая бросить якорь, хотя знал — это бессмысленно. Они были на глубине, и океан был безжалостен. Тэхён исчез во мгле морской пучины, не оставив после себя ничего, кроме алых капель на потемневшем дереве палубы и бездонной всепоглощающей боли в сердце капитана, который смотрел в пустые волны, понимая, что только что потерял своё самое драгоценное сокровище.