Демон и Святой

Демон что было силы вдавил кнопку звонка, с наслаждением вслушиваясь в жужжание. Такой вандализм на минималках, как говорил батя: громко топать, звенеть ложкой, включать музыку на всю катушку. Делать всё, чтобы обратить на себя внимание и попортить нервы окружающим. — Иду! — крикнули из-за старомодной дерматиновой двери. Демон почувствовал, как в груди расцветает такой желанный и щекотный, но в то же время неприятный адреналин. Палец сам соскользнул с кнопки. — Иду, иду. Заворчал, залязгал, поворачиваясь, замок. Демон жадно приклеивал голос к мрачному образу, нарисованному воображением и батиными рассказами. Потом дверь раскрылась, и образ лопнул, сменяясь реальностью. Демон вынужден был признать, что воображал себе по меньшей мере Сатану собственной персоной, поэтому настоящий дед показался до смешного обычным: чуть встрёпанные седеющие волосы, полосатая футболка, треники, тапки. Потом Демона захлестнуло осознанием собственной дерзости. Пришёл, на самом деле пришёл, позвонил в дверь, дождался, пока дед откроет! И как теперь? Что говорить-то? Дед прищурился, пока Демон сочинял, как лучше выкрутиться, а потом сказал, обличающе выставив вперёд палец: — Дима. — Демон, — угрюмо поправил его Демон. — Здрасьте. Дед чуть склонил набок голову и вроде бы улыбнулся. — А как вы… — Демон сбился. Не выкать же родному деду, даже если никогда его не видел! — Как ты узнал, что это я? — Похож, — коротко ответил дед и посторонился: — Проходи. Демон неловко пропихнулся в прихожую, мельком глянул на собственное отражение в небольшом облупленном зеркале. Да, похож. На демона похож. Но дед-то Димой назвал! — А почему Демон? — спросил дед. Демон пожал плечами. Обычно никто не спрашивал. Осуждали, но не удивлялись. Видели укладку, проколы и макияж и сопоставляли одно с другим. Дед, наверное, был слепой. И поэтому Демон сказал правду: — Это батя придумал. — Да ты что, — сказал дед. И снова Демон не услышал осуждения — и снова сказал правду: — Да я мелкий был, хотел открытку подписать: «Димон», ну, ошибся с гласной. Откуда я знал? А батя всё припоминал — ну и вот. Он хотел ещё добавить, что батя перестал его так звать, когда Демон сам для себя стал Демоном, но почему-то не решился. — Поругались? — спросил дед. — Откуда знаешь? — Ты пришёл. Снова жахнуло адреналином, и Демон с вызовом и обидой сказал: — Да он сам!.. Чуть что, мораль читает, ноет и ноет, какой я неблагодарный, вот если бы он меня, как ты его… — И ты пришёл, — тихо сказал дед. — Да, пришёл. Демон с грохотом сбросил гриндерсы и сел на полочку для обуви, впился взглядом в свои костлявые запястья. — Любопытство заело? — спросил дед. — Святость его заела. Я говорю, валяй, а он же нет, он только мозги жрёт, — пожаловался Демон. — Лишь бы быть лучше меня. — Ишь ты, Демон… — протянул дед. — А отца как зовут, знаешь? Демон вскинул на него тяжёлый взгляд: — Святослав. Я совсем на тупого похож? — Как он себя в твои годы звал, — покачал головой дед. Демон пожал плечами. — Святой, — усмехнулся дед. — Как сам, так Святой, — обиженно буркнул Демон — и вдруг рассмеялся, поняв, что именно это дед и имел в виду. — Посидим, чайку попьём? — предложил дед. Демон посерьёзнел и мотнул головой: — Не за тем пришёл. Дед помолчал, потом спросил: — Зачем? — Слитно или раздельно? — уточнил Демон. Дед грустно улыбнулся: — Слитно. — Затем, чтобы он не ставил себя выше меня из-за этого. Раз у него было, а у меня нет. Дед явно собирался что-то возразить, и Демон воскликнул: — Ну, я же не могу изменить его детство! — И поэтому изменишь своё? Демон пожал плечами. — Ладно, — вздохнул дед, — проходи, будет тебе… Как ему. Демон поднялся. Всё тело решительно протестовало, инстинкт самосохранения орал об опасности и требовал бежать. Мозг упорствовал. Можно потерпеть ради удовольствия швырнуть этот факт в лицо бате. Пусть знает, что не он один такой мученик. Святой! Демон прошёл за дедом по коридору. Вытертый половик заглушал шаги. В комнате царил полумрак. Торшер с бахромой на абажуре отбрасывал причудливые тени, а люстра не горела. Демон хотел было щёлкнуть выключателем, но не решился. При свете будет всё видно, это ещё хуже. Дед открыл шкаф и стал деловито в нём рыться. — Мне лечь? — спросил Демон. Голос предательски дрогнул. — Так стой, — ответил дед. Он наконец вытянул из шкафа ремень, и вот теперь у Демона сердце ушло в пятки. Какая идиотская затея! Ну и пусть батя себе гундит дальше, можно и потерпеть — лишь бы не переживать такое. Дед сложил ремень вдвое, подошёл и взял обмершего Демона за плечо. И развернул. И размахнулся. Демон весь сжался, зажмурился, перестал дышать. Ремень завис где-то совсем рядом, Демон слышал его ядовитое дыхание, слышал жадный звон язычка о пряжку. Но больше ничего не было. — Меня как его! — потребовал Демон, открывая глаза. — Как с батей было, так и со мной! Дед отпустил его плечо и задумчиво покачал ремнём в воздухе. — Нечестно! — совсем по-детски воскликнул Демон. — Я же говорю, мне надо… Я же сам пришёл! — Ничего больше не было, — сказал дед. — Я замахнулся, он убежал, жил потом у своей бабки, пока школу не окончил. Демон неверяще захлопал глазами. Ресницы слиплись от поплывшей туши, но ему было плевать. — И что, всё из-за этого? — Думаешь, твой батя идиот? — понимающе сказал дед. Демон собирался кивнуть, но дед возразил: — Идиот, но не поэтому, а потому что тебя пытается воспитывать от противного. Что угодно, лишь бы не было той же травмы, что у него. — Да какая это травма! — возмутился Демон. — Он убежал, потому что… — Потому что я тоже идиот, — грустно договорил за него дед.