Ночь наказания

— Чёрт! Придурошный отец! Запер меня в этой чёртовой комнате. Заняться даже нечем, — Макото окинул взглядом комнату, из которой вынесли почти все его вещи, оставив только кровать, письменный стол с надлежащими ему принадлежностями. — Ни свитка не оставил, чтобы почитать хоть что-то. Я тут со скуки умру. Хотя смог бы я что-нибудь прочесть с этим? — Макото поднял руки, рассматривая его оковы. На его левой руке была железная варежка. Он не мог никак воспользоваться ею, даже банально ручку взять. На его правой руке была похожая конструкция, только из неё торчали два пальца, указательный и большой, чтобы он мог есть и иметь возможность беспрепятственно осуществлять процессы жизнедеятельности. — Я сижу тут весь день и начал разговаривать с собой. Ну, с другой стороны, а чем ещё заняться? Монолог Макото прервал стук в дверь. — Кто это там? — Господин, я принёс ваш ужин, — монотонный безэмоциональный голос, а его владелец стоял за бумажной стеной, если её так можно было так назвать. — Кашоши? — Макото не видел весь день своего охранника. Это было так странно, обычно, этот надоеда никогда от него не отходил, вечно находясь за его спиной. — Я не могу открыть, сам зайдёшь. Слуга зашёл в комнату, в одной руке он держал поднос с едой, а другая всегда свободна, чтобы в случай опасности беспрепятственно достать катану. Кашоши прошёл в середину комнаты, расставил еду и столовые принадлежности, а рядом бутылку с саке. — В обед приходила служанка, — из угла комнаты вышел Макото. — Император не знает, что я здесь. Я просто не мог оставить вас, совсем одного. Будете саке? — Наливай, — господин сел за стол, на подушку, которую предварительно взбил Кашоши. — Если отец узнает, нам двоим несдобровать. — Вас и так уже наказали, хуже не сделает, а за меня можете не переживать, господин, — Кашоши поднялся с пола и встал за спиной Макото. Макото приступил к еде, только есть в его "перчатках" не просто. В прошлый раз он ел липкий рис, за который было легко ухватиться, но в сейчас ему принесли рыбу, которую нужно разделать палочками, и даже, не имея косточек, она так легко не поддавалась. Единственное, что мог сделать Макото, это выпить саке, но не налить его снова. — Чёрт! Кашоши! — Что такое, господин? — Я не могу есть в этих дурацких оковах. — Прошу прощения, но я никак не могу их снять, только... — Кашоши остановился, гадая, насколько фамильярно прозвучат его слова. — Только что? — Я мог бы покормить вас, — Кашоши проглотил комок в горле. — Хм, — Макото не раз кормили, но обычно это были наложницы, никогда кормящим не являлся мужчина. Хотя и делать сейчас ему нечего, тем более, это просто Кашоши, он ему ничего не сделает и никому не расскажет. — Ладно, давай. Кашоши оцепенел. Он множество раз представлял себе эту сцену — покормить своего господина, но не мог и вообразить что такое когда-нибудь произойдёт. Или что он хотя бы произнесёт это вслух. — Да, господин. Кашоши сел на против Макото, взял его палочки и ухватился ими за кусок рыбы, по привычки хотел было поднести ко рту и остудить её выдохом, но в последний момент опомнился и протянул кусок господину. Тот пару раз дунул на него, открыл рот и закрыл, пережёвывая рыбу. — Да, рыба не плоха, — с набитым ртом сказал Макото. — Налей-ка ещё саке. Кашоши поднял бутылку и наполнил стакан алкоголем. Макото запил еду саке и чуть скривился в лице из-за крепости напитка. — Это то, чего мне не хватало весь день. Трапеза господина длилась не долго, за десять минут он уже съел всю еду, осталась только полупустая бутылка. — Раз вы поели, думаю, мне пора идти, господин. — Нет, стой, Кашоши, — остановил его Макото. — Бутылка ещё полна, помоги мне её опустошить. — Хорошо, господин. Кашоши налил в рюмку саке и поднёс к господину. — Э, нет! Ты пей из рюмки, а я, — Макото подвинул бутылку к себе, — из горла попью. — Но разве вам не сложно будет ухватиться за неё? — Всё схвачено. Смотри и учись! Макото обхватил губами и двумя свободными пальцами горлышко, поднял вверх, а левой рукой придерживал её снизу. После