Один из них лжет

***

      Юнхо занимает позицию у стены с торца прямоугольного бассейна. Отсюда он может следить за лестницей и огибающим купальную зону коридором. В это время должна начаться вечерняя тренировка, но среди полуголых парней, Юнхо пока не замечает того, кто ему очень нужен.       Во время уроков Юнхо пытается несколько раз дописаться до Хонджуна, но тот упорно игнорирует его сообщения, даже не читая. Он знает, что Хонджун сейчас балансирует на грани между истерикой и панический атакой. И ему как можно скорее нужно оказаться с ним рядом.       Только вот Хонджун пока не изъявляет никакого желания пойти на контакт.       Юнхо даже не представляет, что творится на душе у Хонджуна, который увидел смерть близкого друга. Как бы Юнхо ни ненавидел выскочку Мэддокса, но смерти он ему никогда не желал. Тем более зная, как это отразится на Хонджуне.       После звонка Юнхо кинулся к кабинету математики, где у Хонджуна был последний урок. Но одноклассники сказали, что он отпросился с последнего урока в медпункт, так как ему стало нехорошо.       Только вот и в медпункте он его не нашел. Медсестра сообщила, что он даже не дошел до нее.       Юнхо сделал пару звонков, в попытке дозвониться, но Хонджун отключил телефон.       Его всегда бесило, что Хонджун закрывается от всех, когда у него действительно реальные проблемы. Он может это делать только с другими людьми. Юнхо в его жизни — не все, а единственный — кто должен быть с ним всегда.       Потеряв час на поиски Хонджуна, Юнхо все-таки решил попытать счастье найти его на вечерней тренировке, которую навряд ли бы он пропустил.       И бинго.       Хонджун появляется четко в назначенное по расписанию время.       Чёрный гидрокостюм Хонджуна оказывается таким облегающим, что внизу больше походит на боксеры-брифы, чем на шорты. Под гладким эластичным материалом, облепившим тело, чётко просматриваются и круглая задница, и контуры члена, когда Хонджун поворачивается. Худые, но сильные ноги кажутся длиной в целую милю.       — Ты прекрасен. — Хонджун вздрагивает от неожиданности. Как всегда, низкий, вкрадчивый голос, четко преследующий его по пятам. Неудивительно, что он его нашел.       Хонджун оборачивается, удивленно приподнимая брови. Сузив глаза, он с подозрением смотрит на Юнхо.       — Что ты здесь делаешь? — Хонджун несколько раз открывает и закрывает рот, желая что-то добавить к своему вопросу, но всего лишь выдыхает, выдавая неуверенное «спасибо».       Юнхо пожимает плечами, сам не зная ответа на этот вопрос. Бросив на него последний озадаченный взгляд, Хонджун подходит к бассейну. Он не спускается по лесенке на другом конце, а сев на край, плавно соскальзывает в воду и плывет вольным стилем.       Юнхо всегда восхищался гибким телом Ким Хонджуна. Он разрезает воду, как акула. Сила и способность жёстко контролировать каждый гребок стали результатом многочасовых тренировок, но грацией и непринужденностью движений его наградила сама природа. Юнхо всегда считал, что он прирожденный пловец. И никакой Уён, никогда не смог встать на одну ступень рядом с Хонджуном. Поэтому дикая ярость затопила всего Юнхо в тот день, когда тот начал обвинять Хонджуна в нечестной борьбе. За Хонджуном было не так много грехов, и Юнхо знал каждый. Фальсификация результатов соревнований, которые проходили на глазах у всей школы, точно не входила туда. Он был лучшим — всегда и во всём! И Юнхо был готов даже силой доказать это Уёну.       Если бы не теплое прикосновение руки Хонджуна на плече Юнхо, он тогда бы точно оставил пару вмятин на лице Уёна. Хонджун не обиделся на одноклассника, понимая, сколько он сил вложил в это, чтобы на финише проиграть пару жалких секунд. А вот Юнхо наоборот затаил обиду на соперника Хонджуна.       Хонджун плывет интервалами, от бортика к бортику: то вольным стилем, то брассом, то на спине или невероятно сложным баттерфляем.       Следя за стремительно скользящим в воде телом, Юнхо даже засекает время на наручных часах, чтобы убедиться, что сумасшедшая скорость ему не привиделась.       