Любовь не по правилам.

      После того разговора им больше не приходится возвращаться к теме «Кураторов и Наказаний». То ли у Стива, наконец, получилось облачить свои мысли в правильные слова, то ли Солдат до конца разморозился – неясно, в любом случае они оба инстинктивно выбирают место на другой стороне дивана и противоположный конец стола. Не сказать, чтобы это устраивало, но… намного лучше бороться со своими желаниями вдалеке от объекта страсти.       Солдат становится очень вежливым, употребляет «спасибо» и «пожалуйста», временами вообще обращается к Стиву на «Вы», чем иногда пугает, а иногда – немного смешит. В любом случае они заново выстраивают отношения и учатся взаимодействовать в рамках дружбы, без отклонений в любую сторону. Солдат катается в специально присылаемой машине на сеансы с психотерапевтом, Стив – бегает по утрам в парке и бродит по местным продуктовым магазинам, спасаясь от тоски.       И, вроде, обоим становится лучше.       А потом кто-то что-то взрывает в Африке, и ударная волна добирается до Вашингтона.       Тони истерит в трубку, Наташа летит откуда-то из Европы, Клинт вне зоны доступа, до Тора не докричаться. Молчаливо затягивающий ремни запасного парашюта Роуди бурчит под нос о «необходимости двухступенчатой защиты ядерного вооружения», но замерший на своём месте Стив думает лишь о том, что находящийся в Башне Солдат наверняка слышал крики Старка и, вернувшись в пустой дом, он, как брошенный пёс, снова отправится на поиски хозяина.       Солдат на улицах.       Один.       В такое время.       Стив уже набирает номер Тони, когда шлюз открывается и красно-золотая фигура бросает на пол другую, чёрную и какую-то немного помятую. Солдат, в своей порванной, лишённой большей части ремней форме, больше похож на комок мусора, но он молча поднимается и принимается деловито отряхиваться.       -Не спрашивай, Роджерс, - успевает вставить Тони за секунду до начала разговора. – Пятница пустила общий сигнал по Башне, чтобы все знали, что меня стоит ждать через пару дней и всего в ранах, а этот услышал, нашёл меня и заявил, что «не останется в безопасности один». Видит бог, я всеми силами пытался его отговорить, но представители сороковых, видимо, с молоком матери впитали невероятное упрямство. Так что на эту миссию у нас есть снайпер. Солдат, выбери себе что-нибудь по руке и, ради всего святого, не вылезай из джета, иначе Роджерс пойдёт тебя искать, и мы будем вынуждены защищать уже двух идиотов…       ***       Баки падает с неба им на голову вместе с подбитым джетом спустя семь минут. Африканские террористы не зря едят свой хлеб – их моментально обкладывают таким уровнем огня, что любой другой боевой группе пришлось бы вернуться. Но Мстители «никогда не отступают и не сдаются». Именно с этим кличем Тони запускает какие-то лучи, помогая себе ракетами, взлетает в небо и начинает доставлять неудобства уже оттуда.       Его сбивают ещё через три минуты и в воздухе остаётся лишь осторожный до скрипа зубов Роудс, который больше снимает происходящее и даёт наводки, чем атакует. Он держится выше линии огня и только этим можно объяснить такую живучесть. Как считает Стив, помощь остаётся помощью даже без должного уровня отваги, но Тони всё равно покрывает лучшего друга такими ругательствами, что удивлённо хмыкает даже Наташа.       Ещё через четыре минуты Баки находит слабое место в той «магнитной супер-машине» и она превращается в столп огня, поглощающего любого, кто рискнёт попытаться остановить пламя. Пока противники отчаянно тушат своё главное оружие, Стив бежит через толпу в ту же сторону и, прикрываемый ставшим пешеходом Старком и не промахивающимся Солдатом, достигает нужного места. Ещё через минуту он, уложив четверых накачанных мужчин лицами в пол, командует своим идти в атаку. Лишённые командования африканцы разбегаются.       