двух глотков Макото наспех поставил бутылку обратно, пока та не упала. — Ха-а-а! А ты чего не пьёшь? Давай-давай! Это приказ, — Кашоши поднял рюмку и одним залпом выпил её. — Вот! Вот так и надо! Давай ещё наливай. Кашоши взял бутылку и снова наполнил рюмку. После Макото схватился за горлышко и проделал ту же схему, чтобы вновь выпить алкоголь. На этот раз Кашоши стал пить чуть медленнее, алкоголь уже начал ударять в голову, лучше не переборщить с ним. Как и еда, бутылка была опустошена очень быстро. За это время Кашоши выпил две рюмки саке. Макото же явно перебрал с ним, стал икать и нести какой-то бред. — Да я даже подрочить не могу! Эти херовины, — Макото громко опустил руки на стол. — мешают! Ты когда-нибудь ссал лишь двумя пальцами? — Кашоши помотал головой. — А вот я ссал! Мне сидеть тут ещё дня три. Скажи, Кашоши, когда ты последний раз передёргивал? — Я... — Да не стесняйся! Вот я — два дня назад! — Кашоши сглотнул. — Сначала за этим самураем гонялся, потом дракона вызывал, я даже не ел нормально. Яйца болят. Сегодня даже со стояком проснулся! У меня в последний раз такое было в пубертат, лет в пятнадцать! — Господин, я слышал, — и снова слишком фамильярно. Но, возможно, на следующий день Макото ничего и не вспомнит. — Что некоторые об подушку трутся. — Чего? — Я только слышал. — Ха! Ха-ха! Сам что-ли таким увлекаешься? — Н-нет, господин. Макото смеялся, стараясь скрыть, что это он делать пытался, вот только ничего не помогло. — Слышь, Кашоши. А давай как с едой. — Что, простите? — Подрочи мне, — абсолютно серьезно сказал Макото. Кашоши подавился воздухом от такого заявления. — Простите, кажется я не понял. Повторите, пожалуйста. — Говорю: подрочи мне. Уже какой раз за этот вечер самурай чувствует ком в горле. — Г-господин, я... — Господин то, господин сё! Кашоши, ты как школьница! Иль мерзко тебе парня касаться? — Вы не мерзкий, нет. Просто, на следующий день, когда вы протрезвеете, боюсь, будете не рады услышать новость, что кончили от моих рук. — Кашоши, это проблема будущего меня. Сейчас, проблема в том, что я подрочить нормально не могу! — Я не могу, — как бы об этом не мечтал Кашоши, он не может переступить черту господина-слуги. — Вот оно как. Ну и хер с тобой! Кашоши кивнул и хотел уже удалиться из комнаты, как его остановил Макото. — Стоять, я тебя не отпускал. Сядь. Кашоши собирался вновь сесть за стол, но господин сказал сесть рядом с ним. Если вначале самурай не мог понять, что на сей раз от него хочет господин, то когда Макото стянул с себя штаны с трусами, ухватился двумя пальцами за свой чуть затвердевший член и начал водить ими вверх и вниз, его мысли впринципе покинули голову. — Посмотри. Ну разве это дело? Я так никогда не кончу. Неужели оставишь своего господина мучиться? — глаза Кашоши бегали от члена господина к его лицу. Неосознанно он задержал дыхание. — Помоги мне. — Хорошо, господин. — Ну! Так бы сразу, идём. Макото разлёгся на своей кровати. Кашоши стоял около неё, не зная, куда себя деть. — Садись, чего стоишь? — Да, хорошо, — Кашоши сел на край кровати. — Ты будешь приступать? — Да, сейчас. Кашоши не мог смотреть в глаза своему господину, как и на его член, потому не уводил взгляд от груди Макото. Самурай взялся за головку, мужчина перед ним громко выдохнул. С другой стороны, чего бояться ему сейчас? То был приказ, да, необычный, но далеко не самый странный, который он мог получить. Например, не то чтобы Кашоши хотел ходить с катаной в ножнах в виде рыбы. Просто Макото подумал, что это будет забавно. И прямо сейчас. Кашоши дрочит своему господину, не потому что он хочет этого, мечтал об этом, столько раз представлял такую ситуацию, просто этого захотел Макото. А обычный слуга обязан выполнять прихоти своего господина. Кашоши опустил глаза на орган своего господина, на головке блестел предэякулят, уже увереннее он сжал руку, большим пальцем размазал смазку по головке, после послышался долгий выдох его господина, чем-то напоминавший стон. — Можешь, ведь, когда хочешь, хах, — его смех оборвался, когда