Сам Юнхо плавать не любит: в воде он чувствует себя неуклюже, как кит на суше, но наблюдать за Хонджуном оказалось так увлекательно, что он то и дело вынужден напоминать себе следить не только за ним, но и за временем. Им нельзя опоздать на встречу с Саном и Уёном.       Проплавав около часа, Хонджун, вновь проигнорировав лестницу, вспрыгивает сразу на бортик. От вида мокрого Хонджуна у Юнхо всегда сносило крышу, поэтому, увидев его, появившегося из бассейна, словно сексуальная нимфа, облаченная в прозрачный наряд из сбегающих по телу ручейков воды, он почти полностью лишается самоконтроля.       Встряхнув волосами, Хонджун разворачивает полотенце и вытирает лицо. Он тяжело дышит, наполняя воображение Юнхо картинами дикого необузданного секса в том самом бассейне, откуда только что вылез.       Краем глаза он наблюдает за Хонджуном. Тот вытирает руки, потом грудь, а затем наклоняется — в ту же секунду мозг Юнхо завершает работу.       Ставший уже привычным глазу гидрокостюм ещё сильнее обтягивает идеальные полукружия зада. Когда Хонджун вытирает ноги, бедра покачиваются из стороны в сторону, выставляя на обозрение самую заманчивую в мире цель для Юнхо.       Юнхо не выдерживает и под наплывом впечатлений — закрывает глаза. Всего на несколько секунд, столько ему требуется, чтобы утихомирить грозящую стать кошмаром эрекцию, но открыв их, он обнаруживает, что Хонджун смотрит на него и по-доброму улыбается.       — Ты снова наблюдаешь за мной, а сам как будто не здесь, — Хонджун наклоняет голову вбок. Висевшее на его шее полотенце совсем не скрывает тела, словно специально дразня зверя внутри Юнхо.       — Я всегда рядом с тобой, — Хонджун стоит достаточно близко, чтобы Юнхо мог разглядеть каждую капельку воды, которую пропустило полотенце. И только присутствующие другие ученики, сдерживают Юнхо, чтобы не пройтись губами по каждой капле на его теле.       — Можно я не пойду? — жалобно тянет Хонджун.       Юнхо мягко улыбается, притягивая Хонджуна к себе.       — Знаю, что ты потерял друга, — Юнхо спотыкается на слове «друг» в отношении Мэддокса, но сейчас он пытается засунуть поглубже свою тупую ревность. Его больше нет. — Нам нужно обговорить некоторые детали перед тем, как нас начнут допрашивать.       — Я боюсь Сана, — Хонджун начинает заметно нервничать. Глаза бегают по всему спорткомплексу, не останавливаясь на Юнхо.       — Ты о чем?       — Он подсыпал наркотики в алкоголь Уёна на той вечеринке.       Глаза Юнхо округлиляются. Он был на той вечеринке. Он был всегда рядом с Саном.       — Хонджун, это серьезное обвинение!       — Я говорю правду. Сан знает, где достать любую химию. Наркотики для него не проблема, — Хонджун перестает избегать прямого контакта с Юнхо. Он злобно смотрит на него снизу-вверх.       Юнхо зависает, теряя нить разговора. Он наблюдает за вздрагивающими длинными ресницами Хонджуна. Боже, есть в нем хоть один изъян?       — И с чего бы ему напаивать Уёна?       — У них потом было… — словно боясь произнести это вслух, запинается Хонджун. Юнхо вопросительно приподнял брови, ожидая, когда из этого девственного ротика вырвется слово «секс». — Ты сам понял.       — Нет. Расскажи, — получая особое удовольствие от смущения Хонджуна, Юнхо давит на него.       — Секс. — Хонджун встает на носочки, чтобы сказанное мог услышать только Юнхо.       — Сан и Уён? — Юнхо громко смеется. — Он быстрее трахнет самую страшную девчонку, чем Уёна.       — Уён хорош собой. Для мужчины он очень даже красив, — Хонджун опускает глаза в пол, начиная мять полотенце в руках.       — Но Сан натурал. Не придумывай. Быстрее Уён накачает наркотой Сана, чем наоборот. Чон способен на такое. Хонджун закатывает глаза, ударяя маленьким кулачком в грудь Юнхо.       — Я все равно считаю, что в смерти Мэддокса виноват Сан. Я его боюсь.       — Хонджун, — злобно рычит Юнхо, — он сам решился на это.       — Да, ты же его ненавидел. Я всё время забываю. Пожалуй, я пойду.       — Стоять, — хватает за руку, — жду тебя в кабинете биологии. У нас есть полчаса, — Юнхо наклоняется к Хонджуну, шепча на ухо, едва касаясь его мочки.       Хонджун лишь кивает, вырывая руку из крепкого захвата Юнхо.

