Любовь не по правилам.

      Баки неловко за свою несдержанность, за их прошлую ссору и отдаление. Он приписывает себе вину за сделанное Солдатом и старается быть милым. Он сомневается в необходимости вообще когда-либо меняться, но при этом одобряет навыки второй части своей личности в ведении боя и умении попасть незамеченным куда угодно. Стив не собирается говорить ничего для склонения чаши весов на одну из сторон. Они вообще почти не разговаривают.       Снова.       И, что гнетёт больше всего, Баки прячется в себе, позволяя мыслям заменить реальность. Стив каждый день пытается начать беседу о случившемся на самом деле, но неизменно натыкается на нежелание идти на контакт.       -Мы можем просто выбросить этот день из памяти? – говорит однажды Баки. Он сидит в кресле, поджав под себя ноги в глупых пушистых розовых носках, обнимает себя руками и смотрит на Стива с такой надеждой в глазах, что тот непроизвольно согласно покачивает головой. Баки принимает это за молчаливое «да» и расплывается в довольной улыбке. – Не то чтобы мне не понравилось продолжение, но, каждый раз смотря на твоё лицо, я вижу те подтёки и непроизвольно представляю что-то пострашнее.       -«Пострашнее»? – хмурится Стив. – Солдат вряд ли сможет причинить мне столько вреда, чтобы нанести серьёзное увечье. Об остальном можешь не беспокоиться.       -Я говорю не об этом. Сломать можно разными способами. Иногда для этого даже не надо бить. Ты понимаешь, о чём идёт речь, ведь так?       -Да.       Больше они в тот день не говорят. Перекидываются быстрыми взглядами за обедом и в машине, молча поднимаются в лифте. Стив ожидает его в тишине коридора в нелепой надежде на чудо. Чуда, как и всегда, не происходит. Баки выкатывается в коридор почти кубарем, злой и какой-то заполошный, явно совершенно не исцелившийся. Видимо, очередной врач за шестизначную сумму оказался не способен нормально помочь.       После неловкого ужина Стив быстро моет тарелки и скрывается у себя. Он слышит через стену, как Баки возится в постели, бесконечно переворачивает подушку почти до полуночи и, наконец, с коротким «а, к чёрту!» бросает ту на пол. Гулкие шаги по направлению к коридору становятся настоящей неожиданностью. Стив удивлённо поднимает брови, когда друг появляется в дверях, но ничего не говорит, лишь откидывает приглашающе край одеяла. Морщится от холода металлической ладони под боком и достаёт бутылку с одеколоном Брока.       И замирает, смотря с каким интересом взирает на него Баки.       -Что это? – спрашивает друг. Часы на первом этаже отбивают полночь. Стив прижимает бутылку к груди и борется с желанием спрятать её как можно дальше, не рассказывать всю историю, не перемалывать в себе в сотый раз тот отнявший желание жить и дышать полной грудью день. С появлением Баки всё изменилось, теперь ему легче и как-то спокойней, тем более – они собираются провести вместе целую ночь, а значит не придётся крутиться в одеяле в надежде забыться на несколько бесконечно долгих, наполненных воспоминаниями о том дне часов. – Это что-то очень важное, не так ли?       -Эм… да. Важное. Но… мы можем об этом не говорить?       -Я не уверен, что смогу удержаться от желания узнать всё прямо сейчас, так что лучше обсудить ту часть твоей жизни, о которой я не имею ни малейшего представления, прямо сейчас. Старк говорил о какой-то «ужасной потере» во время битвы за Нью-Йорк. Он погиб в тот день?       -Да.       -На твоих глазах?       -Нет. Меня в тот момент не было рядом. Не знаю, что бы смог сделать, если бы стал свидетелем. Скорее всего, ничего. Или всё. Это… так сложно, ты даже не представляешь… - Стив опускает голову, прячет глаза и думает о том, как они до этого дошли. Баки явно явился не вести разговоры за жизнь, так почему… - Не надо, - произносит он тихо, когда чужая рука забирает бутылку. Стекло едва различимо стучит по металлу, и Стив мечется между желанием отобрать кусочек памяти, снова сделать только своим, и жаждой выплеснуть накопившуюся тоску по человеку, которого больше никогда не сможет коснуться. – Это…       -Это его, да? Осталось тебе в наследство?       -Нет. Я… сам купил. Мне хотелось снова почувствовать этот запах и…       Стив замолкает, понимая насколько пошло и бессмысленно прозвучало его признание. Он тяжело сглатывает, зажмуривается и корчится-корчится-корчится внутри водоворота собственных чувств, неспособный ни отпустить, ни смириться. Баки кладёт руку ему на плечо, прижимается бедром к бедру, утыкается носом в грудь.       -Мы могли бы договориться о паре сеансов с доктором Эйвери, моим бывшим психологом, - произносит Баки так, словно утешать потерявшего прошлого любовника партнёра для него обычное дело. – Он неплохо помог смириться с тем, какие чувства я испытывал насчёт смерти всех родных и близких. Правда, мы в последний раз общались больше двух месяцев назад, но телефон остался и Старк в любой момент может ему позвонить.       -Не уверен, что смогу открыться незнакомому человеку. Тем более, моя репутация, она… сильно пострадает от новостей о связи с мужчиной.       -Ты же утверждал, что в современном мире это допустимо?       -Увы, не для всех и не всегда. Капитан Америка – слишком яркая фигура, чтобы его личная жизнь оставалась за кадром. А для врача я буду не Стивом Роджерсом.       -Старк может взять с него подписку.       -А ещё мы можем справиться сами.       Баки смотрит на бутылку, пустую на треть, но всё равно тяжёлую, откручивает верхушку и осторожно принюхивается. Удовлетворённо улыбается.       -У него был отличный вкус. Когда это случилось?       -Пр… довольно давно. Мы были вместе не слишком долго, но… видимо, этого хватило, чтобы я влюбился по уши. Он иногда оставался здесь после тяжёлых миссий, а потом убегал утром ещё до подъёма, оставляя свой запах.       -И ты имитируешь именно это, когда пшикаешь его ароматом на подушку?       -Смешно, да?       -Нет, Стив. Это не смешно, это страшно…       ***       Разработанная Тони программа откровенно сбоит, но Стив рад и тому, что имеет. Он честно отвечает на все вопросы, сидя на стуле в углу кабинета неотложной помощи. Обвешанный датчиками как рождественская ёлка и обложенный сканерами какого-то там поля, он старается быть максимально открытым, поэтому даже на вопрос «как Вы оцениваете качество секса с умершим партнёром?» говорит правду. Программа мигает, что-то там отмечая у себя, снова сканирует и выдаёт длинную ленту, изрисованную какими-то трудными для расшифровки символами и линиями. Тони рассматривает полученный результат пару минут и, видимо, смирившись, расстилает на полу. Экран рядом с ним мигает, транслируя постоянно изменяющиеся значения. Гений качает головой, жмёт губами и становится всё мрачнее с каждым мигом. Наконец, он заканчивает свои исследования и жестом позволяет Стиву снять датчики.       -Итак, ты заработал ПТСР после битвы, в которой даже не участвовал, - заключает Старк и указывает в небо ладонью с расставленными пальцами. – Одному всевышнему известно, как это вообще возможно: получить психологическую травму пока отсиживаешься в укромном углу после получения физической.       -Тони…       -Смерть твоего… Смерть Рамлоу стала основным рычагом случившегося, но не главным аргументом для отправления крыши в отпуск.       -Тони…       -Только не говори, будто сам в курсе, что помешался после той потери. Мы все отлично умеем признавать психические расстройства после того, как врачи их подтвердят. Так что тихо, я буду думать, как тебе помочь.       -Мне не нужна помощь. Честно.       -Ты достал даже Солдата, а ведь тот почти вещь. Честно.       -Ч… Что? Я думал, что…       -За тебя попросил Солдат. Просто подошёл и прямо сказал про необходимость обследования, без врачей и прочих чужаков.       -И ты отправил меня под сканеры, потому что…       -У меня не было весомых причин ему не верить, а теперь даже подозрений не осталось, что он играет на твоей стороне. Радуйся, иметь кого-то подобного за спиной – настоящее удовольствие, - Тони щёлкает одной из бесчисленного потока кнопок, торопливо сматывает бумаги в один большой рулон, натягивает привычную издевательскую улыбку и указывает на дверь. – Если не сложно, подожди в коридоре, пусть Солдат один заглянет…       ***       Солдат молчит всю дорогу, и Стив решает, что тот просто обижен на какую-то из их старых афер, но в какой-то момент это заканчивается. Светофор на очередном повороте мигает красным и у них есть ещё тридцать секунд, когда холодные пальцы Солдата касаются его кисти и спокойный голос произносит:       -Мы выйдем здесь.       За окном уже начинает моросить мелкий дождь, в тёплом нутре машины уютно и спокойно, но Стив подчиняется желанию своего собеседника и выходит на мокрую мостовую. За шиворот тут же попадают ледяные капли, он ёжится, обнимает себя руками и топает вслед за уверенно следующим по одному ему известному маршруту. Они петляют по окрашенному в серые тона городу мимо ярких витрин кафе и магазинов всякой мелочи. Солдат несколько раз останавливается перед какими-то переулками, но, постояв буквально миг, сразу же движется дальше. Они углубляются в переулки, поворачивая то вправо, то влево, пока Стив окончательно не теряется. Только когда он едва не остаётся в гордом одиночестве, пройдя мимо выбранного Солдатом угла, тот берёт его за руку. Стив сжимает в горячей ладони кончики чужих пальцев и ускоряется, стараясь успеть за почти бегущим другом.       -Нам сюда? – спрашивает он, когда Солдат резко останавливается перед кафе, на рекламе которого маска, рожок мороженого и чашка. – Уверен?       