Любовь не по правилам.

      Стив заставляет Солдата есть, спать и учиться по расписанию. В принципе, соблюдать график тот смог бы и сам, но находиться рядом становится гораздо проще и… возможно, Стиву лишь мерещится, но его подопечный временами становится гораздо человечнее. Не желая, подобно бедняку из притчи, бросаться за каждым миражом, он тратит четыре недели на пустые наблюдения, стараясь предугадать дальнейшие действия Солдата в той или иной ситуации. И когда у него не получается сделать это в третий раз, устраивает праздник с пиццей вне расписания. Солдат напрягается, но увлекается доселе невиданной «четыре сыра» и быстро теряет интерес к человеку рядом. А Стив смотрит, как сгустки сыра растягиваются по металлическим пальцам и судорожно сглатывает слюну. Ему безумно хочется подсесть ближе и лизнуть Солдата от подбородка до верхнего края лба, собирая весь вкус. Но нельзя – тот наверняка снова заподозрит неладное и, честно слово, на этот раз вполне обоснованно отдалится, потому что Стив безумно устал представлять каково это тело наощупь.       Солдата хочется потрогать всего, найти его чувствительные места, зализать-зацеловать каждый изгиб хрупкого лишь на вид тела. Пробежаться пальцами по вздрагивающей коже, узнать каков он на вкус, этот недостижимый человек.       -Стив? – спрашивает Солдат, и Стив внезапно понимает, что уже пару минут таращится на своего подопечного с плотоядным видом. Он отворачивается, привычно остужая себя резким «он скажет «нет», и сводит колени. – С тобой всё в порядке?       -Да, я просто… мне надо немного прогуляться… свежий воздух… в общем, да. Скоро буду!       Через полминуты Стив уже бежит по широкому проспекту со скоростью автомобиля, почти в прыжке пересекает дорогу на красный и устремляется в самый дальний угол парка. Там, скрытый ото всех густыми кустами, он торопливо трогает себя, удивляясь температуре кожи, сжимает через ткань штанов член и кусает ладонь, чтобы не застонать.       Господи-господи-господи!       Плевать, что это не Баки, он так хочет его, что вот-вот сдохнет, и удивлённое лицо с мокрыми губами, тут же вставшее перед глазами, ничуть не помогает. Стив кончает на выдохе, стараясь не кричать от удовольствия и запоздало думая о том, что штаны надо было всё-таки снять. Или хотя бы стащить до колен. Теперь по ним расползается крупное пятно, а на сером оно выделяется чётким чёрным кругом.       -Что, милая, нашла что-то интересное? – щебечет на дорожке рядом миловидная старушка, чья маленькая рыжая собачка норовит залезть в кусты, чтобы пообщаться со Стивом. – Ну же, нам уже пора домой, мой сериал начинается через десять минут, опоздаем!       Стив вздрагивает, когда узкая рыжая морда появляется среди листьев, но ведомая собственными планами хозяйка не даёт питомцу познакомиться с новым человеком: поводок натягивается и собака исчезает. Он ещё слышит недовольный визг увлекаемой прочь «милой», а вокруг уже становится спокойно-тихо. Стив тяжело выдыхает. Нельзя было убегать. Это выглядело странно, и наверняка испугало…       Боже, он оставил Солдата одного!       Стив стягивает футболку и навязывает её на пояс, словно подзадержавшийся на пробежке культурист. Ему кажется, что так он гарантированно не привлечёт внимания, но… Все вокруг смотрят на него теперь гораздо внимательней и, лишь пробегая лёгкой трусцой мимо витрины какого-то магазина, Стив понимает почему: мокрый от пота, он просто сияет на солнце, а перетянутый на талии футболкой, выглядит как внезапно сошедший со сцены танцор балета. И, словно в насмешку, в этой же витрине он видит Солдата, спрашивающего что-то у пожилой пары на другой стороне улицы. Бросается вперёд и, дважды чуть не попав под машину, умудряется перемахнуть через ограждение, оказываясь совсем рядом.       -Так вот же он! – уверенно тыкает в него пальцем седовласый мужчина и Солдат оборачивается. Стив видит в его руках свой автопортрет, нарисованный почти полгода назад во время одного из приступов любви к рисованию. Помнится, тогда он был вместе с остальными листками сложен в мусорную корзину, так откуда… Брок! Только у него глупая привычка сохранять «на всякий случай» разный хлам превратилась в настоящую манию. Наверняка где-то в доме есть ещё множество предметов, которые сам Стив непременно выбросил бы, если бы нашёл.       -Стив, - говорит Солдат и аккуратно складывая листок вдвое, убирает его в карман. – Я тебя нашёл.       В его голосе на удивление много тепла и почти нет обвинений, которыми непременно бы вспыхнул Баки, вздумай Стив его вот так оставить. Если подумать, Баки бы точно бросился следом, даже не поняв до конца что происходит. Они оба всегда были немного сумасшедшими и поэтому, наверно, и сошлись.       Безумные, чудные, необычные. Совершенно не подходящие под понятие «нормальные люди». Они прошли всю Европу, стали «факелом свободы» для захваченных в плен людей и показали пример целым народам. Если подумать, Баки упал в пропасть лишь из-за их неосмотрительности. В тот раз удача отвернулась от Ревущих, и они потеряли пятерых. Стив так и не смог до конца оправиться, добровольно отправился на смерть.       А теперь вместо Баки у него Солдат, который нашёл портрет и отправился искать в большом страшном городе решившего удариться в бега человека. Осторожный, аккуратный и всё всегда продумывающий наперёд Солдат. Тот, что внезапно стал звать его «Стив» и с непонятной нежностью заглядывать в глаза, словно ожидая чего-то и одновременно опасающийся этого.       -Да, ты меня нашёл, - отвечает ему Стив и растягивает губы в улыбке. Пожилая пара уходит, а они так и продолжают стоять друг напротив друга с непонятным ожиданием. – Почему ты покинул дом?       -Потому что тебя там не было. Я решил, что случилось что-то плохое, что тебе нужна помощь. Может, срочный вызов или…       -Я сказал бы тебе, если бы мне нужна была помощь. К тому же, тебе пока не стоит участвовать в боевых операциях, ты…       -Старк уже брал меня с собой.       Секунду Стив колеблется между тем, чтобы закричать «В смысле, Старк уже брал тебя с собой?!» и отправиться в Башню, чтобы свернуть шею безответственному придурку, не способному принимать взрослые решения. В его системе координат боевая миссия никак не может считаться нормальной вещью, допустимой по отношению к психически неустойчивому пациенту с нарушением личности. Видимо, Старк с присущей ему наглостью положил на все правила и границы, подставив под пули находящегося под его защитой человека.       Как обычно.       -Больше ты на миссии не отправишься, - говорит Стив и, увидев ужас в глазах напротив, добавляет: - По крайней мере, до тех пор, пока не восстановишься окончательно. Когда сам сможешь принять решение относительно военной службы, мы найдём тебе тихое место где-нибудь в ЩИТе, может – даже на позиции внештатного консультанта. А дальше ты и сам справишься.       -А если я не хочу справляться сам?       Солдат не выглядит агрессивно, так что Стив позволяет себе коснуться его плеча. Самыми кончиками пальцев, но этого хватает, чтобы мышцы закаменели. Кажется, ещё секунда и Солдат бросится прочь по улице… Стив убирает руку.       -Пойдём домой, надо поговорить…       ***       Дома, едва закрыв дверь, Стив отсылает Солдата мыть руки, а сам облокачивается спиной на стену и несколько раз глубоко вздыхает. Этот способ когда-то давно подсказал ему Беннер, и вплоть до какого-то конкретного уровня напряжения «техника разумного дыхания» может успокоить даже Халка, но…       -Я закончил, - вполголоса сообщает Солдат и его очерченный лёгким светом профиль мелькает мимо двери в коридор. Стив нащупывает выключатель и заставляет себя разуться. В конце концов, он сам установил именно такие правила, так что должен их соблюдать. – Хочешь пиццы?       Солдат предложил ему еды? Сам? Без напоминаний?       Удивительно.       -Нет, спасибо.       -Тогда…       Стив знает, что Солдат стоит в шаге от двери. Он слышит его частое, немного нервное дыхание. И одно то, что всегда прямолинейный Солдат ещё находится не рядом с ним, говорит лучше всяких слов.       Солдат напуган.       -Ладно, давай… - Стив выходит в коридор и замолкает. В помещении темно и, пусть Солдат никогда раньше не проявлял агрессивности по отношению к окружающим, но… - У тебя всё в порядке?       -Да, - отвечает тот и, судя по голосу, стоит совсем рядом. – Можем мы… не разговаривать сегодня?       -Можем. Но тогда придётся обсудить всё завтра. Я должен объяснить, почему бросил тебя одного и…       -Так ты действительно имел ввиду «поговорить», а не…       -Разумеется. Что ещё я мог иметь в ви… - Стив осекается. Солдат дышит всё чаще, его дыхание горячими потоками обдаёт спину. Стив костерит себя за то, что не оделся сразу, как попал домой, но изменить ничего уже не может. Солдат близко, он напуган и… - Это какой-то шифр?       -Да.       -И что он может значить?       -Что меня побьют. Что загонят в крохотное помещение и будут колотить толпой по голове и животу до полной потери ориентации в пространстве. И, если в конце «разговора» я ещё буду способен ходить и дышать без кровавой пены на губах, меня сдадут техникам для «осмотра», а потом запихнут в камеру.       -Я не стану этого делать.       -Знаю. До такого ты бы никогда не додумался. Слишком добрый. Но самые добрые обычно и самые большие выдумщики.       Стив молчит. Солдат подходит ближе, дышит ему в шею, касается металлическими пальцами раскалённой кожи, медленно скользит вниз, до края грубо завязанной футболки, осторожно поддевает свёрнутую ткань. Стив судорожно выдыхает, когда вторая ладонь, пройдя по боку, опускается на живот. И вроде ничего особенно не происходит, но хочется заурчать, отдаваясь во власть этих рук.       -Нет, ты не станешь меня бить, - шепчет Солдат. – Ты отправишь меня к Старку, который мечтает узнать, что внутри у «игрушки» с момента знакомства. Или подаришь на время рыжей, называющей себя глупым именем «Наташа», чтобы она вдоволь отомстила за все свои проигрыши в Союзе. Или просто станешь насиловать меня раз за разом, не давая прийти в норму. Знаю, ты сможешь, ты ведь тоже модификант, у тебя невероятный уровень возможностей. Ты заставишь меня забыть весь остальной мир, слушаться только тебя, прикроешь это «любовью» и будешь старательно делать вид, будто искренне и честно обо мне заботишься. Как я уже однажды сказал Старку, есть множество способов заставить меня подчиняться, но ни один из них не может гарантировать, что ты однажды не проснёшься с вспоротым горлом.       -Я не хочу, чтобы ты подчинялся в бытовых вещах. Только на миссиях. И то – если я буду главой отряда. А если ты…       -Не играй со мной, Стив Роджерс, - рычит Солдат. – Мы оба знаем правду: у Солдата должен быть поводок. Любой шаг в сторону от уже многократно проверенной тропы и рискуешь потерять голову. Оно тебе надо?       -Послушай, - у Стива дрожит голос, но как-то выразить мешанину чувств внутри необходимо хотя бы для того, чтобы Солдат понимал его позицию. Поэтому он прочищает горло и продолжает: - Я не стану врать, что люблю. Хочу – да, но это вожделение основано лишь на физических реакциях тела, и я вполне могу его контролировать. Я никогда не пойду против твоего решения и не прибегну к насилию. Моя цель – натренировать тебя жить в обществе, быть безопасным для простых людей и соблюдать законы. Тони поможет мне с этим, осмотрит руку, чтобы не было «сюрпризов» от твоих бывших хозяев, организует тебе документы и подберёт работу. Окончательно освоившись, ты сможешь уйти, я не стану мешать. И уж тем более никогда и ни за что не стану делать что-либо против твоей воли, если есть возможность этого избежать. Мы все – и Тони, и Наташа, и я – станем твоими друзьями, но за наше расположение не придётся платить. Ты волен выбирать любую модель поведения, какую сочтёшь допустимой, если не причиняешь вреда окружающим. Да, мы обязательно проследим, чтобы ты прошёл курс психотерапии, чтобы твоя рука была полностью работоспособна и управляема. Но для твоего удобства, а не из каких-то корыстных побуждений. Мы поможем тебе потому, что ты этого заслуживаешь. Тебе никогда не надо будет платить за нашу помощь. Понимаешь?       Стив думает, что Солдат впадёт в ступор или убежит, но тот лишь продолжает медленно поглаживать чужое тело и тяжело дышит. Но, стоит попытаться скинуть его руки, впивается в шею сзади.       -Отпусти, - просит Стив. – Мне больно. Баки… Солдат, отпустить!       -Раньше ты говорил, что хочешь помочь, что я стану нормальным и…       -Тесты показывают, что Баки не вернётся. Даже получив обратно память, ты не стал вести себя по-другому, характер остался прежним. Увы, я вынужден признать проигрыш и… - мокрый язык проходится по свежей ране, наверняка размазывая кровь. Стив не представляет, что интересного может быть во вкусе чужой крови, но только дёргает плечом. Солдат держит его слишком крепко, чтобы можно было освободиться без драки. – Ты не мог бы меня отпустить?       -Почему ты просто не поставил меня на четвереньки сразу, как только мы вернулись? Почему заставляешь ждать момента, трястись перед наказанием? Неужели, тебе так нравится издеваться надо мной?       -Расслабься, я не стану этого делать.       -Почему? Ты меня больше не хочешь? – живая рука, такая тёплая и нежная, сползает вниз, ныряя под футболку и резинку штанов. Стив сглатывается, когда чужие пальцы касаются головки моментально вставшего члена. – Хочешь. Я чувствую, как ты возбуждаешься каждый раз, стоит мне оказаться ближе положенного. Перестал помогать мыться, не можешь сидеть за одним столом… Я ощущаю твою запах, когда возбуждаешься. Это как глотнуть алкоголя: опьянения нет, но горячий привкус на языке… Ты уже явно делал со мной подобное раньше, но я никак не могу вспомнить подробностей… Ты любишь меня, Стив Роджерс?       -Нет.       Руки исчезают моментально.       -Но раньше ты любил меня!       -Я любил того человека, что был до Солдата.       -Солдат всегда был Солдатом! – почти кричит Солдат. Стив вздрагивает от его напора и отступает к лестнице. – Нет, не уходи, ты не можешь просто уйти!       -Послушай, мы явно зашли не туда. Давай обсудим это завтра, когда ты немного успокоишься… - сложно держать себя в руках, когда напротив находится далёкий от вменяемости человек, но Стив старается. Одному богу известно, сколько усилий он прикладывает, чтобы звучать спокойно и рассудительно. Чтобы просто быть рассудительным его обычных человеческих сил просто не хватит. – Не злись и не нервничай. Никто в любом случае не станет тебя наказывать. Это моя вина, что тебе пришлось покинуть дом, ничего страшного. А теперь – время спать. Тебе надо…       -Нет, - упрямо мотает головой Солдат. – Я не хочу больше так.       -Как «так»?       -Никак. Мне нужны правила, за нарушение которых я получу наказание. Простые и понятные правила, простые и понятные наказания. Я не хочу больше вздрагивать каждый раз, боясь, что мне достанется просто из-за плохого настроения Куратора.       -Я – не твой Куратор.       -Но я хочу, чтобы ты им был! - Стиву кажется, что он не может дышать. Раз за разом втягивая кислород, он никак не может получить привычное успокоение. – Пожалуйста, будь моим Куратором! Наказывай меня и ругай, мне это нужно! Просто… просто не уходи, ладно?       -Послушай, это неправильно…       -Они издевались надо мной десятилетиями, они перешили меня в безумное, глупое и бесполезное существо, способное на что-то лишь по прямому приказу! Они отрезали мне руку, пусть и более слабая чем эта, но она была моя и я мог чувствовать тепло чужой кожи! Они сделали меня калекой и, словно этого всего было мало, они выжгли мою память! Я – ничто, обрубок вместо полноценного дерева! И мне нужен Куратор!       -Но я не могу быть твоим Куратором!       -Почему?!       -Потому что я не в состоянии тебя наказать! – Стив закрывает лицо ладонями, несколько раз шумно вздыхает. Становится ощутимо легче. Настолько, что он даже выдавливает из себя какое-то подобие улыбки, когда снова смотрит Солдату в лицо. По крайней мере, он на это очень надеется. – Прекрати делать вид, будто ты – Баки. Я потерял друга, любовника и свою вторую половинку. Я смог с этим смириться, смог это пережить. От меня, чтоб ты знал, тоже словно часть отрезали. Но я принял это положение вещей и научился жать дальше. Прости, если ввёл в заблуждение, заставил чувствовать себя обязанным или обрёк играть непонятную роль. Прости. В том, что происходит с момента твоего пробуждения, исключительно моя вина. Я наивно полагал, будто смогу вернуть утраченное, забыв, что умершие никогда не приходят обратно. Теперь я столкнулся с последствиями и повёл себя как трус. И за это тоже прости. Ты не виноват в моих ошибках и не должен за них платить. Восстанавливайся, сдавай нормативы и выбирай новое имя. Если захочешь – оставайся в городе, нет – выбери любой штат на своё усмотрение. Только не пытайся притворяться, ладно? Этим ты только делаешь больно нам обоим.       -Но…       -Нет. Ты – не Баки Барнс и никогда им не будешь. Может, сейчас ты понятия не имеешь кто ты есть, но потом точно определишься. Я не стану ни помогать тебе, ни мешать. А теперь иди спать, уже поздно…