***

      Хонджун нехотя идет в кабинет биологии. Ученики после утреннего инцидента продолжают жить дальше. Школа, по решению попечительского совета решила не отменять вечерние дополнительные секции и кружки. Все занятия идут в обычном режиме, как будто никто и не видел, как ученик выпускного класса выпрыгнул с утра из окна.       Это дело даже не будут расследовать. Свалят все на усталость, загруженность во внеурочное время или что ученик решил оборвать свою жизнь из-за неразделенной любви.       Так обычно показывает статистика. Но Хонджун знает, что ничего из перечисленного не имело отношения к Мэддоксу. У него была благополучная семья, родители врачи. Уважаемые в школьном совете люди. Сам он был круглым отличником. Помогал всем, кто к нему обращался за помощью. Помимо учебы был успешен в музыке. Он как-то рассказал Хонджуну, что отправил диск со своими сэмплами в одно популярное агентство.       Поэтому единственный человек, которому было не безразлична смерть Мэддокса, — был Хонджун.       Если Уён спокойно общался с одноклассником, как и со всеми остальными в классе, Сан наоборот избегал Мэддокса, он даже не вмешивался в их вечные перепалки с Юнхо, хотя был его лучшим другом. А вот для самого Юнхо парень из парелли был как кость в горле.       И Хонджун знает, почему у Юнхо к Мэддоксу такая звериная злость. Дело было не в первых местах на олимпиаде или первенстве за место президента школы, даже не в музыкальном кружке.       Они оба хотели одного — Хонджуна.       И Хонджун знал об этом.       С самого начала их знакомства. Хонджун в Мэддоксе видел только друга.       Хонджуну нравилось слушать, как тот рассказывает про музыку. Помогает ему на уроках. Иногда они даже обменивались играми для приставки. Но ничего из этого не вызвало в Хонджуне романтических чувств к Мэддоксу.       Еще с самых малых лет, в Хонджуне только один человек мог спровоцировать бурю эмоций.       Хонджун в четырнадцать понял, что влюблен в своего друга детства. Он даже попросил родителей перевести его в другую школу, чтобы затапливаемые его чувства, не накрыли с головой, Хонджун боялся, что плотину когда-нибудь прорвет и их дружба разрушится в одно мгновение. Когда об этом узнал Юнхо, он запретил ему даже думать о переводе в другую школу. Их всего лишь рассадили в разные классы.       Юнхо тогда остался на ночевку, и полночи умолял остаться в школе. Хонджун не выдержал напора от любимого щенячьего взгляда и, сдался.       Он всегда сдается.       Он помнит, как Юнхо уговорил его попробовать в первый раз алкоголь, вытащив бутылку виски из бара своего отца. Помнит, как он жаловался, что никогда не целовался, и хочет попробовать с ним. Хонджун долго отнекивался, они были пьяны, Юнхо мог забыть об этом на следующее утро, а он бы никогда не смог. Но Хонджун сдался. Сдался, когда через пару дней Юнхо поцеловал его сам. Трезвым.       И тогда плотину прорвало… Хонджун помнит, как разрыдался от собственных чувств на груди у Юнхо. Помнит, как он бережно и нежно гладил его спине. А потом Юнхо ответил ему взаимностью.       Юнхо оказался влюблен в Хонджуна еще раньше, чем понял свои чувства сам Хонджун.       С той ночи они больше не расставались. Для других всё осталось как прежде. Двое лучших друзей с детства, постоянно вместе. Они никак не привлекали к себе внимание. Родители наоборот радовались их крепкой дружбе. На вопросы про отношения с девушками прикрывались загруженностью учёбой. И только оставаясь наедине — они уже не скрывали чувств друг к другу.       Хонджун останавливается на полпути в кабинет биологии. Сделав глубокий вздох, он пытается привести мысли в порядок.       Мэддокс не сам решил выйти в окно. Тем более он знал, что ученического совета совершенно точно в этом время в кабинете не будет.       Юнхо безумно ревновал его к Мэддоксу. Весомый мотив, чтобы подтолкнуть человека на самоубийство. Но его Юнхо не такой. Он не причинил бы вреда Мэддоксу даже в порыве ярости, что периодически накрывала его. Он никогда не сделал бы ему больно.       У Сана был мотив. В тот вечер на вечеринке они с Мэддоксом видели, как тот что-то подсыпал в стакан Уёна. Он же видел всё своими глазами. Он хотел остановить Уёна, но тот лишь послал его на три буквы, не желая говорить с ним, чем вызвал у Юнхо неконтролируемый приступ агрессии. Ссора могла перерасти в драку, но Сан увел куда-то Уёна не желая продолжать вспыхнувший вновь конфликт.       Почему Юнхо ему не верит? Потому-что Сан его хороший друг? Хонджун не собирается с этим мириться. Юнхо всегда ему верил.       — Юнхо, — запыхавшийся Хонджун, почти влетает в кабинет. Теряясь в своих размышлениях, он совсем забыл о времени. Что его очень мало осталось до встречи. Поэтому остаток пути до кабинета биологии он решает пробежать.       — Привет, — улыбается Юнхо, даже не взглянув на Хонджуна. Он что-то собирает в рюкзак, какие-то учебники и тетради, — я сделал за тебя уроки. Думаю, что ты будешь не в состоянии заняться ими вечером. Я позвонил твоей матери и сказал, что ты останешься у нас. Она сказала, что после случившегося будет рада, если мы останемся вместе.       — Ты опять всё за меня решил? — перебивает его Хонджун, закрывая дверь на ключ, что заботливо оставил в скважине Юнхо.       — У тебя погиб друг. Думаю, что тебе нельзя оставаться одному.       — Юнхо, не делай вид, что ты скорбишь. Мне кажется, ты даже рад его смерти.       — Нет, — Юнхо закрывает рюкзак Хонджуна, отставая его в сторону, — я знаю, что вы дружили. Мне правда жаль. Как бы я ни ревновал тебя к нему в прошлом, сейчас это не имеет никакого отношения.       — Мэддокс не имел на меня видов. Никогда.       — Я читал те смс, — Юнхо отходит к окну, глядя, как на город опускается закат.       — Юнхо, мы уже говорили об этом сто раз. Это было для того, чтобы тебя позлить. У вас на носу была олимпиада по математике, он знал, что ты читаешь мои смс. Ты проиграл, только потому что повелся на его провокацию с признанием мне в любви! Он знал твое единственное слабое место! И ударил четко в цель! Не поведись на нее, ты бы выиграл!       — Прости. Я тогда был не в себе. Ты знаешь, как на меня влияет, что к тебе подкатывают. Особенно Мэддокс.       — Всё хорошо, — Хонджун подходит ближе, обнимая Юнхо за талию и прижимаясь грудью к его спине.       Юнхо кладет ладони поверх рук Хонджуна, что опоясывают его.       — Ты знал, что Уён спал с Мэддоксом?       — Что? — Хонджун отпускает руки, вопросительно глядя на Юнхо, — Уён влюблен в Сана.       Юнхо снова нервно усмехается. В его голове до сих пор не укладывается, как его умненький Хонджун мог приплюсовать этих двух несовместимых людей.       Развернувшись к Хонджуну, он начинает неторопливо расстегивать пуговицы на его рубашке. Медленно, одну за другой. Хонджун после тренировки не носит пиджак. Поэтому только тонкая, шелковая ткань отделяет Юнхо от желаемого тела.       — Ты хочешь этого прямо здесь? — Хонджун оглядывается. В помещении стоит полумрак, только свет из коридора освещает кабинет. Все двери заперты. И никому точно не придет в голову, что у кого-то встанет в кабинете биологии, которую ведет противная госпожа Мин.       — Боюсь, что прикончу Уёна прямо на собрание.       Неприятный холодок касается спины Хонджуна. Слова Юнхо звучат достаточно угрожающе, учитывая, что он давно хочет свести счеты с обидчиком своего парня.       — Тебе нужен психолог, Юнхо. Приступы твоей агрессии не всегда возможно контролировать сексом.       — Так прикажи мне, — Юнхо тянется к ремню на штанах Хонджуна. Он делает это плавно, раздевает его, освобождая от одежды и наслаждаясь каждой секундой.       Стоит штанам коснуться пола, звякнув пряжкой ремня, как у Юнхо темнеют глаза. Хонджун знает, что пока они не вытрахают из него всех его демонов, никто отсюда не выйдет.       Усевшись на первую парту, как самый прилежный ученик, Хонджун плавным движением избавляется от расстегнутой и снятой рубашки. Он даже не стал надевать после тренировки трусы, на случай, если Юнхо будет не в себе. А он часто после его тренировок не в себе. А еще чаще — в самом Хонджуне.       — Подойди, — вложив в свой тон максимум власти, приказывает Хонджун.       Ноздри Юнхо раздуваются от резкого глубокого вдоха, и тот без малейших колебаний выполняет приказ.       Когда они только начинали свои отношения, Хонджун думал, что Юнхо отдаёт ему главенство вынужденно, вроде как обменивая положение саба на секс. Но всё было с точностью до наоборот. Юнхо действительно хотел, чтобы его контролировали. Чтобы его контролировал Хонджун.       Это обоих сводило с ума. И продолжает сводить.       Хонджун смотрит на Юнхо, который, остановившись на расстоянии вытянутой руки от стола, молча ждет. Следующего приказа.       — Сними футболку. — Юнхо снимает и бросает её на пол. Он знает, чем всё это закончится, и уже приготовил чистую рубашку для встречи.       Взгляд Хонджуна отправляется в путешествие по рельефным мышцам. Вся эта сила, вся эта мощь сейчас в его власти. Если Хонджун не прикажет, Юнхо и пальцем не пошевелит.       Хонджун, оперевшись на руки, поднимает ноги на край стола, разводя согнутые колени и качнув бёдрами ему навстречу. Увидев, что он уже растянутый и влажный, Юнхо издает низкий стон. Так вот почему он задержался в душе после тренировки.       — Встань на колени и вылижи меня, — велел Хонджун.       Не успевает он договорить, как колени Юнхо глухо ударяются о пол, а лицо всего через полсекунды ныряет в промежность Хонджуна. У самого Хонджуна каждый раз от этого вида перехватывало дыхание. Дрожа от удовольствия, что доставляют гуляющие по дырке горячие язык и губы, он запускает пальцы в волосы Юнхо.       Он же, как всегда, делает свое дело мастерски — не только потому, что блестяще владеет техникой, но и потому, что ему это по-настоящему нравится. Жадное желание доставить удовольствие чувствуется в каждом его движении: в каждом поцелуе, каждом скольжении языка, в тихих стонах и крепкой хватке на бёдрах Хонджуна.       Балансируя на одной руке, другую Хонджун не убирает из волос Юнхо. Наблюдая за скользящей между ног головой, он то и дело ловит себя на том, что забывает дышать.       