его слуга провёл вдоль по его органу, ни капельки не церемонясь. — Да, действительно хочу, — не подозревая, что сказал это вслух, Кашоши стал набирать темп, доводя своего господина до пика. Ещё пару движений и он кончит, но в последний момент Кашоши взглянул на Макото. Красные щеки от алкоголя, потрескавшиеся и опухшие из-за зубов губы, часто вздымающиеся грудь, и, кажется, Кашоши мог чувствовать ускоренный пульс его господина. Сколько раз он представлял себе такое лицо, возбужденное и возбуждающее лицо его господина, но сейчас оно выглядел не грязно или пошло. Оно было невинным, милым, красивым, это было лицо, которое хочется расцеловать, любоваться им, запечатлеть на картине. А как дрожат его брови, как закрываются глаза с каждым движением руки Кашоши. Как он может так запросто отказаться от нечто настолько прекрасного? Он доведёт Макото до оргазма, пусть не сомневается, но не так быстро, как на то рассчитывал господин. В последний момент Кашоши убрал руку. — Что ты... Ха-а, делаешь? — Макото посмотрел на Кашоши, его сведённые брови делали его только милее. — Не стоит переживать, — Кашоши приблизился к господину и взялся за края кимоно, намереваясь его снять. Макото от его действий дёрнулся. — Я вам не наврежу, господин, вы это прекрасно знаете, просто, — Кашоши стянул ткань с плеч Макото, оголяя его торс и спину, — хочу доставить больше удовольствия, которого вы несправедливо лишились. Позволите? После краткого кивка Макото, Кашоши окончательно избавился от кимоно. От штанов и трусов, которые остались на коленях, он так же быстро стянул, кажется, немного порвал, их он тоже кинул в сторону, к кимоно. После он сел сзади своего господина, из-за крупного телосложения Кашоши не мог положить голову на плечо Макото, как он запланировал, но, кажется, его поняли, и Макото чуть припустился вниз, полностью облокотившись на тело Кашоши. — Спасибо, господин, — шепнул на ухо Кашоши. От такого по телу Макото пробежал рой мурашей. Кашоши чуть дул на ухо своего господина, при этом лениво двигая рукой, доставляя наслаждение, но не доводя до пика. Вторая рука самурая, казалось бы, всегда свободная, чтобы защищать своего господина, сейчас исследовала рот того самого господина. Язык Макото петлял меж двух пальцев его слуги, смачивая их. Он не знал для чего это, но тяжесть во рту успокаивала его. К тому же, пальцы не давали ему столь сильно стонать под его слугой. Макото всегда был шумным во время секса, но его слуге это знать не нужно. Пальцы вскоре покинули его рот и спустились к его груди, схватившись за сосок. — Мх! — Господин, вам когда-нибудь массировали соски? Они чувствительны? Скажите, если вам не нравится, я тут же уберу пальцы, — Макото молчал, от новых ощущений ему не привычно, но это было приятно. — М... Можешь продолжать, — вдох, — это не плохо, — выдох. — Хорошо, господин. Да, стоны его господина, вздрагивания от каждого действия Кашоши, еле слышные бормотания, кажется, временами даже имя самурая можно было услышать в неразличимых звуках Макото, всё как во сне. Но длиться вечно это не может, на дворе уже глубокая ночь, нарушать режим сна его господина было нельзя. Поэтому Кашоши стал набирать темп, доводя Макото до пика, но внезапно на его руку опустилась железная перчатка. — С-стой. Что на счёт тебя? — Меня? Макото не то чтобы часто думал о партнёре во время секса, но гораздо лучше, когда оба получают удовольствие. Тем более, если по женщине визуально ещё не особо легко понять, что она возбуждена, то твердость органа, упирающегося в его спину, он распознать может. Кашоши же не сразу понял, что имеет в виду его господин. Он не заметил, что сам был возбуждён. Просто самурай так погрузился в Макото, что абсолютно не замечал ничего вокруг, даже самого себя. — Я в порядке, вам не нужно за это переживать, — Кашоши вновь начал двигать рукой. — Да постой же ты! — Макото слегка ударил Кашоши по руке своей перчаткой. — Неправильно как-то получается. Ты тоже подрочи. Или, может, я могу как-нибудь помочь? — Помочь? Макото дрочит ему? О боже... Нет, это