В итоге миссия обходится им в пятнадцать минут, один джет, который уносит вызванный Старком эвакуатор, два металлических наколенника Воителя и пистолет Чёрной Вдовы, который она роняет в какую-то вонючую яму. В принципе, оружие потерей можно не считать, но никто из команды не горит желанием копаться в мусоре. В итоге домой летят довольные, с хорошим настроением, клеткой с четырьмя пленниками и останками магнитной машины на подвесах. Стив собирался эти расплавленные куски бросить, но Старк наотрез отказался оставлять врагам «хоть что-то, способное нанести ощутимый вред».       В джете Стив то и дело ловит взгляд Солдата, удовлетворённый и какой-то слишком радостный для человека, прыгнувшего с большой высоты без парашюта. Он вопросительно поднимает бровь, но тот лишь качает головой, откладывая в сторону снайперскую винтовку. От медицинского осмотра он отказывается.       Уже на земле выясняется, что Солдат во время падения сломал ногу.       Тони матерится через слово, накладывая самодельную шину и инструктируя Стива о том, с какой частотой носить «пострадавшего» в туалет и покушать…       ***       Солдат становится разговорчивее. Он норовит коснуться Стива не только во время их ежедневных «моционов» вниз и вверх по лестнице, но и между ними – за завтраком, словно ненароком поправляя повязку, за обедом – будто не дотягиваясь до лежащей рядом вилки. Стив молчит целую неделю, прежде чем впервые оттолкнуть чужую руку. Солдат обиженно поджимает губы и на следующий день, попытавшись спуститься самостоятельно, ещё сильнее повреждает место перелома.       Теперь он лежит на своей кровати плашмя и время от времени зовёт Стива, чтобы тот покормил или отнёс в туалет. Становится всё внимательнее к мелочам и довольней. В какой-то момент даже осматривает Стива с головы до ног и почти торжественно объявляет, что тот был хорош. В чём именно уточнять не хочется, и Стив просто спешит удалиться. Утром он снова перехватывает костыляющего к лестнице Солдата и, уложив в постель, закрывает на ключ. Да, металлическая рука легко выломает хрупкий замок, но так он хотя бы заранее услышит. В ответ Солдат принимается демонстративно давиться едой и несколько раз роняет вилку. Стив варит ему кашу и кормит с ложечки, позволяя собой манипулировать. Просто потому, что может дать другому почувствовать себя чем-то ценным.       Но, когда Солдат, опустив глаза, просит остаться рядом, молча уходит. Это уже слишком. Слишком для них обоих…       ***       -Если сегодня останешься на ночь рядом, расскажу тебе где коробка с вещами, - говорит Солдат, когда Стив в очередной раз игнорирует его попытки вместе заночевать. – Ты так смотрел на свой портрет, наверняка там ещё будет что-то важное.       -Не понимаю, о чём ты, - отвечает ему Стив и мысленно даёт себе пинка за то, что ещё не обыскал весь дом. – Я всё равно не останусь, мне ничего от тебя не нужно. Время спать, Солдат. Отбой.       Поднявшись, он гасит свет и, уже потянувшись за подносом, улавливает короткое движение совсем рядом. Спустя миг Солдат обрушивается на него всей массой, валит на пол и утыкается в грудь. Зная его привычку действовать прямо, Стив не начинает говорить первым. Это даёт свои плоды: следующая фраза ставит в тупик.       -Я никогда не думал, что однажды захочу остаться рядом с кем-то навсегда.       У Солдата сломана нога, а металлическая рука – неприятно упирается в ребро. Им обоим жутко неудобно, усиленные кости делают тело сверху слишком тяжёлым. Однако Стив всё равно обнимает его вместо того, чтобы спихнуть с себя: осторожно обхватывает за пояс, и, боясь снова быть отвергнутым, поглаживает горячую кожу.       Солдат всегда горячий.       Сначала это удивляло, но со временем Стив привык, что температура чужого тела намного выше. Пожалуй, отправься они и правда сразу в постель, Солдат мог бы стать отличной грелкой, ведь вырабатываемого им тепла вполне хватит на обогрев небольшой комнаты, но…       Но они не отправились, и Стив не знает, жалеет он об этом или нет.       -Что, ничего не ответишь?       -Мне сложно общаться с тобой, - признаётся Стив. – Ты делаешь непредсказуемо странные выводы из, казалось бы, вполне обыденных слов. Скажи я, что рад сейчас быть здесь, и ты поверишь в любовь до гроба. Что бы ты там не называл этим словом.       -Может быть. А что, это не так? Неужели, если я соглашусь на все условия и буду послушным, как собака, ты не проникнешься ко мне истинной любовью? Или Баки Барнс всегда перечил и именно этим выделялся из толпы?       -В том-то и дело, что ты – не Баки. И никогда им не будешь. Ты – Солдат, Кулак Гидры, Зимний, да кто угодно, но не Баки. И знаешь, что самое смешное? Тебе и не надо им быть, чтобы кто-то полюбил. Ты и представить не сможешь, какие глупые бывают причины у любви.       -А ты… когда ты впервые понял, что любишь… как это было?       -Когда я встретил Баки, нам было не так много лет, чтобы говорить о любви в классическом понимании этого слова. Мы играли, дружили и были друг другу верной опорой. Но годы шли и, взрослея, мы становились всё ближе. Со временем это переросло в невыносимую боль при одной только мысли о том, что кому-то настолько для тебя важному, могут сделать больно. Баки занимался боксом, участвовал в соревнованиях и неизменно брал призы. Он был лучшей моей половиной… - Стив на секунду замолк, заново переживая и радость обретения, и боль потери. – Видя его в окружении девушек и парней, каждый из которых был выше, сильнее и лучше меня, я… ощущал неизмеримую боль где-то в сердце.       -Ты болел?       -Можно и так сказать. Кто-то из великих сказал, что любовь есть величайшая болезнь, которая начинается и заканчивается смертью. Возможно, речь шла о том, что сильная любовь способна выжечь тебя дотла, а конец её неизменно разрывает на части. Или о том, что разрыв – маленькая смерть, в то время как начало отношений – последствия чужого разрыва. Я не знаю… всё так сложно… В итоге мы оказались в одной постели, пьяные и разгорячённые очередным его матчем. Это было страшно, немного больно и… прекрасно.       -Ты его трахнул?       -Нет.       Солдат длинно выдыхает. Стив грудью ощущает его лёгкую дрожь, но молчит. Пока, наверно, хватит сказанного. В будущем, когда Солдат дозреет до разговоров о «пестиках и тычинках», можно будет обсудить необходимость взаимного согласия и возрастные рамки. Не сейчас, когда они настолько разволновались от обычного разговора.       -Я – не Баки Барнс, - шепчет Солдат. – Но прямо сейчас мне так сильно хочется им стать…       Стив ведёт пальцами по чужой спине до самого затылка и, зарывшись в длинные волосы, немного оттягивает голову собеседника назад. Ему нужно заглянуть в глаза Солдату, чтобы ещё раз убедиться, что он – не Баки. Всего один разок.       Но вместо этого через расширенные льдистые зрачки на него смотрит призрак из прошлого.       Стив целует этого знакомого человека в сухие горячие губы, прикусывает нижнюю и осторожно, словно на пробу, проходится языком, смачивая. И Солдат движется ему навстречу, ещё не отвечая, но уже отчаянно желая продолжения…       ***       Они не говорят о случившемся. Не то чтобы это происходило намеренно, просто… что тут обсуждать? Утром Солдат смотрит на него чуть теплее и этого хватает, чтобы Стив расплылся в улыбке. Его собеседник медлит и едва-едва приподнимает уголки губ в ответ. Определённо прогресс. Потом они ведут ничего не значащую беседу о погоде, сновидениях и самочувствии. Напоследок Стив спрашивает пожелания насчёт ужина и, услышав «пицца», решает сегодня не заказывать, а запечь самостоятельно, по старому бруклинскому рецепту. Семейному рецепту Барнсов, который наверняка бы сгинул в небытие, не будь Капитан Америка таким живучим и не обладай он воистину идеальной памятью.       -Я буду рад попробовать что-то новое, - говорит напоследок Солдат и уже у самой двери тянется к губам. В последнюю секунду он словно пугается и утыкается в щёку в звонком поцелуе, однако находит в себе силы поднять глаза. – Прости.       -Ничего. Тебе не нужно отвечать.       -Но я хочу, просто…       -Всё в порядке, - гладит его по щеке Стив. – Всё правда в порядке. Езжай, у тебя сегодня психолог, он стоит кучу денег. Не хочу снова оправдываться перед Тони за опоздание.       