Он готов умереть за один вид этого большого, мускулистого тела, что стоит перед ним на коленях и покорно обслуживает…       Юнхо проходится губами по яйцам Хонджуна.       — Нет! — рявкает тот и толкает голову Юнхо обратно. Ответный стон вибрирует на нежной коже вокруг ануса.       Больше всего на свете Хонджун обожает, когда Юнхо ласкает его член и яйца, но сейчас он не давал на это разрешения.       — Вставь в меня язык.       Юнхо подчиняется, его скользкий, сильный язык, с каждым нырком проникает глубже и глубже, касаясь и вылизывая всё изнутри, Хонджун вскрикивает, но быстро закрывает рот рукой. Не хватает только, чтобы их застукали.       Охваченный этой эйфорией контроля, Хонджун так ни разу к себе не прикасается, член ноет и разрывается от желания, но это не важно. Оргазм сам собой отходит на второй план, потому что Хонджун испытывает отчаянную необходимость раз за разом убеждаться в том, что Юнхо в полной его власти.       Хонджун не останавливает Юнхо до тех пор, пока его бёдра не начинают крупно трястись, а затем, потянув за волосы, отталкивает его голову прочь.       — Встань.       Отирая рот рукой, тот покорно поднимается на ноги. Тёмные зрачки Юнхо так расширились, что от ярко-коричневой радужки остается лишь тонкая кайма, а на скулах двумя алыми пятнами полыхает румянец. Тем не менее, при всём настолько очевидном возбуждении, его тело остается гибким и расслабленным. Он смотрит на Хонджуна с молчаливой готовностью.       — У тебя стоит? — спрашивает Хонджун.       — Ты же шутишь? — Юнхо смеется.       — Покажи.       Покраснев до ушей, Юнхо расстегивает штаны и вытаскивает член из боксеров.       — Господи, да вы только посмотрите на это совершенство! — громко произносит Хонджун, а Юнхо быстро накрывает его губы своей ладонью.       Хонджун морщится, прощая ему эту дерзость.       И без прикосновений ясно, что Юнхо так возбужден, что член стоит почти полностью вертикально. Вынужденное заточение в штанах, пока хозяин отлизывал, просто убивало его.       Хонджун проводит кончиком указательного пальца по всей длине, а затем, не сдерживаясь, щелкает по головке, и член, качнувшись назад, звонко шлёпает о живот Юнхо. Вскрикнув так, словно Хонджун стегнул его раскаленной добела кочергой, Юнхо, однако, не возмущается и не шевелится. Хонджуна от макушки до пяток пробивает мощной волной возбуждения. Схватив со стола презерватив, он протягивает его Юнхо.       — Надевай.       Юнхо разрывает пакетик и распределяет скользкий от смазки латекс по члену. Ничто, кроме легкой заминки в дыхании, не выдает, до какой степени он на взводе. Хонджун, соскользнув со стола, прижимается к нему, и, заключив его член в ловушку между их телами, трется своим собственным о бедро Юнхо. Затем он стирает поблескивающие остатки смазки с губ Юнхо и обнимает его за шею.       — Слушай внимательно, — шепчет он. — Сейчас ты развернёшь меня и перегнешь через стол, а потом выебешь так, чтоб в глазах потемнело, и я обкончал всё вокруг, и… Юнхо! — Хонджун вгоняет ногти в затылок Юнхо. — Если после всего я ещё буду способен связно разговаривать, значит, не старался. И две недели без секса.       Юнхо стонет и, взяв Хонджуна за бедра, разворачивает его лицом к столу. Хонджун раздвигает ноги и упирается локтями в деревянную поверхность. Член Юнхо скользит по внутренней стороне его бедра, а затем одним жёстким толчком врывается внутрь.       Несмотря на то, что Хонджун добрую четверть часа готовил себя к этому, толчок всё равно ошеломляет. Ахнув, он роняет голову на стол и скребет ногтями по дереву, а Юнхо, который с первых секунд установив бешеный жесткий ритм, вновь и вновь долбится в Хонджуна до упора, совершенно не помня о какой бы то ни было подготовке.       — Юнхо, о боже, — шепчет Хонджун, жмурясь от электрических всплесков удовольствия, что носятся туда-сюда по его позвоночнику. Эти ощущения — за гранью всего, что он когда-либо чувствовал.       — Тебе так нравится? — тяжело дыша, спрашивает Юнхо.       Услышав его, Хонджун дрожит. Голос Юнхо всегда отличался глубиной, но в возбуждении он опускается еще на пару тонов. Именно тогда в нём появляется та бархатная тягучая хрипотца, которая обволакивает нервные окончания Хонджуна, как черный шоколад.       Зарычав по-звериному, Юнхо вгоняет член в Хонджуна с такой силой, что тяжёлый стол под ними скрипит. Будет странно объясняться перед родителями, по какой причине им нужно заменить стол в классе биологии.       Из Хонджуна вырывается крик чистого удовольствия. Он вжимается в стол и прогибает спину, требуя большего, и Юнхо выполняет приказ. Он трахает Хонджуна именно так, как тому нужно: жёстко, глубоко и быстро, заполняя его без остатка, каждые пару толчков ударяя по простате. Теперь кабинет наполнился звонкими шлепками яиц Юнхо по заду Хонджуна.       Сильные пальцы железной хваткой держат Хонджуна за бёдра, оставляя алые следы, грозясь завтра стать фиолетовыми синяками.       В основе наслаждения, накрывшего сейчас Хонджуна, лежит уверенность — четкая, железобетонная уверенность в том, что Юнхо полностью в его власти.       