невозможно, такого ждать точно нельзя! К тому же, руки господина в оковах. Минет от Макото? За такие мысли Кашоши следует казнить. Правда, казнить стоило давно, в тот самый миг, когда он представил своего господина, стонущего под ним от того, что тот... Да простит его господин, за такое. Анальный секс с господином... Нет-нет-нет! Остановись, Кашоши! — Слышь, только один раз такое предлагаю. Не упусти возможность, дружище. Это будет что-то по типу благодарности. — Б-благодарности? Больше такого шанса может и не быть! Нет ничего плохого в том, чтобы принять благодарность от господина, ведь так? Непринятие наоборот будет неуважительно со стороны Кашоши. — Господин, вы занимались когда-нибудь межбёдерным сексом? — Каким? — Без проникновения, стимуляция между ног. — Нет, такого опыта у меня не было, ха-ха. — Тогда, можете мне помочь с помощью него? — Какие ещё ты знаешь развлечения в постели? Не ожидал, что ты извращуга. — Значит, нет? — Мужчина я или нет? Сказал помогу, значит, помогу! Только как то, что я буду тереться о твои ноги, а ты, видимо, стоять раком, поможет тебе кончить? — Простите, господин, но раком будете стоять вы. — Что? Кашоши взялся за голову Макото и начал толкать её вперёд, заставляя того наклониться. Макото повиновался, даже сам того не осознавая. Он всегда смотрел на лицо Кашоши, но почти никогда не мог понять значение его выражения. Как он себя чувствует? Какие эмоции испытывает сейчас? Что у него на уме? Его шутка вызвала эту странную, холодную, пугающую улыбку на его лице или долг повиновения? Макото никогда не мог понять по его бровям, рту, языку его тела кароче, что именно из себя представляет его слуга. Как и всегда, ничто не могло выдать его истинных намерений, если бы не слова и то, чего раньше не замечал Макото — на спокойном и холодном лице Кашоши не прочесть того желания и огня, который таиться в глазах. Да что там таиться, они буквально излучают желание взять Макото, его господина. — Ты хочешь меня? — то ли алкоголь развязал ему язык, то ли что-то другое, но Макото точно не хотел говорить этого вслух. Ответ себя ждать не заставил. — Да. Один краткий ответ, заставивший дрожь в его теле бежать, словно ударяя током. Он чуть не кончил от обычного "да"! Только Макото отвлёкся, как он уже стоял на четвереньках, а сзади пристроился Кашоши. Внезапно его охватила паника. — Не стоит переживать, господин. Эту будет быстро, безболезненно и приятно. Из-за железных перчаток Макото пришлось упираться на локти, он чувствовал себя невероятно уязвимо перед его слугой! Сзади были слышны какие-то шорохи, похоже, Кашоши снимал одежду. — Сожмите ваши бедра, пожалуйста, господин, — Макото сделал, как его попросили. — Простите, не так сильно. Так я не смогу проникнуть. "Проникнуть". — А почему ты предложил именно межбёдерный секс? Анальным брезгаешь? Кашоши протиснулся между ног господина и начал медленно двигаться. — Я подумал, что в первый раз для вас это будет через чур, мхм, — Кашоши стал набирать темп. — К тому же он вреден. И у нас нет презервативов. Слишком опасно, — самурай помимо того, что стимулировал себя, так же тёрся о яйца Макото, при этом трогая его член. — Ты хочешь сказать... Мхм, что я бы не выдержал секс с тобой? За кого ты меня приним-а-а-ешь? — Пожалуйста, заткнитесь! Кашоши увеличил темп как бедер, так и правой руки, левой же он закрыл рот своего господина. Пара толчков и Макото кончил в руку Кашоши. Тот, не дожидаясь, тоже кончил. — Простите, господин, — Кашоши вылез из под Макото. — Я бы как-то тебя упрекнул, но мне слишком лень. Кашоши, найдя тазик с водой для умывания и полотенце, вытер руку и начал протирать своего господина. — Какие мы нежные сейчас, и не скажешь, что недавно рот мне заткнул. — За это я и извинился. — Кашоши, не смей говорить никому, что тут произошло, понял? — Да, господин. Я попрошу, чтобы служанка сменила вам воду. Доброй ночи. — Ага, пока. Самурай покинул помещение, а Макото гадал, как скоро он снова попросит Кашоши повторить эту ночь? Но в следующий раз он будет сверху!