Он посвящает весь день путешествиям по магазинам в поисках идеальных компонентов для «старинного рецепта». Как ни странно, именно эта фраза становится ключевой при общении с продавцами, которые сразу же добреют и вытаскивают овощи «превосходного качества». Чем именно «превосходные» томаты отличаются от «не превосходных», Стив не знает, однако улыбается и покорно покупает более дорогие продукты.       Нет, ну а вдруг?       Дома он раскатывает тесто, давит руками томаты и неожиданно для себя понимает, что напрочь забыл о сыре, хотя тот гарантированно был в списке. Брошенное на столе на двадцать минут, тесто превращается в серую и явно непригодную для дальнейшей готовки массу. Его приходится выбросить. Да и томаты непонятно почему начинают странно пахнуть, так что в урну отправляются и они тоже. Вернувшись домой в третий раз, Стив видит подъезжающую машину и то, как осторожно из неё выходит Солдат.       Бочком, будто пострадавший, хотя утром и не думал даже прихрамывать.       Когда следом появляется Тони, всё становится ещё страннее.       -О, Капитан, ты-то мне и нужен. Солдат, иди в дом, взрослым нужно обсудить серьёзные вещи, - стоит Солдату скрыться за дверью, Старк оказывается рядом и тянет Стива за рукав в машину. Уже внутри он нетерпеливо постукивает по подлокотнику, ожидая пока щёлкнет ультразвуковая защита от прослушки, и торопливо шепчет: - Я могу сейчас сослаться на психолога с его многолетним опытом или Питера, у которого паучье чутьё за версту видит малейшую опасность, но дело исключительно в моих собственных ощущениях. Твой Солдатик далеко не игрушка и отлично понимает, в сколько для него встанет твоё равнодушие. Он специально устроил шоу, чтобы вынудить тебя постоянно находиться близко. Камеры записали, как он топает по коридору без малейших проблем, однако стоит мне показаться на горизонте – сразу превращается практически в инвалида. При всём при этом у него словно вообще нет моральных ориентиров или чёткой линии поведения: он сказал Наташе, что крайне сожалеет о её потерях и, когда она расплакалась, выдал что-то вроде «каждый должен чем-то жертвовать, чтобы стать сильнее». Мне пришлось вызвать броню, чтобы успокоить Романоф. Думаю, на ваш дом стоит установить дополнительную линию охранной сигнализации. Чтобы исключить возможный «ответный удар», так сказать. И ещё… - Тони наклоняется ближе, словно опасаясь, что находящий в доме Солдат сможет услышать его через две двери и специальную защиту машины. – Он – не тот, кем кажется.       -Что?       -Когда мы его только разбудили, мои системы писали без остановки, выявляя малейшие признаки агрессии. Они составили карту поведения, основываясь на которой можно было с уверенностью предсказать дальнейшие действия. Разумеется, я делаю поблажки на то, что он социализируется, обрастает новыми умениями и вообще крайне обучаем, но… карта поведения – не та вещь, которую можно легко обмануть. А сегодня применить её вообще не удалось.       -Погоди… ты о чём вообще?       -Что бы он ни говорил, как бы себя не вёл. Тот человек, что вошёл в твой дом – не тот Зимний Солдат, что был нами разморожен. Каким-то образом ему удалось собрать из осколков полноценную личность. Которая только претворяется Зимним Солдатом.       -Что за бред? – фыркает Стив. – Я поговорю с ним и во всём разберусь.       -Хорошо, только не обвиняй меня потом в том, что тебя никто не предупредил.       Он поднимается по ступенькам легко, словно и не было это разговора, словно и не нужно теперь что-то решать с внезапно ставшим человеком Солдатом. Распахнув дверь, он бросает пакет с помидорами на пол и кричит на весь дом:       -Ты притворяешься Солдатом?       В прихожей зажигается свет. В его жёлтом ореоле стоит человек, набросивший на плечи густо-зелёный халат Брока. Стив думал, что тот уже давно затерялся среди мусора и коробок, но вот он, как напоминание об ушедшем человеке.       Том, что смотрит ему прямо в лицо с ужасом в глазах.       -Ты меня за это возненавидишь? – говорит человек и Стива коротит.       -Баки? – только и может выдохнуть он…