Стив не знает, происходит это ему назло, или просто по случайному стечению обстоятельств: дверь распахивается и на мостовую буквально выпадает тучный мужчина с залысинами на висках. Он шарит по асфальту перед собой, находит крохотную коробочку и трясущимися руками отправляет в рот красную таблетку. Солдат подходит ближе, касается подбородка мужчины и что-то бросает на незнакомом языке. Мужик дрожит, скатывается задницей в лужу и кричит в дверь отрывистые, ни на что не похожие слова. Через минуту они получают два огромных стакана с залитым кофе мороженым, украшенных блестящими карамельными масками и цветными сиропами. Денег не требуется.       -Это подарок? – спрашивает Стив через пару минут, когда они уже идут по какому-то небольшому парку. – Если «да», то спасибо. Мне очень приятно.       -Это свидание, - говорит Солдат ещё через полчаса. Они сидят на лавочке и в желтоватом свете фонаря наверняка выглядят как романтически настроенная парочка. – Мороженое – угощение, прогулка – ухаживание. Потом подарок и разговор. Свидание.       -Тогда… может, начнём разговор прямо сейчас?       -Рано.       -А когда…       -Я скажу.       Они возвращаются домой пешком, игнорируя такси и поезда. Вокруг стремительно сгущается тьма, ботинки вымокли и если бы не усовершенствованный организм, неспособный к простуде и продутым мышцам, Стив бы ни за что не решился на подобное путешествие. Топать по мокрым дорогам, грязи и каменистым тропинкам – то ещё удовольствие, но компания Солдата, пусть и молчаливая, делает происходящее чуточку лучше. Стив не пытается начать разговор, только смотрит вбок каждый раз, когда тот хоть немного смещается.       -Новый доктор неплох, - произносит Солдат в пустоту уже в их районе и кивает на фруктовую лавку. – Хочешь яблоко?       «Подарок» - думает Стив и соглашается. Им вручают два жёлтых яблока, снова даром. Солдат выбрасывает своё уже через минуту, Стив делает несколько укусов. «Подарок» сочный и кислый, от первого же проглоченного куска горчит во рту и хочется сплюнуть под ноги, но Солдат смотрит с интересом, и Стив делает над собой усилие: откусывает почти половину и глотает не жуя. Солдат хмыкает, они продолжают путь.       -Твой доктор не вызывает большого доверия. Выглядит…странно, - неловко пытается поддержать ранее начатый разговор Стив и бросает остатки «подарка» в ближайшую урну. – Руки как лапы птицы, знаешь, с острыми когтями. А лицо…       -Кончик его носа похож на яйца, - своеобразно «помогает» ему Солдат. – Как и подбородок.       -Это называется «с ямочкой».       -Всё равно похоже на яйца.       Стив старается не засмеяться. Честно, очень старается. Но Солдат выглядит настолько серьёзно, что удержаться невозможно: спустя пару секунд он обнаруживает себя держащимся за фонарный столб и бешено ржущим. Былой собеседник, словно не понимая происходящего, косится по сторонам в поисках источника хорошего настроения.       -Ты милый, - произносит Солдат и, оказавшись совсем близко, касается чужой щеки кончиками пальцев, - И очень мне нравишься.       -Эм…       -Старк не смог рассказать мне всё, но он подробно объяснил, как ухаживать за человеком, к которому неравнодушен. Свидание – первый шаг к началу полноценных отношений. Я должен быть вежлив, угостить чем-нибудь, сделать подарок и поговорить… - Солдат делает которую паузу, словно вспоминая сложнопроизносимую характеристику. –…«по душам».       -Поэтому ты начал тот странный разговор?       -И не только, - Стив осторожно отодвигается, не желая снова оказаться в западне.       -Понятия не имею, что ты задумал, но, пожалуйста, не надо больше играть. Я не сделаю ничего плохого, вообще больше никогда не трону без твоего разрешения, просто… просто будь обычным человеком, ладно? Совершенно не обязательно…       -Мне хочется коснуться тебя каждую секунду, когда мы рядом, - упрямо бычится Солдат. – Если он может получить всё это, то почему я не могу? Ты не можешь принадлежать только одному. Я не отступлю. Научусь, как правильно ухаживать, и мы… мы…       Стив знает, о чём идёт речь, но не подталкивает собеседника, не подсказывает и вообще никак не демонстрирует свою заинтересованность происходящим. Он молча отпирает дверь и торопится пройти в дом, на ходу сбрасывая кроссовки. Солдат за спиной чем-то шуршит и, обернувшись, Стив видит выставленную в идеально ровный ряд обувь.       -Спасибо.       -Рано.       Солдат напряжён, это видно не только по лицу – по натянутым струнам мышц на плечах, закаменевшей спине и порывистым быстрым движениям. Он проносится мимо, исчезая где-то на втором этаже, слышится скрип двери в кладовку, грохот рушащихся башен из вещей, а затем – быстрые шаги к лестнице. Стив внимательно смотрит, как Солдат спускается к нему, гордо удерживая перед собой объёмного вида коробку. Он ставит её на диван и с видом исполнившего сложный номер фокусника открывает.       Стив видит собственные рисунки, аккуратно сложенные в стопку явно не его рукой, какие-то глупые мягкие игрушки, ароматические свечи и прочие мелочи. Мелочи, что дарил ему Брок…