Если Хонджун прикажет замедлиться или сменить позу, или даже вовсе остановиться и уйти, он сделает это. Он сделает что угодно. Юнхо здесь чтобы доставить Хонджуну удовольствие и усмирить его внутренних демонов. Но его собственные нужды всегда уходят на второй план.       Вот почему ощущений сильнее Хонджун не испытывал ни разу за всю свою жизнь. Юнхо хотел этого. Его подчинение было искренним, настоящим, и никто… никто не смел делать этого, кроме Юнхо.       Не в силах больше терпеть Хонджун начинает дрочить. Вскоре он кончает с громким криком, бурно, забрызгав белесой спермой стол под собой, а Юнхо позади вздрагивает всем телом.       — Джун-и, — хрипло выдыхает Юнхо, взявшись одной рукой за край стола, другой он обнимает Хонджуна за талию и приподнимает его бёдра. Теперь он может двигаться ещё свирепее.       Хонджун не сразу понимает, что теперь его ноги болтаются над полом. Юнхо трахает его, удерживая всего… всего-навсего одной рукой. Под новым углом член Юнхо так давит на сверхчувствительную простату, что Хонджун, взвизгнув, чуцвствует, как внутри вновь нарастает возбуждение. А Юнхо всё не останавливается. Стремясь к собственному оргазму, он трахает Хонджуна ещё быстрее и яростнее. Ногти Хонджуна царапают деревянную поверхность. Ему слишком хорошо, слишком… настолько, что он вот-вот разлетится на части…и непонятно — стол или Хонджун.       За спиной, кончая, ахает Юнхо. Его бёдра бьются о зад Хонджуна всё медленнее, по мере того как он выплескивается внутри, пока не замирает совсем.       — Юн…Юнхо, — выдавливает из себя Хонджун, давая понять, что его ноги все еще не касаются пола.       Юнхо ставит Хонджуна на пол и, не вынимая члена из задницы, принимается осыпать его плечи быстрыми лихорадочными поцелуями.       — Тебе понравилось? Хочешь ещё?       — О боже, Юнхо, — едва слышно выдыхает Хонджун. «Ещё», наверное, его убьёт. — Понравилось. Но нам пора. Вытаскивай.       Юнхо выскальзывает из него и избавляется от презерватива. Хонджун же тем временем, постояв с мгновение согнувшись, решает, что ноги его уже достаточно окрепли, и выпрямляется.       Как оказалось, он опять себя переоценил. Ставшие словно жидкими колени подламываются сразу же, как только он пытается встать прямо.       Юнхо ловит его, помогая сесть на стол, а затем обнимает и целует в шею.       Сейчас Хонджуну хочется одного — рухнуть на кровать и отрубиться, но он понимает, что не имеет на это права. Он должен пойти с Юнхо. Хонджун должен оставаться рядом, пока всё не закончится.       Хонджун погладил Юнхо по рукам.       — Оденешь меня? А то колени слегка подкашиваются. Люблю тебя.       Юнхо и в нормальном состоянии не очень-то умел скрывать эмоции рядом с Хонджуном, а сейчас, еще не выйдя из роли, и подавно. Радость и гордость, осветившие его лицо после этого признания Хонджуна, читаются ясно, как день. В груди разливалось теплое сияние.       — После встречи. Дома я весь твой. И вообще, — Юнхо смотрит Хонджуну в лицо, которое, вопреки пробегающей по мышцам дрожи, безмятежно, — завтра никакой школы.       Хонджун крепко обнимает его за шею, прижимаясь ближе. Он чувствует тот же покой, хотя и не парит, как Юнхо, в невесомости.       Сейчас Юнхо спокоен и собран, и ясный разум его находится в полной гармонии с телом. Казажется, он сможет справиться с любой бедой, какую бы ни обрушила на них жизнь.

***

      — Юнхо сделает все для того, чтобы защитить Хонджуна, — наклоняя голову вбок, медленно говорит Уён по мере их движения по коридору.       Он не отрывая глаз смотрит на парней, что стоят на противоположной стороне.       — Сан будет врать до последнего, — скрестив руки на груди, шепчет Юнхо Хонджун, наблюдая, как двое двигаются в их сторону.       — Соврать может только Юнхо. Он спец по этой части, — Сан шагает медленно, вздернув подбородок, показывая всем телом уверенность, чуть пропускает Уёна вперед.       — Уён мастер по избеганию неудобных тем. Он хороший лжец, — Юнхо вздыхает, выставляя грудь вперед. По его позе ничего не выдает волнения. Хонджун справился со своей задачей.       Но только один из них лжет…

***

      Просторное помещение освещается лишь тусклыми лампами. Мерное покачивание шаров колыбели Ньютона на столе президента школы вызывает в Уёне лишь раздражение вместо успокоения, что является главной функцией этого предмета декора.       Сан, раскинувшись на кресле, широко расставив ноги, то и дело кидает украдкой взгляды на всех присутствующих.       Хонджун сидит, выпрямив спину, как это обычно бывает на уроках. Его кресло находится напротив кресла Юнхо, который уже несколько минут меряет шагами помещение.       — Выглядишь, как будто тебя знатно отодрали, — лениво протягивает Уён, подперев рукой щеку. Он с момента, как они сюда пришли, не сводит с Хонджуна глаз.       Весь такой сдержанный, прилежный отличник, который так раздражает его.       — А тебя, видимо, нет, поэтому ты бесишься, — Юнхо останавливается, сложив руки в карманы и прямо смотрит на Уёна, показывая на лице всё свое отвращение к нему.       Уён лишь усмехается, продолжая злить Юнхо, тем что пялится на Хонджуна.       — Может, начнем? Я хочу давно слинять со школы. Сегодня как бы умер человек в стенах, — Сан вскидывает руки, обводя помещение в воздухе, — этого священного места.       Выражение лица Уёна резко меняется. Видно, что ему становится не до смеха при воспоминании об утреннем инциденте.       — Только при чем здесь мы? — Уён начинает нервно болтать ногой под журнальным столиком.       — А не вы довели его? — впервые за весь разговор встревает Хонджун, который до этого момента был увлечен пуговицами на своем школьном пиджаке.              — Только если ты, Хонджун, — Уён переваливается на другой подлокотник, выцеливая его указательным пальцем.       — Хонджун не трахался, в отличии от тебя, с Мэддоксом!       В комнате резко наступает тишина. Уён даже выпрямляет спину, сразу кидая виноватый взгляд на Сана. Но тот остается невозмутимо спокойным. Ни одна мышца не выдает в нем волнения.       Хонджун качает головой, понимая, что не лучший способ выяснить отношения они выбрали. Юнхо всегда отличался особой выдержкой, но сейчас она трещала по швам, пикировка угрожает вылиться в копание в грязном белье друг друга.       — Ты знал, Хонджун, что Мэддокс дружил с тобой только потому, что он так хотел насолить Юнхо? А что через тебя он узнал о его планах? Ты без умолку твердил о том, какой у тебя классный, лучший друг, — Сан резко вскидывает голову, обращаясь к Хонджуну, сереющему до цвета своего пиджака.       — А ты знал, Уён, что Сан подсыпал тебе наркотики на той вечеринке? — Хонджун распахивает глаза, не веря, что Юнхо использует его аргумент против Уёна.       Очередная пауза затягивается. Притихшие, они переглядываются между собой.       — Я видел, как Мэддокс приставал к Хонджуну.       — Что? — вскакивает со своего места Хонджун, задыхаясь от услышанного. Но Юнхо быстро сокращает расстояние между ними, возвращая его в кресло. Он медленно гладит его по плечам, давая понять, что он рядом.       Если внешне еще могло показаться, что Юнхо спокоен, то внутри начиналась буря, которую он усердно подавляет, чтобы не сорваться на этих двоих.       Сан смотрит на Уёна, в глазах которого в этот момент читается «какого хера, мы не об этом договорились».       — Юнхо спит с Хонджуном, — как уже всем известный факт выпаливает Уён, козырей в его рукаве не остается.       — Сан - гомофоб! — Хонджун, подавив смешок, обращается к Уёну. Этот факт его не забавляет от слова совсем, это уже нервное. С момента их ссоры с Уёном он старался никак не углублять ее. Не отвечая на его провокации. Удерживая дистанцию. Но, раз сегодня вечер занимательных фактов, то он решает не оставаться в стороне.       — Так мы ничего не решим, — примирительно говорит Юнхо, продолжая гладить Хонджуна по плечам.       — А что ты хочешь решить? Кто виноват в смерти Мэддокса? — Уён наклоняется всем корпусом к ним, переваливаясь через журнальный столик. — Так твой возлюбленный м последний, кто сегодня видел его утром. И они очень сильно ругались.       Юнхо останавливает свои успокаивающие движения и со всей силы сжимает плечо Хонджуна. Но тот даже не дергается, хотя ему больно. Очень больно. Он соврал сегодня днём Юнхо, когда тот спросил, когда они виделись последний раз с Мэддоксом.       — О чем вы говорили? — цедит Юнхо сквозь зубы, вкладывая всю злость в хватку на плече Хонджуна.       — Он спросил меня, где найти Сана. Он хотел купить у него дурь. Я был против. Мы же друзья, — Юнхо резко убирает руку и встает с подлокотника. Тревога большими рывками захватывает Хонджуна в свои сети. Он пытается выбраться оттуда, не давая себя утащить на дно.       Уён морщится, словно съел что-то кислое. Он не может или не хочет смотреть в сторону Сана.       Сан-наркодилер? В это поверит только сумасшедший. Он прекрасно знает его со средней школы. Чхве Сан — один из ярых противников наркотиков. Он спортсмен.       — Ты думаешь, тебе кто-то поверит? Ты уже один раз солгал, — Уён исподлобья смотрит на Хонджуна.       Хонджун даже не замечает этого, он следит за Юнхо, который, закусив костяшки пальцев, застыл посередине комнаты.       — Мэддокс хотел шантажировать Юнхо. У него была информация, о том, что именно Юнхо подменил контрольные тесты Хонджуна, — Сан, не поднимая головы, выводит узоры на подлокотнике своего кресла.       — Что он сейчас сказал? — Хонджун срывается со своего, обходя Сана, чтобы встать напротив Юнхо.       — Да. Я подменил твои тесты, — разводит руками Юнхо, будто совершил маленькую оплошность.       — Зачем? Я же хорошо их написал?..       — Ты? Не смеши меня. Сколько бы я тебя ни готовил, в твоей красивой головушке ничего не задерживается, кроме слов из твоих любимых песен, — Хонджун отшатывается, Юнхо хочет уже его поддержать, но тот лишь бьет его по руке, не давая подойти ближе.       — Я спал с Мэддоксом! — поднял руку Уён. — Не у одного тебя, Сан-и, были секреты, которые ты бы не хотел, чтобы всплыли наружу. Правда, мерзко об этом узнать де-факто? Только у меня это было до тебя! А твоя наркота? Вот почему я был такой пьяный на той вечеринке. Ты хотел надо мной поиздеваться или что-то вроде того? Вот откуда у меня взялось столько смелости в тот вечер! Только ты никак не ожидал, что тебе понравится со мной трахаться. Ну что, у кого еще какие секреты? Хонджуна облапал Мэддокс, и он поэтому не хотел, чтобы про это знал Юнхо, который и так его ненавидит. Про Сана он знал, что тот торгует наркотиками. Он мог спокойно рассказать о моей ориентации в школе, но я ему отказал, потому что был влюблен в тебя, — Уён встал, показывая пальцем на Сана.       — Господи, Уён, прекрати весь этот цирк. Ничто из этого не мотив к убийству, — глухо стонет Хонджун, пряча лицо в ладонях.       — Мотив был у всех. Каждый из нас так или иначе подтолкнул Мэддокса к этому. Он хранил тайны каждого члена совета учеников школы, — Юнхо встает за кафедру, облокачиваясь на нее, — но кто-то один из нас не говорит всей правды.       — С чего ты взял? Все и так известно. Мы знаем теперь все тайны друг о друге. И зачем нам это обсуждать, если Мэддокс сам решил распрощаться с жизнью, выйдя из окна кабинета физики? — Сан спокойно поворачивается к Юнхо. Кажется, что только он один не нервничает среди них.       Юнхо улыбается, наклонив голову вбок.       — Никто не знал. В школе не распространяли эту информацию. Даже мне не удалось ничего выбить из родителей, из какого именно кабинета выкинулся Мэддокс.       Уён хочет что-то сказать, открывая и закрывая рот, словно выброшенная на сушу рыба.       А Хонджун поднимает голову, глядя на Сана округлившимся глазами.       — И дело не в наркоте. Дело не в том, что ты узнал о связи Уёна и Мэддокса, которая была до тебя. Ты поил Уёна эритропоэтином. И он об этом узнал.       — Что? — кажется, возмущенный крик Уёна можно слышен по всей школе.       — Как и ты подменял тесты Хонджуна. Каждый из нас готов на всё, чтобы его любимый человек был счастлив. Даже такой ценой.       — О чем он? — Уён стекает обратно в кресло.       — Не поил я тебя наркотиками на той вечеринке. Да, я имею связи с торговцами. Но в том порошке был эритропоэтин, — Сан впервые смотрит на Уёна, теперь в его глазах читается страх. Но только страх потерять Уёна.       — Зачем? Я был и так лучшим.       — Но не лучше Хонджуна, — беззлобно усмехается Юнхо, пока сам Хонджун находится на грани обморока.       Если бы он знал, что эта чертова победа будет стоить кому-то жизни. Он отказался бы от нее не раздумывая.       — Ты жил этой победой. А после проигрыша сошел с ума. Я всего лишь хотел тебе дать то, чего ты так сильно хотел. Знаю, что это было необдуманным поступком.       — Заткнись, — Уён закрывает лицо рукой, а вторую выставляет вперед. Ему невыносимо это всё слушать.       — Ты любил Уёна до той вечеринки? — удивленный Хонджун поворачивается к Сану, — ты же гомофоб?       — К сожалению, нужно было держать имидж для команды. — Сан опускает голову, а Уён фыркает, — Поэтому я боялся ему признаться в этом.       — Я вообще-то здесь, и меня зовут Уён! — кричит Уён, наклоняясь вперед, чтобы месседж точно дошел до адресата.       Хонджун радостно хлопает в ладоши.       — Идиот, тебе достался такой же полудурок, как и мне! Только твой не пичкает тебя допингом, чтобы ты не завалил тесты, — Уён обращается к Хонджуну, укоризненно глядя на радующегося соперника.       — Но я тоже, получается, неудачник, как и ты, — продолжает радоваться не совсем понятно чему Хонджун. Он почти прыгает от восторга в своем кресле.       — Он припадочный у тебя, — Уён теперь поворачивается к Юнхо.       — Такое бывает, — одними губами отвечает тот.       А Сан виновато поглядывает на Уёна.       — Сейчас надо решить, что делать дальше. Мы теперь знаем все секреты друг друга. А еще — среди нас убийца, — Юнхо опирается локтем на кафедру, потирая переносицу.       — Стоп, — Сан поднимается, разводя руки в стороны, — я его не убивал. Я всего лишь хотел с ним договориться. Он стоял у открытого окна, когда я зашел в класс. Он оступился, зацепившись за провода на полу, когда на его телефон пришло сообщение. Я его не трогал.       — Но ты ему не помог? Чтобы он сохранил наши тайны, — Хонджун откидывается на спинку кресла, закидывая ногу на ногу.       — Нет, — Сан в подтверждение своих слов качает головой.       — Это был несчастный случай. И мы все поклянемся, что это останется нашей тайной, — Уён встает, протягивая руку вперед.       Не раздумывая и минуты, Юнхо подходит к нему, накрывая руку Уёна своей.       Сан смотрит сначала на Уёна, который тяжело дышит от обиды на него, потом на Юнхо, который без раздумий соглашается скрыть преступление.       Сан неуверенно кладет свою ладонь поверх руки Юнхо. Все поворачиваются к Хонджуну, лукаво улыбавшемуся.       — К черту этот школьный совет. Теперь до выпуска будем именоваться — четыре лжеца!       Хонджун бодро встает, почти не скрывая улыбки и опускает руку поверх остальных.       —Главное до выпуска теперь не переубивать друг друга, — саркастично произносит Юнхо, бросая взгляд на Уёна, пока тот в упор смотрит на Хонджуна, который поглядывал исподлобья на Сана.       И только Сан не поднимает головы и клянется внутри себя, что следующим не будет Юнхо!